Смысл

– Кровопускание — слишком долго и больно. Утопление, хах, опять кто-нибудь помешает. Прыжок с высоты? Точно что-нибудь пойдёт не по плану. Огнестрел? Слишком банально, — Развалившись на диване в основной комнате детективного агентства, Осаму в очередной раз перечитывал сборник с разнообразными способами самоубийства. Да так сосредоточился на чтении, что даже не сразу заметил присутствие кого-то ещё, пока над его головой не нависла высокая тень, загораживая свет и мешая при этом читать. Раньше так бы поступил Куникида. Хотя нет, в его случае Дазаю уже прилетело бы чем-нибудь по голове, а гневная тирада о чужой лени была бы слышна в соседних зданиях. Да и вообще раньше — это раньше. Сейчас всё немного иначе, да и этот идеалист как час назад покинул офис, бросая пару "ласковых" на прощание. Оторвав взгляд от книги, Осаму глянул на стоявшего над душой человека. Заплетённые несколько часов назад в косу волосы слегка растрепались, пряди двух цветов спали на плечи и лицо. Светлые брови нахмурены, а взгляд сиреневых глаз демонстрирует открытое недовольство. — Ты всё ещё здесь? Даже Куникида-сан уже ушёл. Если так нравится прохлаждаться тут без дела, то лучше бы отчётами занялся, стол от них скоро ломиться будет, — Сигма. Спустя столько времени, несмотря на то, через что им двоим пришлось пройти, он всё ещё оставался серьёзным занудой-тружеником, постоянно ворчливо осуждая Дазая за всё подряд. Правда это никогда не вызывало раздражения. Скорее наоборот — забавляло. Так Сигма ещё больше был похож на тех, с кем Осаму работал ранее. Что ему очень подходило, раз сейчас они в основном работали вдвоём. — Ты так жесток Сигма-кун! Неужели ты совсем позабыл, о моей сломанной ноге? А голова? Ох, ты даже не представляешь, как сильно она может болеть на перемену погоды, — Осаму, как истинный страдалец прикрыл лоб рукой, медленно качая ногой, на которой всё ещё был закреплён гипс. Конечно это ложь. Сломанная нога, что вовсе была не сломана, давно зажила, а на голове всего-то осталась небольшая царапина. Сигма прекрасно об этом знал. В конце концов его ножевое ранение и то заживало дольше, оставив на память не особо приятный на вид шрам. — Да у тебя всегда с головой какие-то проблемы. Пошли иначе я тебя тут закрою. Если бы ты сделал дубликат ключей от дома, то не пришлось бы друг друга ждать, — Не дожидаясь ответа, Сигма направился к выходу. Открыв дверь и выйдя наружу, он держал её приоткрытой, собираясь запереть на ключ, после того как Дазай выйдет. Тот уже забывал закрыть офис, поэтому подобную задачу доверяли кому угодно, но только не ему. Так же и с ключами от общежития. Осаму передал их Сигме, как только его к нему подселили. У того пока не было финансов, чтобы обзавестись собственной квартирой. Да и те же Ацуши с Кëкой и Танидзаки жили по двое в комнате. Одному Кенджи с этим повезло. По пути они случайно столкнулись с Накаджимой, который, держа в руках большой пакет с едой, только мимолётно повернулся к ним, извинившись за столь незначительное происшествие, и, поднявшись по лестнице, зашёл к себе. Уже достаточно поздно. Завтра такой же рабочий день, так что всем нужно лечь пораньше, чтобы не опоздать. Об этом беспокоились, пожалуй, все, кроме Осаму. Отворив дверь, Сигма устало снял обувь. Сзади только Дазай щёлкнул входным замком, снимая с плеч привычный, явно уже затасканный, бежевый плащ и повесил его на вешалку в небольшой прихожей. — Сегодня мы пришли позже, чем вчера. У вас с Куникидой соревнование? Типа: «Кто дольше просидит в офисе» или что-то вроде того? Такими темпами ты будешь постоянно выигрывать, — Осаму прошёл следом, также скидывая ботинки недалеко от обуви соседа. Пройдя на кухню, он заметил, что Сигма поставил подогреваться вчерашний рис. Дазай присел за стол, наблюдая, как он то перемешивает рис в кастрюле, то достаёт что-то ещё из холодильника, то наливает им чай. Даже придя домой, он порхает по дому, как бабочка и пашет, как пчела за них двоих. — Нет никакого соревнования. Кто-то же должен из нас работать? Вот и приходится ещё вместо тебя отчёты заполнять, — Сигма сдул упавшую на лицо чёлку, сполоснул руки под краном и взял с полки нож, нарезая на пластики вытащенную из холодильника красную рыбу. Через пару минут на круглом