Рандомайзер

Арсений боится социума так же сильно, как социум боится пьяного Сеню — его альтер-эго, которого можно вызвать бутылкой крепкого. Именно после одной такой вечеринки он обнаружил у себя в телефоне незнакомый номер, подписанный «Шест». Первая мысль была про стриптиз, но этот вариант он быстро отмёл — сто лет там не был, с тех пор, как работал официантом. Вторая мысль — кто такой этот Шест? Удивительно, но обычно неразговорчивый Арсений внезапно пропиздел с таинственным незнакомцем около двух часов без перерыва. Жалко, пьяная голова хрен вспомнит тему разговора, да и вряд ли это важно — они ведь больше не встретятся? А хуй там плавал прямо рядом с непотопляемым говном. После одного жизненного казуса Арсений в попытках набрать друга замутнённым от слёз глазами набрал не тот номер и около получаса изливал душу тому самому незнакомцу с вечеринки, который терпеливо выслушал каждую жалобу. Арсений извинился, отметил, что ошибся номером, но Антон Шастун — именно так на деле звать загадочный Шест, — уверил его, что всё в порядке и тот может звонить ещё, если нужно будет выговориться. Позже Арсений узнал от Серёжи, что Антон друг его друга и по совместительству в тот вечер пришёл в качестве трезвого водителя. По просьбе Димы он довёз их до Серёжиного дома и помог донести его почти двухметровый пьяный зад до дивана. Арсению, видать, было мало светской беседы в машине, потому он решил перезвонить Антону и проговорить с ним добрые два часа. И ни одна живая душа не хочет раскрыть ему содержание того разговора. На следующий день после «монолога великого старадальца», который Антону пришлось выслушать поневоле, он написал Арсу, чтобы узнать, как у того дела и стало ли лучше. Арсения это приятно удивило, и разговор на долгие полтора часа сам завязался. Через день они вновь созвонились, потом ещё и ещё, и так прошли три месяца ежедневных бесед, общих приколов и просмотров фильмов онлайн. Со временем разговоры приобрели нотки интимности. Арсений перестал подбирать слова, дав себе волю расслабиться и позволить чуть больше, чем обычно. Антон не всегда находит правильные слова, но Арсений этого и не требует — сам не мастер утешать и оказывать поддержку. Так Антон и узнал, что Арсений не любит рыбу, бегает по утрам и страдает от резких перепадов настроения из-за своей переменчивой успеваемости в театральном. Арсений же узнал, что у Антона аллергия на рис, долги по учёбе и стойкие нервы из-за опыта работы в колл-центре. — Я был о тебе лучшего мнения, если честно, — разочарованным голосом выдыхает Антон, на что Арс закатывает глаза. — Из-за такой мелочи? — Это не мелочь, это культурное наследие, которое обязан посмотреть каждый, — цокает в трубку. — Я так понимаю, между нами всё кончено? — Не прям кончено, мы можем всё исправить, пока не поздно, — Арсений качает головой и соглашается. — Сколько, говоришь, частей у твоих этих Звёздных войн? — Девять эпизодов и ещё два фильма, сериалы и полнометражки можем пропустить, они не так важны, — воодушевлённо проговаривает Антон, пока Арсений прикидывает, сколько времени они на это потратят. С другой стороны, ему безумно приятно проводить время с Шастуном и совсем не важно, чем они заняты. Для них вошло в привычку выполнять домашние дела на созвоне без долгих бесед, ощущая лишь чужое присутствие рядом. Как бы было хорошо, если бы они жили не за тысячи километров друг от друга. — Дай угадаю, каждый фильм длится больше двух часов? — Да, но я пришлю тебе ссылки на сайты, где можно скачать быстро и без риска подцепить цифровой геморрой. Арсений издаёт тихий смешок и прощается, чтобы вернуться к репетиции. Дни насыщенные — сперва работа, на которой ему пришлось заменить коллегу, затем пьеса и роль, которая ему никак не давалась, на выходных в гости пришла мама. Одним словом, расписание — ни вдохнуть, ни пёрнуть, а в этом всём он пообещал глянуть все фильмы о «Звёздных войнах». Вечером воскресенья звёзды раз в год совпали так, что сама судьба позволила оценить сие шедевр. Для такого он даже приготовил немного попкорна. Из напитков он остаётся верным холодному зелёному чаю, а на закуску мармелад. Антон ещё неделю назад прислал ссылку и несколько скачанных файлов с фильмами, предварительно пронумеровав их, чтобы порядок просмотра был правильный. Среди всего списка внимание Арсения привлёк файл с пометкой «0.0» и идущая за ним одинокая единица на другой части. Если подумать логически, то нули идут раньше единиц, поэтому нужно начать с этого файла. На