Культ

В парке было пусто, не считая одного заблудшего кота, который убежал куда-то в кусты. Эвтида откинулась на крашеную спинку, доставая пачку сигарет, но тут же расстроено выбросила их в мусорку. От желания закурить хотелось лезть на стену, но выбор был печален. Книжка о сектах и религиозных культах мирно лежала на её коленях, сияя своей синей обложкой. Различные стикеры отмечали важные моменты, образуя радужный калейдоскоп. Человек появился в воротах ближе к восьми вечера. Высокий образ его вылепился из тени, а свет фонарей очертил статную фигуру. Не такой крупный, как Амен, более низкий, но оттого не менее устрашающий. Элегантный, плавный. Тёмный костюм-тройка украшал ярко-бордовый насыщенный галстук, а поверх было чёрное пальто с серебряными пуговицами, которые наверняка стоили больше, чем этот город. Он шёл, и стук его трости с головой то ли странной собаки с вытянутой мордой, то ли другого животного, которого Эвтида никогда не видела. Чёрные лакированные туфли с эмблемой какого-то дорогого бренда шли по не слишком ровной дорожке ближе к тому месту, где около пруда сидела сама девушка. Ночной гость не вселял к себе доверия, и рука Эвтиды метнулась к карману рюкзака, в котором лежал электрошокер. Мужчина проследовал и занял место на другой скамье, рядом с той, на которой разместилась Эва. Он достал какую-то книгу в чёрной кожаной обложке, погружаясь в чтение. «Странный, — пронеслось в голове. — Люди его статуса обычно не в парках читают, а в залах, где царит полнейшая тишина и наливают дорогой чай в фарфоровые чашечки». Однако она не стала как-то беспокоить его, погружаясь в свой текст, стараясь не выпускать подозрительного человека из виду. Спустя некоторое время мужчина в шляпе отложил свою книгу, поднимаясь с места. Он неслышно прошел к ней, вежливо склонив голову. Из-под чёрных круглых очков на неё взглянули красные глаза. «У них тут был косплей на заражение из игр про мутантов, или просто модно ходить необычными». — Простите, mi dispiace davvero, что я вас беспокою, но вы читаете историю культов Джона Робертса? — проговорил он с характерным акцентом. — А. — Внезапное начало несколько выбило её, а то, как незнакомец нарушал личное пространство, наклонив голову вперед, вызывало дрожь. — Да, это для работы. — О, какая прелесть, — улыбнулся незнакомец, будто обрадованный этой новостью. — Вы расследуете те события, что произошли у нас недавно? — Да, я профайлер. Разбираюсь с психологией и мотивами убийц и других преступников. Иногда примеряю роль криминалиста, но я не успела доучиться на него, так что это не совсем законно, — она улыбнулась, но глазами была на страницах книг. Главное — сохранять доброжелательность. — Разрешите присесть. Всё в голове кричало, что нужно по-хорошему собрать вещи и бежать от этого парка куда подальше, но эмпатия отчего-то хотела с ним поговорить. — Конечно. Она сдвинулась вправо, чтобы быть поближе к выходу. Мужчина кивнул, снимая шляпу и обнажая красные волосы. «Панк — аристократ? Нет, они точно все шизанутые на голову». — Вас что-то заинтересовало в ней? Знаете, Робертс — талантливый человек. Очень умный, но порой совершает необдуманные поступки. Я рекомендовал ему быть аккуратней во многих аспектах его жизни. Считаете ли вы, — тихо заговорил незнакомец, обводя мрачным взглядом невысокие дома, обведенные кругом небольшую уютную площадь, где они располагались, — что боги или бог существуют? — Это не мои вопросы, — возразила Эвтида, нервно сдвигаясь на край скамьи, укрываясь в тени раскидистого клена. — Моя работа не разговаривать о вопросах вечности и теологических баталиях. Я работаю с людьми, их страхами, их грехами, будь тебе так угодно, господин. Они и есть себе боги, — вздохнула она. — Но ведь люди — часть творения Бога. Или Богов. — На кривом рту появилась усмешка, придавая ему демонический огонь. Красный, как и волосы и глаза. — И чьё же творение вы? — Он надеется, что не его, — как-то уклончиво ответил мужчина, но в его глазах промелькнула боль и разочарование. — Вас же он любит. — Отчего же? — фыркнула девушка. Бог явно не любил её, иначе бы не послал столько наказаний за раз. — Мне кажется, если он и есть, я ему совсем не интересна. — Вы прекрасны, как ангелы, хотя спорное заявление, — покачал он головой. — Вы бы их затмили. — Это ли не грех, господин философ? Вы только что вознесли меня выше творений его. — Хм, — он довольно улыбнулся, рассматривая её с интересом. — Вы всё же верите в него? — Если он и есть, я буду делать то, что называется добром не потому, что я получу за это место в раю, а потому что это есть человеческий поступок. Разве не лицемерно быть добрым, только чтобы избежать адский огонь? — Некоторые с вами бы поспорили. — Вы тоже священник? — поинтересовалась Эвтида, но незнакомец разразился смехом, словно её слова позабавили его. — Нет, то есть отчасти. Не официальная церковь. — Он не сводил пристального взгляда с неё. — Знаете, что когда-то множество религий, что правят людьми сейчас, были всего лишь культами, сектами. — Вы связаны с сектой? — глупый вопрос. Эвтиде хотелось ругать себя за него, но он так органично слетел с губ, не оставляя других вариантов. Как будто убийца признается, что он убийца, если спросить. Мужчина довольно улыбнулся, и что-то в его улыбке сменилось на искреннее любопытство. — Они бы хотели думать, что да, но, увы, я отношу себя к другой организации, — лёгкий итальянский акцент скользил в его английских словах. — Поверьте, я более близок к Богу, чем каждый, кто тут находится. Кто ходит в церковь или поёт гимны. Есть лицемеры, которым проще надеть белые одежды и уверовать в свою безгрешность. Но хотите знать правду? Его красные глаза уставились на неё, практически не моргая. — Все мы грешны. — Это и так понятно, — усмехнулась Эва. — Нельзя прожить жизнь, не совершив чего-то запретного. С другой стороны, разве это не есть величайшая несправедливость? — В чём же она выражается, mia cara? — Бог мог убивать и убивал. Он мог гневаться, нарушая свои же заповеди. Когда пишутся правила, их авторы должны соблюдать. Если же сам автор не желает этого делать, отчего же простые