Друзья по переписке

Когда мы вернулись, процесс трансформации уже начался. Фем тяжело вентилировала. Её трясло. Её корпус отёк. Живой металл бесформенной, мутно-бурой жижей капал на пол, превращаясь в невнятную кашицу. Она кашляла, и из её рта текло что-то похожее на масло. Это совсем не походило на то, что происходило со мной, но мне казалось, что большая часть её массы должна превратиться в бесформенное месиво. Но пока я не видела ничего похожего на органику. — Я влипла… И не виновата в этом! Мне очень хотелось отстыковаться и успокоить её. В конечном итоге я обратилась к Саундвейву: «Мы не можем быть беспристрастными!» Он передал мне свои эмоции, вину, страх и даже какую-то скрытую ненависть. Но он подошёл ближе и… Я поняла, что могу частично контролировать его тело. По крайней мере шевелить пальцами и… говорить. — Извини… — Это был его голос! Я говорила его прекрасным голосом! Ну а как же… Он постоянно общается моим… Но как же тяжело должно быть ему сейчас, слышать то, как он мог бы говорить, но быть неспособным это сделать. Фем была в шоке. А то! С ней заговорил самый жуткий и таинственный десептикон, от которого никто не слышал и слова. — С тобой всё будет в порядке. Ты не умрёшь. Мы вернём тебе твой корпус. — У меня в процессоре стали раздаваться странные фанатские писки, а Искра застучала в десять раз быстрее. Ох, Саундвейв, наверное, чувствует это… Он вернул контроль себе и отошёл на «безопасное» расстояние, встав там. Но я быстро стала чувствовать напряжение из-за его неподвижной позы. Благо тихоня решил сесть. Возможно, чтобы я чувствовала себя привычнее, ведь обычно он так не делал, замирая в прострации на добрые полдня. Рамбл с любопытством смотрел на меня. Саундвейв показал мне, что больше не хочет слышать свой голос. Но чтобы мне не было так скучно, он начал напрямую делиться со мной воспоминаниями. Причём относительно светлыми, видимо, понимал, что мне сейчас слишком тревожно. Он, ещё маленький, сидел в большой пустой серой комнате и стучал пальцами по стене, что отдавала звоном. Рядом с ним была какая-то лавка. Из больших окон бил белый свет. Саундвейву было скучно, он не чувствовал себя в безопасности. Бедняга не помнил тогдашнего внутреннего монолога. Самих слов. Но не суть. Ему нравился этот свет. Он представлял как вырастет и будет летать в нём, пока белизна не станет густой, полностью окутав его. Что он через эти лучи попадет в место, где будет находиться в абсолютной безопасности, где все будут ему рады, где будут прекрасные дворцы, полные счастья, понимания и принятия, а не жестокие, уродливые, грязные трущобы. Саундвейв посмотрел на ржавые балки, представив на месте них изящные колонны. Он даже передал мне, что ощущал, проецируя то, о чём думал, на экран. У него в голове всё было сложнее, чем все видели в итоге. Он перебирал кучу вариантов, создавая шедевры искусства и инженерии на ходу, прямо у себя в голове, чтобы выбрать визуализацию и отправить её себе на лицо. И это… Чудесно! Почему то, на что он способен, никому не нравится?! Неужели это только зависть? Страх? Внутреннее отвращение, заложенное в программу? Мне этого не понять. Я не хочу понимать. То, что было у Саундвейва, — намного лучше лица. Он видел все мои размышления, явно смущаясь. Тут он прислал мне то, как представляет, что эти невообразимые дворцы превращаются… В облака. На кибертроне их почти не было, только ядовитые туманы, клубящиеся в низинах. Атмосфера очень сухая и неприветливая для человека. Тем временем пленница буквально плавилась. Её окружила огромная лужа энергона, я видела, как сползают с неё куски брони, как фейсплейт теряет форму и превращается в гримасу вечного страдания. Фем не показывала эмоций, стоически переживая этот кошмар. А вот Рамблу явно было тяжело на это смотреть. Он не испытывал садистского удовольствия и, видимо, чувствовал себя ужасно, понимая, что формулы нет и что он подверг автоботку этому зря. В конечном итоге её руки освободились от оков, она попыталась оторвать нижние, но у неё просто отвалилась ладонь. — Знаете… Весь прикол пыток в боли? Она пыталась сопротивляться, но в конечном итоге минут через десять свалилась в лужу из себя. Да, конечно, это происходит не с человеческим телом, но всё равно — как же это ужасно выглядит! Но Саундвейв не отворачивался, не моргал, явно ожидая, что когда её органическое тело будет способно ходить, она попытается убежать. Тихоня продолжал вспоминать. Банально момент, когда он проснулся в больнице, не чувствуя своего корпуса. Ему было плевать на это после пережитой боли. Он до этого никогда не знал, что такое анестезия, но ни капельки не испугался. Лучше не понимать, где заканчиваются твои руки, чем постоянно испытывать непередаваемые мучения. Он смотрел на какие-то уже не просто ржавые, а кишащие невероятно живучей органикой, пятна на потолке. Место было просто кошмарным, но он и тут попытался применить фантазию. Внезапно к юному боту, их называют спарками, обратился какой-то разваливающийся из-за коррозии кибертронец. Воспоминаний о словах не было. Но сохранился их смысл. Больной сказал, что он устал смотреть на то, как его сородичи, особенно такие беспомощные, мучаются и ломаются. Саундвейв был