экране идёт загрузка, затем идёт заставка и «Имперский марш» — мелодия прилипчивая, точно неделю будет играть в голове. Арсений не интересовался никогда фантастикой — его больше манят красоты сказочных миров. Как взял в десять лет «Властелин колец» в руки, так и влюбился в фентези, которому нет равных. Но сегодня он решил дать шанс вселенной Антона и пока всё идёт гладко. Графика явно хромает и костюмы дешёвые, но глупо сравнивать произведения разных эпох, поэтому он спокойно продолжает просмотр. Не замечать минусы он не может — с каждым новым кадром складывается стойкое ощущение, что продюсеры и режиссёры сильно экономили, хотя по словам Антона картина просто чудесная. Сцен боёв почти не было, а если и были, то поставлены на отъебись. Про актёрскую игру Арсений решил промолчать, иначе пришлось бы ругаться отборным матом. Хуже становится от мысли, что впереди ещё одиннадцать лет. Арсений вздыхает и напоминает себе, что делает он это ради Антона. Постепенно динамика сменяется. Бои сходят на нет, персонажи много болтают и делают это крайне нудно. Единственное, что бросается в глаза, это химия между двумя персонажами, но этим Арсений не может насладиться из-за деревянных диалогов и двусмысленных намёков в лоб, которые не оставляют пространства для фантазии и догадок. К середине фильма он уже успел ознакомиться и запомнить больше половины персонажей. События разворачиваются не спеша. Вот Оби-Ван пафосно заходит в комнату, где отдыхает Энакин, они вновь проводят жизненно важную беседу, которую, по ощущениям, написал Тарантино, а затем… целуются? Арсений продолжил просмотр, и глаза его расширялись по мере продвижения сюжета, если сцену животного сдирания с друг друга одежды можно так назвать. Антон предупреждал о боях на световых мечах, но он не думал, что мечи будут тут иначе пронзать соперников. От графичности происходящего у Арсения виснет челюсть. Отчасти виноват он в этом сам — должен был уточнить детали, но решил ознакомиться на месте. Вся эта вакханалия продолжалась час, если не больше. Всё закончилось, но шок до сих пор не отпускает. Он думал, что его вкусы весьма специфичны, но Антону удалось его многократно переплюнуть. Не сказать, что было ужасно. Актёрская игра хромала, операторская работа держалась на последнем издыхании, костюмами будто полы протирали перед тем, как надеть на актёров, но в остальном очень даже неплохо. Жалко, он так и не уловил сюжет из-за интенсивных боёв на световых мечах, но можно спросить завтра у Антона, которому не терпелось обсудить фильмы вместе и узнать чужие впечатления. Арсений решает посмотреть ещё одну часть, отчего вопросов становится ещё больше. Она интереснее в плане сюжета, актёрская игра лучше, но дело в том, что ощущается это не продолжением, а самостоятельным проектом. Двух фильмов на один вечер достаточно для ярких снов с участием световых мечей и щупальцев — второе он бы хотел забыть, ведь даже себе не объяснить, откуда это взялось. Антон звонит в полдень. Радостный и полный энергии, он расспрашивает о фильме и терпеливо ждёт ответа. Арсению приходится аж присесть, чтобы подобрать правильные слова. Первым Антон слышит нервный смех. — Мне понравилось, — начинает обобщённо, — я посмотрел только первые части, но я не уверен, что посмотрел я их в правильном порядке. — О, я там всё пронумеровал, чтобы было легче разобраться. — Я разобрался, просто сюжет малость удивил, — Антон на другой стороне провода приподнимает брови. — Если Вам, — флиртующим неожиданно тоном говорит ему, — нужен путеводитель по Звёздной галактике, то я к Вашим услугам. На лице Арсения сияет улыбка, которой он мог бы поделиться, будь они на видеозвонке, но будь проклят медленный интернет и чёртово расстояние. — Можешь спрашивать, что хочешь, — на фоне слов Арсений слышит звуки возни, — у меня сегодня выходной. — Тогда мне интересно, что за отношения между Оби-Ваном и Энакином? — Оу, ну, их отношения можно описать как учитель и ученик или друзья по оружию, — Антон продолжает раскрывать суть отношений этих персонажей и ещё больше озадачивает Арсения. — И никакой романтики? — Что? — между ними возникает неловкая пауза, Арсений даже подумал, что перепутал что-то. — В целом… если говорить про романтику, то, думаю, могло бы быть, но не прям. Антон старается кое-как пояснить, но слова только тянутся и тянутся, заменяя друг друга синонимами, но никак не раскрывая ответ на вопрос. Арсений решает добавить каплю ясности. — Просто меня смутило, что в первом они