Культ

— Эва! Голос Агаты вырвал Эвтиду из тетради, в которой она пыталась разобрать почерк однокурсника. Она не собиралась задерживаться в этот день, но печальное стечение обстоятельств было сильнее желаний. Эвтида пропустила пару, и теперь нужно отрабатывать пропуск, чтобы не получить нагоняй во время сессии. Разместившись у окна в столовой, где в этот час было мало людей, она упорно переписывала текст, то и дело отпивая из стакана кофе. Только закончилась последняя пара, и теперь все спешили домой или в общежитие, чтобы отдохнуть от тяжелого дня. — Привет, — она кивнула, отводя взгляд в окно. Многие бы обиделись, но её сокурсники уже привыкли к такому поведению и совершенно не возмущались. — Не хочешь пойти сегодня на стрельбище? Предложение застало её врасплох. Эвтида уткнулась в ладони, рассматривая обкусанные ногти. Она редко туда ходила, предпочитая держаться подальше. Никто не допустит её до работы, где может потребоваться оружие и навыки стрельбы, так зачем тратить время на то, что тебе точно не понадобится? — Я не знаю, наверное, нет, — пробубнила она под нос, желая, чтобы девушка как можно скорее ушла. Не хотелось говорить. Да и зачем? Зачем она зовёт её? Они не были подругами, даже знакомыми были с натяжкой. Просто иногда вместе работали над парными заданиями, пересекались пару раз, да на лекциях рядом сидели. И то молча. Идеальное соседство, по мнению самой Лотвор. Эва не видела смысла в «дружбе» с сокурсниками. Дружба в её случае закончилась печально. Она решила отдать себя работе, посвятить тому, чего так опасалась. Хотя роль психолога для неё была ещё смешнее. — Да ладно тебе, — не унималась Агата, которой явно было нечего делать. — Всё равно это для всех полезно. — Зачем я тебе там? — Подобный напор несколько волновал. Конечно, думать о том, что она с одногруппниками решила подшутить над ней, было глупо. Не маленькие уже, и каждый занимался своей жизнью. Да и из Академии ФБР было легко вылететь за такие вот «сюрпризы». Был уже случай пару лет назад, когда несколько весельчаков захотели так вот подшутить. Тогда дело касалось Джона Коворда со второго курса, печальное событие. Он имел проблемы с социализацией, но учился хорошо, даже слишком. Талантливый будущий криминалист — Эвтида таких уважала. Но не все всегда идёт так, как хочется. Иногда жизнь привносит свои корректировки. Так вышло, что в него влюбилась девушка, не плохая, милая, но очень уж ранимая в плане собственных эмоций. Такие, как она, не способны контролировать себя, управлять эмоциями, и от этого постоянно болит голова. На её предложение поступил отказ, возбудив в душе желание отомстить. Она вместе ещё с несколькими парнями и девушками затолкали парня в морозильную камеру, большую, где хранились тела для следующего занятия. И решили пару минут поддержать, чтобы промёрз хорошенько. Но организм разный. Он умер. Не выдержал и присоединился к тем, кого сам изучал. Конечно, всех зачинщиков отчислили и привлекли к суду. Но вернуло ли это человека? Эвтида предполагает, что нет. Но в то же время и смертная казнь не решит ничего. Разве могут они, осуждающие за смерть, сами выносить распоряжение? Пожалуй, это один из тех вопросов, который остаётся на совести других. Что до мотивов? Зависть, месть и ревность зачастую являются соучастниками преступлений. От этого при расследовании дел чаще всего смотрят на родственников и близких. Ведь никогда не знаешь, кто может быть рядом. — Я осталась одна, — вздохнула Агата, усаживаясь на стул. Кудрявые рыжие волосы забавно подпрыгнули, а в карих глазах отчего-то горел азарт. — У всех дела. Всем надо что-то делать, а у меня тренировки. Одной скучно. А так появляется дух соревнования, да и подстраховать можно. Эвтиде показалось это забавным. Можно подумать, у неё не могло быть своих дел! — Я слишком плохо стреляю, чтобы составить тебе хоть какую-то конкуренцию. — Тем лучше, я помогу тебе подтянуть навык. — Мне никто не доверит оружие. — Очередной аргумент был проигнорирован, как и здравый смысл. Эвтида уже строила планы, как можно сбежать от надоедливой девушки, как та грубо нарушила её личные границы, положив руку на её. Дрожь прошлась по всему телу, и стало так неприятно, что захотелось вылить ей кофе прямо на голову. Но за такое можно получить выговор, а портить отношения с преподавателями ей не хотелось. — Ну пожалуйста! Я обещаю взамен следующий опрос свидетелей выполнить сама, и тебе не придётся с ними говорить. Что ж, теперь Агата начала говорить на её языке. Это предложение прозвучало заманчиво и более реалистичным, чем банальная помощь с навыками. Их часто допускали до реальных дел и заставляли опрашивать свидетелей. Получить отсрочку от такого неприятного занятия было желательно. — Хорошо, только я соберу вещи. Толща воды. Секунда. А дальше вновь отдаленный звук чего-то падающего в глубину. Спирает дыхание и не хватает сил на вздох. Вновь звук и темнота. Раз за разом. Мрак глубже подбирался, ползя на четырёх лапах, оставляя борозды на паркете. И вновь холод. Эвтида закрыла глаза, стараясь дышать спокойнее, глубже, не выдавая свой страх. Он его чувствует. Двурогое существо подняло голову над ней, нависая над закутанной в одеяло девушкой. Футболка промокла от пота, прилипла к телу. Существо склонило голову чуть ниже, всматриваясь в дрожащие ресницы. Она могла придумать ему уже имя. Он — это облик всех убийц, собранный воедино и навеки соединенный с ней. Неотъемлемая часть, являющаяся зеркалом в иной мир. В мир её разума. Оно исчезнет с первыми лучами солнца или звоном будильника, пропадёт, как дымка, но затаится глубоко внутри, в той части сознания, которое она прячет от остальных. Они одно и тоже, только она — это человеческий костюм. Монстр принимает личину всякий раз, когда нужно понимать людей, а не чудовищ. Если так посмотреть, то каждый преступник носит свой костюм, и чем страшнее демон внутри, тем искуснее и приятней выглядит маскировка. Она уехала раньше, чем проснулся Амен, оставив ему благодарственную записку за приют. Почему-то встречаться с ним утром не хотелось, особенно если она не спала всю ночь, солгав ему. Их договор строился на правде между пациентом и лечащим врачом, которую Эвтида нарушала всякий раз, пытаясь быть независимой и уверенной в своих силах, которых было недостаточно. — Ты совсем плохо выглядишь? — озабоченно проговорила Дия, протягивая чашку с кофе. — Совсем не выспалась? Всю ночь провела в расследовании, да? Дия была самой бодрой в течение уже третьего дня, хотя спала едва ли больше, разве что кружек вокруг становилось больше, и, казалось, она докупала новые. Старые просто оставались памятником лени, хотя иногда всё же кто-то находил в себе силы их помыть, и имя этого героя оставалось забытым в веках. Храни Бог таких ответственных людей, готовых жертвовать свободным временем ради других. Эвтида потёрла глаза, вешая пальто на крючок для одежды. Говорить ни с кем не хотелось, но, увы, работа требовала забыть про свои желания и пытаться разобраться с трупами чуть активнее, чем ничего. — Но мы нашли в итоге. — Эвтида прикрыла рот рукой, скрывая зевок. — Это имя бога Сета на их руках. У вас что-нибудь? — Ну, Рэймсс пока не вернулся, они ещё отсыпаются. Решили ночью в лес съездить, молодцы, — недовольно проговорила Дия, поправляя белую блузку. — В общем, машина наша числится в угоне. Я даже нашла заявление, поданное владельцем неделю назад, но из соседнего городка. Мы уже сообщили постам, чтобы подобный автомобиль сразу задержали или сообщили нам о его находке. Хотя это слишком оптимистично. Не поверю, что мы сможем поймать его на большой дороге. Она немного помедлила, сжимая губы. Невысказанное повисло в комнате, а в глазах девушки виднелась явная тревога. Вся ситуация знатно пугала её, и Эвтида могла понять проблему. Убийцы обычно не совершают преступления перед лицом толпы. Риск велик, и пойти на него могут только два типа людей: безумцы и гении. Ведь сколь велик шанс, что всё замысленное пойдёт так, как надо? Если б покойник успел бы отойти? Если б он врезался в кого-то? Вариант напрашивался сам собой: этот человек получил бы защиту в случае провала. Или же пулю в лоб. Эвтида помнила, что такое провернуть одному просто невозможно, значит, теория о целой организации была права. Но! Зачем им убивать здесь, в таком маленьком городке, где все знают друг друга в лицо? Где соседи тщательно следят за своими газонами и окнами других? В крупных городах шанс потеряться выше. Условный Нью-Йорк обойти будет гораздо труднее, чем обычный небольшой городок среди лесов северной части. — Есть вероятность, что мы так и не найдём ничего. В том плане, что убийца наверняка уже спрятал автомобиль или избавился от него. Нужно будет прочесать несколько мест, но это уже для оперативного отдела. — То есть ничего существенного? Отчего-то она ожидала, что всё так и будет. Всё исчезает, стоит только выйти на хоть какой-то след. Пожалуй, она начинала понимать Марка, который отправил её сюда. — Пока нет, но насчёт номеров. За тридцать минут он звонил Амену. Это, наверное, не удивительно, учитывая, что он мог быть его пациентом. И насколько я могу понять, — она пробормотала это, смущаясь, — ты уже его расспросила об этом, и он не отрицал. Исман сказал, что в его крови были найдены следы антидепрессантов, которые выдаются по рецепту. Судя по всему, убитый страдал хронической депрессией. Было бы здорово, если бы ты спросила у него, какие ещё диагнозы были поставлены. Нам бы это немного, но помогло. Если, конечно, это не является врачебной тайной. А вот за десять минут до убийства он говорил с Алией. — Хорошо, — несколько недовольно ответила Эва, опуская глаза. Общаться с Аменом лишний раз не хотелось. И дело тут вовсе не в том, что собеседником он был