Смысл

Сигма поднёс фотоаппарат к лицу, настроил фокус и щёлкнул пару раз кнопкой. Сейчас он фотографировал девушек, потому как Ацуши занят Акутагавой. Когда Наоми и Люси обняли стоящую между ними Кëку, что держала в руках плюшевого тигра, Сигма поднял три пальца, поочерёдно их загибая. Он собирался вновь нажать на кнопку, но рука его дрогнула. Дрожь так же охватила всё тело. Холод. Могильный, противный, липкий холод пробирал до костей, будто он внезапно оказался где-то на кладбище. Зимой. Ночью. — Вижу вы добились своего. Воистину, невероятная удача и живучесть. Я всегда считал себя пророком господа Бога, сыном его любимым. Но похоже эта роль была уготована кому-то другому. Вам, к примеру, — Знакомый голос звучал откуда-то из-за спины. Он почувствовал на плече такую же холодную руку, будто Достоевский выбрался из могилы и пришёл убить его лично. В этот раз чтоб наверняка. Сигма крепче сжал аппаратуру и резко развернулся, тем самым избавляясь от хватки на плече. Но вместо ожидаемого живого мертвеца, он увидел только обеспокоенного Осаму, веселье которого тут же поубавилось. — Ты чего дёргаешься? Осторожнее так и фотик можно уронить. Как ты себя чувствуешь? — Но Сигма его слов не слышал. Голова начала невыносимо гудеть, словно он по-новой переживает тот злосчастный момент, когда его до краёв заполняли чужие воспоминания. Он никогда не забудет эти ощущения. Благо Дазай среагировал быстро, подозвал Ацуши, вернув ему фотоаппарат и придержав Сигму за плечи, направился к лестнице, ведущей на этажи ниже. День считай только начинался, но уже был достаточно загруженный, неудивительно, что он так утомился. По крайней мере об этом думал Осаму. — Какие страсти, признаюсь, я даже удивлён. Дазай-кун ведь такой человек... Не думал, что когда-нибудь засвидетельствую, как он с кем-то так цацкается. Вы и здесь преуспели, Сигма-сан, — Теперь голос был непонятно откуда. Будто со всех сторон одновременно. Перед глазами всё плыло, но знакомый силуэт так и не наблюдался. Ацуши рассказывал ему про свои слуховые и визуальные галлюцинации. Сигма и раньше с этим сталкивался, раза два-три, после произошедшего в Мерсо. Осаму привёл его в какой-то коридор, по пути прося девушку-официантку принести стакан воды. Он не знал об этом явлении. Что касалось Накаджимы, тот сам как-то поделился об этом. Тогда он сказал, что в последнее время вместо директора приюта в таких видениях перед ним предстаёт сам Дазай. Он даже не догадывался, что кто-то ещё страдает из-за подобной проблемы. Кто-то из близких. Усадив его на диванчик, который как раз стоял возле стены в коридоре, Осаму дождался стакана с водой и похлопал Сигму по щеке, пытаясь привести в чувства. — Неужели тебя от шампанского так? Я допустил ошибку, позволив тебе опять напиться. Выпей лучше вот это, — Дазай поднёс стакан к губам Сигмы, помогая сделать несколько глотков. Вроде бы ему даже стало лучше. Он моргнул несколько раз, пока перед глазами всё не прояснилось, в том числе и стоящий напротив Осаму. Оставив в стакане совсем немного, тот опустил внутрь кончики пальцев и вытащил их, брызнув Сигме в лицо водой. — У меня всё хорошо. Что ты делаешь вообще? — Он отодвинулся на противоположный край и вовсе отвернулся, вытирая капли с лица рукавом кардигана. Как нехорошо, пришлось из-за своих проблем покинуть Ацуши и остальных. Скорее всего, он переживает. Дазай присел рядом с ним, поставив стакан на диванчик. Поверхность ровная и достаточно твёрдая, так что не упадёт. Это лучше, чем оставить его на полу, забыть про него и потом по неосторожности пнуть ногой. А такое вполне могло произойти. — Ага, пару минут назад я видел, насколько тебе "хорошо". Может расскажешь, что это было? Или в следующий раз при таких обстоятельствах мне придётся