потрахались и устроили «бои на световых мечах», а после начали пояснять за лор и мир. — Потрахались? — удивлённо смущённым голосом спрашивает Антон, и Арсений подтверждает. Ему даже хотелось рассказать всё в красках, но наступает звонкая тишина, которую неловко перебивать. — Арс, ты можешь описать… то, что посмотрел? — Ты мне отправил несколько файлов, я начал просмотр с того, на котором была пометка «0.0», и начал смотреть, а там... — Антон его перебивает. — Стой, стой, стой, стой! Ты с этого начал? — в голове неподдельный ужас. — Я сделал что-то не так? — Скорее я проебался, — Арсений просит пояснить. — Хе-хе, я походу вместе с частями фильма прислал тебе ещё и по приколу скачанную… порнопародию. Требуется пара секунд, чтобы переварить информацию. Смех вырывается сам собой, и, к счастью, Антон также находит это смешным. — Надеюсь, ты после этого не поменяешь обо мне мнение? — Поменяю: я теперь буду думать, какие ещё пародии у тебя есть, — выдаёт, вытирая слёзы, Арсений. — Есть с «Властелином колец», название говорящее, — но его попытки пресекают: — Не смей! Мою любимую вселенную трогать не позволю и без шуток про кольца. Твои грязные мысли от самого Воронежа сюда доходят. Антон смеётся звонче, едва не падая на пол, но остановить поток плохих шуток не в состоянии. — Я бы многое отдал за пародию «Братства кольца», если судить по названию. — Молчи! С того дня у них появилась маленькая традиция — по воскресеньям они выбирают одну пародию из бесконечной библиотеки. Арсений, узнав о таком хобби своего новоиспечённого парня, подозрительно ведёт бровями. Антон уверяет, что это давно в прошлом и сейчас у него встаёт только давление и на одного Арсения. Попову было достаточно милых слов любви, но он и такому признанию рад. Да и ничего плохого в этом, по его мнению, нет — пока они смотрят вместе. Занятие это оказалось крайне интересным. За месяц они посмотрели четыре фильма, на протяжении которых их вечер превращается в конкурс «пересмеши настолько тупой шуткой, чтобы от стыда пришлось сменить имя и начать новую жизнь», и Антон, чёрт возьми, всегда побеждает. Сам он себя настолько смешным не считает, но звонкий смех Арсения убеждает его в обратном. Среди всех шедевров были и работы с Билли Херрингтоном, которые от комедии привели к почтению памяти великого в узких кругах актёра. Во время просмотра они могут обсудить всё — от планов на следующую неделю до насущных вопросов о смысле жизни и тенденцию быстро сменяющихся мемов, которые не так хорошо впечатываются в память, как легенды прошлых десятилетий, которые будут постарше них. Арсения же волнует другой вопрос, который давно в нём зрел — на деле таился где-то стыдливо. — А ты прям на всё это дрочил? — Не прям на всё, — ответ заставляет ревниво хмыкнуть, — имею в виду, часто подростком такое делал, когда вставало практически на всё. — Прям на всё? — Да, — саркастично отвечает Антон, — вижу длинный кактус в сексуальном горшке и хищно надвигаюсь к нему с расстёгнутой ширинкой. — Какой кошмар, — бурное воображения представляет карикатурного Антона-подростка, который качает правую руку, отчего еле выходит сдержать смех. Веселье их прерывает внезапный крик жертвы, которая скрывается за диваном, в лучших традициях порно-фильмов не забыв выпятить жопу кверху. Нужно быть гением, чтобы додуматься переснять пародию на «Крик», но то же самое Арсений думает и об оригинальной франшизе. — А тебя привлекают определённые актёры или сам процесс? — интересуется у Антона, оторвавшись от просмотра фильма. Из-за долгой паузы Арсений подумал, что связь прервалась и нужно перезвонить, как Антон неуверенно тянет: — Думаю, сам процесс, — признаётся, будто нехотя, — я лица плохо запоминаю. — Хорошо, — Арсений продолжает просмотр и подавляет внутри желание задать ещё парочку вопросов. Если статус их отношений давно известен, то в плане потенциальной будущей физической близости всё довольно мутно. Антон по мнению Арсения очень красивый, что также он не раз слышал о себе от Шастуна, но хочется чего-то большего, несмотря на расстояние между ними. Нет, Арсений не какой-то нимфоман, которому от отношений нужен только секс. Вопрос — как себя таким не выставить с такими вопросами? — А можешь вспомнить лучший фильм в таком жанре? — Вряд ли. Многие однотипные, но самым угарным могу назвать пародию на «Пауэр рэнджерс». Те костюмы до сих мне порой в кошмарах снятся, — Арсений угукает, смеётся на шутки Антона, однако интерес не отпускает. Может, сказать в лоб, думает