высоком столе, покрытом светлой скатертью с яркими цветочками, стояла пара тарелок с рисом и пара кружек. Возле каждой тарелки лежали палочки для еды. Похоже, Осаму никогда не привыкнет к тому, что по возвращении сюда ему кто-то готовит, кто-то убирает беспорядок, который он неосознанно разводит. Кто-то просто находится рядом. — Приятного аппетита, Сигма-кун. Ты сегодня как обычно поражаешь. Если пытаешься завоевать моё сердце, то оно уже практически в твоих руках, — Дазай закатал рукава рубашки и принялся за еду. Пусть рис был и вчерашний, но даже так вкуса своего не растерял. А с рыбой и соевым соусом вообще от свежего не отличишь. За пропитанием у них тоже следит Сигма, поэтому сейчас Осаму не так часто ходит голодный и реже спускается на первый этаж поесть в кафе. Сигма хотел что-то сказать, но всё же промолчал. Он слишком устал, чтобы тратить на него слова после тяжёлого рабочего дня. Он отдавал все свои силы на домашнюю работу и работу в агентстве. Агентство стало для него смыслом жизни. С того самого дня. Тогда он не успел высказать Дазаю своего желания, а тот будто всё зная наперёд, лишь рассмеялся, волоча за собой якобы сломанную, наспех перевязанную ногу и сказал, что обязательно договорится с директором. Сигме даже не понадобился вступительный экзамен. Произошедшего в тюрьме было предостаточно, чтобы оценить его способности и преданность будущей работе. — Иди лучше отдохни, я пока посуду помою. А то ты прям за столом засыпаешь. Или хочешь, чтобы тебя, как ребёнка в кроватку унесли? — Погрузившись в воспоминания, Сигма не заметил, как быстро съел рис с рыбой и допил свой чай. А очнувшись, услышал только речи Осаму, что в шутку даже руки к нему протянул. Хмыкнув, он поднялся из-за стола, уворачиваясь в сторону. — Спасибо, уж сам дойду, а то ты со своей «сломанной ногой» ещё уронишь меня. Посуду всю не перебей. И остальное со стола не забудь убрать, — Вот так праздник — Дазай решил помыть посуду. Ладно, это преувеличение. Или всё же нет? Когда Сигма только заехал к нему, пришлось перемывать горы посуды, перестирывать и убирать кучу вещей, а также купить стол побольше, так как у Осаму старый едва дышал и на соплях держался. Вернее, на книжках вместо сломанной ножки. Забрав в комнате домашнюю одежду, Сигма зашёл в ванную, оставляя её на стиральной машинке. Заперев за собой дверь, он покрутил смеситель, быстро настроив температуру воды, принялся снимать рабочие вещи. Сейчас он чаще всего ходил в темной водолазке и таких же брюках. Светлую одежду просто не хотелось пачкать. Работа такая — не только в офисе штаны просиживать, но и бегать где-то там и сям. Заданий он брал в принципе много. Даже Рампо посетовал, что со способностью, позволяющей лишь прикосновением получить нужную информацию, можно поочерёдно раскрывать преступления по несколько штук за день. Если это и было сказано с некоторой досадой, будто Сигма забирает всю работу, он всё равно был рад тому, что оказался полезен. Разглядывая себя в зеркале, Сигма действительно не мог не заметить следы усталости. Начиная с утомлённого взгляда, заканчивая бледным лицом, на котором под глазами отчётливо было видно тёмные круги. Наверное, ему стоит отдохнуть, пока в отпуск не начали выгонять. Всё же большая нагрузка сильно сказывается на его работоспособности. Не хватало того, чтобы он начал засыпать прямо за отчётами. Так же нельзя было не заметить оставшиеся на всю жизнь шрамы. Один прямо на сердце в форме буквы «А», другой чуть выше пупка с левой стороны. Смотреть на них было тошно. Особенно на второй. У главного злодея раздвоение личности и вторая его личность совершенно не причастна к тому, что делает первая. Как же глупо, наивно и клишировано! Зато это послужило хорошим уроком на всю жизнь. Забравшись в наполненную водой ванну, Сигма спрятался там чуть ли не с головой. Только нос с глазами и торчали. Стоило их прикрыть, попытавшись расслабиться, как в голове начинали мелькать воспоминания, будто выжженные на подкорке мозга. Ледяная так называемая «тяжёлая» вода, отвратительнейшее ощущение того, что в лёгких совсем не осталось воздуха и ты в любой момент можешь задохнуться. Каждая секунда на счету и нужно каким-то образом сохранить сознательное состояние. Иначе это будет стоить жизни.