люди должны хотеть? Если Земля — это аллюзия на Царство Божие — это царство полной анархии. Мужчина рассмеялся, то ли довольный, то ли от её глупости. — Как же интересно слушать. Знаете, questa storia è accaduta, я воспитывался в религиозной школе и задавал такие же вопросы. Увы, ответов мне никто не дал, и не знаю, в силах ли я удовлетворить ваше любопытство, mia cara. — Вы похожи на дьявола, — выдала девушка, прижимаясь ближе к рюкзаку. — Да, — внезапно задумчиво проговорил мужчина. — Да, — повторил он, всматриваясь в надвигающийся мрак. Небо полностью окрасилось в чёрный, затмив закатную синеву, и теперь приближался холод. — Дьявол! — с неким торжеством произнес он. — Как много в этом слове, не правда ли? Он — вечность и неизбежность. Он — Сет, он — Анубис, он — Мардук, Аид, Танатос. Сколько имён может быть у одного воплощения такого простого понятия, как смерть или зло. Люди порой смешивают всё в один котёл, варя своё зелье заблуждений. — Думаете, те, кого мы ищем, — сатанисты? — О, — мужчина засмеялся. — Это так пошло, il mio angelo. Сатанисты и части не знают, но им так нравится чувствовать себя другими. Они нечто другое, вы находили что-то нехарактерное для них? — он говорил, будто интересовался, но в глазах его горело озорство. — Египетский символ. — Египтяне имели большую любовь к смерти и её обрядам. Быть может, кто-то из них также находит в ней красоту? — А вы находите? Мужчина повёл плечами, словно пытаясь сбросить бремя. — Смерть лишь часть жизни. Может ли пугать рождение ребёнка? Он появляется на свет, разрывая собственную мать. А умираем мы, разрывая свою душу. — Красивые картинки вы рисуете, — вздохнула Эвтида. — Не видела вас раньше. — К вашему счастью, миледи, — он вежливо склонил голову. На вид — может, около тридцати. Острое внимательное лицо. — Я редко выхожу на улицу, но здесь всё интереснее с каждым разом. — Живёте в подвале? — Можно… — кивнул мужчина. — Можно и так сказать, но я бы не назвал это подвалом. Всё же, — он повертел головой в стороны, сжимая губы, — я более падок на комфорт. А что о вас? — Я живу в отеле, — пожала плечами Эвтида. — Вас что-то беспокоит? У Эвтиды был большой список, где первым именем стояла ненавистная Феоноя со своей очередной статьей, Алия с гадкими сплетнями. И мистер Соффорд, который запретил обыскивать дом, потому что он не станет работать с «убийцей». — Ничего, кроме людей. — Неужели вас так волнует добрый господин Соффорд? — Он вам нажаловался? — вздохнула девушка, поворачивая голову в сторону выхода. — О, нисколько. Но не беспокойтесь, он собирается вскоре умереть. Знаете, сегодня на площади будет очень интересно. — Тайм-менеджмент просто прекрасен, — насколько душный может быть человек, что даже расписал время своей смерти? Или просто очередной бред сумасшедшего. — Там собирается карнавал? Или цирк приехал? — Смерть не спрашивает разрешения. Вторую часть вопросов он не хотел замечать. Или не посчитал это нужным. — Вы из больницы? — О нет, хотя доктор Тизиан весьма набожный человек и я его уважаю, но думаю, мы бы не смогли поладить. А вот господин Вечный и каннибал явно находят его компанию более приятной. — Вечный и каннибал? — О, так вы не знаете, какая досада, — он наигранно покачал головой. — Всем известно, что в этих стенах хранится знаменитый каннибал, но это ведь для ФБР не секрет. А вот Вечный, — он довольно растянул последнее прозвище. — Ммм, человек высокого нрава. Нынче он заявил, что говорил с самим господином Лоренцо, но я считаю чушью, он не слишком разговорчив. «Какого чёрта тут происходит?» — единственное, что вертелось в голове у Эвтиды. — Но самое важное — он очень близок был к господину-доктору Амену. Бедный мальчик, пожалуй, мне всё же жаль его. — Почему вам жаль его? — Эвтида повернулась уже всем телом, оглядывая довольного человека. — Что случилось? — Господин Вечный был одним из тех, кто когда-то работал с ним. Вы не знали, что ваш добрый друг был в плену у Уинстонского каннибала? Эвтиде показалось, что её ударили. Если бы она не сидела, точно бы свалилась на асфальт. — Одному Богу известно, что делал он тогда с ним, он ведь был относительно мал для таких дел, — понизив голос, продолжил незнакомец. — Но он явно что-то да впитал. Что-то, что будит его по ночам, что-то сжимает горло тяжелой рукой и не даёт уснуть. А что видели вы, госпожа Эвтида? — Простите? — Вы помните своё детство? — Вопрос, поставивший в тупик. И ответ, казалось, был ужаснее всего. — Нет. Приговор, печать, подпись. Она не помнила себя, не помнила ничего, только факты, сухие факты, которые принесли ей. И ничего. Даже имени. — О, как печально. Знаете, детская память — самое чудное изобретение. Оно любит забывать. Но знаете, что оно особо любит не помнить? Эвтида только подняла на него глаза. Секунда. Одна секунда глаза в глаза. — Смерть. Неизвестный человек растворился столь же незаметно, как и появился в парковой темноте, оставив за собой шлейф чего-то пряного и далекого. И маленькую чёрную карточку на скамье, на которой было написано: «Господин Аш, хранитель тайн и специалист по тёмной магии». А сзади номер телефона. — Конечно, вы все здесь психи, — выдохнула Эвтида, прижимая ладони к лицу. На вечерней площади и впрямь было многолюдно. Видимо, хорошая погода вдохновила людей на прогулку. Сияли огни ещё открытых магазинов и кафе, слышался детский смех и шум фонтанов. Эвтида натянула капюшон как можно сильнее, закрывая лицо чёрной маской. Светиться лишний раз не хотелось, благодаря Феонои теперь все знали её. Дурная популярность, только мешавшая делу. К удивлению, недалеко от дороги обнаружился мистер Соффорд в элегантном коричневом костюме, который явно не шёл его грубому лицу. Он стоял спиной к пустынной дороге, вдали от остальных людей, и что-то смотрел в телефон, нервно стуча ногой по серой брусчатке. Волновался, ждал. Эвтида притормозила, усаживаясь на скамью. Он был очень нервным сегодня днём и мог вполне уже сообщить об этом Алии. Если её подозрения подтвердятся, то стоит незаконно поставить ему жучки. — Грёбаные правила, — недовольно пробурчала она, не спуская глаз. — Право на личную жизнь. Будто