Арсений. Намёками Антон не понимает, сколько бы тот ни старался, так может прямым текстом будет легче. — Знаешь, — думает, как подойти, — смотря эти фильмы и зная, что ты их тоже смотришь, я… я задумывался — а ты не представляешь вместо главных актёров нас? Щёки краснеют от сказанных слов, которые не забрать. Сердце бешено колотится, а долгое, по его ощущениям, молчание Антона подливает масло в огонь. Словно он не достаточно опозорился, уста выдают: — Потому что я представлял, довольно часто. Наступает ещё одна неловкая пауза, которую Арсений не выдерживает и сбрасывает трубку. Крышку ноутбука также захлопывает, чтобы побыть со своими постыдными мыслями наедине и вдоволь покраснеть, ругая себя за «смелость и отвагу». Не проходит и минута, как звонит телефон. Арсений мнётся, но отвечает и слышит взволнованный голос Антона. — Не смей класть трубку! Арс, объясни, пожалуйста, что это было? — сделав глубокий вдох, Арсений бормочет: — Хотел прощупать почву, знаешь… если мы в будущем решим встретиться и заняться сексом. Перебор? — По сути, может быть, но, если так посмотреть, то рано или поздно мы бы всё равно об этом заговорили, — признаётся Антон. — И ты не считаешь меня каким-то конченным извращенцем? — Если уж ты меня таким не считаешь с моей коллекцией порнопародий, то я тебя и подавно должен в монахи записать, — Арсений расслабляется — камень с плеч упал, и неловкость отступила. — Кстати о монахах, мы же хотели посмотреть пародию на Монахиню. Разговоров о сексе стало больше, да жаль на словах всё и заканчивалось. Период сессий по своему открывает им врата в мир садомазо, не оставляя сил на их традицию с фильмами и разговоры по часу или два поздно вечером. За три недели они узнают всё друг о друге — в каких позах нравится, сколько могут продержаться, самое странное, на что вставало, предпочтения, даже вероятные казусы. Но сексами даже не пахнет, а хотелось бы, чтобы воняло. — Шаст, давай на следующую неделю фильм с меня, — предлагает Арсений одним днём, и Антон ясное дело соглашается. — Круто, а что за фильм? — Порно артхаусы любишь? — Я думал, любой артхаус содержит порно, разве нет? — Арсений мотает головой. — Не всегда, но тут этого в обилии, прям очень много, там все со всеми, — сделав паузу, он добавляет: — Между мужчинами тоже есть, но надо дождаться. — Арс, мне не важно, что смотреть, главное, чтобы с тобой, — от слов Арсений едва не пищит, счастливый. — Отлично, но убедись, чтобы соседей дома не было, и лучше один в комнате запрись. — Ты что задумал? — Скоро увидишь, — хитро говорит Арсений и, отправив воздушный поцелуй через телефонную линию, отключается. Неделя прошла быстро. У Арсения в воскресенье выходной, а вот Антон освобождается только к трём дня, после чего отдыхает около двух часов в тишине и затем звонит Арсу. К их счастью, соседи Антона в отъезде, и дом на целую неделю в его распоряжении. Арсений этим похвастаться не может — сосед вышел погулять и вернётся через несколько часов. Время пока есть. Каждый их разговор начинается с простенькой беседы, Антону нравится называть её «супружеской», потому что Арсений обязательно спросит про работу и заносчивых соседей и расскажет последние новости из театра. На сей раз прямо во время спектакля одна из зрительниц уличила своего, уже скорее всего бывшего, мужа на измене с другой, которая присоединилась к избиению этого гада букетом цветов. Антон, конечно, догадывался, какие страсти творятся у них, но не думал, что всё настолько захватывающе. — Готов к просмотру фильма? Ты же один? — задорным голосом интересуется Арсений. — Один я, один. Нам вроде никогда раньше не мешало присутствие людей вокруг? — Да, но сегодня другой случай, просто поверь мне. Если бы Арсений только мог увидеть закатывающиеся глаза Антона, то дулся бы неделю, не меньше. Выбранный фильм можно описать словом — вау. Коротко и неясно, впрочем, как и сам сюжет фильма, который они смотрят в оригинале, потому что озвучка убивает атмосферу. В этот момент Антон понимает, надо всё же выучить этот английский, хотя бы ради того, чтобы понимать, почему героиня вечно задумчиво смотрит вдаль. По поводу обилия постельных сцен Арсений был прав — с первых секунд, грубо говоря, все ебут друг друга с перерывами на пафосные речи. В отличие от порно, никто не светит тут на весь экран половыми органами, отчего присутствует лёгкое любопытство и игра воображения. С одним он соглашается — картина возбуждает сильнее порно, тем более пародий, которые они смотрели