Меч Любви

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

« Воин Гордыни »

« Грянет день, когда семеро героев сразят Мэлгориата, чьи намеренья — истинное зло.

И падёт он лишь от меча, что полон любви. »

Пророчество, которое люди слышали на протяжении нескольких столетий, а может и тысячелетий, если не больше. Байка для детей, несбывшееся обещание, забытое предупреждение или непредотвратимая истина, неважно кто и как именно воспринимал пророчество, истинно то, что оно находило свои интерпретации в любой человеческой культуре. И когда Мастер, великий и загадочный защитник человечества от Хтони, объявил о поиске тех самых героев, то эта новость волной шока прокатилась по всему миру. К общинам паствы Мастера приходили безумные смельчаки, выдвигая свою кандидатуру на роль героя из пророчества, но, к своему же счастью, были отвергнуты и отправлены прочь. Слухи о надвигающейся угрозе и спасителях, о ужасном Мэлгориате и семерых героях, распространялись по миру подобно чуме, также стремительно и беспощадно захватывая умы людей. Они разговаривали друг с другом, смаковали новость, будто та была сочной сплетней, а не страшным неизбежным будущем, размышляли, какими же будут избранники Мастера и будет ли он хоть иногда докладывать миру о том, что вообще происходит? Однако, пока внезапная новость о пророчестве ещё не облетела весь мир, в одном из воинских училищ королевства Бревейта как раз проходила церемония в честь завершения учёбы. Воинские училища не редкость для всех королевств мира, окончить там обучение обязан каждый, не имеет значения — король или нищий крестьянин, образование училища пригодится всем. Не желающие и не имеющие возможность сражаться, юродивые или же калеки, посещают экстренные и ускоренные занятия, которые чаще не превышают и недели. Они целиком состоят из теоретической части: рассказывают про виды Хтони, их отличительные черты и правила поведения, если не свезло с ними столкнуться. Жизнь сурова и жестока, потому подобные училища — вынужденная мера, иначе смертность людей станет чрезвычайно высокой. Некому будет работать на полях, некому добывать полезные ресурсы, некому строить новые дома, некому заводить семьи и попросту жить. Разумеется, ускоренный курс обучения распространён больше всего, потому какому-нибудь крестьянину из глубинки не обязательно ехать в столицу в училище, чаще всего даже в его глухой деревне будет жить достаточно грамотный человек, что обучит молодых важным знаниям о Хтони. Такие преподаватели получают свои знания в одном из воинских училищ, а после сами учат других, взамен освобождаясь от небольшого процента налогов. Но есть и те, кто рвётся в бой, защищать родных и своё королевство, а может и просто жаждет драки. Таким людям дорога в воинское училище, получить не только теоретические знания, но и практику сражения. В зависимости от результатов, им открываются возможности устроиться стражником, податься в личную армию какого-нибудь дворянина или даже самого короля. Физической подготовке и боевым навыкам всегда найдётся применение, и, не желая оплошать с выбором и в дальнейшем оскотиниться до тупоголовых бандитов, молодые крепкие парни, выпускники военных училищ, не торопились с своим выбором, тщательно обдумывая куда им лучше всего податься. Некоторые возвращались домой, желая построить семью и защищать малую родину от всякой случайно залетевшей мелкой Хтони, провести всю жизнь в покое и счастье. Единицы умоляли о повторном обучении, мечтая попасть в личную гвардию короля и обрести прекрасную богатую жизнь, однако чаще всего были посланы в самые дальние уголки территории страны, лишь бы не надоедали. Кто-то ещё по ходу обучения успевал присмотреться к условиям службы у одного из дворян, и сразу после выпуска шёл к нему на без колебаний. Лучшим из лучших были доступны все пути, оставалось лишь выбрать. Полигон ненадолго опустел. Грубо сделанные манекены из дерева, что больше вредили ученикам занозами, временно стояли без дела. Мишени дожидались, когда кто-нибудь возьмёт арбалет или лук из оружейной и попадёт стрелой прямо в цель, а облако пыли с песком лишь слегка летало по полю из-за ветра, а не по причине борющихся друг с другом солдат. Само воинское училище представляло собой небольшую крепость из светло-коричневого камня. Хоть строение казалось чуть ли не замком, на деле постройка была весьма бюджетной. Порядок внутри стен училища поддерживался руками учеников, разумеется, не всегда добровольно, зато за столетия грандиозный и строгий вид крепости не утратил прежней силы. Полигон прилегает к оборонительной стене и имеет весьма просторную территорию, а