Рандомайзер

Арсений сидит за компьютером, когда в комнату входит злой Антон. Почему он решил, что омега зол? Да потому что он опять держит кулаки на талии, будто это прибавляет очки угрозы его образу, и смотрит выжидающе. — Да, я съел твой йогурт, — признаётся Арсений о первом, что приходит в голову, но, судя по той же гримасе Антона, мимо. — Я за Мусей забыл убраться? — Что? — Антон на секунду задумывается — чёрт, его очередь же. — Нет, Арс, — выдыхает смиренно, — ты забыл купить подавители! — Блять, они закончились? — Арсений широко раскрывает глаза, взгляд сменяется на виноватый — из-за завала на работе он совсем забыл о них. — Не совсем, но купить надо, если не хотим вынести друг другу мозги во время течки. Арсений закатывает глаза — будто так сложно пережить две засинхроненные течки. Безусловно, они намного раздражительнее, чем обычно, да и на этой почве у них не раз были ссоры, но ничего из ряда вон, что могло бы привести к расставанию. Нажатием пары клавиш — на деле больше, чем пары — Арсений заканчивает часть проекта на сегодня и идёт за обещанными для Антона, а также себя, подавителями. — Что-то ещё взять? — спрашивает у порога. — Вкусняшки к чаю и мой нагло спизженный йогурт, к слову, чай тоже нужен, ещё у нас заканчиваются ватные палочки, — Антон заглядывает в ванную и внимательно сканирует содержимое полок, — и зубную пасту ещё прихвати. — Хорошо. Есть особые предпочтения сладкого к чаю или что угодно без лимона? — Без разницы, мы всё равно всё съедим за день, а после закажем доставкой, если надо будет, — Арсений кивает и готов уже вот-вот выйти, как вспоминает кое-что. — Тош, пока меня не будет, может прийти одна посылка, примешь её? — Приму! — Спасибо, люблю! Арсений выходит на улицу, закрыв дверь на ключ — Антон дома, но больно сонным становится в предтечку и спит, тварь такая, крепко. Один раз Попову пришлось час на лестничной площадке простоять, прежде чем ему открыли дверь. Антон заваривает чай с вишней и достаёт из морозилки клубничное мороженое. Сильно на сладкое тянет. В процессе он не забывает фыркнуть на травянистую бурду своего парня, который пьёт по десять пачек за день. Во время заварки дома стоит такой запах, что их бедная Муся не слезает с подоконника. Их пушистая подруга сейчас разложилась на диване в клубочек. Сон у неё чуткий, потому Антон сдерживается, чтобы погладить её. Ожидание Арсения проходит довольно нудно, и омега решает заняться домашними делами. Обычно в преддверии течки у него законные «простительные», но делать нечего. Пыли на полках немного — в основном вокруг фигурок собирается и на подоконнике. Полы мыли вчера, можно по желанию пройтись разок в гостиной. Собралась однако нехилая гора посуды. Вооружившись перчатками и фартуком, чтобы не испачкать одежду в брызгах воды, Антон принимается за мытьё. Одним ухом он следит за покерным турниром, который проводят раз в год. Арсений часто любит подшучивать над его новым хобби, говоря, чтобы он не ставил на кон их кошку. Шутки совсем не обидные, а вот реакция понимающей всё Муси резким побегом из комнаты смешит каждый раз. В раковине остаются две чашечки, когда кто-то настойчиво стучится в дверь. Антон грешным делом вновь думает на соседа этажом ниже, но вспоминает о просьбе Арсения встретить курьера. Он спешно вытирает руки и направляется к входной двери, пока нетерпеливый курьер не выбил им её. — Да иду я, иду, — за ней стоит краснощёкий низкий подросток, весь вспотевший и запыхающийся. — Вам посылка. — Спасибо, — ему передают длинную коробку, плотно завёрнутую в упаковку. Антон не замечает знака «хрупкое содержимое» и трясёт её, чтобы предположить, что внутри. Омега интересуется, не хочет ли курьер воды — аж больно на его лицо