снова полюбить

Солнце светит ярко, шелест листвы довольно громкий, потому что дует ветер, какой-то ребёнок клянчит у матери деньги на игрушку, а Виолетта, с самым потрясающим настроением и с широкой улыбкой, несёт в руке новенький скейт, пока Лиза смотрит на неё крайне скептично и цокает: — Это плохая идея. Потому что Индиго не глупая, потому что она осторожная и аккуратная, чего не скажешь о Вилке. Та, плюнув на технику безопасности, на шлем и наколенники, решает учиться кататься на доске буквально так, в длинных шортах и в топике. — Да похуй, если чё, голова у меня и так чугунная. Андрющенко не спорит, только смотрит чуть взволнованно, потому что Малышенко безумно неуклюжая обычно. Лиза добавляет, когда они подходят к парку, где куча мальчиков с длинными волосами катается на скейтбордах и на самокатах: — Я тебя ловить не буду. Вилка смеётся и, поставив доску на асфальт, говорит весело: — А меня и не надо, я феечка. Лиза, у которой уже глаз дёргается, бурчит: — Ты ебланка, а не феечка. Виолетта не обижается, потому что Андрющенко права. Сколько раз она с ней в больницу каталась… Да уж, Малышенко не имеет никакого чувства самосохранения, только шило в заднице и потребность пробовать новое. Индиго чуть отходит, наблюдая за тем, как подруга ставит ногу на яркий скейтборд и пробует проехаться. Почти сразу падает, кстати. — Бля, Вил, я в травму с тобой не поеду, поняла? Будешь ехать на этой хуйне до неё. А Малышенко плевать. Она ржёт, поднимается с земли и отряхивает красные коленки, словно ей не больно. Смотрит на уже подбитые участки кожи: — Как будто сосала. Лиза вздыхает: — Лучше бы сосала. Виолетта морщится и пробует снова. Отталкивается, пытается проехать хотя бы пару метров, но падает на первом. На этот раз страдают локти. Мальчики, лет четырнадцати, очень уж явно смеются, пока Вилка, словно их одногодка, орёт: — Без падений не бывает и взлёта, пиздюки! Те смеялись не над Малышенко, но им явно понравилось то, что она им ответила. Один даже крикнул: «Вы крутая!» — Видишь, Лизка, меня любят дети… Индиго закатывает глаза и поднимает Вилку, отряхивая её задницу. Виолетта подмигивает: — Нравится моя ass? Андрющенко прикусывает нижнюю губу и, наклонившись к уху Малышенко, томно шепчет: — Безумно… Так бы и отшлёпала тебя. Виолетта сильно краснеет, впервые так сильно на памяти Лизы. Она ударяет Индиго по плечу, заставляя отступить и бормочет: — Сучка, блять!

***

Виолетта торопится в университет, перебросив через плечо сумку и сжимая между губ сигарету. Она пролетает мимо школьников, которые тоже курят, бросает сквозь зубы «это вредно!» и, добравшись до забора, выдыхает. Тушит сигарету ботинком, пробегает через толпу первокурсников и уже в дверях сильно сталкивается с кем-то. — Бля, охуе… Захарова? Вилка смотрит на уже знакомое лицо, отмечает до сих пор яркие голубые глаза, светлые длинные волосы… — О, Малышенко. Тоже здесь учишься? Виолетта ничего не понимает, серьёзно. Она помнит бухающую Кристину, которая держала в страхе половину школы, помнит безразмерный грязный шмот, красные от травы глаза и грубые словечки, которые та бросала всегда. — Ага. Типа. А ты не умерла… Захарова смеётся низко, хрипло. На ней брючный костюм, волосы распущенные… Выглядит красиво, не так, как дочка алкоголика. Скорее, как обычная студентка вуза. — Жива, здорова, как видишь… Ты это… Кофе выпьем, поговорим? Вилка поднимает брови и поправляет сумку, потому что та так и хочет слететь с плеч. Она вздыхает: — А зачем? Типа дела былые, что болтать… Крис улыбается и чешет затылок, сжимая во второй руке айкос: — Да обсудить хочу кое-что… Ну давай, а. Я заплачу. Виолетта щурится, выискивая подвох, но не видит его. Она глубоко вздыхает и кивает, решая сдаться и не спорить: — Ладно. Я сегодня заканчиваю в половину третьего. Кристина широко улыбается и хлопает в ладоши: — Заебись. Тогда в два сорок пять на этом месте! И уходит, оставляя удивлённую Виолетту стоять и смотреть ей в спину. Что с Захаровой случилось вообще?