также выход наружу за массивными дубовыми воротами. Место для тренировок солдат находилось в небольшом углублении, потому широкая лестница вниз сопровождалась симпатичной изгородью, из того же камня, что и сама крепость. На изгороди сидел Армидел, поджав одну из ног к себе и облокотив голову на колено, он мечтательно наблюдал за медленно плывущими облаками. Парень был сиротой и не имел дома, потому терзался мыслями о выборе своего будущего сильнее остальных. Его итоговые результаты превосходны, он в совершенстве обучился ведению боя с любым оружием, хоть и предпочитал в основном меч, знал о Хтони всё, даже самые малоизвестные факты, отважно сражался и побеждал, доказав всем и каждому, что именно он — лучший ученик нынешнего потока, и быть может даже последнего десятилетия. Прирождённый воин, такого профессионала своего дела желает каждая армия мира, но душа Армидела требовала чего-то иного. Времяпровождение в тесных казармах с потешными, бестолковыми и слабыми идиотами ему было в тягость, а одна мысль о том, чтобы стать личным телохранителем какого-нибудь богатенького самодура и прислуживать ему, вызывала неистовое раздражение. Не желая идти путём большинства, молодой воин схватил маленький тренировочный кинжал, что он ранее забыл вернуть в оружейную, и со всей силы кинул его в одну из мишеней. Разумеется, он попал в самый центр, и тут же расплылся в улыбке. — Эх, бесстыдник, а ведь взбучку за потерянный кинжал устроили первокурсникам. — взывал к совести внезапно появившийся голос. Армидел обернулся через плечо, удивлённый тому, как он не обратил внимания на шаги своей точной копии. — Ну, что решил? — Эрфирий. Хватит уже так тихо подкрадываться, иначе в следующий раз кинжал полетит в тебя. — строгим голосом, но больше в шутку сказал Армидел и улыбнулся своему брату близнецу. Юноши внешне схожи как две капли воды, оба подтянутые, симпатичные, с огненно-яркими рыжими волосами и серо-голубыми глазами. Однако, их никогда не путали между собой, ведь характерами близнецы отличались кардинально сильно. — Да решил. Я не останусь здесь, но и служить тоже не пойду. Ни крестьянам, ни дворянину, ни королю. Меня вместо этого ждёт великая судьба, подобно Мастеру. Я буду убивать Хтонь, вершить справедливость и превзойду его, стану лучшим из лучших. — Как это на тебя похоже. — с мягкой улыбкой произнёс Эрфирий, после чего ловко запрыгнул на изгородь и сел рядом. — Что-ж, я знаю, что тебя никому не переубедить, главное будь счастлив. А я останусь здесь, хочу преподавать. Сам знаешь, что молодые учителя здесь нужны. — младший из близнецов, по совместительству и самый добрый, крепко приобнял старшего за плечо. — Но геройствуй громко, как умеешь! Чтобы я мог своим будущим ученикам хвастаться, какой же у меня невероятный брат! Дальнейший день прошёл весьма спокойно, никакого особо масштабного праздника будто и не было. Армидел без восторга посетил церемонию, главный зал полон курсами помладше, что с восхищением и завистью вглядывались в лица выпускников, вслушивались в каждое их слово и выбранное направление. Пару раз упоминались дворянские имения, кто-то даже собрался к самому королю, но чаще всего звучали идеи о возвращении к себе домой. Далеко не каждый мечтал зарабатывать на жизнь войной, но в случае чего теперь все могли себя защитить. Когда Эрфирий сказал, что останется в воинском училище и станет учителем будущих новичков, одобрительный свист мгновенно облетел весь зал, сотни юношей и солдат зарукоплескали, выказывая уважение и радость за самого доброжелательного и популярного парня среди всех курсов. Братья не могли пропустить последнюю попойку выпускников, на которой Эрфирий рыдал, словно дитя, и обещал каждому, что никогда их не забудет, обязательно приедет в гости и будет ждать их каждый год, чтобы вместе вспоминать былое. Праздничный стол не пустовал: ломился от чашек с рагу, нарезки с ветчиной и солонины, и, разумеется, сразу нескольких видов рыб. Гуляния угрожали нарушить всю дисциплину и расписание воинского училища. Парни уже давно доели скромный банкет, любое излишество вместо привычных блюд уже воспринималось как праздник, к тому же обилие алкоголя повлияло на смелые пьяные танцы прямо на столах. Почти каждый рыцарь открыл в себе талант танцора, потому многие задевали друг друга или вовсе падали, из-за чего вскоре происходили стычки, мигом перерастающие в старые-добрые драки, и наконец после них было принято решение завершать банкет. Особо отличившихся отправили в небольшое подобие тюрьмы, которое обычно использовалось для провинившихся во время учёбы, других дотащили до кроватей, некоторые