смотреть, но тот отказывается. Пожав плечами, Антон запирает дверь и возвращается на кухню. Арсению об удачном завершении миссии «принятие важной посылки» сообщает сразу. Если это важно, то пускай поскорее узнает об этом. Арсений коротко благодарит и сообщает в свою очередь, что стоит в длиннющей очереди. Антон не удивлён — зарплаты выдали дня два назад, потому ещё неделю люди будут закупаться. На вопрос «что в коробке» не отвечают, как и на «можно ли открыть?». Любопытство кошкой скребётся внутри, так и норовит заглянуть внутрь. Стоит отдать должное, упаковали посылку так, словно внутри что-то очень ценное, но если бы это было так, то Арсений бы предупредил. Антон не то что бы небрежно обращается с чужими вещами, но усталый может кинуть что-то, не глядя. Любопытство берёт верх, и Антон, попросив прощения перед Арсением в душе, берёт канцелярский нож и открывает посылку. За десять долгих секунд он успел нафантазировать многое — новый набор ножей на кухню, о котором омега не раз говорил, светильник в форме кактуса или, может, игрушка для Муси, чтобы леди не скучала. На лице Антона появляется замешательство. Шестерёнки вращаются медленно, пока до него не доходит, на что опять потратился Арсений. Его разрывает между «его финансы — его дело» и «зачем нам ещё одна игрушка, чёрт возьми?». Вопрос можно задать ему в лицо, когда тот вернётся домой. Муся ластится к ногам Антона и с интересом запрыгивает на стол. — Прости, принцесса, для тебя тут ничего нет, — пушистая мадама не верит и обнюхивает всё, прежде чем кинуть на Антона свой самый разочарованный взгляд. Потеряв всякий интерес, она ложится обратно на свою лежанку на подоконнике и наблюдает за воробушками, что подлетают к кормушке. Поток мыслей прерывает звон ключей. Арсений входит радостный — видать, на пиво скидки были — и первым делом замечает посылку. Он бросает многозначительный взгляд то на посылку, то на омегу. — Как тебе? — наконец спрашивает у Антона, который пожимает плечами. — Нахуя? У нас их и так полно. — Но такой ещё не было. — И это повод открыть свой секс-шоп? — Антон выгибает бровь, наблюдая, как омега шагает на кухню, чтобы разложить продукты. Арсений не игнорирует выжидающий взгляд Антона. Пиво лучше хранить в холодильнике — холодным его пить одно удовольствие. Потому он быстро разделывается с продуктами и возвращается к разговору. — Ты злишься из-за этого? — Антон вновь пожимает плечами и фырчит носом, будто ёж. — Я просто не понимаю, зачем столько игрушек. — Если подумать, их не так много, — возражает спокойно Арсений. — С этой новой их станет девять штук, нафига нам девять игрушек? Это почти по четыре на каждого! Так и заебаться можно! Антон не замечает, как внезапно завёлся с, по сути, нифига. Подумаешь, купил Арсений ещё одну игрушку — можно ему же в жопу и засунуть. Резкую смену замечает не он один. Арсению со своим вспыльчивым характером огрызнуться бы в ответ, но тогда они бы поссорились ещё больше и поубивали друг друга. Причина такого поведения ясна как день в середине июля — течка. К Попову она плетётся с опозданием, потому голова ещё хранит в себе рациональность. Таким Антон совсем не злит, если только чуть-чуть, даже умиляет. Мало кто видит в нём омегу из-за роста и телосложения, как и в Арсении, потому временами смешно видеть двухметрового парня в розовых штанах и растянутой майке такого же цвета, который дуется на странный цвет обоев или порядок книг на полке. Всё может стать поводом поныть — оба это прекрасно понимают. — Ты действительно из-за моей покупки злишься или это гормоны? — обычно подобный вопрос злит — нервы и так на пределе, а тут насущные претензии сваливают на гормоны, — но тут Антон соглашается. — Прости, сам не свой