бы мне интересно, кому ты свой член шлёшь. Соффорд был напуган. Это читалось в его дерганных действиях, в дрожащих руках, которые с трудом удерживали телефон. Он боялся чего-то другого. Эвтида замерла на месте, слегка склонив голову на бок. Да, точно! Он боялся того, кто явно зол пристальным вниманием следователей к его персоне. Ведь всё же он был прав, осматривать его дом никто не дал бы права, но были силы, которые явно не интересовал закон. — Я да, — нервно пробормотал он в трубку. — Я… да, знаю, нет, никаких следов нет, я клянусь. Просто скажите, что делать дальше. Часть слов пропадала в общем шуме города и порывах вечернего ветра. — Что мне делать? Да… да… Я сделал… Трудно незаметно подойти к человеку на оживленной улице, ещё труднее сделать это, будучи звездой известного выпуска про убийства. Стоило поблагодарить Феоною за такую популярность, но, увы, её труп вызвал бы чуть больше внимания, чем она заслуживает. — Я жду, хорошо. Он сбросил звонок, замирая в одной позе, подобно статуе. Всё тело выдавало напряжение, черты заострились, а под глазами виднелись чёрные круги. О, радостно, что хоть кто-то, как и сама Эвтида, мучился всю ночь, терзаемый душевными тревогами. Она остановилась чуть поодаль, рядом с полукруглой клумбой, усыпанной фиалками. Они печально смотрели на стоящего у дороги, понурив свои тёмно-фиолетовые головы, как плакальщицы. По живым не плачут, но разве объяснишь это цветам. Эвтида сама вспомнила алые розы и даже что-то из книги про мифологию растений, которую весьма вежливо украла у Амена. Тот или не заметил, или сделал вид. Её ожидание неизвестного всё же оправдало себя. Но не так, как хотелось. Спустя минут пять или десять из-за поворота показалась достаточно крупная машина, внедорожник наверняка дорогой марки с тонированными стеклами и большими колесами с белыми дисками. Она ехала на запредельной скорости, явно превышающей шестьдесят километров в час, предписанных знаком. Уже пустые дороги никак не мешали её движению, но, будучи уже на половине пути до следующего перекрестка, который как раз находился за спиной Эвы, машина с голодным воем взревела и метнулась в сторону, где стоял одинокий пассажир в ожидании чего-то. Он не успел отскочить, и, подобно взбесившемуся церберу, автомобиль протаранил его. Тело подбросило вверх, и с противным хрустом ломающихся позвонков он приземлился на голову, разбивая ту об идеальную кладку кирпичей. Брызнула алая кровь, и воздух наполнился характерным запахом ванили. Эвтида помнила его ещё с практик, когда находили тела, брошенные на рельсы. Так пах человеческий мозг. Самая близкая аллегория этого запаха почему-то была ваниль. Такой приятный вроде аромат был связан с далеко не эстетичным видом розово-красной кашицы, когда-то бывшей человеком. Наверно, стоит отметить, что более никакой выпечки с ванилью она не ела. Люди закричали, забегали, а машина всё также продолжила свой путь, лишь слегка помяв бампер, выезжая на дорогу и скрываясь за светофором, выдавшим красный свет. Эвтида сумела смутно запомнить номера, но важнее было другое. Игнорируя вопли и просьбы вызвать скорую, которая была уже бесполезна в таком случае, она подошла ближе. Не зная сама зачем, просто хотелось убедиться. В чём? Этот ответ так и не приходил в голову. Тело было переломано, руки изогнулись, как будто у марионетки подрезали нити. Пустые, налитые кровью глаза смотрели прямо на неё. Капилляры полопались от напряжения, заливая белки. — Рэй. — Она набрала номер телефона, стараясь быстрее зевак осмотреть вещи убитого. — Срочно выезжай, адрес вышлю. У нас тут убийство. — Кто? — Соффорд, ты помнишь, я говорила о нашем с ним разговоре. Его кто-то убил, видимо, мы вышли на правильный след, и его поспешили убрать. — Иной причины событий, разразившихся сегодня вечером, она просто не видела. — И нам нужно будет кое-куда сходить. — Куда? — На заднем плане слышались громкие шорохи, видимо, он уже собирался в дорогу. — Перед тем, как это произошло, я встретилась в парке с каким-то человеком. Он сам сказал, что будет смерть. Я знаю, звучит бредово, но он дал мне визитку. — Нужно запретить тебе ходить по паркам. Выезжаю. Эвтида достала из сумки перчатки, игнорируя жужжащий рой из людей. Те всё же находили в себе честь не фотографировать убитого и старались как можно быстрее пробежать место преступления, не желая портить свой идеальный мир такой картиной. Люди вообще часто стараются закрыть глаза на подобное. Смерть — не то, о чём хочется думать под вечер. Девушка опустилась ближе, раньше подобное напугало бы её или вызвало рвотный приступ, но года брали своё, и теперь трудно хоть как-то испортить себе аппетит. Телефон в её руках мигал разбитым экраном, вдоль всего дисплея пошла уродливая трещина, но сам аппарат был жив, и это вносило надежду. В карманах не было обнаружено документов или кошелька, откинутый в сторону дипломат также на удивление был пуст. — Зачем же ты вышел на улицу без всего? — Этот вопрос крутился в голове всё то время, что оставалось до приезда коллег. Рэймсс не заставил себя долго ждать. Минут через пятнадцать к ней подъехала служебная машина, разгоняя толпу. Вся команда быстро покинула транспорт, а Дия принялась натягивать желтую линию, заставляя посторонних покинуть место происшествия. Исман склонился над телом, недовольно хмурясь. Выглядел он в последнее время очень уставшим, сказывался ненормированный рабочий день. — Выглядишь скверно, — заметила она, помогая достать необходимое. — Надеюсь, лучше, чем он, — усмехнулся Исман. — Рассказывай, мисс Неприятность, как случилось? — Его машина сбила, номера я запомнила, пробьём по базе. — Прямо так? — вступил в разговор Рэймсс. — Посреди вечера на многолюдной улице его сбила машина? Водитель либо идиот, либо мы что-то не понимаем. Никто не убирает так ненужных свидетелей. — У тебя есть идеи получше? — Может, нас пытаются сбить со следа? Я имею в виду, никто же точно не скажет нам, виновен он или нет. — Ну, — довольно отметила Эва. — Отчасти можем. Он говорил по телефону за несколько минут до своей смерти. Номер никто не удалил, и он сохранился. Его же можно пробить