***

— Прикинь. Захарова, которая меня шпыняла и с которой мы пару раз переспали по пьяни, пригласила меня выпить кофе! Не дорогу занюхнуть, не трахнуться! Виолетта вскидывает руки, а Лиза, что сидит рядом и пьёт сок из трубочки, вдыхает. Бормочет: — Ага… Странно. Я бы на твоём месте не пошла, знаешь, но это твоя жизнь и твой выбор. Малышенко гладит Индиго по плечу, потому что помнит, как Крис её оскорбляла. Вилка всегда заступалась и получала в ответ грубые слова… — Бля… Ещё пятнадцать минут — и встречусь с ней. Я в ахуе. Виолетта поправляет отросшие волосы, думая, что стоит подстричься. Неужели она в школе была с горшком? Малышенко уже не слушает преподавателя, она думает о том, что в её жизнь возвращается спонтанность и просто надеется устоять на месте. Это главное. Стоя под солнечными лучами, Виолетта затягивается из своей любимой электронки и кашляет, внезапно давясь. Её хлопают по спине: — Курить так и не научилась, мелочь? Малышенко закатывает глаза и, вытерев губы, недовольно смотрит на Кристину: — Мы одного возраста, алло. Крис кивает, поправляя чужую кепку: — Ага. Только ты низкая. Виолетта сдерживается от ругательств, потому что не любит, когда её называют низкой или маленькой. Кажется, будто её не воспринимают всерьёз. — Короче, пошли. Малышенко резко начинает идти, а Захарова сзади смеётся и, подбежав, хватает на руки, заставляя от неожиданности заорать: — Бля! Захарова, отпусти, надорвёшься! Та хохочет и тащит Виолетту дальше, причём с лёгкостью, будто Малышенко ничего не весит. Она ставит её на ноги рядом с кафе, уже красную от смущения: — Ну что, пришли. Не укачало? Вилка, хмурая и какая-то даже робкая, прикусывает нижнюю губу: — Нормально всё. Пойдём уже кофе пить. И сама проходит внутрь первая, не замечая то, как Крис на неё смотрит. Малышенко садится за первый попавшийся столик и поправляет волосы, наблюдая за тем, как Захарова усаживается напротив: — Что будешь, Вил? Виолетта смотрит на список предлагаемых напитков и отвечает: — Латте. Крис кивает и отходит на минуту, заказывая кофе. Вернувшись, Захарова садится на своё место, рассматривая Малышенко. Спустя пару минут тишины Вилка спрашивает: — О чём хотела поговорить? Кристина облизывает губы и отвечает мягко: — Я… Короче, хочу, чтобы ты пошла со мной на свидание. Ты тогда отказала, мол, я бухаю и принимаю, типа, сначала вылечись. Я вылечилась. Типа лежала в рехабе, закодировалась. Малышенко удивлённо глядит в голубые глаза, и правда вспоминая тот момент, когда она, уставшая от пьяного бреда и неприятных тычков, поставила ультиматум. Вилка облизывает губы, не имея будто никакого морального права послать Кристину. Та выглядит такой честной и ранимой, что обижать не хочется. Виолетта сжимает кулаки и решает дать шанс. Всё-таки Захарова ей до сих пор нравится, если признаться себе. Не так сильно, как тогда, но… — Я дам тебе шанс. Попробуй за два месяца доказать, что изменилась и что я тебе нужна. Тогда, возможно… Кристина улыбается и берёт Вилку за руку. Целует костяшки: — Хорошо. Я докажу. Виолетта хочет ей верить, но переживает.