с утра, — Арсений не обижается. — Всё хорошо, иди сюда. Антон подходит виновато с опущенной головой, которая удобно устраивается на плече Арсения. Омега льнёт к другому с объятиями и так они стоят около минуты, пока Арс не вспоминает, что всё ещё в уличной одежде. Первые признаки течки обнаруживаются довольно быстро — к вечеру. Антон свернувшись калачиком лежит на кровати, проклиная всё и всех вокруг. Арсений носится вокруг наседкой — приносит лекарства, целует, когда омеге не хватает нежности. К физическому контакту тело Антона пока не тянется: хочется чего-то, но задница пока не зудит, поэтому можно подождать. — Вот ответь, — вымученно тянет Антон, — нафига нам эта боль в жопе каждый месяц? Сука, за что нам это? — За то, что родились омегами? — отвечает дежурно Арсений. За период течки этот вопрос будет всплывать не раз, и ответы каждый раз будут одни и те же. Антон лишь хмурится и закатывает глаза. — Может в следующей жизни мы родимся альфами, — Шастун фыркает сильнее. — Упаси боже, родиться альфами и оказаться в теле этих обезьян. Лучше эти течки терпеть. — Согласен, — говорит Арсений и ложится рядом. Температура тела поднимается с каждой минутой. Течка ощущается ярче до вытекающих из ануса густых капель смазки. Вот теперь зуд начался, и Антон рефлекторно тянется к влажному входу. Арсений наблюдает за попытками Антона унять жар от возбуждения и облизывает губы. Без разрешения не лезет, хоть и хочется сжать в ладони мягкую призывающе выпяченную половинку. — Уже паршиво? — Антон мотает головой. — Хуёво. — Ты... — договорить не успевает, перебитый нетерпеливым омегой. — Да, хочу, очень. Антон сам лезет целоваться, завалив Арсения на кровать. Они никогда не спешат, занимаясь сексом даже в течку. От требовательного напора Шастуна внутри всё сворачивается, будто кто-то затянул туже метафорический узел. Ласки невероятно нежные, несмотря на тягу быстрее приступить к активным действиям. Разгорячённый Антон целуется размашисто, больше доверяя процесс Арсу. Тот, в свою очередь, пытается поймать чужие губы своими, не забывая ласкать руками грудь и бока омеги. Он вдыхает приторный запах, что заполняет всю их небольшую спальню. — Хочешь большего? — шёпотом интересуется Арсений. Антон мычит. — Нет, просто целуй, — он прижимает омегу к себе, шире раздвинув ноги, чтобы тому было удобно лечь. Арсений послушно ложится на чужую грудь и продолжает марафон поцелуев. Простыни впитывают пот и капли смазки. В комнате становится душно, однако оба не горят желанием отлипать друг от друга и открыть окно. От нежностей они плавно переходят на настойчивые ласки: Арсений кусает Антоновы губы, оттягивает и лезет языком в рот, переплетая его с чужим. Антон отвечает лениво из-за затуманенного разума, при этом требует обрывками едва слышных фраз всё больше и больше. Каждый стон и всхлип заводит Арсения, отчего намокает он не меньше Антона. На домашних шортах проявляется пятно от смазки, заставляя ткань мерзко липнуть к коже. Кое-как разорвав поцелуй с последующими недовольствами Шастуна, Арсений избавляется от них. Оба до предела возбуждены, но тянут лямку до победного, пока один не начнёт просить больше. С течкой, накрывшей Антона, логично предположить, что первым сломается он, но Арсений с рождения является антонимом слова «терпение». Он жадно целует, тянет за светлые кудри, не забывая тереться вставшим членом об чужой, такой же возбуждённый. Накал такой, словно течка имеет свойства передаваться воздушно-капельным путём и успешно смогла поразить Арсения. — Хочу тебя, — шепчет тот в поцелуй. — Дурак, мы уже начали, — раздражённо тянет Антон, сжав ладонью его ягодицу. — Так грубо. — Дурашка моя, мы уже начали, — он исправляется, на что Арсений