по нашим базам. — Идея хорошая, — согласился Рэймсс. — Посмотрим, с кем он общался. Проверим все номера с того момента, как ты к нему ходила. — Я пойду в кафе, — сообщила Дия. — Попрошу записи с камер видеонаблюдения. Проверим марку и номер. — С тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросил Рэй. — Выглядишь бледновато. Как ты вообще здесь оказалась? — Гуляла в парке, как заметила его, он весь нервный был, боялся кого-то. — Видимо, не зря. Правда, всё ещё не понимаю, зачем его так прилюдно казнить. Можно же было отвезти в лес и там. Его бы и не кинулся никто искать сразу. — Может, хотели сразу или чувствуют себя слишком безнаказанно? — предположила девушка. — Их же до сих пор ничего не выдаёт. — Ты можешь, ну, проникнуть? Или слишком быстро произошло? — Тут работал не человек, — попыталась объяснить Эва. — В том смысле, что он сделал механически. Он не своими руками, вот. Когда человек делает это, он вкладывает определенный посыл, энергию, если можно так выразиться. Здесь же нет ничего. — Они могли сделать так, чтобы ты как раз не поняла зачем? — Вполне, — согласилась девушка. — Это имело бы больше смысла. В любом случае, нужно узнавать, что за иероглифы. Кстати, Исман, — она обратилась к юноше, уже склонившемуся над телом, — что-нибудь похожее у него есть? — Где ты обычно их находишь? — Руки, ноги, те места, которые легче спрятать, но далеко от интимных мест. — Минутку, — попросил он, осторожно освобождая искорёженную руку от ткани пиджака. — Ну, из того, что не порвала кость, — он указал на торчащий белый обломок, покрытый кровью, — на ломте кожи, вот здесь, есть чёрный символ, достаточно размытый в таких условиях, удар был действительно большой силы, но могу предположить, что да, похожий знак. Точнее мы тебе скажем, когда Ливий соберет из этого пазла человека. — Весёлая у него будет ночка. — О, поверь, он уже привык. У нас каждая ночь незабываема с некоторых пор. — Скажи, не видела ли ты водителя за рулем? — внимательно поинтересовался Рэймсс, доставая небольшую записную книжку. — Нет, машина ехала на огромной скорости, да и окна были затемнены. Трудно хоть кого-то можно было рассмотреть. Знаешь, что странно? — обратилась Эва. — У него ничего с собой нет из вещей. Люди редко выходят из дома без денег или документов. И зачем ему был нужен пустой дипломат. — Хотел забрать что-то? — предположил Рэймсс. — Но почему без денег? Никогда нельзя знать точно, нужны ли они будут тебе или нет, — нахмурился Исман, упаковывая улики в пакеты, пока у дороги уже припарковалась машина скорой помощи. — Может, он уже знал, что они ему не понадобятся? — Думаешь, он сам вышел на смерть? Даже если допустить все факторы, зачем ему пустой кейс? — Для вида или он что-то должен был передать, но передумал это делать. Например, партии дурмана? — Это пока только предположения, — отмахнулась девушка. — В любом случае, вы дальше с телом сами? — Да, ты будешь нужна нам только завтра, когда мы уже сумеем провести осмотр. Да и Дия записи камер возьмёт, — согласился Рэймсс. — Отправляйся спать. — Нет, я пока не спать, если не ошибаюсь, то Амен и его отец увлекались древним миром. Хочу прийти к своему психиатру и попросить помочь мне с иероглифами. Её слова удивили коллег, но те постарались виду не подать. Рэй относился ко всей семье с осторожностью и неприкрытой неприязнью, но старался не высказывать свои опасения, позволяя агенту самому выстроить своё впечатление. Он только махнул рукой, отворачиваясь для опроса свидетелей. — Удачи, — пожелал на прощание Исман. — Если что-то найдёте, это будет здорово. — О, вы уже всё? — появилась запыхавшаяся Дия, держа в руках пакет. — Я как раз получила записи с камер. Просмотрю ночью. Может, где-то ещё машина светилась. — Ну, практически всё, — согласился криминалист. — Сейчас передадим нашего героя больнице, а те довезут его в морг первым рейсом. Там уже работает Ливия, и я к нему подъеду. — Напишите мне, если найдёте что-то, — попросила Эва, вызывая такси. — Нет уж, — отмахнулась девушка. — Ты завтра утром приедешь, и сама узнаешь. Ночью спать надо. Дом Амена встречал её чёрными окнами, но на первом этаже сиял одинокий огонёк. Расплатившись, она подошла к входу, осторожно нажимая на дверной звонок. Ночью это место невольно пугало, лес смотрел черными зияющими пустотами, похожими на адскую бездну. Сознание то и дело порождало неведомых чудовищ с белыми большими глазами, которые то и дело выглядывали из-за стволов деревьев, царапая острыми когтями кору вековых деревьев. Слышался их рык, прикрываемый завыванием ветра и шепотом листвы. Он приглушался, а затем поднимался в самое небо, в тяжёлые мрачные тучи, и там окончательно терялся. — Эва? — послышался удивленный голос Амена. — Что-то случилось? Он стоял на пороге такой домашний, что невольно внутри расцвело что-то теплое. Взлохмаченные белые волосы и сдвинутые на нос очки, длинная чёрная футболка и такие же штаны. Нет той деловитой официальности, так привычной его образу. — Мне нужна твоя помощь, можно войти? — Конечно, — он замешкался, пропуская её внутрь. В нос тут же ударил прохладный запах лайма и мяты. — У тебя новый ароматизатор для дома? — внезапно спросила девушка, оставляя свою сумку на полке. — А? Да. — Было видно, что её внезапный приход выбил психиатра из привычного режима. — Замечаешь подобное? — Я всё стараюсь замечать. — Тебе вновь приснились кошмары? — уже уверенно спросил он, приглашая пройти в зал. — У меня есть ещё таблетки, которые помогут тебе. — Нет, — отрицательно покачала головой Эва, беря его за руку. — Я, насколько знаю, ты увлекался древним миром? — Ну не увлекался, отец очень любил всё подобное, любил историю, — объяснял Амен. — Я просто поддерживал эту любовь, как всякий послушный ребёнок. — Мне нужны книги по иероглифам древнего Египта, чтобы расшифровать. Ты же помнишь, я нашла символы. — Думаю, да, я смогу тебе помочь. Проходи на второй этаж, вторая дверь справа, там библиотека, а я кое-что заберу и приду к тебе. Эвтида кивнула, принимая условия, и направилась к лестнице с прозрачными бортиками. Везде царила идеальная чистота и порядок, сколько терпения