звать Ëсано? — По спине Сигмы вновь прошёлся холодок, но в этот раз не такой, как на крыше. Ох, ему хватило один раз оказаться у неё на операционном столе, чтобы впредь на заданиях стараться не получить даже царапинки. Оно того стоит. Интересно, если он скажет, что слышит Достоевского его быстро упекут? Ладно, не стоит мыслить настолько критично. Может Осаму просто сочтёт его сумасшедшим. Хотя сам не лучше. Тяжело вздохнув, Сигма откинулся назад, прижимаясь к спинке дивана. Он пытался подобрать слова, пока вокруг тихо. Ему неизвестно, как Накаджима избавился от этих галлюцинаций. А избавился ли? Возможно они преследуют его до сих пор. — В общем, месяца два назад у меня уже было такое. Не хотел беспокоить тебя по этому поводу, но кажется я страдаю от того же недуга, что и Ацуши-кун. Я пока не вижу его, но слышу. Опять, — Не нужно было объяснять кого он имеет ввиду. Дазай понимающе кивнул и обнял его, пододвигая ближе к себе. Они снова были так близко, лицом к лицу, но похоже о поцелуях сейчас думали в последнюю очередь. — В следующий раз, пожалуйста, сообщи сразу, если что-то такое происходит. Желательно мне. О чем он говорит? — Сигма огляделся вокруг, понимая, что в коридоре кроме них никого нет. Странно. Ах, да, от Ацуши он узнал, что Анго арендовал несколько этажей, отведённых под гостиницу. Но похоже сюда пока никто не спускался, все наверху. Поэтому можно позволить себе устроить голову на плече Осаму, чтобы немного расслабиться и отдохнуть. — Да ничего особенного. Несёт какой-то религиозный бред и издевается надо мной. За то, что выжил и за всё остальное, — Утешает то, что в отличие от него он хотя бы выжил. Кажется, Дазай подумал о том же, издав короткий смешок. Все прогнозы Фёдора оказались неверными, а проиграл он потому что не доверял никому, кроме себя самого. Осаму же больше полагался на помощь со стороны. Он выжил в силу благоприятных для него стечений обстоятельств. Хотя, иногда казалось, что он является главным героем какой-нибудь сëнэн манги, по типу тех, что читают Кенджи и Накаджима. С таким клеймом жить ему придётся ещё долго. — Пусть завидует молча. Если он будет постоянно сидеть у тебя в голове, то мы никак не сможем уединиться, чтобы… — Дазай, опустил голову, в то же время прикасаясь ладонью к лицу Сигмы. Потянувшись к мягким губам, он остановился в последний момент. — …Скажем, поиграть в карты, — Осаму распахнул пиджак с правой стороны, вытаскивая из кармана коробочку с картами. Да не простыми, а золотыми. И это сейчас не шутки. На самом деле, у Сигмы на полке и не такое можно найти. Но эта коллекционная колода была особым показателем роскоши. Игральные карты из золота, девятьсот девяносто девять целых, девять десятых пробы, соответствующего международным стандартам качества, принятым Лондонской ассоциацией рынка драгоценных металлов (LBMA). Увидев свою вещицу, он тут же потянулся за ними, пытаясь отобрать. Ну это наглость! Нет, он конечно не против того, что Осаму одалживает его вещи… Хотя, чего это он, всё равно невежливо вот так вот без спроса брать. — Осаму, отдай, это ведь сувенир, они не для игры! Тебе не стыдно вот так вещи тырить? — Но Дазай уже не слушал. Он только поднял руку с колодой вверх, отодвигая всë дальше. Сигма на этот момент забылся и в едва сдерживаемом гневе забрался ему на колени, пытаясь дотянуться до карт. Осаму прижался к его груди, второй рукой придерживая за спину. А от него как обычно пахнет сиренью и сладковатыми духами. Это хорошо, более резкие ароматы ему бы вряд ли подошли. — Да брось, разок сыграем, ничего с ними не случится. Потом заберёшь. К тому же, я ничего не "тырил", а позаимствовал. Я же не пошёл сдавать их в ломбард… Хотя, знаешь, на вырученные за них деньги ты мог бы давно купить квартирку