заверили, что могут о себе позаботиться и самостоятельно отправились по домам. Армидел же весь вечер чувствовал себя нянькой беспокойного дитя, Эрфирий вечно старался крикнуть что-нибудь, будь то в тему или нет, влезть во все драки с своими нравоучениями или же попросту стать в каждой бочке затычкой. Наконец, братья выбрались на улицу, вернулись к тому, с чего начали день — с полигона. Вновь расположившись на изгороди и наблюдая за облаками, Эрфирий чуть покачивался из стороны в сторону и икал, глуповато хихикая с самого себя. — Скажи, для чего ты будешь учить своих учеников? — задался вопросом Армидел, смотря прямо в глаза своего брата. — Ну как же.. — Эрфирий тут же выпрямился и состроил серьёзное выражение лица. — Чтобы они могли себя и других защитить от Хтони, сам ж знаешь. — Знаю. А ты знаешь, что многие из них не последуют твоим учениям? Они возьмут в руки меч, чтобы убивать себе подобных, других людей. Станут причиной рождения Хтони, что сожрёт невинных. — делился своими мыслями и переживаниями Армидел, всё будто стараясь разглядеть что-то в небе. — Люди глупы, слишком глупы, воюют между собой, хотя должны сражаться только с Хтонью. Так что я уничтожу всю Хтонь, а потом пусть пустоголовые людишки перережут друг друга, мне без разницы. — вдруг старший из братьев ощутил заметную тяжесть на плече и понял, что его слова не успели дойти до Эрфирия, ведь тот сумел заснуть всего за миг. Армиделу ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть и закинуть брата на спину, после чего уложить в постель и недолго посидеть у кровати. Их детство было тяжёлым, точная причина смерти родителей была неизвестна, но братья знали, что виновна Хтонь Войны, подобно наводнению нахлынувшей сразу на несколько деревень. То были страшные ночи, небо окрасилось кровью убиенных, предсмертные крики взбудоражили всю округу, вынуждая все смертные души спасаться бегством. Люди покидали свои дома в панике, хватали детей на руки, выводили заупрямившийся и испуганный скот, выносили те немногие ценности, что имели. Тёмный силуэт привёл за собой пугающее пламя войны, что стремительно ползло вперёд, распространяясь уродливыми отрубленными конечностями воинов. Изувеченные кривые пальцы рук и ног цеплялись за ветви деревьев, сдирали траву, заполняли собой реки, но страшнее всего была цельная картина происходящего. От былых славных битв, прославленных песнями и рассказами, остались не только победители и проигравшие, но и толпы погибших. Неупокоенные, незахороненные, никому не нужные отходы войны долгими днями разлагающиеся в свете солнца. И тогда это происходит, чёрная жижа с характерным противным бульканьем появляется с поля битвы, всасывая в себя останки солдат, обретая их тело и разум, соединяя их всех в единое целое и управляя ими. Хтонь Войны решает любые конфликты между людьми, приводит их к единому общему миру, о котором павшие не смогли договориться при жизни. Человеческое многообразие пестрило подробными деталями, чёрная болотная жижа булькала при каждом движении, тела внутри тянулись наружу, поглотить в Хтонь ещё больше людей, разрастись до неведомых масштабов. Фантасмагория, скопление оживших трупов, тянущихся к жизни оставшимися обрубками и скелетированными останками. Хтонь Войны не имела стратегий, она имела лишь одну цель — следовать к скоплению всего живого. Матери с молчаливым ужасом в глазах кидались прямо в тёмный сгусток, стоило им там увидеть лица своих сыновей, жёны и девушки издавали истошный крик ужаса пред смертью после того, как видели своих любимых погибшими, дети громко рыдали от страха и паники, пока противная, чёрная и тягучая жижа не затягивала их в себя. Деревни горели без огня, люди задыхались от трупного смрада, навеки утопали в веренице погибших солдат, и старались бежать от многоногого и многорукого существа, страшнее которого лишь сама смерть. Явь в те моменты была чудовищнее и опаснее самого жесткого кошмара, и те немногие, которым посчастливилось выжить, больше не будут прежними, скорее всего лишившись рассудка. Армидел и Эрфирий видели Хтонь Войны своими глазами, им удалось пережить страшное событие и не стать частью пугающего существа. Они вместо бегства взобрались на высокое дерево и не были настолько интересны жиже, чтобы та запустила к ним свои уродливые пузырящиеся щупальца. Маленькие мальчишки с большой высоты наблюдали за смертями, как Хтонь Войны убивала руками тех, кто клялся защищать. Человеческие крики остановились лишь под утро. Шум всё ещё стоял в ушах мальчиков, они никогда не забудут тот ужас: слияние людских криков, ржание перепуганных лошадей, грохот разбитых вещей, увязание