смеха ради, нежели для удовольствия. Идёт двадцатая минута, герои занялись сексом трижды. Антон впервые игнорирует стояк, чтобы дрочка не мешала просмотру — отчасти потому что фильм выбрал Арсений, который редко предлагает свои варианты. — Я так понял, они одобряют измены? — Арсений подтверждает. — Да, — он тянет это томно и ёрзает, что слышится шорохом на другом конце, — им это нравится. — А тебе такое нравится? — Нет, — резковато говорит Арсений, — но я бы хотел заняться сексом на заднем сидении машины. У Антона краснеют уши. Нюдсы были редкие, чтобы представить всё в мельчайших деталях, но воображение ярко рисует Арсения, распластанного на мерзко скрипучей обивке сидения — потому что Антон извращенец, которому нравится кожа и латекс. Арсений, словно прочитав его мысли, говорит о том же спокойно и обыденно: — Помню, что ты любишь грубо, но представь, что нам некуда спешить. И Антон представляет, пока на экране главный герой нежится со своей женой, пока та делится фантазией о сексе мужа с другим мужчиной. У него нет машины — ни у кого из них нет, но помечтать можно. Для парней под два метра салон должен быть просторный, а если они планируют осквернить не только капот, но и сидения, то потолки должны быть высокие. — Только учти, тихо стонать я не умею, — предупреждает Арсений, на что Антон кивает и сам невольно стонет. Погружённый в свои фантазии, он не думал, что его кто-то услышит, пока Арсений не сказал об этом. А на экране тем временем главная героиня получила свой оргазм, представив, как под её мужем жалко стонет другой мужчина. — Помнишь, я спрашивал, будешь ли ты один? — Антон отвечает коротко. — Тогда расскажи, что на тебе надето. Антон сперва теряется, понимание подкрадывается медленно: он может задать уточняющий вопрос и испортить атмосферу, или же поддаться чужому настрою. Он выбирает второе, не отрывая глаз от экрана. — Серые шорты и майка, — голос дрожит — если бы его предупредили, то может оделся бы приличнее, но и солгать можно было бы — во дурак. — Волнуешься? — Есть немного, — честно признаётся. — Представляю, как покраснели твои щёки, ладошки вспотели небось ещё, — Арсений закусывает губу, зная, в каком сейчас состоянии Антон, — а вот я лежу в одной футболке. Пользуюсь случаем, пока нет соседа. Пару секунд Антон молча пялит в экран. События фильма идут своим ходом, пока перед глазами рисуется образ Арсения, который лежит, а может сидит на голой жопе в одной футболке. — И часто ты так ходишь? В одной футболке? — сглотнув, спрашивает Антон. — Когда никого нет дома, иногда даже голышом, порой в халате, смотря какое настроение. — А при мне ходил бы так? — Антон этого не видит, но готов поставить половину своей выручки, что Арсений на той стороне довольно ухмыляется. — Зависит от того, что бы ты тогда сделал. Оба возбуждены, но вместе с этим их душит неловкость, хоть и Арсений делает шаги поувереннее. В фильме главный герой рассказывает жене о безумствах, что посетили его голову после одного происшествия, и это делает их ближе. — Я всё время думал, какой ты на ощупь, хоть и смутно помню, — начинает со вздохом Антон, — когда тащил твоё пьяное тело на заднее сидение машины. — Ты с этого решил начать? — Арсений издаёт смешок. — Да, — Антон же звучит серьёзно, — я тогда очень хотел чего-то, знаешь, поцеловать, когда ты лез сам, но понимал, что это будет очень странно и неуместно, поэтому ничего не сделал, а сейчас жалею. — Когда мы встретимся, обещаю, что будут не только поцелуи. Наступает та самая мечта жены главного героя: её муж зажимает мужчину на передних сидениях машины и грубо берёт. Оба приковали взгляды к экрану — от этого сложно оторваться, да и, признаться, каждый представил на месте персонажей друг друга. — Я бы был нежнее, — теперь очередь Арсения краснеть: ему льстит забота Антона. — Правда? Возбуждение разливается по телу медленно, в темпе фильма, позволяя продлить процесс и войти во вкус. Реакция у них разная. Арсений зажимает между ног одеяло, чтобы мягко тереться об него. Антон же избавляется от майки, в которой внезапно стало жарко. Член в шортах стоит, однако недостаточно, чтобы обхватить ладонью. Осмелев, Антон наполняет лёгкие воздухом и озвучивает свою главную влажную фантазию. — Я представлял, как… как снимаю с тебя одежду. Не знаю, почему мне это так важно, но хочется самому уложить тебя на кровать и раздеть. — Я такое люблю, — Арсений чуть потирается об одеяло, представив чужие руки на своём теле. — Мне нравится представлять твоё