где-нибудь в центре и жить отдельно, как мечтал, — Сигма забрал свои карты и спрятал их в свой карман. Давить коленками в бёдра Дазая было не очень удобно, поэтому он поспешил пересесть, но тот ему просто облегчил позицию, усаживая к себе на колени. Это вообще нормально? А это не считается непотребством? Кажется, считается. Они ведь в общественном месте… Осаму пальцами прошёлся вниз по его позвоночнику, останавливая руку на пояснице. — Хорошо. Уговорил. Партия и не больше! Куда пойдём? — Сигма поднялся, как только ощутил, что ладонь поползла ниже и встал напротив. Совершенно не хотелось, чтобы их вот так вот кто-то увидел. Это же ужасно неловко. Неприлично в какой-то степени! Дазай лишь встал следом, с довольным видом, доставая из кармана брюк ключи. Вот гад, заранее всё продумал. — Я тут случайно заглянул на ресепшн и прихватил для нас ключики от номера двумя этажами ниже. Смотри какой тут красивый брелок с башенкой, — Осаму потряс ключами в воздухе, а после взял его за руку, ведя по коридору к той большой лестнице. Оставалось надеяться, что стакан из-под воды заберёт кто-нибудь. И никто на него не сядет. Впрочем, это уже не их проблемы. На лестнице они повстречали веселую такую компанию состоящую из Ацуши, Акутагавы и Чуи. Похоже те как раз искали их, потому что первый выглядел обеспокоенным, второй составил ему компанию потому что «Дазай-сан», а третий… Третий вообще шёл по своим делам, но чуть ранее столкнулся с двумя предыдущими. — Я же говорил, жив, здоров ваш Дазай. И этот тоже, физически по крайней мере…– А вот психологически не факт. Всё же он выбрал себе в партнёры Осаму, а это уже звоночек. Поймав на себе взволнованный взгляд Ацуши, Сигма только кивнул, заметно улыбаясь, мол всё в порядке. Он мог бы подробнее рассказать Накаджиме что к чему, но кажется у Дазая на это не хватит терпения, да и Сигма давно не играл в карты и честно говоря был совсем не против. — Да-да, Чуя, мы живее всех живых. Как мило, что ты о нас беспокоился, но на тебя вообще времени нет. Пошли, Сигма, это ведь наш первый раз, я не могу больше ждать! — Чему ты радуешься, кретин? Забыл с кем играть собрался? Карточные игры — моя стихия, так что я непременно размажу тебя по стенке и никакие манипуляции тебе не помогут, — Сигма развернулся и направился дальше, на этаж ниже. Он прикрыл ладонью лицо, прокручивая в голове то, что сказал. Нужно было что-то ляпнуть, чтобы вывести ситуацию из неловкого положения. Осаму, черт бы его побрал, Дазай ведь не может не кидаться двусмысленными фразами, вызывая у общих знакомых мысли неясного содержания. Какая же стыдоба… Когда Сигма, спустившись на нужный этаж, скрылся за поворотом, Осаму взглянул на присутствующих, всё так же перебирая в руке ключи с брелоком. Накаджима и Акутагава неловко переглядывались, честно говоря не понимая, что происходит. Чуя смотрел на Дазая так, будто хотел, чтобы он тут же испарился. А ещё лучше поднялся обратно на крышу и сбросился оттуда на… — Удачи, Дазай-сан…– Рюноскэ метнул взгляд в сторону крыши, не имея желания слишком долго задерживать наставника. Бывшего наставника, как бы не было тяжело это принять. Ацуши его намёк понял и поднялся на несколько ступенек, лишь на миг поворачиваясь к Осаму. — Да, хорошей игры, Дазай-сан, — Двое поспешили вернуться на крышу, побыстрее, чтобы избежать лишних неловких разговоров. На лестнице остался только Накахара, пыл которого слегка поубавился, и он выглядел спокойнее. — Ой, Сигма уже спустился, а ключики та у меня! Как-неловко-то. Прости, Чуя, был бы рад ещё с тобой поболтать, но меня ждут. Не хочешь присоединиться? — Шутка ли это? Может быть, но отчасти. На самом деле Осаму просто хотел показать Сигме, что он может находиться рядом с бывшим напарником, не обмениваться с