закатывает глаза. Интересно, кто большая язва в течку? Антона натурально бросает в дрожь, и Арсений понимает, что терпеть больше нет смысла, да и желания тоже. — Неси там свою эту игрушку, — шипит омега, — почему эти чёртовы таблетки так долго действуют? — Думаю, это тебя накрыло сильнее обычного, — замечает Арсений и тянется за игрушкой, которую заранее промыл в тёплой воде. — Мне сразу вставить? — Нет… сперва сам, пожалуйста, — Арсений кивает и откладывает игрушку вместе со смазкой в сторону. Дорожкой поцелуев он спускается от вздымающейся груди по мягкому животу до лобка, покрытого кучерявыми волосами. Антон сжимает между пальцев тёмные пряди Арсения, чтобы тот не удумал щекотать его поцелуями туда или вовсе поглаживанием. Предупреждение омега считывает и движется дальше к члену. Альфьи члены Арсений видел только в порно: те всегда большие — спасибо кастингу — и толстые с интересными формами головок, а порой ещё и уродливо скрученные. Омежьи же совсем другие. Арсений не вспомнит ни одного уродливого экземпляра. Все, как на подбор, любых размеров, красивые, аккуратные и не угрожают своим видом, а приятно притягивают коснуться, облизнуть и вобрать поглубже, чтобы услышать сладкие стоны. Именно такой у Антона. Большой пропорционально росту, не толстый, ровный и с розовой головкой. Арсений облизывается до ужаса пошло, чтобы все на их этаже услышали, а Антон покраснел пуще прежнего. — Ты специально! — хныкает Антон. — Что? — Арсений выдыхает вопрос в чувствительную головку, заставляя мурашки разбежаться по телу. — Ты специально, мф, дразнишь, блин, — Антон давит на затылок, и омеге приходится погрузить член в тёплый рот. Бёдра рефлекторно сжимают его голову, отчего Арсений едва не давится от неожиданности. Из них двоих активно спортом занимается Попов, потому он лишь может представить, как больно бывает Антону в такие моменты. Сосёт Арсений старательно, считая громкие стоны лучшей похвалой своих стараний. Головка скользит по внутренней стороне щеки, изо рта по подбородку течёт слюна вперемешку со смазкой. Арсений осторожно давит пальцами на вход омеги, но Антон его останавливает. — Погоди, хочу сесть, — он прислоняется к спинке кровати. Ноги также широко раздвинуты, простыни пачкаются ещё больше. Арсений вновь тянется губами к члену, как вдруг чувствует руки на своей пятой точке. — Ты что творишь? — Антон не отвечает, продолжая мять в руках половинки, после чего плавно вводит внутрь один палец. — Приношу удовольствие взаимно. — Я так твой хер откусить могу, — хнычет Арсений от угла проникновения. — Уверен, что мой хер в надёжном рту, милый, — длинные руки позволяют одновременно притягивать к себе задницу Попова и растягивать его анус, который поддаётся тяжелее, чем Шастов. Арсений до недавного думал, что может совладать с потребностями своего парня — что правда, — но с пальцами, которые через раз бьют по простате, делать это сложно — практически невозможно. Попробовав заглотить до конца ещё несколько раз, Арсений бросает попытки, виновато посмотрев на Антона. Тот ухмыляется и погружает пальцы глубже. — Сам же купил такую игрушку, а я помогаю просто. — Так, значит? — выгибает бровки домиком Арсений. — Сам напросился. Пересилив себя, Арсений отвлекается от сладкой пытки и, не выпуская член изо рта, нащупывает вход Антона. Вводя внутрь два пальца, он чувствует лёгкую дрожь, что отразилась на чужих действиях. Пальцы согнулись, отчего Арсений едва не подавился, снова. — Видел, говоришь, — выдаёт он, выпустив член изо рта, — значит, тебя всё в моих покупках устраивает? — Я такого не говорил, — со стоном говорит Антон, растягивая омегу уже тремя пальцами. — Конечно, — Арсений с мокрым хлюпом вынимает пальцы и раскладывает