плохим. Наоборот. Каждый раз внутри что-то разливалось приятным светлым теплом, золотистым сиянием, похожим на ангельское прикосновение. А затем оно разбегалось по венам, заставляя девушку терять рассудок. Разве может она влюбиться? Она, которая является отражением чужих эмоций и чувств? Может быть, это были ощущения самого парня, но диагноз не давал ответов точно. Да и она успела понять, что мужчина останется для неё закрытой книгой. Их диагнозы не давали читать друг друга, сохраняя подобие личного пространства. Это ли не то, о чём она мечтала? Быть понятой, принятой. Без жалости в глазах собеседника, без вечного ощущения, что с тобой общаются из нужды. — А последний номер? — Эва присела на стул, взлохматив волосы. — Мы его отследили, телефон последний раз был замечен около резервации, но у него нет владельца. Кто-то купил одноразовый, и искать его в болотах не лучшая идея, — неуверенно выдала Дия. — У меня есть кое-какие идеи, но я должна согласовать их с Ремом. Он, кстати, ждёт тебя. — Отлично, — буркнула Эвтида. — Только этого мне до полной радости не хватало. — Э… — Дия вопросительно посмотрела на неё, явно не понимая такого отношения к Рему. — Какое настроение у начальства? — Скверное, он-то надеялся, что мы быстро их найдём, — тихо прощебетала Диана, водя ногтем по папке. — У нас тут обычно очень тихо, и появление серийного маньяка, — такова была официальная версия. Никто не собирался заявлять, что в городе образовалась какая-то секта с абсолютно не сектантскими правилами поведения. Никто не хотел поселить в городе панику, она бы только мешала. — Он свободен сейчас? — Да, что до Рэймсса, то он ближе к вечеру приедет, им дали небольшой отгул, — отрапортовала девушка. — А ты давай не заставляй его ждать, а то опять начнётся спектакль одного актёра. — О чём ты говоришь? — Эва остановилась перед дверью, едва касаясь ручки. — Ну, иногда бывает очень эмоциональным. — Дия опустила глаза в пол. — Это не делает из него плохого начальника, просто он немного драматизирует. Не обращай на это внимание. — Ладно, — согласилась девушка, проходя в кабинет. Реммао сидел за столом, задумчиво листая папку с документами. Привычно серьёзный, в полицейской форме, разве что без фуражки. Окна в этот раз были закрыты плотными шторами коричневого цвета, закрывая доступ солнечным лучам в тёмную комнату. Молча кивнув, Эва села по правую руку, потирая глаза и выкладывая на стол собственные бумаги. Они находились в тишине ещё минут пять, когда Рем наконец-то обратил на неё внимание. — Добрый день, мисс Лотвор. Рад видеть, что вы на работе с самого утра. Как вы себя чувствуете? — с беспокойством в голосе спросил он, поднимаясь с кресла. — Будете чай? Такое радушие даже удивляло. Эвтида не считала Реммао человеком заботливым. Отчего-то всё в его действиях говорило о холодном расчёте. Такие люди не действуют на эмоциях, предпочитая действовать по плану, сохранённому в своей голове. — Спасибо, да, если вам не сложно, — вежливо ответила девушка. — Не так хорошо, как хотела, но в целом я в норме. Работа с психиатром помогает во многих аспектах. — Рэймсс мне пообещал отчёт вечером, а что удалось узнать вам? Он высыпал какие-то травы из мешочка в заварочный чайник, и по кабинету распространился приятный запах мяты и лесных растений, появились нотки липового мёда. Приятный аромат. Эва редко пила чай, предпочитая выживать на горьком кофе без молока. Чай казался таким далёким напитком. — Мы смогли узнать, на какого бога ориентируется культ, и примерно можем предположить, что они хотят, но это не точно. У нас был длительный разговор о вере во многие вещи. — Священник всегда остаётся священником, даже если это не его работа, — кивнул Рем, заливая кипятком чай. — Что же удалось узнать? — Они поклоняются богу Сету, видимо, увлекаются магией. Конечно, мы пока не можем сказать, на какой временной период они опираются, ведь египетская мифология очень разнится по временам и центрам поклонения. Если честно, я пока смутно представляю, что нам делать с этой информацией. Каких-либо оккультных предметов мы не находили, а осматривать каждого человека на наличие татуировки мы не можем, это нарушит права на личную жизнь. — Справедливое замечание, но мы можем попросить врачей сообщать нам, если они увидят что-то подозрительное. Насколько я знаю, Ливий может обсудить это с людьми, которым доверяет, а те, в свою очередь, предоставят нам информацию, если заметят что-то подозрительное. — Идея хорошая, — согласилась Эва. — Я бы предложила ещё поговорить с тату-мастерами, но предполагаю, что свои знаки отличия они набивают себе сами, не прибегая к помощи посторонних. В таком случае, я предполагаю, что у них есть какое-то место, где они могут находиться так, чтобы не вызывать подозрений. Эвтида упорно отгоняла от себя образ белой церкви. Не сейчас. Амен точно не походил на сектанта, хотя пока что все зацепки вели на его семью. — Да, нам предстоит ещё долгий путь. Боюсь, пока у нас есть и другие обязательства. Ночные дежурства никто не отменял, даже если у нас под окнами бегает культ египетского бога. Пока что это единственное, что мы можем сделать, пока не найдём больше улик. — Он протянул дымящийся стакан с чаем, усаживаясь на своё место. — Скажите мне, вы достаточно хорошо общаетесь с Аменом? — Он мой психиатр и хорошо помогает в расследовании, так что да. У нас вполне хорошее общение. А что? — Видите ли, насколько я помню, я уже советовал вам посетить лечебницу Святого Франциска и поговорить с каннибалом. Голос Рема звучал так успокаивающе, словно говорил он с маленьким ребёнком, которого ни в коем случае нельзя напугать, иначе он убежит к себе под одеяло. На монстра из сказок он плохо походил, но каждый раз при встрече с ним Эва чувствовала, как нечто тёмное поднималось глубоко в душе, всматриваясь в пустоту напротив себя, и видело совсем другого. — Да, я помню, но так быстро к нему не попасть. Я подала прошение, и оно только вчера было одобрено. Это всё же не обычный пациент, а серийный маньяк, которого ловили долгие годы. — Это понятно, и я рад, что вы прислушались ко мне. Это очень важно. — Он наблюдал за ней, когда стакан коснулся губ, и Эва сделала глоток, прикрыв глаза. — Вам нравится? — Да, благодарю. Я редко раньше пила чай, опираясь больше на кофе, но ваш городок заставляет полюбить этот напиток. — Поверьте, в нём нет ничего страшного. Чай намного полезнее, особенно если он травяной. Вы уже могли заметить, что у нас очень красивый лес. Многие помышляют сбором ягод или охотой. Горожане здесь живут в согласии с природой, редкое явление для сегодняшних дней. — Это замечательно. — Эва выдавила из себя усмешку, не понимая, к чему этот разговор о местной природе. — Так что мы будем делать дальше? — Я дождусь вашего отчёта по разговору с маньяком. — Почему вы так много ставите на него? — С каждой секундой это казалось совсем бесполезным. Первые убийства культа произошли уже после того, как маньяк был посажен и осужден, и он ничем не мог помочь текущему расследованию. Тем более что первые убийства, скорей всего, произошли в Аризоне, хотя Эвтида не торопилась соединить действия, произошедшие в тех местах, с тем, что происходило здесь сейчас. Не было достаточно оснований предполагать иное, хотя вероятность никогда не стоило исключать. Эва давно работала с различными сектами и религиозными организациями, её привлекала их специфика. — Он знает много, даже больше, чем много, но не всем готов рассказать, — с уверенностью заявил Рем. — И почему вы уверены, что он расскажет мне? — Ему нравятся необычные люди, — довольно туманно отметил Реммао. — Он любит их коллекционировать. — Что-то в этой фразе звучало до жути пугающе. Эва прекрасно знала специфику работы с такими преступниками, чтобы понимать, что означают подобные «коллекции». Ничего хорошего точно, а там уже зависит от желания и фантазии преступника. Маньяки коллекционируют по самым разным причинам и самые разные вещи. Чаще всего роль экспоната выполняли личные вещи жертвы. Преступник забирает какую-то вещь. Для него это своеобразный акт саморегуляции. Как воспоминания в голове, он раскладывает эти вещи по полочкам, создавая определенный порядок, гармонию, в которой он продолжит своё дальнейшее существование. Или же бывают случаи, когда во время совершения преступления человек испытывает сексуальное влечение. Тогда вещь позволяет пережить опыт, возбудить те чувства, что были получены в процессе. Но здесь речь шла не о пуговице с кофты Эвы или её расчёске. Речь шла о чём-то более глубоком, интимном. Коллекция не физическая, а духовная. Ему нужен был новый ум, способный занять его на долгое время. Он ведь, должно быть, так голоден в четырех стенах, окруженный тишиной и наскучившим порядком. Ему скучно. Вот что приходит на ум девушке. Ему скучно, и он может хотеть большего. Каков шанс, что один из докторов больницы внезапно окажется одним из тех, кто носит на своей коже татуировку? — Я не вещь, чтобы быть частью чьей-то коллекции. Нет, она не дала препарировать себя под пристальным взглядом психологов. Не даст пролезть в мозг и самому маньяку. — Это уже решаете не вы, а он. Увы, мы все заинтересованы в том, чтобы он начал говорить. Мисс Лотвор, я думал, вы более тонко чувствуете таких людей. — Звучало как насмешка. — Я чувствую их настолько, насколько они мне это позволяют. — Эвтида опустила глаза в стол. — Я не буду спорить с вашими методами, — снисходительно ответил Рем, пододвигая к себе другую папку с бумагами. — Вы лучше меня разбираетесь в таких тонких вещах, однако я бы советовал вам больше прислушиваться к другим. Иногда и ваш глаз может упустить важное. — Вы правы, — уже не сдерживая себя, продолжала девушка. — Но при этом я должна видеть их, а не ваши надуманные вещи. Потому