ног в грязи или чёрной жиже при беге, плач вперемешку с истеричным смехом, детский крик и мольбы стариков. Но больше всего в память въелось бульканье жидкости Хтони вместе с человеческими останками, органами и кровью. Как оно изначально, подобно огромному озеру, растекалось на метры вперёд, а после с отвратительным хлюпаньем начало сжиматься, принимая облик человеческого силуэта. Мальчики старались не дышать, крепко вцепившись в ствол дерева и ветки, они до безумия боялись стать замеченными и заодно поглощёнными, потому даже не смели взглянуть на предводителя Хтони Войны. По сей день этот вид Хтони один из самых загадочных и малоизученных, многие ставят под сомнение даже её разум, а о внешнем облике в человеческом виде и вовсе почти ничего неизвестно. Ясно лишь то, что оно маскируется под человека, когда заканчивает трапезничать, и исчезает без следа, пока в очередной раз человечество не накроет ей целый пир, оставив поле битвы с трупами.

***

Его прозвали Воин Гордыни. Он смело брался за дело любой сложности, потому людская молва мигом сделала его узнаваемым. Отчаянный храбрец, искусный мечник и причина смерти любой Хтони, безупречен со всём, кроме своего поведения с людьми. Армидел всегда был слишком заносчив, не мог упустить и шанса поучать людей за их трусость, безответственность и отсутствие нравственности, ведь эти три причины чаще всего и складывались в появление Хтони. Молодой рыцарь стремительно отдалялся от тех, кого клялся защищать, человечество казалось ему беспросветно глупым, обречённым на погибель от своих же рук. Даже сейчас Армидел возвращался из глубин леса после битвы с жуткой коренастой тварью, которая на деле уступала в силе волкам, и крестьяне сами могли бы с ней справиться, если не их трусость. Местность была богата на пышную растительность, трава росла чуть ли не до колен, огромные кусты с ягодами не стеснялись расти во всю свою силу, а кроны деревьев едва двигались от игривого ветерка. Не позволяя себе расслабиться и на секунду, Воин Гордыни тут же схватился за меч и выставил его пред собой, мгновенно приняв боевую стойку. К его сожалению, пред ним предстали не самые жуткие создания Хтони, а странная толпа людей в чёрных одеяниях, у главного из которых в руках мигал подозрительный кристалл. — О, воин! Доводилось ли тебе слышать о пророчестве великого Мастера, о дне, когда Мэлгориат извратит нашу землю, солнце сменится вечной луной и реки крови зальют мир?! — крайне красноречиво спросил мужчина, чуть ли не тыча ослепительно яркий камень в явно удивлённого Армидела. — Ээ.. Не так красочно, но да, слышал. — сперва опешил Воин Гордыни, сразу же посчитав сектантов самым странным явлением за последнее время, и диву даваясь тому, что они каким-то образом сумели выжить в лесу, полным диких животных. — Вам нужна помощь? — О, да, Воин Гордыни, нужна! — тут же откликнулся мужчина, и улыбка растеклась по лицу Армидела, хоть её и не было видно под шлемом. — Мы несущие слова великого Мастера! Он вручил нам этот артефакт, что вёл нас к тебе, к избранному герою! Прошу, идём с нами! Мастер обучит тебя, и ты сразишь Мэлгориата из пророчества! Паства Мастера словно знала на что следует давить. Любой бы согласился на это предложение, стать учеником живой легенды невероятно почётно, но ухо Армидела зацепилось за возможность одолеть самого Мэлгориата. Быть может, Воину Гордыни предстоит единолично стать тем самым героем, что уничтожит самую страшную Хтонь всех времён? Об этой битве будут ходить легенды, сочиняться песни и ставиться спектакли, никто и никогда не забудет имя Воина Гордыни. Будущее поколение будет равняться на его безупречный смелый образ, желая стать такими же сильными и защитить слабых от Хтони. А самое главное, быть может, героизм Армидела в будущем приведёт к вечному миру, ведь избавившись от опаснейшего Мэлгориата, он сумеет изменить дальнейшую историю. Размечтавшись, Армидел без колебаний согласился на предложение паствы, после чего отправился с ними в далёкое путешествие в имения Мастера. Проведённые годы упорного обучения, самосовершенствования, неустанных тренировок и обучения новым знаниям о Хтони заметно изменили Воина Гордыни, сотворив из него нового, более рассудительного и повзрослевшего человека. Первое время он жил отстранённо от коллектива остальных героев, ведь не считал их достойным себя и статуса учеников самого Мастера. Но вскоре, Воин Гордыни всё же проникнулся своими товарищами, сумев разглядеть в них талант, упорство и потенциал к изменению мира. Особенно сильно его поразила ледяная красота Ниннайн, околдовавшая его, на тот момент, юное сердце.