его под себя, утянув в долгий поцелуй. Голова Антона забита мыслями о течке меньше, чем десять минут назад, но желания и потребности в разрядке не убавилось. — Ты же специально медлишь, зачем? Сам же течёшь не меньше, — хнычет он под Арсением. — Но сперва ты признаешь, что мои покупки не бесполезные и я не озабоченный, — Антон закрывает лицо руками. — Хорошо, я признаю, доволен? По покосившемуся лицу легко можно понять, что такой ответ его не устраивает. Арсений мог бы гнуть свою линию, что и будет делать, но по другому. Он берёт игрушку, ставшую причиной мелкой ссоры, которая теперь же поучаствует в примирении. У Антона от вида на это орудие для пыток брови сводятся домиком. В руках Арсений держит длинную игрушку — сантиметров сорок точно — в форме обычных членов с обоих концов. — Ты это всё в меня собрался пихать? — испуганно спрашивает у него. — Зависит от твоего поведения, — от слов анус сжимается на глазах, категорически отказываясь впускать в себя это жопное копьё. — Ты чего? Я же пошутил, — заливается смехом омега и тянется за поцелуем. — Я тебе сейчас пошучу! Антон перехватывает из рук Арсения игрушку и валит его на кровать. Один конец в виде крупной головки он трёт о сжимающийся от нахлынувшего замешательства омеги анус и медленно вставляет. В глазах горит пламя, что вселяет в Арсения лёгкий страх с толикой волнения. Это у кого тут ещё течка? — фыркает мысленно Антон, наблюдая, как омега выгибается от игрушки. Он осторожно, чтобы не задавить случайно, перекладывает колено через бедро Арсения, отчего игрушка толкается глубже, вызвав громкий стон. Арсений видит попытки Антона удобно устроиться, потому без предупреждения притягивает к себе ближе, держа обеими руками за ягодицы. Тот будто не разобрался, как вводить игрушку. — Второй конец надо в тебя, — Антон лишь цокает. — Да понял я, помогай. Дважды просить не нужно — Арсений мягко раздвигает половинки Антона, нащупывает пальцами второй конец игрушки и толкает внутрь. Не раз они использовали игрушки во время секса, но сейчас ощущения другие: каждое движение взаимно накрывает волной щекотливых спазмов внутри, на которые оба реагируют по разному. Антон всё ещё горит от течки и желания унять этот огонь внутри, потому громко стонет, насаживаясь глубже. Арсений в свою очередь выгибается от резкого толчка, который болезненно задевает простату. Удовольствия он получает не меньше. — Больно? — спрашивает Антон, чуть поменяв угол проникновения. — Самую малость, надо привыкнуть, — шипит Арсений. Антон старается не переходить черту, что даётся сложнее, чем кажется на первый взгляд. Течка целиком одурманила разум, который отказывается слушаться, подчинившись инстинктам. Помимо игрушки, наслаждение приносит трение членов друг о друга. В какой-то момент они покрываются смазкой, отчего скольжение плавное и приносит больше удовольствия вместе с хаотичными толчками. Темпы у них разные: Антону нравится нежно, желательно не спеша, но во время течки первый день нужно работать на успокоение нервов и унятие зуда в заднице, потому требуется быстрый оргазм. Арсений же и в течку, и в обычном состоянии хочет грубо и резко, чтобы со стороны было похоже на принуждение, что в первое время отношений смущало его парня, но Антон быстро втянулся. — Теперь считаешь мои покупки фигнёй? — между стонами кидает Арсений, на что омега закатывает глаза. — Почти, — он насаживается глубже, отчасти их бедра чуть не смыкаются. Арсений это давление тоже чувствует, что не мешает требовать ответ на вопрос. — Признайся! — Ты же заебёшь, — хрипит Антон, едва не поскуливая. Невероятно сложно следить за собой и омегой. Оргазм всё время маячит где-то на горизонте без намерений оказаться в их руках. Бёдра