у Амена уходило на поддержания подобного порядка, было страшно представить, но, учитывая его заработок, тут скорее трудилась целая толпа уборщиц. Библиотека представляла собой небольшое пространство в коричневых и тёмно-зелёных тонах, стилизованная под Тёмную Академию. В центре стоял круглый столик с двумя креслами, в окружении высоких шкафов. А над головой прозрачный купол с открывающимся звездным небом, которое в эту ночь было затянуто тучами. Но самым удивительным был легкий беспорядок. Несколько книг лежали прямо на полу, а на комоде перед окном виднелась пыль и грязная кружка из-под чая. — Присаживайся, — предложил Амен, входя с подносом, где стояли две чашки с горячим кофе. — Я не успел ещё всё здесь убрать, редко просто захожу сюда. — Я думала, тебе нравятся книги. — Эва послушно села на кресло, ожидая дальнейших указаний. — Нравятся, — согласился мужчина, ставя поднос на стол. — Но времени не хватает, работа. — Амен, твой пациент погиб. — Что? — Было видно, что эта новость его озадачила и шокировала. — Что случилось? — Соффорда сбила машина. — И как ты узнала, что он мой клиент? — А затем будто сам додумался. — А, да, он мне звонил. Просил поставить дополнительный сеанс на завтра. Да, неожиданно, если честно. Его движения замедлились, словно он не до конца осознавал произошедшее. — Так тебе нужно расшифровать значение, я правильно понял? Есть зарисовка или фотография? — Он постарался переключиться, окунаясь с головой в новый вопрос. — Конечно. — Она провела рукой по экрану телефона, протягивая изображение. — Мои коллеги сказали, что это картуш, где записывались имена. — Они правы, — согласился психиатр. — И это здорово упрощает работу. Намного проще найти древнее имя, чем собрать из отдельных фрагментов предложение или целый текст. Кстати, у иероглифов нет гласных, то есть мы можем прочитать согласные, а вот как правильно произносить остальное — дело той школы, где ты занимаешься. — Почему ты решил получить образование по истории? — У каждого ребёнка есть в детстве какое-то увлечение. Вот и я решил исполнить свою детскую мечту. Хотел путешествовать и изучать гробницы Египта. — Мне тоже нравился Египет, — поддержала Эва. — Ещё космос, но для него я всё же не так умна, как для трупов. Физика явно была не моей сильной стороной. — Я дам тебе пару книг, лучше будет, если мы разделим весь объём информации, — предложил Амен, подходя к одной из полок и доставая тома. — Только будь с ними аккуратна, я долго собирал эту коллекцию. — Обещаю, ничего не порву и не сломаю. — Она осторожно приняла книги, возвращаясь на своё место. — Если что-нибудь найдешь, то выпиши на страницы блокнота, он справа от тебя, — кивком указал мужчина, уходя к дальним стеллажам. Эвтида с грустью посмотрела на многостраничные сочинения, представляя, какой же долгой будет ночь, но принялась за историю Древнего Египта, изредка кидая взгляды на своего компаньона по работе. Листы и строки складывались в одно, и незаметно текли минуты. Эва прерывалась лишь чтобы проверить Амена, который примостился на подоконнике и в тусклом свете лампы выглядел как юный волшебник в школе. Ей нравилось наблюдать за ним, когда он этого не чувствовал. За расслабленным лицом, слегка прищуренными глазами. Было в этом что-то. Но неизменно возвращалась к строкам в книге. Она уже успела сменить их, не находя ничего интересного, только повествование об династиях и бесконечных войнах. Но, увидев том по культам и магии, сразу решила, что как-то, но он точно должен помочь. Культ явно возник не на любви к какому-то фараону. И оказалась права. — Амен, — она тихо позвала его, поворачивая голову. — Можешь подойти. Тот молча кивнул, соскальзывая с невиданной для его габаритов грациозностью, подходя ближе. Он склонился над плечом, находясь непозволительно близко, опаляя своим терпким ароматом одеколона. Эвтида вздохнула, стараясь быстрее вернуть себе обладание. — Сможешь сравнить. Она протянула картинку в книге и телефон, позволяя себе потянуться и вернуть ту границу, в пределах которой не теряла голову. Амен же принял её желание, отходя на пару шагов назад. — Дай минуту, — попросил он, направляясь ближе к свету. — Да, похожи, есть небольшие дефекты и мелкие неточности, но здесь стоит сделать скидку на время и материал. — И что за имя тогда? — Имя Бога Сета, на картинке справа — булава царя Скорпиона. Здесь есть символ, который обозначает зверя Сета. Его главным тотемным животным был осëл. — Осëл? — усмехнулась Эвтида. — Я думала, у Бога войны есть более ужасающие животные. Там волк, лев, орёл. Почему именно осёл? — Точно сказать тут трудно. У него из животных ещё свинья, она была как осквернение богов. За свои преступления Сета очень ненавидели, хотя однозначно назвать его злодеем нельзя. Видишь ли, до династии Птолемеев, которые и принесли с собой осуждение магии, он считался антигероем, если так можно выразиться. Единственный, кто мог победить Апопа. — Апоп? — Змей, который должен убить Ра. — Может быть, наш культ пытается остановить его? Ну раз они служат Сету и дают ему жертву, то, скорей всего, они считают, что скоро случится конец света, — предположила Эва. — У многих культов есть определенная точка, после которой мир стирается. — Видишь ли, в египетской мифологии как такового конца света нет, — объяснил Амен. — Здесь стоит начать, что и создание мира отличается в зависимости от космологии. Нет одного целого. — У Сета только одно имя? — Ну, у него было много имëн, — продолжил Амен. — Ливийцы звали его Ашем, наблюдалось сходство с шумерскими и вавилонскими племенными. — Стой, как? — обеспокоенно проговорила Эва. — Аш? — Ну, это как Юпитер и Зевс. Египтяне верили, что Сет правит пустыней и поэтому отождествлялся с красным, Красной пустыней — Дешрет. Ливийцы же называли покровителя Ашем. Некоторые считают, что это одно и тоже. — Амен, я встретилась кое с кем до смерти Соффорда. — М? — Я сидела в парке, и ко мне подсел человек с красными волосами. — Эва порылась по карманам, находя визитку. — Видишь? Он сам предсказал смерть. — Думаешь, глава культа сам пришёл к тебе? — Амен нахмурился, рассматривая чёрную