***

Меланхилия ненадолго остановилась у небольшого склона, возвышающегося над километровой высотой отвесных заснеженных скал. Встречая рассвет, мечница протянула милый декоративный платок сестры вперёд, закрывая им яркие лучи проснувшегося солнца. Мысли о предстоящей битве вводили девушку в небольшую панику, хоть она и владела клинком в совершенстве, всё же теперь он заменял её левую руку, заставляя вести бой совершенно по-новому, да и Воина Гордыни нельзя прозвать дилетантом. Однажды они собрались на дружескую охоту, которая тут же превратилась в ожесточённое соревнование, победу в котором одержал Армидел. Вся память Меланхилии обратилась к едва уловимым воспоминаниям о совместном обучении и тренировках, она старалась вспомнить как можно больше его любимых и часто используемых приёмах, лишь бы не оплошать во время настоящего боя. Наконец, солнце оторвалось от горизонта, неспеша продолжая вскарабкиваться высоко ввысь, потому Меланхилия продолжила свой путь вперёд. — Я не могу представить, как погиб Воин Гордыни. Это звучит как что-то невозможное! Интересно, помнит ли он хоть что-нибудь о событиях перед смертью? — поделилась своими переживаниями мечница, прижимая платок к груди и пробираясь вперёд сквозь сугробы.

« Все мы смертны, Меланхилия. Ты вольна спросить у него всё, что посчитаешь нужным. »

Девушке ничего не оставалось, кроме как продолжать свой путь. Её следы на снегу заметались обжигающим холодом ветром, стирая путь до родной деревни народа хэмэ и к шахтам гостеприимного Кроу. С каждым шагом Меланхилия становилась всё ближе к смертоносной битве с Воином Гордыни. За все года знакомства с ним, ей ни разу не доводилось видеть его без доспехов и пугающего рогатого шлема, вечно таинственный и молчаливый тёмный рыцарь постоянно придерживался своего образа. От отсутствия знаний лишь страшнее, ожидание встречи сменялось предательски нарастающими мыслями о побеге прочь, но мечница не могла себе позволить отложить бой. Раны на теле зажили, броня сидела как влитая, а внезапно издавшийся вой на всю округу прибавил мотивации ускорить темп. Прищурившись, девушка немного закрылась рукой от вихря и кружилась на месте, стараясь зацепиться взглядом за источник шума. Наконец, над вершиной скалы показался дракон, величественный и огромный, но на деле же совсем юный. Меланхилия была обескуражена столь невероятным зрелищем, застыв на месте с робкой улыбкой и сияющими глазами восхищения. Величие дракона невозможно приуменьшить, его стальная чешуйчатая кожа выдержит любой удар, даже выстрел из пушки самым тяжёлым ядром покажется ему комариным укусом. Крылья же одним взмахом способны подкосить ораву рыцарей резким порывом ветра, а полёт столь невероятен и грандиозен, что захватывает дыхание и приковывает к себе внимание. Мечницей начал руководить детский восторг и любопытство, она как можно скорее стремилась подняться наверх, совсем позабыв о страхе предстоящего боя. Воин Гордыни и раньше рассказывал о том, как умудрился завести дружбу с драконом, оба они упрямцы, добровольно выбравшие одиночество, однако Меланхилия была не в силах держать себя в руках, когда вживую впервые увидела дракона. Казалось, Мастер что-то говорил вслед, предостерегал и давал полезные советы, но все его слова прошли мимо ушей, а горящие глаза мечницы любовались огромными крыльями дракона. Круговой полёт сопровождался громким рыком, ветер от взмахов крыльев рушил естественный хоровод вихря с снежинками, и, наконец, величественный дракон приземлился на гладкую вершину одной из самых высоких скал. Меланхилия за пару минут вскарабкалась наверх, лёгкие горели из-за сбившегося дыхания, а улыбка не сходила с счастливого лица девушки. По краям вершины кругом расположились каменные столбы примерно по три метра в высоту, некоторые из них в силу времени и неосторожности дракона были разрушены. Колонны не были единственным вмешательством человеческой руки в дом дракона, вместо земли под тонким слоем снега скрыто каменное