что вы вряд ли говорили с ним столько и точно не входите в список уникальных людей. Всего хорошего. Она со стуком поставила чашку на стол, хватая на ходу сумку и выходя из кабинета. Рем не стал её окрикивать, позволяя покинуть комнату. Эва не должна была так реагировать, ведь она должна была привыкнуть к такой реакции. Привыкнуть ко многому, но тема неприятная. Больная тема. Жутко больная, когда все видят не тебя, а то, что ты особенная девочка. Коллекционная кукла. Сколько гадостей пришлось выслушать от людей, которые узнавали её особенность. И с каждым годом они росли и множились, как опарыши в гнилом теле. И этим отравляли организм. — Эва? — Дия обеспокоенно посмотрела на неё. — Всё хорошо? — Да, просто устала. — Голова всё сильнее болела, и тело совсем становилось ватным. Недосып возымел свой эффект, и организм больше не хотел слушаться свою хозяйку. — Пойду посплю пару часов на диване. Если что-то произойдёт, разбудишь меня? — Ну я собиралась кое-куда быстро сходить, но я вернусь пораньше, обещаю, — пообещала Дия, собирая свою сумку. Выглядела она достаточно напряженно, в то же время уверенно, словно что-то очень давно обдумала и наконец решила исполнить. В любом случае, разум Эвы был так сильно измучен, что единственное, чего она хотела, — это спасительный сон. И взять с себя клятвенное обещание в следующий раз обязательно сказать психиатру правду, а не делать вид, что всё хорошо. — Спасибо. Если что, захвати мне что-нибудь поесть. Эва впервые вспомнила, что так и не ела со вчерашнего дня. — Без проблем, у тебя же нет аллергии на что-то? — Не беспокойся про это. — Эвтида вновь зевнула, потягиваясь. — Ладно, удачи, что бы там ни решила. Комната встретила приглушенным светом из-за жалюзи и мягким, потёртым диваном с привычным орнаментом в виде разноцветных красных квадратов. На нём лежал плед и небольшая подушка. Найдя в себе силы стащить обувь, она упала на него, прикрывая глаза. Слышался шум проезжающих машин и отдалённые разговоры проходящих мимо людей. Здесь не было места кошмару, какой таился в лесной обители, тут всегда была жизнь: яркая, шумная и необычная. И она успокаивала, хотя голова болела просто ужасно, и нужно было найти в себе силы быстро уснуть, чтобы не начать плакать от боли. Бывает, когда совсем больно в висках и не можешь найти позу, которая бы хоть как-то минимизировала её. К счастью, истощение было сильнее. Ей снился Амен. Она удивленно смотрела на его профиль, пока он читал какую-то книгу, сидя на диване. Пространство вокруг странно напоминало ту гостиную, где произошёл выстрел. Здесь не было привычного холода её кошмаров, скорее размеренное течение, похожее на медленную равнинную реку. И в этом спокойствии был главный страх. Она прошла осторожно, присаживаясь совсем рядом, но призрак никак не отреагировал на неё, продолжая находится в пределах своих действий. Он сидел в футболке, которая обнажала сильные руки с венами, и именно сейчас почему-то вспомнились слова первой девушки. Она была задушена. Причём человеком далеко не слабым, который сделал это без верёвки или иного инструмента. Но представить Амена убийцей? Представить, как его руки сжимают чью-то шею? Она столько раз оставалась с ним наедине, он мог легко лишить её жизни, в первый раз уж точно, потому что она никому не сказала, куда отправляется. Или он хотел, чтобы она так думала? Разве не её психиатр дал ответ на вопрос, почему дары были даны ей? Нефтида. Эва опустила глаза ниже, замечая, как дрожат её руки. Даже во сне на неё накатывал ужас. Она медленно повернула голову в сторону, обнаруживая, что призрак Амена смотрит на неё прямо, а леденистые до этого глаза светятся красным. Если Аш и есть глава, то у него всё же должен быть исполнитель. — Ты убийца или это просто плод моего воображения? — Глупо спрашивать у самой себя, — подмечает человек, а затем рывком прижимает её к дивану, сдавливая шею. Эвтида вскрикнула, вцепляясь руками в его, стараясь ослабить нажатие и сделать спасительные глотки воздуха. — Я только твоё заблуждение или правда? Пальцы сжимались на шее с ужасным давлением, острая боль пронзала всё тело, легкие жгло, но сильнее был ужас. — Ну же, ответь! Её сознание требовало, чтобы она дала нормальный ответ, который всегда приходил сам собой, составляя правильную картину из различных потерянных фрагментов. — Я не знаю. По щекам бежали слёзы, тело содрогалось, но не от ужаса, а от бессилия. Ситуация становилась всё запутанней, и когда казалось, что она подошла к ответу, вдруг появлялось осознание, что для реального дела это бесполезно. И какое дело, кому поклоняется Культ, если это никак не поможет остановить убийства? — Кто убийца? — Не знаю. — Разве могло быть всё так просто, но всё в то же время сходилось. Поверить, что и Амен, и Тизиан замешаны в преступлении, было сродни предательству, но и закрыть глаза на частые совпадения — разве не предательство самой себя? Когда дело касалось расследования, Эва должна была отринуть все собственные эмоции и чувства. Первую жертву задушили, а вторая была вскрыта с хирургической точностью. Если посмотреть досье Тизиана, то тот несколько лет действительно учился на хирурга, но потом сменил специализацию, переучиваясь на психиатра. Он был отличником, прекрасно знал анатомию, а их сестра — в ботанике и токсинах. Они вместе закрывали собой все пробелы в общей картине. Закрывали те пропуски, которые она не могла объяснить. — Ты убьёшь меня? — Эва смотрела в красные глаза, положив ладонь на теплую щеку. Ещё одно доказательство, что перед ней всего лишь тень. Тень, сжирающая душу сомнениями. — Так ведь? Ты не спасёшь меня, — шептала она в пустоту. — Ты убить меня пришёл. Над головой Амена, подобно светлому нимбу, возник полукруг из рогов того существа, что приходил каждую ночь. Он выбрал себе облик, и он отныне бьёт сильнее любого оружия, любого удара. Довериться, а потом разочароваться в только что найденном спокойствии. Несправедливый выбор. — Или ты меня. Рога сгустились, стали чёрными как смоль, выплавляясь в белую кожу, раздирая её, позволяя алым каплям стекать ниже, пачкая её. Они острыми ножами препарировали их, пронзая ладони девушки, которыми она касалась лица, пронзая нежную кожу, смешивая общую кровь. — Вы соединены, ты и культ, вы одно целое. Ты знаешь это, и это пугает тебя больше, чем то, что палачом может стать человек, к которому ты испытываешь эмоции. Ведь так, Эва? Скажи, приятно ощущать к кому-то эмоции? Осознавать, что это ты любишь. — Да, — прохрипела она, стараясь сохранять спокойствие. Сон не может навредить, только напугать. Это был просто всплеск её эмоций, разрывающий изнутри. Ей нужно просто открыть глаза и выбраться на реальность, которая подчас была не столь добра к ней. — Эва? — какой-то голос раздался совсем далеко, сквозь толщу воды. — Эва? Она резко открыла глаза, тяжело дыша, словно пробежала марафон. Дия склонилась над ней, обеспокоенно тормоша за плечо. Девушка была заметно напугана, явно непривыкшая видеть человека с кошмарами. Бедная добрая Дия, которая пыталась помочь всем. Она явно заслужила более добрую компанию без проблем, но судьба оказалась к ней также жестока. — С тобой всё хорошо? Ты кричала. — Плохой сон, — отмахнулась она, а затем подняла взгляд на коллегу. — Ты куда-то собралась? — Я же говорила уже, с тобой точно всё в порядке? Ты совсем потерянная какая-то? — Ничего. Эвтида потянулась к бутылке с водой, делая большой глоток. Тело ещё содрогалось, но дыхание постепенно успокаивалось. — Отдыхай, — улыбнулась Дия. — Давай дам тебе снотворное? — Если тебе не сложно. Дия быстро подошла к шкафчику над столом, где ещё стояли пустые кружки и тарелка из-под чипсов, которую никто не стал мыть, сваливая на другого. На полках хранились упаковки с различными таблетками, девушка позаботилась, чтобы в участке было всë необходимое. Дия считала, что у них должна быть аптечка первой необходимости, и зачастую брала её с собой на вызовы. Скорую не всегда нужно вызывать, а вот шрамы или ссадины практически всегда сопровождают их на работе. Достав упаковку снотворного, она вернулась к Эве вместе со стаканом холодной воды из холодильника. — Спасибо, — слабо улыбнулась Эва, принимая лекарство. Холод явно пошëл ей на пользу, голова перестала так пульсировать. — Ложись спать, и станет легче. — Да, хорошо. Эвтида укуталась в плед чуть ли не с головой, оставляя только часть лица наружу, и прикрыла глаза. Оставив подругу отсыпаться, девушка тихо прикрыла дверь, выходя в общий коридор. Там царила тишина, словно весь город решил поспать в это утро, и никто не собирается выяснять отношения с соседями по поводу потоптанного газона или украденного мячика для футбола. За время своей работы здесь Дия повидала много глупых конфликтов, в которые включали полицию. Один раз вызвали, потому что кто-то жарил барбекю в час ночи, и это мешало спать, хотя никто не кричал или слушал музыку. Просто запах мяса не давал заснуть и заставлял спускаться к холодильнику. Как же скучно живут некоторые люди. Вернувшись за свой стол, она села на место, приглаживая вьющиеся волосы. В этом климате им было совсем плохо. Она порадовалась, что решила сначала зайти в магазин и взять еды, прекрасно понимая, как тяжело Эве на новом месте, но она ещё никогда не видела таких кошмаров. Конечно, было многое, особенно рядом с психбольницей, но Эва словно царапала себе горло, и было так жутко, словно это Дия была в кошмаре. Она побоялась, что у девушки случился приступ, который может навредить ей. Дия потёрла лоб, стараясь сосредоточиться на собственной работе. Не ей судить о стабильности человека, да и Амен уже дал своё заключение — всё в порядке, значит, не ей судить о состоянии Эвтиды. Всем иногда снятся кошмары, из-за которых можно драться во сне или