карточку. — И ты думала принять его предложение сходить на это? — Я не знаю, даже если он и замешан, то мы не можем его просто взять и осудить. Доказательств-то нет. — Знаешь, помнишь, когда мы нашли тело среди поля? — Было видно, что Амен тщательно обдумывает свои слова. — Тогда мы решили, что они сделали тебе подарок, а ты не поняла из-за чего. Твоё имя — Эвтида. Оно очень созвучно с Нефтидой, которая была женой Сета. Она изменила ему и родила, по одной из версий, от Осириса Анубиса. — Они думают, что я жена их бога? Это звучит как бред. — Это звучит как идея культа. Они редко отличаются рассудительностью и адекватными мыслями, — тоном учителя ответил Амен. — Во всяком случае, теперь мы примерно можем предположить их мотивы и отношение к тебе. — Твоё имя тоже созвучно. С Амоном. — Амон — бог сокрытого неба, позже Амон-Ра, только вот проблема: я никак не участвовал в ваших приключениях, а ещё Амон входит в пантеон синкретического учения Герметизма. Это философское направление в Греции и Египте. Туда алхимия входит и всякая ненаучная… — он оборвался, видимо, хотел сказать что-то некультурное. — Некоторые считают, что оттуда пошёл символ Уробороса. — Я точно не собираюсь читать философию античности, я её не пойму. — Это нормально, её мало кто понимает, — согласился Амен. — Но тебе стоит попытаться посмотреть на их поведение менее логично. — Думаешь, я слишком зациклена на логике? — Я этого не говорил, — отрицательно покачал головой мужчина. — Я о том, что у людей верующих, а особенно у тех, кто верит фанатично, поведение часто не зависит от каких-либо факторов. Они его объясняют верой. — Я не могу просто верить, — отрицательно покачала головой девушка, поднимаясь с места. — Суд это не примет в качестве доказательств? Скажи, чего они пытаются добиться, по-твоему мнению? Воскресить кого-то? — Нет, что ты. Культ мёртвых у египтян священный. Как-то взаимодействовать с мёртвым никто не имеет права, кроме жрецов. Если потревожить душу до суда, она рискует навсегда заблудиться, это хуже смерти, даже хуже того случая, когда твоё сердце поедает зверь. Некромантией египтяне точно не занимались, а если и занимались, то не в том понимании, к которому мы привыкли. — У тебя есть идеи, как мы можем заставить их выйти из тени? — Знаешь, у нас есть недалеко музей искусств, где давно стоит статуя Сета, её сделал как-то один из художников и подарил округу. — Предлагаешь как-то повредить её? — Не обязательно. Нам необязательно думать об этом сейчас. — Амен осторожно положил руку на еë плечо, сжимая в слабом жесте поддержки. — Нам в любом случае нужны улики, которых пока нет. — С тобой всë в порядке? — спросила Эва, поворачиваясь к нему лицом, стоя непозволительно близко. — Я в том смысле, что твой пациент погиб. — Мне его жаль, — тихо прошептал Амен. — Я согласился вести его по просьбе сестры, после того как его жена утопилась в озере. Их здесь много, они небольшие, но очень коварные. Она болела раком и устала. Порой люди видят в самоубийстве единственный выход. Если ты спросишь меня, слабость это или сила, я тебе не отвечу. Каждый решает это в меру своих моральных сил. Он впал в депрессию, и мы стали делать успехи в наших занятиях. Даже если он плохой человек и действительно как-то в этом замешан, смерти он не заслуживает. — А если он убил их всех? — Ты воскресишь мëртвых, убив их палача? — обратился к ней Амен. — Мы судим из того, что они посмели забрать жизнь человека, на которую есть права только у самого человека и Бога, если ты в него веришь. Как мы можем судить их, если тоже забираем души? — То есть ты против смертной казни? — Всегда, но опять же это вопросы нашей морали и воспитания. У каждого правда своя. — Я устала, — выдохнула Эвтида, утыкаясь лбом в его плечо. Рука Амена стала поглаживать по спине медленными движениями, стараясь успокоить или приободрить. — Это нормально, Эва. Все люди устают, ты не должна чувствовать себя виноватой из-за этого. Его шёпот успокаивал и внушал безопасность. Ей хотелось остаться рядом и впитывать эту непоколебимую уверенность, спокойствие среди шумного моря. — Ты холодный, — недовольно пробурчала Эва, но сильнее прижалась к нему, вдыхая пряный аромат. — Если бы мне давали доллар каждый раз, когда я это слышу, то купил бы уже виллу в Италии. — Тебе там нравится? — Был много раз, но там яркое солнце, мне тяжело жить там постоянно. Но вечером Италия прекрасна. Я думал купить дом в Шотландии, там потрясающая дикая природа. — Никогда не была в других странах. — Я думал, что вам достаточно платят. — Я же не официальный следователь. — Останешься сегодня? — предложил Амен, а поймав еë удивлённый взгляд, тут же себя поправил. — Уже достаточно поздно, чтобы отправлять тебя одной куда-то. — Разве пациенту можно оставаться у своего доктора. — В сотый раз повторяю, ты не просто пациент, — выдохнул Амен. — И кто же я? — Я надеюсь, что ты мой друг, — он произнëс это несколько неуверенно, словно пытаясь скрыть что-то другое. — Если ты позволишь. — И только другом? Выходил опять странный разговор, но у них было мало нормальных. — Эва, я был бы не против стать тебе близким человеком, насколько ты позволишь. — Ты неисправим, — выдохнула девушка, отстраняясь. — Надеюсь, моя комната свободна? — Позволь узнать, кого ты там намереваешься увидеть? — Приведение или труп, не знаю, зависит от моей фантазии сегодня ночью. Они медленно направились в сторону выхода из комнаты. — Я всë ещë могу дать тебе снотворное, — предложил он, приоткрывая дверь, пропуская девушку вперёд. — Это поможет тебе уснуть. — Не стоит, — мягко попросила девушка. — Иногда это мне нужно, так я могу легче выписать нужные уравнения из общего списка, если так можно выразиться. Не беспокойся за меня, если мне понадобится помощь, то я сразу же обращусь к тебе. — Я в комнате дальше по коридору, так что не бойся прийти, если что-то произойдет, хорошо? — Спокойной ночи, доктор Доран, — улыбнулась Эва, закрывая перед его лицом дверь. В комнате действительно всë осталось на прежних местах. Окно было приоткрыто, и Эвтида подошла к нему, скидывая толстовку на кровать, опираясь руками о подоконник. Ей хотелось бы подольше посидеть с Аменом, послушать его мысли и просто насладиться той атмосферой, что они создавали друг с другом. Но в их отношениях было сложно, поэтому приходилось радоваться мелочам. Происходящее с трудом умещалось в рассудительной голове, но, как говорил Амен, в некоторые вещи нужно было просто верить. И она старалась. Но иногда верить было сложно.