покрытие, расцарапанное и изувеченное когтями хищного зверя. Должно быть, в давнее время люди с почтением и поклонением отнеслись к внезапно появившемуся маленькому дракону в их краях. Тогда он ещё не был большим и не внушал страха, но всё равно представлял из себя опасность, да и в желании задобрить зверя нет ничего странного. Меланхилию посетили обрывчатые воспоминания о словах самых пожилых соплеменников, те рассказывали, как давным-давно весь народ хэмэ объединился и общими усилиями создал дом для крохотного дракона. Ледяной магией они выдолбили из скал более-менее овальные столбы, облагородили гнездо зверя каменной плиткой, и вскоре покинули дракона, решив не вмешиваться в его взросление. Своей помощью они обеспечили свою же безопасность, ведь дракон так ни разу и не напал на народ хэмэ и не проявил враждебности. Единственное, что удивляло мечницу, так это то, что она ранее ни разу не видела его вживую, а его существование и вовсе считалась чуть ли не местной байкой для детишек. Должно быть, он часто покидает своё гнездо, рукотворное заботливыми руками народа хэмэ. Чёрный дракон весьма сильно выделялся на фоне заснеженных вершин и бледно-голубого неба. Оскалившись, он аккуратно шёл вперёд, приветствуя гостью явно не с добрыми чувствами. Его хищный взгляд тёмно-красных глаз с вертикальными зрачками сосредоточен на оружии мечницы, а тяжёлое и грозное дыхание то и дело разлеталось вокруг горячим паром. Широко расставленные лапы громкими и резкими шагами впивались в каменный пол, тем самым раскидывая маленькие камушки в разные стороны и создавая новые трещины в покрытии. Но, на пути к Меланхилии сидел Воин Гордыни. Подобно своему крылатому другу, мужчина одет в чёрную непробиваемую броню, с угрожающими острыми щипами. Они не только защищали его во время битвы, не давая врагам подойти слишком близко, но и с лёгкостью вонзались в тела противников, нанося глубокие колотые раны. Армидел заметно возмужал за годы после воинского училища, его высокий рост и крепкое телосложение скрашивали собой огромные наплечники, из которых исходило сразу по несколько шипов. Шипы брони были повсюду: на наплечниках и наручах, на набедреннике и наголеннике, да даже латный башмак не обошёлся без них, удачно расположившись чуть выше пятки, что не раз спасало Воина Гордыни в битве. Чёрная броня слегка блестела в свете бледного солнца, но больше всего внимание привлекал шлем мужчины. Из него выходили пугающие и несимметрично расположенные рога, безумно схожие с настоящими рогами дракона поблизости, пускай и выполняющие всего лишь декоративную функцию. На памяти Воина Гордыни немало случаев, когда враги пугались одной устрашающей рогатой тени. Мужчина неспешно поднял левую руку наверх и взмахнул ей, тем самым остановив дракона. Хищник был вынужден покорно стоять за своим другом, злобно скалясь на мечницу и продолжая пристально наблюдать. — Меланхилия, не буду врать, я не рад тебя видеть. Что привело тебя сюда? — голос Воина Гордыни как и всегда глух из-за доспехов, но всё ещё внушал страх своей мощью и грубостью. — И где Мастер? — Воин Гордыни, я.. Позвольте объясниться. — беспокойство отдавалось внутри тела девушки быстрыми ударами сердца, потихоньку сковывающими её тревогой пред павшим героем. — Вы помните бой с Мэлгориатом из пророчества? Помните взрыв, после которого вы все.. Умерли? — Умерли? Все остальные герои, кроме нас, мертвы? — недоумевал Армидел, а дракон позади него в очередной раз шумно выдохнул, заполонив пространство вокруг паром. — Слушай, девочка, мне нужно знать где сейчас находится Мастер. — К чему тебе это знание? — поинтересовался Мастер, представ пред своим учеником, но расположившись подальше от Меланхилии. Воин Гордыни не промедлил и на секунду, во всей его жизни, в каждом движении и решении ясно виднелся опыт сражений и строжайшая дисциплина. Он вскочил на ноги и побежал прямиком на Мастера. Невероятная ярость внутри него скована доспехами и обуздана годами усиленных тренировок, потому-то Армидел