тело, и как я целовал бы каждый участок, пока ты бы стонал подо мной. Не скрою, я бы оставил засосы на видных местах. Ладонь сжимает член через ткань шортов, на которых видно маленькое тёмное пятно от выделившейся смазки с кончика уретры. Антон знает, что тело Арсения, в особенности плечи и грудь, усеяны родинками, часть которых также видно на щеках. — Хочу вылизать твои родинки, затем зацеловать снова и снова. — Я щекотки боюсь. — Тебя это не спасёт, — голос Антона твердеет, отчего у Арсения по спине бегут мурашки. На секунду их отвлекает главный герой, который узнал трагическую новость — смерть друга. Но вместо грусти лишь позавидовал ему. — Что ещё ты представлял? — Арсений включил динамик, сменил позу и достал небольшой, наполовину пустой тюбик смазки. — Представлял, как ты стонешь оттого, как я кусаю твои соски, — Антон слышит тяжёлое дыхание, — облизни два пальца так, чтобы на подушечках собралась слюна. Арсений слушается, радостный внезапной уверенности Антона, от которой его ведёт. — Теперь погладь ими сосок, затем зажми, крепко. От прикосновений — а может даже раньше — соски твердеют. Он помнит, как они делились об интимных зонах друг друга, интересно только — Антон это запомнил или дошёл по наитию? В любом случае, попал он в точку. Арсений от экстаза выгибается и не сдерживается в стонах. Пускай физического контакта нет, но от этого приятных ощущений не меньше. Комнату Антона заполнили чужие стоны, которым нет конца. Складывалось впечатление, что Арсений предался процессу и забыл, что они на созвоне. На секунду удаётся отвлечься на фильм: любовница главного героя внезапно замечает красоту своей новой подруги, по которой кушетка в кабинете психолога плачет. Они ластятся друг к другу на сидениях разбитой машины, от которой не осталось крыши и переднего бампера. — Что ты ещё хочешь сделать? — Арсений ахнул, убрав руки с груди и сменив позу. — Думаю, укусить, — от ответа аж больно стало, — хочу ощутить твою мягкую кожу во рту, прости за жестокость, я постараюсь не сильно сжимать челюсти. Лишь слегка, чтобы ты закричал и выгнулся красиво — я знаю, ты можешь. — Как? — теперь стонет Антон, вспоминая короткие видео с репетиций танцев, которые присылал Арсений. — Грациозно, я бы сказал, — он делает небольшую паузу, чтобы освободить стояк. Признак возбуждения перед лицом придаёт не столько уверенности, сколько смелости нащупать границы, которые можно обойти и которые лучше не нарушать. — Я представлял, как ставлю тебя раком перед собой и тяну за руки к себе, чтобы услышать хруст прогиба. Арсений растерянно хлопает глазами. Но долго молчать нельзя, потому он снова меняет позу на ту, которую описал Антон. — Лёг, — он выпячивает задницу кверху, как если бы Антон действительно стоял позади и тянул за руки, чтобы всё выглядело по-блядски, хотя куда ещё, — опиши, что бы ты сделал? Фильм на фоне подходит к финалу — машина главных героев рушит ограду и летит вниз с моста, пока шокированные люди смотрят на катастрофу. Больше преград нет. — Хочу шлёпнуть тебя по ягодице так, чтобы было больно сидеть, — Арсений пробует выполнить, но звук и в половину не такой звонким, каким мог бы быть, но, судя по приглушённому стону... — Твоя кожа покраснеет, будет зудить, особенно если провести по ней ногтями. Ты попробуешь отстраниться машинально, за что получишь ещё один удар. Арсений стонет в скомканное одеяло под собой, однако, вспомнив, что дома один, даёт волю голосу. У Антона бешено колотится сердца и так быстро разгоняет кровь по телу, что аж пульсации на члене чувствуются ярче. Главные герои каким-то образом умудряются заниматься сексом на больничной койке и стонут так, будто других вокруг не существует. — Ты наверное первый, кто умудрился заставить почувствовать боль на ягодицах одними словами, — выдыхает Арсений. — Тогда продолжим, — Антон вошёл во вкус: он сжимает головку в ладони, зная, в какой сейчас позе Арсений. — Думаю, одних шлепков тебе достаточно, как и мне. Мне хочется укусить. Прямо в покрасневшую от ударов ягодицу, быть может до крови, чтобы ты поорал с визгом. Твёрдый член свисает в такой позе, хочется им потереться, но Арсений ждёт в нетерпении, одним глазом подсматривая фильм. Сколько же там трахаются. — Хочу тебя вылизать, — выдаёт Антон без ноток стеснения, — сжать в руках твои мягкие половинки, помять до жалких всхлипов, ведь после ударов и укусов они будет пиздец болеть, раздвинуть, чтобы увидеть твою дырочку. Экран погас — переход между сценами, — и Арсений увидел