ним колкостями каждую минуту и поводов для ревности тут совершенно нет. Ну и в карты играть втроём, наверное, будет интереснее. Там как раз колода на пятьдесят четыре, разве что джокера нужно вытащить. Накахара к этому предложению отнёсся с немалым сомнением. Ладно, Сигма его убедил в том, что они на самом деле собрались играть в карты, но всё же эти тупые шутки Дазая вызывали отторжение, стоит лишь про них вспомнить. — Мне по-твоему заняться нечем? Если бы я хотел сыграть, то спустился бы в местное казино. Да и этот твой, Сигма, карты небось подтасовывать будет, он же профессионал, — Возможно это и звучало малость оскорбительно, но лучше так. Ранее он был убеждён в том, что эти двое хотят побыть наедине. Вдруг Сигма будет против его компании? И прямо об этом не скажет, потому что Чую пригласил Дазай, а с Дазаем они в отношениях. Вроде как. — Ну что ты такое говоришь? Сигма славный малый и из уважения к нам, к своей предыдущей профессии, точно не будет использовать какие-нибудь трюки. Давай, если ты выиграешь, в чем я конечно же очень сомневаюсь, я исполню любое твоё желание! — Осаму взмахнул руками, изображая фееричный большой взрыв. Ну что за идиот? Хотя условия игры вполне интригующие. Они так обычно на автоматах играли, когда им было лет пятнадцать-шестнадцать. — Я смогу попросить тебя выйти в окно? Звучит просто замечательно. А если проиграю? — Данное предположение конечно ранило гордость, но всё же надо заранее знать все условия. Они уже начали дальше спускаться по лестнице, а значит Накахара принял этот вызов. Дазай спрятал руки в карманы пиджака, не изменяя своей привычке и уставился в потолок, размышляя над заданным вопросом. — Ммм, две тысячи йен. После того, как ты вчера опрокинул стеллаж в торговом центре, Сигме пришлось со своего кармана выплачивать компенсацию. И то ему сделали скидку за красивые глазки. С меня содрали бы тыщ четыре, — Осаму надулся с наигранной ревностью или завистью, будто это действительно какой-то масштабный повод. Чуя в свою очередь тут же закипел, толкая эту шпалу в плечо. — Значит это я виноват? А не ты ли меня толкнул в этот стеллаж! Не строй из себя непричастного, даже твой Сигма, наверняка, понимает, что вина целиком и полностью лежит на тебе! — Накахара опять толкнул его, да так, что тот чуть не свалился с лестницы. Хотелось бы увидеть, как он катится с семидесятого до самого первого этажа. Вот только костюм жалко. Пусть он и был на ком-то вроде Дазая. — Вот тут ты к сожалению прав, он тогда сильно приревновал меня к тебе. Ну что за дурашка… При этом он тоже обвинял во всём меня. Даже малыш Сигма не встал на мою сторону! Зачем мне тогда жить? — Осаму трагично приложил ладонь ко лбу, разыгрывая типичную идиотскую драму. Эх и ведь толкать его больше не было смысла, всё равно они уже спустились на нужный этаж и завернули в коридор. — А ты не живи. Моё предложение скинуть тебя отсюда всё ещё в силе.

***

Сигма сидел на диванчике, возле номера, цифру которого видел на ключах. Пока он ждал, успел разложить пасьянс. Карты на диване и в его руках переливались золотом. Услышав приближающиеся шаги, он повернулся, замечая, что к нему на всех парах несётся Осаму, а за ним, будто летит, рассерженный Чуя. — А-а-а, Сигма, любовь моя, спаси, нашествие злобных карликов! Убивают! — Дазай не глядя запрыгнул на диван, переворачивая и разбрасывая весь его пасьянс. А ведь он почти закончил. Оставалась пара бубновых и одна карта пики. Услышав под собой шелест гибких золотистых карточек, Осаму аккуратно поднялся. Некрасиво получилось. Спокойно подошедший Накахара опустил козырёк шляпы, пряча глаза. Может Сигма и не был для него хорошим другом, но доставлять ему неприятности в планы не входило. — Что-же я наделал?! Подожди, щас всё