и сумел в пару прытких прыжков достигнуть общего с Меланхилией учителя. Покрепче вцепившись в рукоять массивного чёрного клинка, он замахнулся со всей силы и устремился срубить Мастеру голову. Разумеется, меч Воина Гордыни не сумел достигнуть своей цели, лишь на мгновенье разрубив сам блеклый образ Мастера, который тут же вернулся в прежнее состояние, словно и не был рассеян ударом минутой ранее. Озадаченный странным фокусом, Воин Гордыни поспешил продолжить атаку, сопровождаемую злобными и подбадривающими рыками дракона, но вновь клинок не сумел добиться чего-то большего, кроме как разрезать фантомный образ великого мага. Не желая оборачиваться на Меланхилию и получать от неё объяснения, Армидел продолжал наносить удары, с каждой секундой злясь всё сильнее, что отражалось и на раздражённом состоянии дракона. — Ты можешь разрезать меня сколько угодно, Армидел. Ни одному живому не дано убить меня, что уж говорить о погибших, подобных тебе. — строгим голосом произнёс Мастер, как обычно скрыв в своих словах болезненную насмешку. — Я не мог погибнуть! Я стою сейчас здесь, живой, и в состоянии держать меч! Я по-прежнему силён, а ты трусливо хитёр! — кричал Воин Гордыни, желая схватить Мастера за горло, но руки его прошли сквозь образ мужчины, будто тот стремился ухватиться за туман. — Нет, это правда так! — вмешалась Меланхилия, медленно подходя к разъярённому погибшему герою, с опаской поглядывая на молодого дракона. Продолжая аккуратно идти вперёд, она залепетала объяснения. — Пойми, все погибли при взрыве, кроме меня! И каждый из павших героев взял себе по частице души Мэлгориата! Хтонь вселилась в вас, поддерживает в вас подобие жизни, но на самом деле сохраняет тем самым жизнь себе, а не вам! Я хочу помочь, хочу освободить! — Мне наплевать на твои желания! — чуть ли не рыком ответил Воин Гордыни, но жестом свободной руки от меча останавливал дракона от нападения на мечницу. — Хотите моей смерти? Так пусть это произойдёт в бою между мной и Мастером! Я не стану сражаться с кем-то столь слабым, как ты. Как вы могли, Мастер?! Почему выбрали оставить в живых не меня, а её? Я в стократ сильнее, выносливее и лучше, Мастер! — хоть Армидел и был одет в чёрные доспехи с шипами, а лицо его было скрыто шлемом с пугающими острыми рогами, Мастер отчётливо увидел его взгляд, налитый кровью. — Почему жива она, а не я?! — Не тебе это решать. — ответил Мастер, после чего испарился с поля боя, заставив Армидела обратить всё своё внимание на Меланхилию. — Я не слабая. И я требую боя с тобой, Воин Гордыни! — обратилась к воину мечница, в ответ на что получила лишь смешок с раздражением. Девушка понимала, что ей нужно срочно что-то придумать, и именно в тот момент её пальцы словно впервые ощутили структуру платочка, всё это время сжатый в её ладони. — Я.. Я убила Ниннай! Последние слова будто эхом пронеслись по округе, отразившись звонким повтором от небольших башенок из камней. Направлявшийся к дракону, Воин Гордыни внезапно обернулся и остановился. В каждом его движении, напрягавшейся мышце и мимике, скрытой за шлемом, отразилась доселе неведомая ярость с удивлением. Он резкими жестами попросил дракона не вмешиваться, после чего хищник послушно ушёл в сторону, а Армидел устремился прямиком к Меланхилии, подобно своему другу добивая каменную плитку шумными и тяжёлыми шагами. Возвышаясь над ней из-за своего высокого роста, угрожая её безопасности лишь одним острым доспехом, мужчина слегка вскинул голову ввысь, словно прося девушку повторить сказанное. — Как же ты могла её убить, если все герои умерли ещё при взрыве, м? Ниннайн погибла, когда ринулась в твою сторону, чтобы защитить. — Воин Гордыни высказал свои слова сквозь зубы, а взгляд его проникал в саму душу мечницы. — Я же говорила.. Сейчас вы "живы" благодаря частям Мэлгориата внутри вас. Он руководит вами, не давая покинуть мир. Мне пришлось убить Ниннай, чтобы упокоить её, я сделаю то же и с тобой. — ответила Меланхилия, и Армидел тут же отстранился