своё шокированное лицо. Будь вместо экрана зеркало, то и румянец бы разглядел, но не судьба. Антон же проводит рукой по члену несколько раз, преодолевая крупицы стыда. Продолжать эту телефонную сессию его подталкивает Арсений своим участившимся дыханием. — Я бы сперва вылизал края, чтобы по коже пробежали мурашки. Специально не брился бы ради этого несколько дней, а может недель, чтобы ты всё прочувствовал своей нежной дырочкой. Это слово Арсения доведёт до белого каления. В иной ситуации он бы заржал как конь, сейчас же ему невероятно хорошо. — Потом я бы провёл языком по входу. Скажи — ты сильно сжимаешься? — Первые несколько минут сильно, — с перерывами на стон выдаёт Арсений, — позже отпускает. — Значит мой язык долго будет разрабатывать твою тугую дырочку, — с той стороны слышатся тонкие всхлипы, — я буду проникать внутрь языком до смачных хлюпов. Слюны будет так много, что грёбанная смазка не пригодится. Антон давно перестал следить за фильмом. В жопу кризис отношений главного героя, у них с Арсением тут всё более, чем хорошо. — Не смей заглушать стоны в подушку, — приказным тоном выдаёт Шастун, — хочу слышать твои блядские стоны. На секунду закрадывается страх, что тот гнусно перешёл черту, пока в трубке не раздаётся тонкий стон. Такой нежный, который только в порно услышишь — но в отличие от актёров Арсений не притворяется. Он и не думал, что одни слова могут так возбудить. Рука Арсения тянется к члену, чтобы обхватить и медленно по нему провести. Одной стимуляции недостаточно, потому он меняет позу — ложится на спину, чтобы удобно было и член держать, и пальцами по входу провести. Тут пригодится смазка. Антону о смене он заботливо сообщил. — Могу только представить, как ты можешь широко раздвинуть ножки покруче любой порнозвезды, — Арсений соглашается, промычав. Его стоны звучат с криками главной героини, которая дорвалась до тройничка на рабочем месте. Одна ладонь скользит по члену, пока вторая робко кружит у входа. — Твой ротик только стонать умеет? — игриво тянет Антон. — Расскажи, что ты сейчас делаешь своими грязными руками. Арсений сглатывает и облизывает пересохшие губы. Телефон лежит рядом почти у уха, но от активных ёрзаний скатывается чуть вниз. Впрочем, говорить ему это не мешает. — Пытаюсь подрочить и, — он даже не знает, как описать без заиканий, — и поглаживаю пальцами… Его уста категорически отказываются выдавить из себя столь похабные слова, мол, этими губами ещё мать целовать и в церкви молитвы читать, а он такой ужас вытворяет. Антона это только забавляет, как главного героя отсутствие сосков у одной из любовниц. — Могу помочь. Повторяй — я поглаживаю пальцами свою тугую дырочку и хочу вставить их глубже по самые костяшки. Повтори! Превозмогая себя и дикое возбуждение от чужого хриплого тона, отдающего приказ, Арсений кое-как говорит осипшим голосом: — Я, я поглаживаю пальцами свою, — эта самая дырочка от нахлынувшего сейчас сжимается, — тугую дырочку и хочу вставить их глубже. Арсений так и не договаривает. Внутри бурлит ядерная смесь стыда, неловкости, возбуждения и вожделения. От слов он переходит к делу: робко вводит средний палец на одну фалангу. — Умница. Не стесняйся, — член требовал более активных движений и быстрого оргазма, Антон же хочет услышать хлюпающие звуки. — Ты ведь хочешь почувствовать, каково это... — он делает небольшую паузу, слушая чужие стоны, и тянет томно: — Почувствовать, какого это: принять в себя большой и длинный член. К одному пальцу присоединяется второй — проникает туже, но смазка в помощь. И даже так Арсений с печалью понимает, что ощущения совсем не те, что могли быть с настоящим Антоном и его «большим и длинным». Зря они спустя месяц отношений решили рассекретить свои достоинства — больше нет интриги и фантазий, только твёрдые факты. Арсению бы немного времени привыкнуть к двум пальцам и настонаться вдоволь, но Антон продолжает: — Именно это ты сейчас и представляешь, растягивая себя пальцами, как последняя блядь, — быть может перебор, но поздно сворачивать назад — только вперёд. — Да... — тянет скулежом Арсений. Пальцы не приносят такого ощущения заполненности, какое мог бы ему предоставить член Антона, как бы глубоко он их не вгонял в себя. Именно с точно такими мыслями, думая о своём муже, главная героиня фильма фальшиво визжит под несуразным любовником. Арсений же стонет открыто, искренне, со всем отчаянным желанием прочувствовать больше. И он получит всё, что хочет, но позже. Сейчас же он умоляет