говорить. Ничего необычного в этом нет. Дия вздохнула, дописывая записку, в которой просила не волноваться. Дом Соффорда нужно было обыскать, и у них уже был ордер, а все были либо слишком заняты, либо измотаны. Конечно, идти одной — большая ответственность, и девушка едва ли закончила обучение, чтобы самостоятельно осматривать возможное место преступления. Раньше она всегда была на деле с Рэймссом, который следил за своей подопечной. Но сидеть на месте было совсем противно. Тем более жалкое желание выделиться и показать свои способности подтачивали изнутри, зазывая идти на большие жертвы ради признания. Хотелось показать себя. На фоне остальных Дия казалась себе бесполезной девочкой, которая была как будто для комплекта. Исман всё время работал с телами и предоставлял важную информацию. Рэймсс находил улики, а Эва и вовсе руководила процессом. И где здесь нужна Дия? Была ли это зависть или злость? Ненависть к собственной себе? — Черти что в голову лезет, — проговорила она, собирая необходимые вещи для осмотра. Она ведь правда не навредит? Да и что там может быть? А вот тут и появлялись вопросы. На самом деле там ведь могло быть что угодно: от трупов до секретной лаборатории по разработке ядерного оружия. — Но ведь я же не буду что-то там трогать, — пробормотала себе Дия под нос. — Просто проведу поверхностный осмотр, а завтра вместе с Рэймссом и Эвой отправимся для полного. И кого она пыталась в этом убедить? Или успокоить? Саму себя или кого-то, кто может её услышать? Взяв чемоданчик, который всегда таскал с собой Исман, Дия направилась в сторону выхода. Она заранее сменила полицейскую форму на повседневную одежду, в которой удобно было бы находиться в доме, не боясь испачкать вещи. Оставалось только добраться до места. Водить машину она не могла, отчего пришлось вызвать такси, которое обещало приехать через пять минут. Забавно, интересно, если б у Исмана и Ливия не было бы машины и прав, они трупы в бизнес-классе возили или как? На стойке в приёмной тихо посапывал один из полицейских, сдвинув кепку себе на глаза, чтобы свет не мешал. Его бы разбудить, но людей не было, да и погода к тому же располагала ко сну. — Сонное царство какое-то, — вздохнула девушка, выходя на улицу. Но день обещал стать ещё сквернее. Настолько, что Дия на мгновение захотела сбежать обратно в полицейский участок. За рулём машины такси оказался Ëран, с которым они уже не виделись месяца два, прервав всё общение. Он пропал после того, как они расстались, и в этом было мало удивительного. Бывшие редко вели светские беседы за чашечкой чая. Причина была банальной, но и врать Дия не хотела, просто разлюбила и хотела прекратить отношения, чтобы не быть в сделке со своей совестью. Тем более тогда они с Рэймссом стали проявлять знаки внимания, хотя хоть во что-то нормальное это так и не переросло, а ей не хотелось никого обманывать. — Дия? Вот уж встреча, — но голос его не звучал удивлённо. Словно он заранее знал, что она будет здесь. Звучало пугающе. Девушка посмотрела на дисплей, но остальные машины были слишком далеко. Да и у неë под рукой было оружие, если вдруг произойдёт нападение. Её даже не осудят, она при значке и может использовать всё для своей самозащиты. Но не нападать же на водителя. Дия судорожно стала осматриваться, осознавая, что он точно знает точку назначения. — А, да, привет, — тяжело выдала она, усаживаясь на заднее сиденье. — Не думала, что ты вернёшься в город. — Мне нужно было время, Амен посоветовал сменить место, чтобы я смог разобраться в себе. Я долго не мог понять, что сделал не так. Амен был здесь везде. Наверное, это даже хорошо, когда весь город так сильно заботиться о своём здоровье, но в свете последних событий Дию пугало и настораживало всё. — Ничего не сделал, — раздражённо выдохнула Дия. — Я просто поняла, что не люблю тебя. Вот и всё. Иногда ничего не зависит от нас. — Да, я понимаю, — согласился Ëран. — Ты, кстати, куда едешь? — Я же поставила пункт назначения. Дия явно не была заинтересована в беседе и старалась как можно быстрее прекратить её. — Дом мистера Соффорда? Его же убили? — И всё тот же голос, который звучал подозрительно спокойно. Дия знала, что в их маленьком городе любое происшествие было событием обсуждаемым. — Да, и нужно провести осмотр. Я в полиции работаю, если ты не помнишь. — Почему ты одна? — Потому что все заняты. — Дию начинал напрягать этот разговор. — Дия… — начал было Ёран, но его прервали. — Давай поедем в тишине, — попросила она. — У меня нет настроения разговаривать. Он замолчал, приглушая музыку в салоне. Дия облокотилась на окно, всматриваясь в мелькающий пейзаж и выводя непонятные рисунки на запотевшем стекле. Осень совсем лютовала, и с каждым днём становилось всё холоднее и темнее, вечером уже нельзя выйти погулять, солнце закатывалось за горизонт так быстро, что возвращение с работы происходило в сумерках. — Скажи, если надо будет выключить кондиционер. — Конечно. Часы показывали без пяти минут час дня, оставалось ехать менее двадцати минут. Дия недовольно засунула их в карман белой приталенной куртки. Дом Соффорда стоял, как и прежде, среди леса, как будто хоть какие-то дома в этой стороне не находились в нëм. Не было характерной жёлтой ленты, которая всегда есть в фильмах или сериалах на месте преступления. И дверь не была опечатана. Это первое, что ей стоило сделать, когда она будет уже покидать дом. — Приехали. — Ëран улыбнулся, оборачиваясь к ней. — Могу тебя подождать, если хочешь. — Нет, спасибо. — Дия положила купюру на сиденье. — К тому времени уже освободится Рэймсс и подвезёт меня до дом. Дия врала, ведь совершенно точно она не знала, когда должен прийти на работу Рэймсс, и они точно не договаривались, чтобы её кто-то забрал отсюда. Просто ей хотелось, чтобы так думал Ёран. — Да, хорошо. Ещё увидимся. — Надеюсь, что нет, — тихо проговорила себе под нос девушка, выходя наружу. Дождавшись, пока такси скроется за поворотом, она принялась осматривать место, записывая всë на диктофон. — Диана Энер, младший сотрудник отдела шерифа, при осмотре дома убитого Соффорда на основании ордера. Двор выглядит неухоженно, наблюдаются следы колëс, хотя сам убитый машины не имел. Будет проведён анализ соответствия между следами во дворе убитого и машиной, на которой было совершено преступление. — Диктофон был очень полезен и позволял ничего не забыть. Она достала телефон, сделав пару фотографий. Размер колëс походил на следы от крупного внедорожника, возможно, даже того, который в итоге сбил Соффорда. Скорее всего, они заехали к нему, полагая, что он ещë дома, и они успеют изобразить из убийства самоубийство. Всë же он страдал психическими расстройствами, и ничего удивительного не было в том, что человек не смог справиться с болью. Дверь оказалась запертой, ключи обнаружились в горшке с цветком. Надев перчатки, Дия осторожно приоткрыла дверь, всматриваясь в небольшую прихожую. — Дом был закрыт на ключ. Первичных признаков какого-либо проникновения не наблюдается. Окна целые. В прихожей царил небольшой беспорядок, пара ботинок валялась у двери, на вешалках привычно находились куртки. Небольшой слой пыли указывал на то, что уборка давно не проводилась. На кухне на плите стоял полный чайник, в холодильнике пара бутылок пива, а на столе стояла открытая пачка печенья, которая успела зачерстветь. Рядом лежали несколько писем, написанных от руки. Они были под пустой вазой с водой, положены текстом вниз, чтобы выглядели как простые листы белой бумаги. Осторожно приподняв вазу, Дия извлекла слегка помятые письма. Чернила на них были красными, и слова написаны непонятным почерком. — Необходимо предоставить три партии дурмана, некоторые начинают выходить. Ради общего дела и нашего счастья, брат мой, постарайся сделать это как можно раньше. Господин в горах уже давно заточен, и его терпение не вечно. Дия нахмурилась, с непониманием замирая на месте. Конечно, у них были неоспоримые улики, особенно если провести графологическую экспертизу и анализ на отпечатки пальцев. Тогда удастся вывести автора, который, по-видимому, отвечал за все дела в экономическом плане, а там можно будет выйти и на основных производителей. Упоминание гор могло указывать на основную базу культистов, но всё ещё не давало точных данных. Или же что-то другое… В горах располагалась та самая лечебница для психически нестабильных преступников, а также один заброшенный монастырь, который всё никак не отреставрируют. В лечебнице были преступники, многие из которых с радостью присоединились к какой-нибудь организации ради удовлетворения собственных демонов, совершая деяния во славу бога. Тогда у них было бы оправдание своим действиям. Если так посмотреть, они не так далеко друг от друга. Могло ли быть намёком на то, что всё же кто-то помогает из персонала? Как сильно разрослась секта за считаные дни? Или она была здесь всегда, просто умела прятать своё лицо? Наверняка здесь были и другие, более информативные вещи. Дом был двухэтажным, и, скорее всего, имелся кабинет. И подвал. Конечно, спускаться туда не хотелось. Дия насмотрелась достаточно фильмов ужасов, чтобы понимать, какая это плохая идея. — Нужно положить их в пакет. Конечно, она обещала самой себе, что не станет что-то забирать с места на анализ, но что, если вскоре здесь будет сам Культ, и он точно не станет сохранять подобное. Дия уложила пакет в сумку, направляясь дальше. Весь дом стоял нетронутый, пустой. Не было каких-либо подозрительных звуков, скрежетов или завываний, которые обычно сопровождают одинокого исследователя. Первая ступень лестницы неприятно заскрипела, стоило поставить на неё ногу, и казалось, что этот звук отразился от зеленых стен, разливаясь гулким эхом. — Вот чёрт, и почему они всегда скрипят? — вопрос был