удивлен, что бот не начал говорить о его уродстве и о том, что он не достоин жизни. Это настораживало его, но в то же время он чувствовал благодарность. Из-за этого его экран начал непроизвольно излучать слабый свет. Вот это уже испугало собеседника. Он обернулся, но ничего не сказал. А Саундвейв отвернулся от него, закрыв лицо крыльями. Да, скорее грустно, чем радостно, но это уже хорошо. Он хотел создать для меня более комфортную атмосферу, хотя сомневался в уместности этого. В конечном итоге он начал показывать мне образы, похожие на те, что были у меня в воспоминаниях. Я не знала, почему он так точно попадает в атмосферу. Ведь не может видеть мой разум. Или может? А если может, то только сейчас… Или всегда? Эти мысли скорее напрягли меня, но я не стала показывать их партнёру. Тем временем Рамбл начал убирать особенно крупные отвалившиеся куски, благодаря этому я наконец смогла увидеть человеческое обнажённое тело. Я показала своё смущение Саундвейву, не зная, насколько это правильно. Он не отвернулся. Миникон испытал то же самое, сразу же накрыв органическое тело курткой. Автоботка была неподвижна, скорее всего отключилась так же, как и я. Но тут она подала признаки жизни, приподнявшись. Из неё всё ещё выходили системы, что великоваты ей, из живота вместе с кровью вываливались магистрали и провода. Я старалась отвлечься. Вид человеческих травм производит на меня куда большее впечатление, чем кибертронских, на каком-то подсознательном уровне. Когда растерянный миникон встал спиной к безликому, тот схватил его. Почему-то Рамбл даже не сопротивлялся. Он выглядел разочарованным. А также Саундвейв забрал подопытную, что всё ещё менялась. Тихоня чувствовал себя просто ужасно из-за вынужденного предательства. Я попыталась его успокоить, но мне не казались собственные мысли искренними. Было ведь ясно, что миниконы, даже если бы формула задержалась, не убили бы её. Но когда мы вернулись домой, Саундвейв просто отпустил обоих, ни к чему не привязывая. Автоботка постоянно спрашивала, что с ней сделали. Она не могла принять то, что стала беспомощной белковой. И она выглядела очень молодо. Мне очень захотелось поговорить с ней, и я всё-таки, находясь на своей территории, осмелилась отстыковаться от кассетника. Конечно же, фем отшатнулась от меня. Когда она изменила форму, её внешность продолжила мне кого-то напоминать. Большие глаза, короткий нос, широкие губы… У неё были чёрные короткие волосы и светлая кожа, а также коренастое подкаченное тело. — Я… Я в той же ситуации что и ты, поверь мне… — я приблизилась к ней, но меня резко схватил и рванул на себя Саундвейв, ещё секунда — и меня бы ударила девушка. Я бы вряд ли пострадала, а вот её кулак скорее всего. — Самая известная поговорка о десептиконах: никогда не верь десептинонам! — /Не. Десептикон/ — безликий не отпустил меня, своеобразно обнимая. — Мы всё исправим! Знаю, что человеческое тело для вас может быть не самым комфортным, но… — Люди куда круче чем десептиконы. Они придумали аниме и рок! — тут я поняла, что трансформация её не так беспокоит, как любого из нас. — Мы всё исправим. Я была человеком и скоро снова стану им. Как тебя зовут? — Миднайт. И вам лучше держаться от меня подальше! Саундвейв отдал ей остальную одежду. В этот момент из дома вышел Шон. Я наконец поняла, на кого она похожа. Не знаю, нельзя точно сказать, какой расы все трансформеры, обращённые в людей. Может, это эдакое "национальное" сходство или типа того? Фем покосилась на него с неприкрытым презрением. — Я не хочу общаться с жалким мешком органики, что еле волочит ноги! — Мне нужно провести пару тестов, чтобы убедиться в том, что переход прошёл успешно. Я хотела спросить, мог ли он разве пройти неуспешно, но от одного взгляда на учёного всё вставало на свои места. Я уже привыкла к его глазам. В какой-то степени они мне уже стали казаться нормальнее обычных. Но бывало, что если он слишком долго не мигая смотрел на меня, то мне всё равно становилось не по себе. Привлекательности ему не добавляли и мои догадки о том, что он хочет освежевать меня на разделочном столе или… об этом лучше даже не думать… Я просто надеялась, что ни меня, ни кого-либо ещё эта идея не коснётся и в блестящий разум Шона придёт мысль получше. — Я никуда не пойду! — девушка топнула ногой. — Нет, я пойду в другую сторону! — она так и сделала, начав отдаляться от нас, Саундвейв никак не препятствовал этому, просто наблюдая. А вот Шоквейву пришлось последовать за ней. Он, не произнося ни слова, схватил её за руку, за что чуть не получил удар в челюсть. Я даже не успела заметить, как безликий схватил её руку, остановив в паре сантиметров от лица учёного. Тот вздрогнул значительно позже, отступив на пару шагов. — Пожалуйста, не оказывайте сопротивления, это вам не поможет. Но захват Саундвейва не помешал фем плюнуть в Шона. Я не заметила как на улице оказалась Рита, и, конечно же, ей не понравилось что она увидела. Когда она приблизилась вплотную к гостье, Саундвейв схватил и её. — Отпусти меня! И ударь эту никчёмную автоботку током! Это приказ!!! Шон, как всегда запоздало среагировав, начал вытирать лицо. — Убавь громкость, ты истеришь, прямо как Старскрим! - сказала Миднайт.