соберу. Кстати, ты ведь не против, если к нам присоединиться Чуя? Конечно, в покер сыграть не получится, фишек у нас нет, но тот же «Дурак» думаю сойдёт, — Осаму стал собирать карты на диване, выравнивая их в стопочку. Накахара поднял с пола улетевшую особенно далеко карту и протянул её Сигме. — Нет, я совсем не против. Если ты будешь вести себя как адекватный человек, а не безнадёжный придурок, — Он забрал у Чуи свою карту, кивая в знак благодарности и отобрал остальную колоду у Дазая, тут же их пересчитывая. Всё на месте, ничего не улетело, не затерялось. — Я думаю, ты уже должен понимать, что «Дазай» и «адекватный человек» понятия отнюдь не совместимые, — Рыжий сделал шаг назад, когда Сигма поднялся с дивана. Они оба посмотрели на Осаму, пытающегося открыть дверной замок номера. Уловив эту напряжённую паузу, он повернулся к ним. Они даже стояли в одной позе, когда глядели на него, как на раздражающую ошибку природы, которая только и делает, что мешает им спокойно жить. — Эй, Чуя! Не настраивай моего партнёра против меня же, это неправильно. Сигма, не слушай этого обиженку, пойдём уже, — Дазай широко раскрыл дверь, пропуская первым внутрь, конечно же его, при этом чуть не захлопнув дверь перед носом низкорослика. Зайдя в прихожую, Сигма приятно удивился. Стены пастельно-оранжевого цвета, напоминающие спелые персики, радовали глаза. Прямо под ногами лежал тёмный ворсистый ковёр и такие же тёмные шторы висели на окнах, контрастируя с общей светлой обстановкой. — Уверен, тут должен быть мини-бар. Номер в отеле без мини-бара — это издевательство чистой воды, — Осаму быстро скинул обувь и прошёл вперёд самым первым изучать обстановку. Возле панорамного окна как раз стоял круглый резной столик из тёмного дерева. Там то они и устроятся, чтобы нормально поиграть. Накахара снял шляпу, вместе с тёмным плащом, оставил их на вешалке и прошёл следом, бурча что-то про алкоголизм. Последним в комнату зашёл сам Сигма, осматриваясь по сторонам, замечая такой же резной комод, над которым висел телевизор. Также имелась и дверь, ведущая по всей видимости в уборную. Несколько мягких стульчиков, диван в углу комнаты и висящая над головой хрустальная люстра. Роскошью конечно не блещет, но главное, что уютно, удобно и имеется большая двуспальная кровать, в которой можно выспаться на несколько дней вперёд. — Нашёл! Родной мой, хороший, незаменимый, иди к папочке, — Дазай сидел на корточках возле небольшого белого холодильника, вытаскивая оттуда бутылки. На этом же мини-баре стояла подставка для бокалов, стаканов и рюмок. Чуя указал на него пальцем, привлекая к себе внимание Сигмы. — А с тобой он также любезничает? — Оба обратили внимание на то, как этот лопух, чуть ли не облизывает бутылки с алкоголем, рассматривая дату, название, проценты, производителей. — Что? Нет! Боже упаси, я бы этого не выдержал. И мой желудок тоже, — Они одновременно усмехнулись. Изначально Сигма был не то чтобы рад тому факту, что к ним присоединится Накахара. Но ведь нужно узнать человека получше, прежде чем сразу думать о нём плохо. Похоже у Чуи правда был непростой характер, но с ним точно можно найти общий язык. — И так, что тут у нас по коньяку: Hennessy, Martell, Camus. Ого, а тут? Тут у нас значит вино: Romanée-Conti Grand Cru 1945. Да тут один алкоголь стоит больше, чем весь этот номер. Кто что будет? — Осаму вылез из холодильника, держа в руках две бутылки. Он тут же помрачнел, заметив, что его компаньонам и без него кажется очень весело. Но веселье это долго не продлилось, Сигма мигом стал серьёзнее, а рыжий бросил на Дазая безразличный взгляд. — Мы играть или пить собрались? Тебе шампанского на фуршете не хватило? Поставь бутылки на место, иначе играть будешь сам с собой в уборной, — Сигма занял