задан в пустоту, и на следующих она старалась быть тише. Отчего-то не хотелось, чтобы её слышали. И не сказать точно, кого она опасалась. Вряд ли холодильник или торшер могут что-то ей сделать, но тревога, отчего-то поселившаяся в душе, не давала дышать свободно. И дело странное, она никогда параноиком не была. На втором этаже было три комнаты: туалет, спальня и кабинет. Последний заинтересовал намного больше. Кабинет был маленьким и душным, окна были заклеены изолентой непонятно зачем. «Он словно боялся чего-то, — мелькнуло в голове. — Неужели его преследовали? Но кто? Убийца тех девушек? Или сам культ? Но если так, то почему он не сообщил в полицейский участок? Мы бы смогли помочь как минимум в слежке за домом». Поддев ногтем изоленту, она проделала небольшую дырку в окне, открывая себе вид на заросший обрыв. Трава, густая и дикая, спускалась вниз по тропинкам, занесенным илом и песком из-за реки. А затем терялась в бурлящем потоке. Дия оставила окно, отходя к столу, доставая перчатки. Нужно было осмотреть беспорядочные бумаги. Белые листы менялись. Были какие-то расчёты, распечатки, но всё касалось сугубо сельского хозяйства. Ей даже стало интересно, с чего хоть кто-то решил, что этот человек может быть связан с убийствами. Просто немного параноик, которого довели. Но тогда зачем его убивать? Если бы он был важен, стали ли делать это так быстро, ведь никаких сведений он не дал, без убедительных доказательств никто не выдал бы ордер на арест. Дия вздохнула, как вдруг её взгляд наткнулся на небольшую записку, написанную на листке зелёной квадратной бумаги, которую обычно клеят куда-то, чтобы не забыть. Раз она была сорвана, значит, забыть всё же пришлось. «Четверг, 20:02, усилить дозу. Они ждут». Доза? Эвтида говорила, что Ливий и Исман обнаружили в телах определенный яд. Учитывая специфику растения, он точно был несколько видоизменен. Она подняла лист, просвечивая его лампой с ультрафиолетом, но ничего обнаружить не удалось. Доза… Это могло быть удобрение или их смешение для достижения нужного эффекта, или же доза уже готового продукта. Раз приходится усиливать, значит, старые версии перестали работать? Но для кого они были? Или для чего? Если бы наркотические вещества распространялись среди населения Денверка, то они точно хотя бы раз заметили что-то иное. Что-то неправильное. Хотя бы один человек сообщил о странном поведении. — Сейчас. — Дия сфотографировала записи, сохраняя их в свою галерею. — Ладно, за это меня точно не осудят. Дия вздрогнула, услышав какие-то звуки на первом этаже. Конечно, кто-то из соседей мог проезжать мимо и увидеть, что опечатанный дом внезапно открыт, и пойти проверять. За сознательность винить никого не хотелось, но посторонние сейчас были не к месту. Осторожно выйдя из кабинета, она посмотрела на лестницу, прислушиваясь. Простые граждане уже стали бы переговариваться, обсуждать, стоит ли звонить в полицию, и, может, им стоит вернуться в машину, чтобы не создавать себе проблемы. Иными словами, тишина никогда не сопровождала невиновных. Дом молчал, не желая кому-либо рассказывать о своих гостях. Дия нервно потирала руку, стараясь успокоиться. Это ведь мог быть механический звук: дом старый, и неудивительно, что что-то в нём трещит. В таких местах и с такой историей часто начинает казаться всякое. Но сердце стучало набатом, отказываясь верить в рациональные объяснения. Дия чувствовала, как по спине пробегает неприятный холодок. Положив бумаги на место, она осторожно подошла к двери и выглянула в пустой коридор. Там всё также царили сумрак и пыль. Хозяину дома стоило больше времени уделять уборке. — Здесь кто-нибудь есть? — спросила Дия, не надеясь на ответ. Кто бы ни пришёл сюда, он точно увидел открытую дверь и прекрасно осведомлён, что тут есть кто-то ещё. — Я из департамента округа Денверк. — И вновь тишина. Убедив себя, что это только её фантазия, Дия направилась к лестнице. Она практически всё нашла, так что могла не задерживаться здесь. Просто выйти в дверь и освободиться от плена странного дома, а затем вернуться уже с парнями и Эвтидой, которая заметит здесь что-то своё. Ей не нужно было здесь оставаться, но вопреки здравому смыслу Дия последовала не на двор, усыпанный старыми мешками из-под земли и сухими листьями, а вниз, в подвал. Дверь его была деревянной, выкрашенной почему-то в синий цвет, и совершенно не запертой. Закрой владелец его на ключ, и этот день закончился бы иначе, оставив ещё одну душу свободной под лучами солнца. Рука скользнула на выключатель, и мигнул слабый тусклый огонёк лампочки под потолком, освещая пролёт узкой лестницы. По обе стороны её прижимались стены с потрескавшейся краской и разводами. Оглянувшись через плечо, Дия никого не заметила и скользнула вниз, предварительно подперев дверь, чтобы та случайно не захлопнулась. В подвале не было ничего подозрительного: полки, заваленные всяким мусором, который оставляют на «вдруг пригодится»; пыль и паутина; ржавые вёдра и ящики с углём. Дия даже разочаровалась в том, насколько обычным выглядело это место. Она прошлась вдоль рядов, освещая всё фонариком, стараясь заметить что-то подозрительное. Сомнительно, чтобы здесь хранили трупы или что-то подобное. Даже запах здесь был пустым, без каких-либо примесей. Неожиданно раздался щелчок, и свет погас, оставляя девушку в темноте. Дия резко присела, зажимая рот рукой, чтобы случайно не издать какой-то звук. Даже если кто-то пришёл сюда, она всё ещё может спрятаться. Шаги не последовали, но Дия осторожно стала пробираться ближе к бойлеру, стараясь не шуметь. «Дура, зачем ты пошла сюда», — промелькнуло в голове. Дия всматривалась в темноту, стараясь заметить силуэт ещё одного гостя. Он растворялся где-то в темноте, но наконец стали раздаваться шорохи, похожие на шарканье обуви по полу. Кто-то медленно шёл, но складывалось впечатление, что он хочет, чтобы она знала: он рядом. Он знал, что она затаилась в темноте, подобно вору. Он прекрасно понимал, что убежать сложно, невозможно, что ловушка захлопнулась в тот момент, когда девушка переступила порог этого дома. Дия прикусила губу, ощущая, как в груди стало тяжело. Ей нужно было уходить отсюда, если она ещё хочет быть живой. Она вжалась в ящик, пытаясь определить направление шагов. Те удалялись в правую сторону, освобождая дорогу наверх. Темнота была густой, практически осязаемой. Она стелилась по полу, забиралась на стены и уползала на потолок, где висела одинокая лампочка. Дия несколько секунд смотрела на нее, а затем начала идти, двигаясь максимально близко к стене и ящикам около неё. Она прижала сумку к своему животу, перебросив через плечо. Оставлять тут её было нельзя: Дия хоть и не стала забирать бумаги, но в ней были документы и телефон. Телефон! Ох, она могла бы позвонить Рэю и сообщить о том, где она находится, он бы точно приехал на помощь. Если бы только экран так ярко не светился: в таком случае её бы заметили в тот же момент. Значит, стоило быстро выбраться из ловушки и, закрыв за собой дверь, вызвать помощь. Тогда бы у них на руках был свидетель и возможный участник культа. Дия сомневалась, что зашедший сюда был обычным горожанином. Если кто-то и замечает возможное преступление, то стараются вызвать полицию, а не идти к возможному маньяку в руки. Этот «кто-то» явно хорошо знал устройство подвала, раз мог прекрасно в нем ориентироваться без света. Мог ли кто-то из родственников погибшего быть участником Культа и вынуждать мужчину служить ему даже без желания? Дия сомневалась, что ходивший по подвалу был самим мистером Соффордом. Мёртвые уже не ходят, а тихо лежат в холодных камерах белого помещения, ожидая своей отправки на кладбище. При таком освещении даже если кто-то бы увидел ее силуэт, то принял за очередной мешок или садовый инвентарь. Дия рассматривала вариант быстрого побега, но риск, что дверь закрыта, был велик. Тогда неизвестный сразу побежит за ней. «Всё будет хорошо», — шептала она себе мысленно, стараясь успокоить дрожащие руки и ничего не касаться. Одно упавшее ведро может испортить всё. Вещи так просто не падают со своих мест. До начала лестницы она добралась незаметно для себя, готовясь выдохнуть от облегчения. На первую ступень лестницы она ступила без лишнего шума. Рука медленно и осторожно коснулась стены, и в полной тишине отлетевший кусок засохшей краски упал на половицы с громкостью удара молнии в ушах самой Дии. Замерев, она прислушалась, но шаги не спешили идти в её сторону, проверяя что-то в углу с бочками. Дия поругала себя, что не успела заглянуть туда, хотя прекрасно понимала, что никто не стал бы хранить тела в деревянных бочках. Чаще всего для этого используют металлические, в которых проще развести огонь или вылить кислоту, не повредив внешнюю сторону ожогами. К тому же все тела найдены, и смысла уничтожать улики не было. Они вернутся сюда. Уверяла так Дия, поднимаясь ступень за ступенью наверх. Она была вся перемазана пылью и пропахла подвалом. Каждый раз, когда рука случайно прикасалась к грибку или плесени, она сдерживала стон омерзения. Она обязательно первым делом помоется несколько раз, чтобы смыть с себя всю эту гадость. Отчего-то раньше она не наблюдала за собой такого отношения, но складывалось впечатление, что всё в этом подвале хотело вызвать в ней омерзение. Словно это место было с плохой энергетикой. «Плохая энергетика». Дия часто слышала это словосочетание от местной гадалки Селены, которая приезжала каждое воскресенье на центральную площадь и развлекала людей картами таро и гаданием на них. Вечно юная женщина с белыми волосами и хитрой улыбкой на губах, словно она действительно видела тебя насквозь. Её шатёр расписан звёздами, и по ночам казалось, что он светится. Откуда она приходила и куда возвращалась? Ей в