***

— Так ты согласилась? Ох, Вил… Надеюсь, не пожалеешь. Лиза, которая стоит в объятиях Киры, своей девушки ещё со времен первого курса, тяжело вздыхает. Малышенко, которая катается на качелях, кивает: — Ага… Тоже надеюсь, что не пожалею. Индиго гладит пальцы Медведевой, а та спрашивает: — А ты реально хочешь или испугалась её? Вилка прикусывает нижнюю губу. Жмёт плечами: — Да вроде хочу… Ну, типа не против. Ну и побаиваюсь. Лизка шарит, какая она. Андрющенко понятливо кивает: — В школе она была жестокой. Ой, это не она? Виолетта оборачивается и, увидев знакомую фигуру, глубоко вздыхает. Спрыгивает с качелей и, хмурясь от боли в ступнях, идёт навстречу улыбчивой Крис. У неё букет алых роз и игрушечный кролик. — Вил, это тебе. Пойдём? Малышенко потирает глаза, принимая подарки. Машет Кире и Лизе, уходя в сторону с Захаровой. Они садятся в машину, и Вилка спрашивает, пристёгиваясь: — Куда мы? Кристина улыбается и, заправив чужие волосы за уши, отвечает: — Ко мне домой, если ты не против. Малышенко замирает, облизывая губы и раздумывая, стоит ли ехать. Они уже две недели общаются, ходят на свидания, Крис и правда безумно старается… — Я не против… Только на мне труханы стрёмные… Захарова сильно краснеет и мотает головой: — Нет, я не… Я не… Боже, Вилка, я не про еблю! Типа… Свидание, домашнее. Кино там, вино, шоколад, заказанные роллы… Теперь краснеет Виолетта. Она ойкает, прикрывая рот ладонью, её расширенные в удивлении глаза, наверное, выглядят комично. Малышенко искреннее шепчет: — Прости… Крис улыбается и подмигивает Вилке: — Да всё ок, Вил. Рада, что ты о таком вообще можешь подумать. Это заставляет смутиться сильнее. Кристина права, Виолетта думала об этом, причём не раз и не два…

***

— Я больше не обижаюсь, Крис, правда. Типа… Я вижу, что ты стараешься, и ценю это. Вилка, которую за полтора месяца залюбили и закомфортили, улыбается, смотря на Захарову. Та, одетая в синий костюм и собранная, облизывает губы, притягивая Малышенко к себе. Нежно обнимает и гладит по спине: — Солнышко… Спасибо, что простила. Я правда хуёво себя вела с тобой. Была хуёвым другом и хуёвой партнёршей, но я буду стараться, чтобы ты была счастлива. Виолетта слушает это и тает. Она смотрит уже влюблённо и, дотянувшись до губ Захаровой, целует её. Это не первый их поцелуй, но даже от него Малышенко дрожит, цепляясь за красивый пиджак. Вилка не помнит, как оказалась на постели. Она успевает только сладко простонать и помочь стянуть с себя кружевной бюстгальтер. Сегодня она надеялась на такое, нечего скрывать. Кристина обводит горящими голубыми глазами её тело, дрожащее от желания и влажное, она сжимает бёдра Малышенко и спрашивает хрипло: — Ты точно готова? Я не настаиваю, всё понимаю, у нас давно не было… Виолетта приподнимается и нежно целует Крис в губы. Она шепчет с улыбкой: — Захарова, харе ссаться. Я пиздец как хочу тебя. Просто возьми меня уже. Кристина сглатывает и наклоняется к вкусно пахнущей шее. Оставляет на ней поцелуи и прикрывает глаза, прикусывая нежную кожу. Произносит со всей любовью, что в ней есть: — Я люблю тебя. Ещё с одиннадцатого, честно. Ещё тогда влюбилась, но была такой больной… Малышенко улыбается и прогибается в спине, показывая себя во всей красе. Пальцы Захаровой опускаются ниже, обводят рёбра и касаются жаркой влаги. Губы ловят стон, который кажется самым прекрасным звуком. Вилка шепчет: — А я… Снова полюбила. Ты заставила меня это сделать. Снова полюбить. Кристина проникает в Виолетту спустя пару минут, аккуратно, будто та фарфоровая. Двигается медленно, оставляя поцелуи и укусы. Малышенко сжимает её плечи и вскидывает бёдра, нуждаясь будто бы в большем: — Я так скучала, Вил… Лежала в рехабе и думала о тебе, о твоём запахе… Ты пахнешь молоком и шоколадом. Вилка слушает этот влюблённый треп и скулит, царапая сильную спину. Кристина её даже на руках носить может, это безумно возбуждает. Виолетта любит сильных. Малышенко сжимается на длинных пальцах, когда движения ускоряются. Она стонет безумно громко, прогибаясь в спине и пытаясь сжать бёдра. Крис просит с лаской, видя чужое состояние: — Давай, милая… Давай, ты можешь… А потом, сидя в тёплой воде и в пене, Виолетта бормочет, прикрывая глаза: — Хочу, чтобы всегда было так хорошо. И возможно будет, они же любят друг друга.