увеличивают амплитуду сами собой, и замечает это Антон только из-за вскриков Арсения, который просит полегче. Антона распирает изнутри, остановиться никак нельзя. Широкая ладонь обхватывает оба члена и сжимает. Он толкается в кулак в такт их взаимным толчкам. — Сожми сильнее, прошу, Антош, блять, — Арсения трясёт мелкой дрожью. — Я сейчас кончусь как личность, сука. Антону кажется, что большая часть сраной игрушки в нём, и та своим кончиком добралась аж до желудка, что физически невозможно. Дразнящий оргазм играет с ними злую шутку — дурманит разум, заставляя думать лишь о своём удовольствии, лишь бы этот щекотливый плен закончился. Арсений сорвал голос и вместо стонов из его уст выходят едва различимые ругательства со всхлипами. Каждый толчок Антона вводит по ощущениям бесконечную игрушку глубже и глубже, а ладонь, крепко сжатая на членах, делает больнее некуда. — Шаст, полегче, течка тут у одного, — Арсений сжимается туже и ахает. — Прости, — Антона ведёт на поводке течка и приходится пожертвовать приближающимся оргазмом, чтобы не травмировать омегу. Рука скользит по предплечью Арсения и сжимается на запястье — его эрогенная зона. Сколько бы тот ни отрицал, Антон видит румянец на щеках, стоит оставить там поцелуй или обхватить в спешке — к слову, так он и узнал об этом. Сменить темп стало одновременно лучшим и худшим решением. Толчки замедлились, боль уменьшилась, уступив место чистому удовольствию, а угол проникновения подталкивает к пику семимильными шагами. Арсений даже не пытается в своё наслаждение — этим занят Антон, чему тот не очень рад. Течка всё же не у него. — Ты весь покраснел, — замечает Антон, — сменим позу? Он наклоняется преступно близко и шепчет это в губы. Арсений от резкого толчка всхлипывает и кивает. Антон ложится на спину и вытягивает ноги по обе стороны от омеги, закинув его правую на своё бедро. От резких изменений и смены угла проникновения их пронзает боль — потерпеть можно. Они оказываются друг напротив друга в лежачем положении. Антон приподнимается на локтях, чтобы увидеть Арсения. Тот тяжело дышит, крепко схватившись за край изголовья кровати. В такой позе игрушке открываются новые просторы, куда можно двигаться, и давление играет злую шутку с Антоном, протолкнув большую длину в него. Тело, окутанное течкой, с лёгкостью всё принимает, а медленно настигающий его оргазм стирает всякую боль. Двигаются они умеренно, несмотря на желание перейти к чему-то грубее и жёстче. Арсений порой принимает попытки толкнуться глубже, но только вредит себе, больно шипит и возвращается к прежнему темпу. Антон же откровенно наслаждается новой покупкой, что он, быть может, признает позже. Крупная резиновая головка мягко проходится по простате, скользя на естественной смазке, которую хватит на двоих на весь период течки. Оргазм он достигает раньше Арсения. Мышцы ануса сжимаются вокруг игрушки, пока по телу проносится дрожь, от которой Антон едва не давится слюной. Арсений поспевает за ним с разницей в минуту и при оказании руки помощи. Стоит им достичь долгожданного оргазма, Арсений тут же вынимает игрушку и откидывает её в сторону. После он прижимается к омеге, обвив руками его талию и положив голову на вздымающуюся грудь. В ушах Антона некоторое время стоит шум, который медленно отступает, позволяя услышать сбитое дыхание своего парня. Оба мокрые от пота, будто их окатили водой, красные как вишня и помидор, лежат счастливые и довольные — Антон надеется, что Арсений разделяет его эмоции. — Арс, — он угукает, не отрывая головы с чужой груди, — я признаю — это твоя лучшая покупка. — Ты так думаешь? — Антон кивает. — Да! — Передумаешь, значит. Нет, Антон не передумает и активно займётся переубеждением Арсения.