голову так и не приходило проследить за загадочным караваном откуда-то из лесов. Ей просто нравилось слушать предсказания, гадать на любимого. Дия тогда только начинала учёбу в старших классах, и её интересовала магия. Подростковый возраст располагал к возможному поиску зла, но не в лице окружающих людей, а в виде жутких духов, затаившихся в тёмных подворотнях или заброшенных домах. Тогда они вместе с ребятами залезли в дом с яблоневым деревом, где когда-то жила Беверли. Странная девочка, чья смерть оставила после себя так много вопросов. Почему ей вдруг вспомнилась эта лачуга и Селена? Здесь, на узкой лестнице в подвале мертвеца? Дия помнила, как Селена нагадала ей смерть. Глупо верить словам гадалки, и девушка тогда забыла о её словах, но теперь они приходили в голову с новой силой. «Узкая дорога ведёт тебя в ад». Дия помнила, как в тот день она также шла в подвал дома, где клочьями висела паутина, падающая на волосы. Ощущение пауков, оставшихся в волосах, будоражило тело даже сейчас, хотя она уже была холоднее льда. В тот день Дия была единственной, кто дошла до конца пути. Двадцать ступеней оказались слишком большой преградой для многих, но в конце её ждали только каменные стены и множество сожженных вещей. Природу этого места и события ей никто не рассказал. Дия ходила потом в архив, желая узнать тайну и дома, и смертей в нём, но ничего найти не получилось. Вот почему ей так не нравилось это место. Она уже была здесь. Дёрнув за ручку двери, она с ужасом отметила, что она закрыта на ключ. Тот, кто спустился сюда, запер дверь. Дия обернулась, глаза уже успели привыкнуть к темноте, и можно было видеть объекты. Нужно найти то, чем можно защититься: табуретка, обломок трубы. Здесь же должны быть садовые инструменты в виде ножниц, лопаток, быть может, даже топор или пила. Она найдет что-то, и в зависимости от вида оружия будет решать, что делать дальше: нанести удар по затылку и лишить его сознания, или же включить свет и потребовать человека отдать ей ключи. Всё также упиралось в физическую силу. Дия не была особо крупной, не мускулистой: любой мужчина будет сильнее её и легко повалит на пол. Она начала свой спуск, но в этот раз ступень заскрипела, больно ударив по ушам. В глубине подвала что-то зашуршало и двинулось к ней. Вот и конец. Страх окутал её, замораживая мышцы. Сердце ускорило свой ход, и в ушах зашумело. К горлу подступил комок, а живот скрутило, захотелось излить весь свой завтрак на пол, но сил не было даже чтобы склониться. Реакция «бей и беги» подвела её, оставив стоять на месте. Единственная мысль, что посетила разум Дии — можно столкнуть человека с лестницы. Он явно не ожидает сопротивления, и такая реакция может поставить его в ступор, дать несколько спасительных секунд. — Дия? — неожиданно послышался голос Ёрана у подножия лестницы. Девушка медленно прижалась к двери, стараясь не дать слезам вырваться наружу. Нет, только не это. — Дия, это ты? — он говорил так ласково, заботливо, зазывая её сойти вниз к нему. — Я увидел, что дверь открыта, и решил проверить, есть ли тут кто-то. Знаешь, мистер Саффорд часто просил меня присмотреть за его домом, когда уезжал куда-то по делам. Вот у меня есть ключ. Дия не верила ни одному его слову, сжимаясь беспомощным котёнком в дождливую погоду на улице. Его легко пнуть, обидеть, ему легко попасть в лапы живодёров, и никто не сможет помочь ему. — Прости, ты меня напугала, но я всегда узнаю аромат духов. Давай, мне пора наверх, — скрипнула первая ступень. — Не подходи ко мне, — это всё, что могла сказать Дия саднящим голосом. — Не подходи. — Ну зачем ты так, — шептал он. Скрипнула вторая и третья ступень. — Я ведь просто хотел быть ближе, помочь тебе, а ты меня отталкиваешь каждый раз. Зачем ты такая жестокая, девочка моя? Дие противно. Ей хотелось стереть со своего тела его слова. Содрать кожу, оставив красные мышцы. Закрыть уши руками и не слушать, не слышать. — Ты с ними? — Когда я остался один. — Четвертая, пятая, шестая. — Мне было так плохо. Они пришли ко мне и протянули руку. Они дали мне смысл и спасение, я буду спасен, когда очередной Колосс придет на эту землю, чтобы сокрушить её. Ты бы тоже могла присоединиться к нам, — его голос гипнотизировал, отчего Дия не заметила, как пропела пятнадцатая ступень. — Тебе бы там понравилось. Дия опустила руку в карман, пытаясь найти хотя бы связку ключей. Внезапно под руку попалась шариковая ручка, которую Дия всегда носила с собой вместе с блокнотом, куда записывала свои мысли. — Я не стану убивать людей. — Она крепче сжала ее в руке, пытаясь прикинуть, куда лучше будет нанести удар. — Мы не убиваем, — в голосе Ёрана послышалась обида. — Это жертва. Они все добровольно шли на это, и теперь будут ждать нас в чертогах Анубиса. — Они мертвы, Ёран. Все. Детоубийство тоже простительно?! — не выдержала Дия. — Родной отец убил собственных дочерей. — Он уже мёртв. — Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать. — Они уже получили своё отмщение от рук богини. — Богини?! Дия всматривалась в силуэт перед собой, пытаясь понять, имеет ли мужчина при себе оружие. Не стал бы Ёран спускаться сюда с пустыми руками. Конечно, он знал, что Дия одна, но в таких случаях преступники всегда стараются иметь что-то под рукой. В его руках что-то виднелось, что-то полукруглое, но девушка не могла понять, что именно. — Нефтида, — спокойно пропел Ёран. — Наша богиня вернулась домой после стольких лет. Мне так жаль, дорогая. Он стоял уже на девятнадцатой ступени, когда Дия поднялась, замахнулась и постаралась ударить в глаз. Но промахнулась, и ручка прошлась по коже, проткнув щеку, оставив маленький кровавый прокол. Ёран резко отшатнулся, крича от боли. Дия быстро юркнула под его руку, просовывая руку в карман и забирая ключ. Мужчина попытался поймать её, но резкая боль не давала ему успевать за девушкой. Дия подбежала к двери и сумела отпереть её, как Ёран навалился на неё, стараясь не дать ей уйти. Они оба вывалились на пол, освещенные тусклым дневным светом. Глазам на миг стало больно от резкой смены освещения, и Дия ударилась головой об пол, отчего перед глазами на миг пронеслись яркие разноцветные вспышки. Капли крови Ёрана падали ей на волосы и лицо, пока мужчина придавливал её к полу. — Отпусти меня! — кричала девушка в надежде, что кто-то может их услышать. — Ты сама выбрала свой путь, — проревел мужчина, ударяя её в спину серпом. Дия закричала, когда позолоченное лезвие вошло в плоть, задев позвоночник. — Представляешь, это лезвие настолько прочное, что им можно рубить кости, — прошептал Ёран на ухо задыхающейся от слёз Дие, которая уже не могла кричать, а только хрипела. Боль нельзя было описать. Хрупкая маленькая Дия боялась даже порезаться листом бумаги, а теперь была вынуждена лежать на полу и чувствовать, как её бывшая любовь раз за разом всаживает в её тело согретый теплом жертвы металл. — Я давал тебе шанс. — Ёран словно искал себе оправдание, ударяя второй раз. — Но ты сама отказалась от спасения. Дия плакала, чувствуя, как её кровь заливает пыльный паркет, её запах. Нервы воспалились до предела, и каждое движение отдавалось новой волной боли, уходящей в мозг. Спина превращалась в кровавое месиво, в котором ничего нельзя было опознать. Дия подумала, что она должна была остаться в участке. Подумала, что никогда не съездит вместе с Рэймсом к Великим водопадам и не увидит Большой Каньон. Подумала, что та куча книг и фильмов, ждущих её, так никогда не будет прочитано или увидено. Она умерла, когда солнечный диск уже убегал на запад.

***

Сон Эвы сменился на нечто-то иное. Они всегда были такими податливыми, легко менялись, принимая всё более фантастические формы. Она никогда раньше не увлекалась мифами или историей, но теперь она сидела на окровавленном полу древней пирамиды, которые так часто показывали в детских энциклопедиях, словно иной ассоциации с Древним Египтом нельзя было придумать. Пол был холодным, как гладь замёрзшего озера, и столь же зеркален. В отражении, слегка смазанном чёрными отблесками обсидиана и всполохами факелов под самым потолком, она смотрела на саму себя в каком-то черном платье с золотыми полукруглыми украшениями на шее, наверняка имевшими какое-то историческое название. Она провела рукой по камню, внезапно обожглась, и краснота на руке вспыхнула огнём. Эва осторожно поднялась, касаясь потрескавшейся стены с пыльными зазорами. По ощущениям — противно. Эвтида ненавидела заброшенные помещения и тем более подземелья. Она словно оказывалась в ловушке, в лабиринте кровавого минотавра, который каждый раз скрывался за очередным поворотом бесконечных коридоров. Она встала, выдыхая и оборачиваясь. Вокруг не было ничего, только густая, опасная пустота, от которой мороз по коже шёл. Пустота пугала не так сильно, как делали ожившие кошмары. В ней было даже спокойно: так чувствует себя ребёнок в утробе матери. Когда Эва открыла глаза, часы показывали десять вечера. В комнате было темно, но из щелки под дверью лился яркий свет и слышались обеспокоенные голоса. С трудом вспомнив, где она сейчас находится, она все же сползла с дивана, снимая висящий на плечах плед. И почему только никто не разбудил? Дия уже должна была вернуться с чем-то вкусным. Конечно, Эва не была избалована сладостями, но есть сейчас хотелось жутко. Протерев глаза, она спустила ноги на пол. Часы показывали девять вечера. Да уж, поспала она. Хорошо, что она не назначила какой-то сеанс с Аменом, а то бы опоздала. — Эй! — Эвтида вдруг почувствовала себя одинокой в тёмной комнате. — Здесь кто-нибудь есть? Так чувствуют себя дети, пробуждаясь в ночи от кошмарных монстров под кроватью, которые царапают ножки своими острыми когтями. Она инстинктивно дёрнула ногами, поджимая их к груди, но в ту же секунду