***

Когда Сигма вышел из ванной, держа в руках зелёный тазик, с постиранной одеждой, Дазай уже расстелил им два футона. На одном из них он развалился сам, опять читая свою книжку, другой приготовил для соседа. Повезло, что они оба мужчины и им не нужны отдельные комнаты, как например тем же Ацуши с Кëкой. В таком случае вряд ли Сигма поместился бы в шкаф, как это делала четырнадцатилетняя девочка. — Ооо, ну наконец-то. Я уж думал, ты там утонул… Утонул и без меня! Ай-ай-ай, Сигма, не надо так пугать, — Осаму быстро поднялся с футона и прошмыгнул в ванную, пока ему не успели ничего ответить. Сигма же не стал удивляться его словам, только закатил глаза и пробормотал под нос мягкое оскорбление по типу: дурак, придурок, идиот. Ситуация была не столь серьёзная, чтобы использовать что-то более грубое, как это иногда делал их коллега-идеалист. Развесив на балконе вещи, Сигма поставил тазик возле ванной комнаты и наконец занял своё спальное место. Кажется, с его плеч в этот момент свалилась вселенская усталость, накопленная за несколько недель непрерывной работы. Когда дверь открылась, Сигма уже спал. Дазай поставил тазик обратно под раковину в ванной. Скинув в мусорное ведро старые бинты, он повязал новые, перекрывая ими многочисленные порезы разной давности. Уснуть он не мог долгое время, лёжа вот так в верхней одежде. Обычно он наслаждался тишиной или читал ещё некоторое время перед сном. Ещё оставался вариант посмотреть телевизор, что пылился в углу комнаты, но там ничего особо интересного не шло. Да и Сигма уснул, вдруг это его разбудит. Сейчас же он и тишиной насладиться не мог, скорее уж чужим сопением в подушку. Разглядывая трещины на потолке, которые в темноте толком и разглядеть было невозможно, Осаму снова прикоснулся ко лбу, нащупывая царапину. В тот момент он думал, что действительно наконец-то умрёт. Хотя Чуя даже перед предполагаемой смертью не мог сжалиться. Обязательно было выстрелить сначала в руку? Ещё и способность не использовал, из-за чего первая пуля прошла навылет. Параллельно матам, которыми он покрывал бывшего напарника, в голове всплывали совершенно другие мысли. Он невольно задумывался о том, что там с Сигмой. Понимал, что без посторонней помощи ему будет трудно выбираться. В итоге он так вообще чуть не умер. А Дазай ведь обещал ему, что вытащит живым. Поэтому просто не мог позволить себе умереть. Пришлось выжить, чтобы предотвратить и его смерть. Переведя взгляд на соседний футон, во мраке Осаму увидел лишь очертания. Шторы были плотно закрыты и к темноте приходилось некоторое время привыкать. Подложив руки под голову, он всё отчётливее видел пряди волос разной длины, аккуратные черты лица. Даже, кажется, мог уловить, как движется грудная клетка во время вдохов и выдохов. Неудивительно, что нечто столь необычайное и привлекающее к себе внимание было не совсем человеческим созданием. Хотя намного человечнее некоторых настоящих людей. Дазай мог привести несколько примеров. Иногда он задумывался: «Чем руководствовался его создатель?» За имением столь большой власти и способности буквально менять реальность, он просто творил, что вздумается? Вспоминая то, как Сигма появился на этом свете, можно было с уверенностью сказать, что его создатель тот ещё садистский ублюдок. Больная на всю голову мразь! И всё же мразь с хорошим вкусом, раз так постарался над характером, внешностью и прочими данными. Однако странные же мысли кружат у него в голове последнее время. Хотя он и раньше придавал большое значение некоторым деталям. Нет. Всё. Точно нужно ложиться спать. С режимом сна у Осаму давно были беды, но они редко наводили на мысли в таком направлении. Он даже девушкам столько комплиментов не делал, сколько уже нахваливает своего соседа. Мужчину. Не то чтобы красивыми могли быть только девушки, но это явно странно. Нет, странно не то, что Сигма красивый, а то, что… Ну вот, он по-прежнему продолжает об этом думать. Если он так и продолжит сверлить взглядом лицо, до которого легко можно было дотянуться рукой, то с утра тот опять будет ворчать о том, что они из-за него опоздали.