***

— Просто скажи, зачем мы приехали сюда снова? — возмущался Исман, пригибая голову, чтобы не удариться об особо толстые ветки. Их небольшая компания друзей шла вниз по склону, стараясь не поскользнуться на смеси глины, земли и лесного ковра из хвои, пожухлых листьев и ветвей. Прошедший недавно дождь никак не улучшил ситуацию, капли всё ещё падали на головы, стекая по коже и под одежду. Рэймсс шёл первым, раздвигая ветви по неизведанной ранее тропинке, пока Исман, Ливий и неожиданно Агния, которая согласилась подвести их до места, а затем осталась из чистого интереса. — Мы не шли по этой тропе, — попытался объяснить запыхавшийся Рэймсс. — Я посмотрел карты ещё раз, не те, которые официально, а которые мне скинули охотники. Эта тропа ведёт прямо от дороги до того места, где нашли тело. Когда здесь сухо, то намного проще идти, плюс есть ещё одна дорога, видишь, — он указал рукой на небольшие просветы правее, на более ровном участке, — но там уже частная собственность. — И что ты хочешь найти? — поинтересовалась Агния, крепко сжимая руку Ливия, чтобы не упасть. — В том смысле, что мы идём по густому лесу. Их окружали заросли колючих кустарников с крупными гроздьями налитых ягод. Трава доходила до щиколоток, густая, мокрая, прячущая за собой небольшие ямки или камни. Они спускались в овраг, окруженные одной природой и надеждой, что здесь нет никаких животных. Кроссовки то и дело утопали в грязи, но они продолжали идти, пригибаясь или перепрыгивая через поваленные деревья. Единственное, что освещало им путь, — это мощные фонарики, заливающие окружающую темноту ярким белым светом. — И ты решил сделать это ночью, серьёзно? — Это лес, здесь всё равно, в какое время суток придёшь, тем более я не хочу, чтобы нас заметили. — Ливий покрутил пальцем у головы, но все продолжили свой путь. — Надеюсь, мы сами здесь не заблудимся, — протянула Агния. — Хотя в моей практике было такое. — Почему ты перестала быть наёмницей? — спросил Исман. — Я думал, эта работа намного интереснее, чем владелицей бара выслушивать пьяный бред и разнимать драки. — О, это долгая история. Я закончила военную школу и отслужила в армии, где получила интересное предложение: стать наёмницей. Денег мне хватало, но больше привлекал азарт. Знаешь адреналиновых наркоманов? Они хотят больше и больше, пока не доходят до точки невозврата. Я смогла вовремя остановиться, до того момента, как моё тело привезли бы в страну для похорон, и то, если бы от него что-то осталось. — И где ты успела побывать? — Законно? Ну, по контракту в Иране, Афганистане, Ливане. — А незаконно? — поинтересовался Рэймсс, оборачиваясь. — А незаконно тебе никто ничего не скажет. Я знаю свои права и буду сохранять молчание, — усмехнулась Агния, застёгивая камуфляжную куртку. — Да, совсем похолодало. Вы-то простудиться не боитесь? Она обратилась к парням, которые отправились на поиски в толстовках, явно не рассчитанных на осень. Те только пожали плечами, а Агния отпустила Ливия, уже не боясь свалиться с уступа. — Но есть же всё же вещи, которых ты опасаешься? — продолжил врач. — Осторожность — не порок, мой золотой, — улыбнулась ему Агния. — Лучше перестраховаться лишний раз и не умереть прекрасной и молодой, чем смелой, но уже не совсем живой. Я повзрослела и больше не хочу превышать лимит приключений. — Как жаль, что у нас этот лимит не исчерпаем. — Клянусь всем, Рэймсс, — возмутился Исман. — Если ты сломаешь ногу, я тебя не понесу. Будешь ждать саней с медведями. — Сам не свались. — Все осторожнее будьте. — Рэй, и всё же, — не унимался Ливий, — что ты надеешься тут найти? — Хоть что-нибудь, — достаточно расплывчато ответил Рэймсс, останавливаясь около места, где небольшая речка срывалась вниз на низком пороге. — Скорей всего, её отсюда скинули, выше уже сама дамба, а следов сильного удара об воду не нашли. А высота там приличная. — Хочешь рыться в траве? — Да, если бы что-то попало в воду, оно уже отправилось в озеро, которое мы обследовать не сможем, оно разделяет округ на три части, там плавать придётся не один месяц. — Ну тогда разделимся, — кивнул Исман. — Давай я с тобой, а Ливий с Агнией. Только укажи, какую местность мы должны осмотреть. — Эх. Рэймсс развернулся, окидывая огромное пространство взглядом, и сам не зная, где он пытается отыскать. Помолчав пару минут, он вновь открыл набросанную от руки карту, принимаясь рассматривать её. — Значит, просмотреть ближайшие кусты вдоль тропинки, начиная от самого подъема, а кто-то пойдёт проверять вдоль течения, здесь наибольшая вероятность что-то обронить. — Хорошо, у тебя есть вторая часть карты? — поинтересовалась Агния, подходя ближе, опуская фонарик в землю, чтобы никого не ослепить. — Да. — Он протянул скопированный фрагмент, всматриваясь в линии на листе. — Если что, то кричите. Мы будем относительно недалеко друг от друга и сможем услышать. — Давай ты с Исманом пойдёшь по склону, — предложила девушка, надвигая кепку на голову. — А мы вдоль речушки. — Ладно, давайте, если что, я отпросил нас у Рема, так что сможем отоспаться утром. — Я сутки не спал с дежурства, — подметил Ливий. — Так что завтра планирую впасть в спячку до зимы. Рэймсс и Исман, забрав свою часть карты, направилась по обратной дороге, оставляя парочку стоять в менее густой половине. По правде говоря, лес округа представлял собой вещь самую мистическую, постоянно меняя концентрацию растений на квадратный метр, заметно редея к юго-востоку, где начинались обширные пастбища и поля, на которых часто можно было встретить хищников. Особо часто они попадались на севере, где обилие гор, водопадов и обрывов позволяло безбоязненно охотиться на оленей. — И что мы ищем по итогу? — поинтересовался Ливий, когда они остались наедине. — Потому что если