один из мягких стульчиков и повесил свой кардиган на спинку, вновь перемешивая карты. Лучше любого успокоительного. Накахара прыснул со смеху в кулак, поглядывая то на непреклонного юношу за столом, то на своего бывшего напарника, у которого потух последний огонёк в глазах. — Ну-ну, не души так. У вашего коллеги сегодня праздник, так что ты тоже можешь выпить немного, — Чуя также сел за стол, присоединяясь у нему и достал из кармана темно-коричневых брюк телефон. Сигма с сомнением поглядел на бутылки в руках Осаму, когда он разливал спиртное. Вино в третий бокал он лил с большой неохотой, недовольно поглядывая на них. — Ему вообще такое нельзя. Зачем ты спаиваешь ребёнка? Для него это слишком крепкие напитки, мне потом опять на руках его тащить придётся? — Дазай подошёл к столику, поставил бокалы, но подумав отлил немного из бокала Сигмы в свой. Ему и этого будет достаточно. А тот просто отобрал у него бутылку, доливая себе и сразу же сделал несколько больших глотков, забавно щурясь и раздавая карты. На неуверенный взгляд Накахары, он рукой махнул, словно ничего серьёзного тогда не произошло. Ну, может и произошло на самом деле, но в этот раз Сигма не будет напиваться так сильно. И он сможет сохранить здравомыслие. Никому не придётся тащить его на спине домой. — Он ведь взрослый человек, перестань ущемлять своего партнера. Это абьюз. К тому же, мог бы и поблагодарить, ведь я добился компромисса. Либо пьём все вместе, либо пью только я, — Чуя отложил свой телефон, забирая со стола положенные ему карты. Козыри трефы, у него десятка и тройка. Начало, скажем, неплохое. — Теперь из-за тебя я буду выглядеть ужасным партнёром. Я не против конечно, но я же о нём забочусь. Тебе не понять, мистер одинокая шляпка. Ты кроме этих шляп своих нелепых никого толком не любишь, — Осаму глянул на свои карты и тяжело вздохнул. Козырный валет, пятерка, десятки двух мастей и так, по мелочи. — Ага и прекрасно себя чувствую. Ты то у нас прямо специалист в делах амурных. Напомни, скольких ты перетрахал, когда… — Сигма! Ну как ты так карты раздавал? Попалась одна хрень, ну что это такое, ну как с этим играть, — Главное потом не отхватить за эту дешёвую драму. На которую никто и не купился. А почему? Потому что вся мелочь, вот уж не повезло, скопилась у самого Сигмы, но он виду не подавал, мыслил трезво, пусть и выпил за день достаточно. Он молча показал свою козырную двойку и положил на стол тройку пики, которую Дазай отбил десяткой. Первый отбой. — Да ты и без моих слов выглядишь, как ужасный партнер. Хоть где-то справляешься сам. Чтобы тебя выбрать, нужно иметь отвратительнейший вкус. Без обид только, — Чуя взглянул на Сигму, принимая от Осаму бубновую семёрку, тут же отбивая её девяткой той же масти. А Сигма лишь головой качнул, подкидывая ему семёрку, которую пришлось отбить козырной тройкой. — Вы совершенно правы, Накахара-сан. Если бы не сложившиеся обстоятельства, я бы в последнюю очередь подумал о том, чтобы жить с кем-то вроде него… — Ну что ты, можно просто Чуя. Даже не представляю, как, наверное, тяжело находиться с ним в одной комнате, спать в одной кровати. Он небось пьёт чуть ли не каждый день, а вся домашняя рутина ложиться на твои плечи. Образец несчастной патриархальной семейки, — Они сейчас разговаривали как старые добрые подружки, обсуждающие косяки жениха одной из них. В такие моменты Дазай думал о том, как хорошо, что у Сигмы нет матери. Она бы со стопроцентной вероятностью не одобрила выбор сына. Хотя будь у него нормальная семья вероятно с ним бы не случилось всё это. Может они и не знали бы друг друга. — Ну что вы, Чуя-сан, всё не настолько плохо, но первое время было правда ужасно тяжело. Вы просто представить не можете как… — Вы что издеваетесь что ли?!