Антона не останавливаться в своих похабных речах — где он такому только научился? — Ты бы умолял меня вставить тебе поглубже и трахнуть до сорванного голоса, пока стонать не станет настолько больно, что придётся хрипеть, — Арсений исполняет все слова Антона — стонет, хрипит и даже хлюпает пальцами, быстрыми движениями проникая внутрь на большом количестве смазки. — Признаться, я бы тянул до последнего. Ждал бы, пока ты сам не раздвинешь свои ягодицы, умоляя наконец-то войти. — Пожалуйста! — глаза закрыты, отчего воображение играет вовсю. — И каждый раз, когда ты будешь сжимать мышцы своей блядской задницы, из твоей растянутой дырки будет течь смазка, которую я засуну назад пальцами, дразня ещё больше. — Прошу, мать твою, вставь уже! Расстояние между ними будто стёрлось и кажется, что Антон реально стоит между его раздвинутых ног и дразнит, притираясь головкой ко входу. — Уже умолять начал? Как мило, держу пари, глаза уже слезятся от желания ощутить в себе мой член. Так уж и быть, мой хороший, я дам тебе то, чего ты так хочешь. Войду в твою растянутую узкую дырочку на всю длину, чтобы перестал так жалобно скулить. Арсений едва не ломает пальцы от ярких фантазий. В жизни с размерами Шастуна хрен получится войти целиком с первого толчка без последующего визита к проктологу и травматологу. Времени свыкнуться с новой позой в голове вновь не дают, завалив новой волной словесного секса. — Толкаясь размашисто в твою дырку, я бы целовал шею, оставил бы хуеву кучу засосов, чтобы каждый встречный знал, чем ты занимался и как тебя брали. Моя воля, ходил бы везде за тобой, чтобы также знали, под кем ты стонал и скулил, как ненасытная сучка! — О, боже, да! — Арсений не замечает, как подушка под головой впитала слюни, капающие из его открытого в не прекращающемся стоне рта. До конца фильма пять минут, и супружеская пара решает заняться сексом на краю обрыва. Они давно перестали следить за событиями, лишь слушая стоны на фоне и бессвязные диалоги. — Интересно, как после такого смотреть людям в глаза? — пронизывающим душу голосом говорит Антон. — Я сделаю так, чтобы каждый знал о нас, чтобы каждый сосед в твоём доме слышал, как ты стонешь, скулишь, умоляешь и выкрикиваешь моё имя особенно громко, когда кончаешь, сладко сжимая свою дырочку вокруг моего члена. — Антон! — вскрикивает Арсений, действительно после этих слов сжавшись вокруг своих пальцев. — Ты уже всё? А вот я ещё нет. Мне нравится чувствовать эту узость в тебе, двигаться вопреки боли, выбивая из твоего саднящего горла еле живые стоны, ждать, пока мышцы не расслабятся, отойдя от оргазма, а затем кончить в твою растраханную дырку, наполняя своей спермой. Ты не представляешь, как меня разрывает между желанием не позволить ни одной капли пролиться, — он делает паузу, чтобы услышать, как Арсений едва слышно ругается, — и желанием смотреть, как из тебя струёй вытекает сперма. Впрочем, насмотревшись, я могу загнать её обратно и заткнуть всё пробкой. — Блять, я... — Арсений хотел предупредить, но не успел. Он кончает на живот со звоном в ушах от резко, хоть и ожидаемо, настигшего оргазма. Антону тоже требуется немного, чтобы излиться себе в ладонь. Несколько капель впитываются в шорты и попадают на живот. На экране ноутбуков одновременно высвечивается надпись «Конец» на весь экран, и запускаются титры. Ещё минут пять они загнанно дышат, пытаясь восстановить силы и прийти в себя после такого. Первым тишину нарушает Антон. — Арс, всё хорошо? Я не переборщил со словами? Арсений удивлённо хлопает ресницами. От человека, который довёл его до оргазма одними словами, и след простыл, вернув на его место доброго чуткого Антошу. — Прекраснее не бывает, — успокаивает его Арсений, ощущая приятную слабость в теле, — если бы я знал, что ты можешь такое, то давно бы предложил посмотреть этот чёртов фильм. — Да, — лениво тянет Антон, — кстати, я так и не понял, о чём он был. — Кому не похуй? — Тоже правда, — он вытирает руку о шорты, закрывает вкладку с фильмом и открывает новую. — Так какой фильм мы посмотрим в следующий раз? — игривым голосом интересуется Арсений с явным намерением. — Могу предложить «Из Воронежа в Омск», — Попов даёт понять, что впервые слышит о таком, и Антон читает вслух: — Купить билет. Жди меня, родной. До Арсения медленно доходит, но он не верит. — Погоди, ты что, билет купил? Ты ко мне приезжаешь? — Антон подтверждает прямо, и Арсений визжит на радостях. — Знаешь, что это значит? — Что? — Защищай дырку — я уже выезжаю!