успокоилась. — Это просто сон, — пробормотала она, окончательно просыпаясь и поднимаясь с места. — Давай не будем сходить с ума раньше времени, — попросила себя девушка. Лёгкий холодок, который был приятен коже днём, теперь бродил по комнате арктическим ветром. Закутавшись в плед, она поспешила выйти из комнаты, чтобы найти хоть кого-то. Кроме знакомых ей коллег в отделе были ещё люди и дежурные, смазавшиеся в её голове в одну расплывчатую картину. Коридор оказался пустым. Все двери были закрыты, и под ними виднелись только непроглядные полоски чёрной пустоты. Только одна из них несла с собой тусклый огонёк лампы под потолком. Видимо, Рем решил остаться на ночь. Но почему он тогда… Подойдя к двери, она уже хотела открыть её, как услышала спор. Реммао и Рэймсс громко ругались друг с другом, видимо, совершенно забыв, что не одни в участке. — Дия уже должна была прийти, — причитал Рэймсс. — Никто не стал бы так долго проводить осмотр, тем более без криминалиста. Я тебе говорю, с ней что-то случилось. Мы должны ехать на место! — Она могла поехать обратно домой, решив, что уже поздно, — Реммао пытался рационально подойти к вопросу внезапной пропажи подчиненной. — Ты делаешь поспешные выводы. Дия всё же не маленькая девочка, и у неё может быть личная жизнь. По правде говоря, она не должна была туда ехать без нашего разрешения. Это нарушение протокола, и я завтра с ней ещё поговорю об этом. — Телефон не отвечает. Абонент вне зоны действия сети. Где бы ни была Дия, она всегда брала трубку, потому что беспокоилась, что это что-то важное. Теперь ты говоришь, что у меня нет причин для беспокойства? — в голосе Рэймсса слышалось неприкрытое отчаяние. — Она могла уснуть, — вновь выдвинул предположение Рем, и отчасти Эвтида бы с ним согласилась. Нельзя сразу думать о плохом, когда человек не отвечает на звонок, но внутри что-то скрутило от тревоги и предчувствия. Не прошло и минуты, как она узнала о том, что Дия пропала, но уже чётко осознавала: живой они её не найдут. Это светилось красной надписью в её голове. Жуткое ощущение. Эвтида ненавидела его каждый раз, когда смотрела на фотографии пропавших на столбах с просьбой помочь найти близкого человека. Когда открывала очередное дело о пропавшем ребёнке, которого уже никогда не увидят родители живым. Она завидовала в такие моменты выдержке Гиты, которая специализировалась на работе с пропавшими детьми. Привыкшая проецировать чувства других на себя, Эва бы просто взорвалась от той боли, что ощущали родители, когда вместо звонка о долгожданном возвращении они получали лишь просьбу прийти в морг на опознание тела. Если было что опознавать. Иногда тела были в таком виде, что помогали только стоматологические карты и анализы ДНК. — Тебе напомнить, как я звонил тебе час, а ты всё это время мирно посапывал в своей кровати? — Почему ты так спокоен? — сокрушенно выдохнул Рэймсс. — Где ты был весь день? — Ездил в тюрьму, нужно было решить пару дел с документами, — послышались шаги, Рем отошёл к своему столу. — А затем вечные отчёты. Кто-то должен же документировать всё происходящее. Хочу тебе напомнить, что кроме маньяка у нас есть ещё дела, которыми ты пренебрегаешь, но я это прощаю. Мы не можем всем участком заниматься только одним человеком, тогда город впадёт в хаос. — Прошу, давай съездим туда. Разбудим Эву, если нам нужен криминалист. Но не будем сидеть на месте, — взмолился Рэймсс. — Мы ведь не можем просто сидеть и ждать. — Ты был у неё дома? — Рем явно не верил в то, что произошло что-то плохое с его сотрудником. — Она была там? — Мне никто не открыл дверь. — Первым делом, не найдя подругу на рабочем месте, Рэймсс решил съездить к ней, не прекращая бесконечные попытки дозвониться. — Я стучал, звонил, спрашивал соседей — она ушла сегодня утром на работу и больше там не появлялась. Дия не тот человек, который будет внезапно пропадать. Ты же сам знаешь. Она не стала бы такое творить. — Я знаю. — Рем нервно потёр руки. — Дия всегда ответственно относилась к своим обязанностям, но не всегда пропажа соответствует чему-то плохому. — В этот раз всё по-другому, я уверен. — Брат, почему ты так беспокоишься? — теперь пришла очередь спрашивать Рема, но Эвтиду удивило совсем другое. Брат? Неужели они братья, но тогда почему скрывали это? Конечно, между ними было некое сходство, но столь далекое, что и назвать близкими язык не повернётся. — Ты что-то знаешь или подозреваешь? Что-то произошло? — Рэймсс и Дия рассудили, что будет разумнее всего узнать как можно больше информации и лишь потом сообщать всё прямому начальству, отчего Рем не был проинформирован о текущем положении дел. — Потому что она мне небезразлична, и ты это прекрасно знаешь! Эва не могла больше стоять за дверью и осторожно постучалась. Голоса замолкли. — Входите, — проговорил Рем. — О, мисс Лотвор, надеюсь, мы вас не разбудили? — терпеливо поинтересовался он. Братья, видимо, спорили давно. На Рэймсса было больно смотреть: растрёпанный, заспанный, в мятой гражданской одежде. Он с надеждой перевёл на неё взгляд, ожидая, что она поддержит его, хотя не мог знать, что она подслушала их разговор. Или же знал? Эвтида не успела ещё детальнее изучить способности своих коллег. — Мисс Лотвор, — Рем кивнул в знак приветствия. — Что-то случилось? Почему вы здесь в такой час? Это небезопасно, если мы действительно имеем дело с организованной преступной группировкой. Они могут выбрать вас следующей целью. Вам стоит быть осторожнее, — в его голосе звучало беспокойство, и Эве даже стало стыдно, что она обиделась на него. В конце концов, мужчину можно было понять: не в каждом городе происходит такое. Многие просто были не готовы к такому. — Вам не стоит беспокоиться, — она нервно улыбнулась. — У меня сильно разболелась голова, и я решила поспать в участке. Думала, что она быстро пройдёт, и я смогу приступить к работе. — Ваши сеансы с господином Аменом дают результаты? Он выписывал вам какие-то таблетки от боли? — Рам звучал как обеспокоенный отец. — Всё нормально, лучше скажите, что случилось? Почему вы так спорили? — Дия пропала, — признался Рэймсс. — Она не отвечает на звонки. — Ты не знаешь, куда бы она могла пойти? — Со стороны Рэймсса было глупо думать, что Дия будет делиться своими планами с едва знакомым ей человеком, учитывая, что близкий друг этого не знал. Эвтида задумалась, пытаясь восстановить всю цепочку событий, ведь выходило, что она была последней, кто видел девушку живой. — Или видела её сегодня? Просто мне сказали, что она ушла куда-то с утра и так не вернулась. Меня не было на месте из-за того, что мы вчерашним вечером ходили в лес. Я обязательно расскажу тебе о находках, как только мы разберёмся с пропажей. — Дай подумать, мы виделись с ней утром, как раз после того, как говорили с вами, господин Реммао, — проговорила профайлер. Эва нахмурилась, пытаясь досконально вспомнить всё, что произошло за такой короткий период. — У меня разболелась голова, и я решила немного поспать, чтобы привести мысли в порядок, да и от меня толку не было. Дия сказала, что ей нужно уехать, и предложила зайти в магазин за покупками. — Она не уточняла, какие дела? — Рем недовольно посмотрел на Эвтиду. — Потому что, если она действительно нарушила устав и поехала на место преступления одна, простым выговором тут уже не отделаешься. — Ты сейчас серьёзно?! У нас пропал сотрудник! А ты думаешь, как бы её наказать за нарушение рядового устава! — Рэймсс явно не отличался терпением, а в такой ситуации и вовсе забыл о том, что нужно держать эмоции под контролем. Выглядел он потерянным и обиженным, если так можно было сказать. Он действительно обижался на брата, что тот не хотел верить его предчувствиям. Отчасти девушка его понимала, но в случае с ней предчувствия и интуиция были единственными коллегами, которых она могла терпеть. Рэймсс же был детективом и в первую очередь должен был заботиться о своем психологическом здоровье. Это было самым важным в их деле — держать себя в руках. Эмоции были неверным советчиком, которые часто вели к более печальным последствиям, но что-то внутри Эвы подсказывало, что Дии уже не поможет их спокойствие. Ей хотелось бы верить во что-то лучшее, но не выходило. Разум противился глупым идеям о том, что всё будет хорошо, потому что так не могло быть. — Я понимаю! — Рем слегка повысил голос. — Но и ты пойми! Никто не имеет права бездумно ходить по местам преступления! А если что-то повредится? Или она стирает улики? Начальству будет плевать, что и как там у других! Они начнут предъявлять свои претензии мне, и знаешь что? Они будут правы, потому что такое безответственное поведение вредит всему отделу! — Значит, Дия просто безликий подчинённый в ужасной машине управления государством?! И теперь можно закрыть глаза на то, что она пропала? — Я не говорил этого, — заметил мужчина. — Ты сейчас ведёшь себя как ребёнок, и вот это точно не помогает нам дойти до цели. — Давайте все успокоимся? — Эвтида вмешалась, опасаясь, что это никогда не закончится. — Прошло меньше суток, Рэймсс. И я стараюсь мыслить логически, а ещё меня очень волнует нежелание моих сотрудников сообщать о своём передвижении. Я сомневаюсь, что в других участках работает система безлимитного пропуска на место преступления, где разрешено всё трогать руками и облизывать! Эвтида могла понять обоих: Реммао не хотел, чтобы едва окрепший стажёр успел напортачить с уликами и лишить их ценной информации, учитывая тяжёлый гнёт со стороны правительственных органов. В таком случае все становятся чуточку нервными. Сама Эвтида практически не встречалась с начальством, и шум ужасного урагана обходил её стороной, принося с собой лишь лёгкое дуновение ветерка. Ей не было интересно, что думали о сроках и качестве её работы: она была