***

— А потом этот жалкий чмошник оставлял меня прям так, посреди поля боя. Я мог лежать полумертвый, после использования порчи, но его это вообще не беспокоило. Приходилось потом самому добираться до дома или здания Портовой Мафии… О, а я тебе рассказывал, как этот урод взорвал мою машину, когда предал мафию? — Чуя и Сигма сидели рядом, чуть ли не в обнимку. У первого в руках был целый веер из карт, а второй давно вышел из игры, сейчас оказывая поддержку оставшемуся игроку. Накахара, игнорируя недовольство Дазая, подлил Сигме в бокал коньяка и разбавил это вином, бутылки с которым давно перебрались на стол. Игра вышла очень насыщенной, но под конец превратилась в какое-то непонятное месиво. Чуя был не один с множеством бесполезных карт. Так же сидел и Дазай. Удивительно, но похоже он здесь самый трезвый. А эти двое просто сговорились против него. И нахуярились. — А, да, ты рассказывал, но разве это была машина? Мне показалось, ты говорил что-то про мотоцикл, — Сигма бросил на Осаму этот свой осуждающий взгляд в перемешку с разочарованием и сделал несколько глотков ядерной смеси из своего бокала. Его было невозможно прочитать. Половину игры он сидел спокойно, не придавая особого значения своим картам. Вторую половину он сидел болтал с Чуей, уже вдоволь напившись. — Мацикл, мотошина, какая разница? Я в разное время вожу и тот, и другой транспорт, — Чуя бросил на стол две четвёрки, даже не обращая внимания на масть, на то, чем там Дазай отбивается. По крайней мере у него карты разлетались быстро. Игра закончилась тем, что он отбил двух валетов козырными шестёркой и восьмёркой. У Осаму на руках оставалось ещё две карты. Две. Карты. Это хуже, чем проиграть с целым набором… — Чуя, мне казалось, ты не любишь играть или играешь не очень хорошо. Ты едва смотрел в свои карты и по-началу слишком много набирал. Поздравляю с победой! — Сигма удобнее расположился на стуле, поглядывая наружу. Так высоко. Окно расположено достаточно близко к их столику и отсюда открывался замечательный вид на море, корабли в порту, парк с колесом обозрения, которое виделось таким маленьким. — Сигма, но у тебя же была точно такая же тактика. С этим утырком только так и можно, по-другому играть смысла нет, — Превосходно, они теперь на одной волне. Смеются, пьют, издеваются над Дазаем. Он думал, что спевшиеся Фёдор с Чуей — проблема? Да нет, сейчас еще большую головную боль вызывали спившиеся Чуя и Сигма. Осаму отложил свои карты и забрал колоду, чтобы перетасовать, пока его любимый, очаровательный партнёр обсуждает его, с его же бывшим напарником. Хуже быть не может. — Ну, Дазай, кто там говорил, что я не выиграю? Свои сомнения впредь можешь засунуть далеко и надолго, а теперь иди исполняй моё желание, — Накахара поднялся из-за стола, обошёл аккуратно Сигму и прикоснулся к окну. Его рука в перчатке вдруг засветилась красным и по стеклянной поверхности поползли трещины. Осаму молча отложил колоду, допил свой коньяк и следом поднялся из-за стола, подходя ближе к окну. Сигма пребывал в лёгком недоумении. Сомнения? Желание? И причём тут разбитое окно? Почему он об этом ничего не знает? Он кажется моментально протрезвел, резко вставая с насиженного места. — Чуя-сан, Осаму, что это значит? Почему вы не рассказали мне о тех условиях на которых собрались играть? — Сигма аж вздрогнул, когда стекло разбилось, но все осколки, вылетели наружу благодаря чужой способности. Накахара сохранял молчание и смотрел только в сторону Дазая, мол сам объясняй всё своему парню. Осаму же в свою очередь, подошёл ещё ближе к окну, глядя туда, вниз. Высоко. — Прости, Сигма, если бы я сразу тебе рассказал, ты не смог бы так весело провести время. Не переживай, пожалуйста, со мной всё будет хорошо. Обещаю. Как думаешь, лучше с разбегу прыгнуть или с краю? — Внутри всë похолодело. Он это сейчас серьёзно? Что за глупое желание?! Почему всё приняло такой ужасный оборот? Сигма шагнул к ним, рассматривая открывающиеся виды. Какого будет смотреть на это всё в момент падения? — Да хоть щучкой прыгай, главное резуль… — Не успел Чуя договорить, как мимо него прошла чья-то фигура, выходя в окно. Он так и продолжал смотреть на Дазая, что по-прежнему стоял на краю. Несколько секунд, казавшиеся вечностью, они толком не двигались. Осознание пришло слишком поздно…