что-то мелкое, то извини. За годы обучения в медицинском моё зрение несколько подпортилось. — Насколько же сильно? Они двинулись по узкой дорожке, усыпанной речными камнями. Воздух был влажным, густым, но холодным. Пахло мокрой листвой, что уже ковром лежала под ногами. — Не поверишь, иногда путаю номера автобусов. Но это не так печально, зато присутствует элемент неожиданности в жизни. — Я думаю, Рэймсс имел в виду что-то наподобие какого-то украшения или мелкой детали, которая может выпасть из кармана или с руки. Тащить тело — это дело достаточно тяжелое, тем более по такой местности. Они же изначально осмотрели только само место преступления и дорогу, а так глубоко не входили. — Ну, если это действительно работа профессионала, то он не стал бы так выдавать себя. Скорее всего, они сняли с себя всё, что могло как-то упасть. — Если верить Эвтиде, то это Культ, — стала рассуждать Агния. — А Культ чаще всего имеет определенную реликвию, если так можно сказать. Как крестик в христианстве. У них тоже должно быть что-то, что отличает их. — Татуировки, — напомнил Ливий. — Зачем тебе какие-то браслеты или подвески, если уже есть изображение на руках. — Не всем можно набить татуировку. — Здесь твоя правда. У татуировок есть множество противопоказаний, например, альбиносам не рекомендуется делать. Людям с плохой свёртываемостью крови, при злокачественных образованиях, лейкозе, сахарном диабете и даже при психических расстройствах, но, как видишь, последний пункт они игнорируют. — Вот видишь, какая-то из этих категорий там точно должна быть. — Я сомневаюсь, что они так сильно беспокоятся про правила, — заметил Ливий. — Скорее, у них даже стерильных вещей нет. — Ну это же современные культисты, вдруг у них и своя операционная есть. — Нужно будет написать пару статей, как только всë закончится, — заметил Ливий. — Я давно хотел возобновить публикацию научных работ. Уверен, Амен уже строчит. Он такое не обошёл бы стороной. — И вам правда нравится писать их? — Конечно, я же научный работник, я люблю свою работу и хочу как можно больше высказаться. Это же здорово — давать миру что-то новое. — Редко увидишь людей, столь увлечённых своей работой, — Агния улыбнулась, наклоняясь над особо яркими камнями жёлтых и оранжевых оттенков. — Обычно их пишут, потому что заставляют. — Эти статьи также когда-то могут дать докторскую степень. Может, Нобелевскую премию когда-нибудь получу, и ты будешь гордиться знакомством со мной. — Самомнение, достойное Бога. Тебе бы чуть слезть с высоты своего эго, или в следующий раз мы будем использовать его в качестве лестницы. — Зануда ты, — отмахнулся парень. — Но должен признать, ты очень симпатичная. — Да ты что, — вздохнула Агния, продолжая идти, переворачивая особо подозрительные объекты носком кроссовка. — А я не знала, зеркала всё потеряла. Поверь, я прекрасно осведомлена о том, что красива. — Уже и комплимент сделать нельзя. — Можно, но в следующий раз я не стану тебе наливать за счëт заведения. Помнишь вечер две недели назад? — Нет, — Ливий нахмурился, почесывая голову. — Потому что ты напился до такой степени, что выгнал комика со сцены и стал декларировать устройство человеческого скелета. — Есть вещи, которые нельзя забыть. — Ливий заметно погрустнел, едва не поскальзываясь на мокром ковре из растений. — Вот чëрт, — он выдохнул, опираясь на ствол тонкой осины. — Ты в порядке? — Да. Едва не впечатался лицом в грязь. Забавная ситуация была бы. Уверен, Исман бы мне долго припоминал это. Так вот, то есть ты больше не позовёшь меня вечером? — Конечно, позову, просто буду подначивать. — Невыносимая. — Ливий покачал головой, а затем нахмурился, направляя луч фонаря прямо в пожухлую траву. — Смотри! — Что? — Агния уже успела отойти на пару шагов вперёд и теперь ждала своего друга, стоя у узкой части. — Змею нашёл? — Нет, тут что-то серебристое. — Серебристое? — Агния на ходу извлекала из сумки пару перчаток, которые им выдал Рэймсс, чтобы они не запачкали улику своими пальцами. Ливий склонился, отбрасывая небольшие камешки, стараясь не коснуться странного предмета. Агния опустила на корточки, направляя луч фонаря прямо на объект. Это оказался серебряный крестик, с виду самый обычный, любой бы мог потерять его во время прогулки. Но, подняв за тонкую цепочку, на задней стороне обнаружился такой же символ, преследовавший их на телах. — Ладно, всё же Рэймсс не такой псих, как я думал. — И что теперь? Проверят отпечатки пальцев? — Узнаем, — сообщил Ливий, набирая номер телефона. — Рэй, иди к нам. Мы кое-что нашли. Да, остаёмся на месте. — И всё же идея отличная, — внезапно добавила Агния. — Никто не заподозрит сектанта, если он носит символ другой веры. — Таких не так много, точнее, мало, кто носит крестики. Со стороны леса послышались быстрые шаги, словно кто-то бежал, ломая ветви. Среди деревьев мелькали яркие огни, прыгая, падая и вновь поднимаясь, соответствуя движениям рук при беге. Рэймсс показался спустя минуты три, заметно запыхавшись, а за ним Исман. — Могли и не торопиться, — заметил Ливий, протягивая бутылку воды. — Да мы просто кое-что услышали со стороны, где вы сейчас, и подумали, — начал было Исман, но его перебил Рэймсс, откашливаясь. — Мы хрипы услышали, какие слышала миссис Лоуренс. И подумали, что на вас напали. — Хрипы? — удивился Ливий. — Мы не слышали ничего подобного. Наоборот, было очень тихо. — Чертовщина какая-то. — Агния потрясла головой, стараясь прийти в себя. — Ладно, смотри, что мы нашли. — Крестик? Я же говорил, мы точно что-то упустили. — Мы же сможем по отпечатку пальцев узнать, кому он принадлежит? — Не совсем, — прервал их радость Исман. — Видите ли, если отпечатки есть в базе данных, то, конечно, но если они отсутствуют, мы должны взять их у подозреваемых сами с согласия суда и органов полиции. — То есть нам остаётся надеяться, что человек уже привлекался за преступление? — Да, — кивнул Исман. — В ином случае мы оставим её до лучших дней. А сейчас давайте домой. Мы здесь уже несколько часов бродим. — Поддерживаю. Давайте все ко мне, — предложил Ливий, первым выходя на тропу. — Обещаю, одеял хватит на всех.