лучшей, и ей не нужно было доказывать это. — Давайте мыслить логически, — предложила Эва. — У неё есть близкие друзья или парень, к которому она могла бы поехать? Случалось ли такое хоть раз? Может, она упоминала, что хочет развеяться после работы, но не выдержала и уехала сейчас? — Нет, — весьма уверенно заявил Рэймсс. — Дия не такой человек, что может неожиданно пропасть, потому что ей захотелось приключений. Она — человек домашний, который хочет по вечерам пить чай и читать, смотреть сериалы и прочее. — Ты уверен, что дома она не появлялась? — Я попросил соседей сообщить мне, если она подъедет. Дия как раз живет напротив одной милой старушки, у которой основное хобби — следить за всеми. Появись она на пороге дома, я бы узнал в ту же минуту, — Эвтида нахмурилась. В обычной жизни такие вот персонажи-следопыты представляли собой раздражающее и очень пугающее явление: никогда не знаешь, стоит ли за интересом соседа обычная скука или более тёмные мысли, которые твоё присутствие подпитывает. Но в расследовании они были на вес золота: всегда скажут и расскажут всё, что хочется знать, и то, что явно можно было назвать лишним. — Мы можем дождаться утра, — предложил Реммао. — А затем, если она не явится на работу, дать ход делу. Носиться ночью по огромным просторам, где не всегда есть ровная дорога, не имея никаких указателей или хотя бы направления, — идея глупая и обречена на провал. Дию мы точно не найдём, а рискуем сами заблудиться. Эва невольно согласилась. Весь округ представлял собой смесь неровного ландшафта и густых лесов, в которых тяжело что-то найти без хоть какого-то конкретного места. Холмы перемежались с равнинами, а те ныряли вниз, превращаясь в обрывистые берега горной реки, спускающейся со скалистого заповедника на севере. Единственной ровной поверхностью была долина на востоке, где и проживала большая часть населения, состоящая из фермеров. — Мы можем проследить её телефон? — неожиданно для самой себя предложила Эвтида. — У неё же не было машины, так ведь? А местного городского транспорта я у вас пока не видела. — Есть автобус, — махнул рукой Рем. — Да толку от него. У всех здесь либо машины, либо используют такси. Местному транспорту не стоит доверять. — Тогда мы можем узнать даже имя водителя, который её подвозил. Чаще приложением пользуется или придётся поднимать телефонные базы? — к последнему не хотелось прибегать из-за затрат времени. — Вы знаете её логин и пароль к приложению, если оно есть? — Нет, но мы можем позвонить в техническую поддержку, уточнить номер машины и данные водителя, который её подвозил. — Рэймсс загорелся этой идеей, открывая приложение на своём телефоне. — Дия всегда записывает свои пароли на листках бумаги, потому что вечно их забывает. Я быстро сбегаю до её стола и посмотрю, — не дожидаясь ответа, он исчез в темноте коридоров, а его шаги быстро стихли. Эвтида осталась одна в кабинете начальника. — Вам бы присесть, — предложил Рем, поворачиваясь к ней. — Могу предложить чай или кофе, ибо чувствует моё сердце, ночь у нас будет долгой. — От кофе не откажусь. Эвтида заняла ближайший к выходу стул, поднимая взгляд на окно, где среди крон деревьев уже не было видно света, а небо затянуло тучами, обещая скорый дождь. Одинокие тусклые фонари не могли вырваться из объятий сумрака, оставаясь размытыми желтоватыми пятнами. Пешеходов совсем не было, только редкие машины, которые быстро проезжали по улицам, а затем скрывались за холмом. Редкие громкие звуки доносились с туристической базы у озера, где ещё гуляли те, кому неудачно выпал отпуск на осень. — Вы думаете, что всё хорошо? — спросила Эвтида, забирая дымящуюся чашку из рук начальника. — Что Дия вернётся? — Нет, — с тяжестью в голосе выдал Рем, усаживаясь сбоку, словно интуитивно понимал, что прямой контакт только смутит её. — Что-то мне подсказывает, что нет. Я стараюсь верить в лучшее, однако что-то внутри меня говорит, что я больше не увижу Дию. Предполагаю, нам нужно просто ждать, пока они сделают свой шаг. — Думаете, её забрал Культ? — Это логично, — вздохнул мужчина, закрывая лицо ладонями. — Я поэтому и злюсь, что она ослушалась приказа и пошла туда одна. Дия никогда раньше не встречалась с убийствами, понимаете? Для неё это был новый опыт, и я понимал, что она хочет проявить себя, поэтому и требовал от неё полного подчинения. Юношество — пора безумств. — Да, логика в этом есть, — печально согласилась Эвтида, отпивая из кружки. — И как скоро вы ожидаете тело? Обманываться — милое увлечение, но в таких делах девушка старалась быть реалистом. Живой Дию они уже не увидят. Рука Эвы интуитивно потянулась к экрану телефона. В списке контактов в избранном значился номер Амена, который просил звонить ему, если будет что-то серьёзное. Дневной сон и пропажа коллеги не должны были складываться в её голове, но Эва так привыкла видеть правдивые сны, что избавиться от противного ощущения на коже было невозможно. Единственное, что она могла сказать точно: Амен не мог знать, когда точно девушка вышла из офиса шерифа и направилась в сторону предполагаемого дома преступника. Амен и убийца? В голове было пугающе пусто. Впервые в жизни Эвтида не знала, о чём ей думать. Их молчание прервал звонок стационарного телефона, который располагался дальше по коридору, где находились дежурные, если не засыпали на рабочем месте. Такими ещё пользовались. Иногда люди игнорируют звонки на своих аппаратах, предпочитая разобраться с возникшими делами позже. Эвтида и Реммао вздрогнули практически одновременно, но оба не спешили подходить, уже понимая, что будет ждать их, когда трубка поднимется. Это напомнило девушке пресловутого «кота Шрёдингера»: пока никто из них не ответил на звонок, Дия жива, даже если в реальности это было уже не так. Каждый пропущенный гудок — лишняя минута жизни. Дежурный, который проснулся от этого, вопросительно заглянул к ним, явно не понимая, что происходит. Реммао приложил палец к губам, намекая, чтобы тот сейчас молчал. — Кто? — спросил спокойно Рем, но в глазах его блеснула паника. Это несколько смутило девушку. Чего он так испугался, если уже успел подготовить себя к этому? Или он испугался того, что труп нашли слишком быстро? — Давайте. — Эвтида поднялась с места и направилась к телефону, который продолжал вопить. Рем побрёл за ней, но остался стоять на выходе из комнаты, давая пространство. Ей не требовалось поднять трубку, чтобы точно знать, что она услышит. Последний приговор для девушки, которая едва начала свою жизнь. — Вас слушает один из следователей отдела, говорите. — А, — на том конце провода послышалась девушка. — Я не знаю. — Она явно была напугана и плакала прямо в трубку, стараясь собрать остатки воли, чтобы объяснить причину звонка. — У нас тут труп! — У вас? Подскажите, где вы сейчас находитесь? — Центральный музей округа, — девушка всхлипнула. — Представьтесь, пожалуйста. — Эвтида присела за стол Реммао, беря в руки белый листок и ручку, чтобы записать основные показания. — Назовите ваше имя и фамилию, должность. — Элизабет Тенерели Джонс, я занимаю пост реставратора, и я осталась на дополнительную работу, когда… Ну… Обнаружила это, — девушка старалась дышать ровно, но у неё плохо выходило. — Я пошла вниз, где хранятся античные вазы, которые нам передал один меценат, и там я… — Она сорвалась на плач. — Господи, это ужасно! У неё вся грудь… Боже! — Она? Труп женский? — уточнила Эвтида, невольно злясь на эмоциональную свидетельницу. Конечно, глупо обвинять человека, который только что нашёл убитого, в чрезмерной эмоциональности. В отличие от работников полиции, простые люди редко имеют дело с мёртвыми. — Да, это точно девушка, мне кажется, я помню её, но не могу сказать точно, трудно понять. Что ж, маленькие городки всегда упрощали жизнь и работу тем, что все знали друг друга и что происходит у соседей за стеной: искать подозреваемых в обычных ситуациях становилось проще, но Эвтида не могла сказать точно, насколько трудно или легко это будет здесь. — Вы видели кого-то ещё? — Эвтида кивнула Реммао, и тот начал подготовку к отправлению на место преступления. Он вышел, чтобы сообщить Рэймссу и уничтожить последние надежды на положительный исход событий. Эва отдалённо подумала, что так будет лучше: она не хотела сообщать ему такие печальные новости. — В здании есть ещё кто-то, кроме вас? — Только охранник, но он спит, я побежала к нему и звоню из его сторожки. Он сейчас смотрит камеры. — У вас есть работающие камеры видеонаблюдения? Это могло стать полезной уликой, хотя Эвтида и не сомневалась, что члены Культа будут очень осторожны в вопросах своей безопасности и анонимности. — Да, да, — свидетельница явно обратилась к охраннику рядом с собой. — Все камеры работают? Они спрашивают, работают ли камеры? О, да? Да, он говорит, что всё нормально работает, но никого на них нет. Понимаете… что? А, он говорит, что в архиве нет камер. Они там сломались. Но в залах никого нет. — Вы можете сказать персональные данные охранника? Его имя и фамилию, и скажите, чтобы он не покидал место преступления до того, как прибудут сотрудники и проведут допрос. Вам важно оставаться на месте, слышите меня? — Да, да, конечно. — Оставайтесь на месте и постарайтесь ничего не трогать. Мы будем у вас минут через десять. Эвтида положила трубку, оставаясь в тишине. Дежурный уже убежал готовить машину к выезду. Завтра эта новость будет во всех электронных газетах и постах, завтра ей вновь придётся звонить Амену, потому что сама справиться она не сможет. Убийца ли он или нет — она будет использовать его, пока ей это выгодно. Иного выбора уже не оставалось: никто не пойдёт на убийство полицейского, если они не подобрались слишком близко. То, что раньше контролировалось полностью, теперь перестало быть таковым.