***

Секунда и под ногами пропадает столь необходимая опора. Забавно, как он мог думать о том, что сможет что-то разглядеть? Ветер ему просто не позволял этого сделать. Перевернуться на спину в воздухе оказалось не так уж и просто. По крайней мере теперь у него не слезятся глаза. Зачем же он прыгнул? Сигма не может так сразу ответить на этот вопрос. Просто в один момент его одолело такое желание. Это казалось… Совсем не страшно. Сейчас он мог спокойно открыть глаза, глядя на проносящиеся мимо этажи, на ясное голубое небо. Казалось, что он летит очень медленно, но в то же время мимо всё плыло и сосредоточиться на чём-то одном было сложно. — Какой отчаянный поступок. Раньше я думал, что он совсем не подходит человеку вроде вас. Но вы умеете удивлять. Ты же понимаешь, что тебя никто не спасёт? Николай волшебным образом не окажется внизу и не подхватит своей Шинелью, — Боковым зрением Сигма уловил знакомый силуэт. Впервые он видит его. А Фёдор совсем не изменился с их последней встречи. В его голове он всё такой же насмешливый, в белой тюремной одежде, на которой местами виднеются пятна крови. Правая рука не иронично спрятана за спину. — И почему, когда у меня должна вся жизнь пролетать перед глазами, я вижу именно тебя? — Вот и небольшой плюс общения со своими галлюцинациями — даже в такой обстановке они обязательно тебя услышат. Достоевский глядел на него, как на ребёнка. Наивного, глуповатого ребёнка, что ещё много чего не знает. — Может потому что я — твоя жизнь? Я стал началом твоего самосознания. Я подарил тебе мысли о том, что ты такой же человек, как и все остальные, которому нужен дом. Ты добился того, чего хотел, так почему же сейчас намеренно пытаешься лишить себя всего? — Вопрос вызван искренним интересом. Могло показаться, что Фёдор преувеличивал, когда рассказывал Дазаю, какой у них Сигма «нетакуся». Однако он правда видел в нём особенного человека, стоящего на уровень выше. Тяжело было наблюдать, как тот намеренно загоняет себя в общепринятые рамки. Ведь Сигма, по натуре своей, олицетворял ту самую свободу, которой так добивался Гоголь. Ни дома. Ни семьи. Ни друзей. Не связан какими-либо узами и волен делать что захочется. — Потому что я испугался. Мне стало страшно, когда я представил, что он вот-вот шагнëт вниз. Но сейчас… Сейчас я не боюсь. Я верю. Осаму снова спасёт меня, — Сигма закрыл глаза, наслаждаясь падением. Это было такое лёгкое, свободное чувство. Оно не дарило отчаяние от осознания скорой гибели. Скорее наоборот, внутри расцветала надежда на спасение. Послышался смешок. Хотя он и не видел выражения лица Фёдора, но мог слишком хорошо представить, как он улыбается, слегка щурит то ли лиловые, то ли бордовые глаза, смотрящие на него спокойно. Всё так же насмешливо. — Люди… Ты ничем от них не отличаешься. Я поражён. Неужели привязанность способна толкать на такие безумные поступки? Или как вы это называете… любовь? — Голос стих. Сигма будто ощущал, что наконец остался один. Достоевский исчез. Вряд ли навсегда, но похоже ближайшее время его не будут мучить галлюцинации. Конечно, если он щас умрёт, то их вообще не будет, но может Фёдор доберётся до него и на том свете. Сигма резко распахнул глаза, чувствуя крепкую хватку на своих плечах. На губах тут же образовалась счастливая улыбка. — Знаешь, я думал, что всю жизнь об этом мечтал! Только и желал найти безболезненный и неминуемый способ самоубийства! Кажется, настал самый подходящий момент! — Дазай пытался перекричать свистящий в ушах ветер, морщился от всё того же ветра, что чуть ли не резал глаза. Он переложил свои руки на талию Сигмы и прижался к его плечу, пытаясь спрятаться от стихийных потоков. Тот в свою очередь покрепче обнял его за шею. Сейчас и умереть не жалко. — Но я ошибался. Я никогда по-настоящему не хотел умирать. Мне нужен был смысл. Смысл просыпаться по утрам, смысл мыть за собой посуду, смысл идти на работу. Смысл жить. И я нашёл его. Нашёл его в тебе. Ты не можешь так просто взять и умереть. Понял? Даже не думай умирать раньше меня! Твоя жизнь только началась, тебе ещё многое предстоит сделать. А я хочу знать больше. Твои мечты, твои желания. Что ты любишь, а что тебе ненавистно. Хочу знать всё! — Он не видел смысла в своём существовании. Это совершенно очевидно. С каждой попыткой суицида, в предсмертном состоянии, он просто хотел за что-то зацепиться. Цепляться было не за что… До недавней поры. Нет, у него по-прежнему наплевательское отношение к своей жизни. Но он готов её продолжать, поставив во главу ценность жизни человека, что стал так дорог сердцу и душе. — Осаму, я…