от неё. — Ложь, всё до последнего слова ложь.. — сперва шептал, но после перешёл на крик Воин Гордыни, выставив меч на выжившую из героев и хватаясь за голову. — Нет, я не мог умереть.. А ты, ты убила свою сестру! Сестроубийца! Я отомщу за Ниннай! Безумие поглотило разум рыцаря, убедив его в своей непобедимости и бессмертности, а также склоняя к немедленному отмщению за любимую. Ниннайн была единственной, кому было позволено увидеть его без шлема, когда он уже стал известен как Воин Гордыни. Она могла позаботиться о нём после усердных тренировок или провести с ним время, околдовывая своей чистой любовью. Послушница Вечной Мерзлоты оказалась самой доброй, чувственной, нежной и тёплой по отношению к нему, невероятно красива, сильна, а её стойкости духа мог позавидовать каждый. С особой любовью в сердце, Воин Гордыни посвящал ей свои бои и подвиги, Ниннай вдохновляла его, даруя все силы мира и помогая ему стать самым сильным и опасным рыцарем на свете. Теперь же разум Армидела не был в состоянии принять смерть любимой девушки, осознать самую большую утрату в своей жизни. Собственная гибель не была столь страшна, ведь даже умерев, он воскрес с помощью заточённой внутри него силы Мэлгориата, и он мог бы достигнуть свой прежней цели — сразить всю Хтонь мира, рано или поздно сумев исхитриться убить и самого Мэлгориата. Но к чему это всё, если прежний мир Воина Гордыни рухнул, а истинным злом оказался даже не самый опасный из Хтони, а обыкновенная жалкая мечница, что сейчас стоит пред ним. Расправив плечи, Армидел поднял меч, и как подобает рыцарям чести, протянул свой клинок вперёд, согласовывая бой. Меланхилия озлобилась лицом и приняла вызов, вдарив своим мечом по его. Затем они оба разошлись по разные стороны, готовясь к дуэли. Воин Гордыни был внешне собран, как и всегда он был лучшим воином и искусно орудовал своим мечом, но душа его была лишена покоя. Задетая гордость ныла противным скрипом о сожалении, что не он является любимым учеником Мастера и не ему в будущем суждено одолеть Мэлгориата, а сердце скорбело по утерянной любви. Меланхилию же всю трясло от страха, но та не смела даже думать о побеге, потому стойко ожидала начала. Воин Гордыни стремительно побежал прямиком на свою противницу, подбадриваемый внезапным рыком дракона. Меланхилия же, подобно кувшинке на воде, плавным движением увернулась от выпада Армидела, проскользнув под его рукой с мечом и одновременно вместе с этим рискнув напасть на своего противника. Её клинок тут же рубящим ударом прошёлся по ноге рыцаря, однако это не возымело никакого эффекта. Каким бы массивным и опасным не был клинок Меланхилии, броня Воина Гордыни превосходила любые латы на свете по своей прочности и надёжности, напоминая непробиваемую кожу дракона. — Проклятье! — лишь и успела проговорить мечница, после чего ей пришлось в срочном порядке отступать с помощью резкого кувырка в сторону, уклоняясь от меча Армидела в паре миллиметрах от себя. Меланхилия упустила свой шанс на удар, отныне бой больше напоминал смертоносную игру в кошки-мышки. Она изначально понимала, что к Воину Гордыни не подступиться, на каждый её удар он успеет нанести около десяти, потому мечнице только и оставалось уворачиваться от бесчисленных атак, надеясь успеть ранить его, когда он допустит ошибку и откроется хоть на мгновенье. Девушка мигом встала на ноги и блокировала очередной удар, стойко выстояв его и почти не пошатнувшись, искры мечей озарили противников, своим ярким светом подсветив их глаза: испуг и ярость. Меланхилия отражала меч Воина Гордыни, успевая наблюдать за его резкими и отрывистыми движениями, анализируя их и разыскивая хоть малейший шанс на свою победу. Он бил точно и быстро, не давая и секунды выдохнуть, но и мечница не замедляла боя, вечно увиливая в разные стороны и поспевая закрыться своим клинком. Из-за неё сражение напоминало дикий танец с зверем, лёгкая и хрупкая девушка с изящным мастерством избегала агрессивных выпадов своего противника, умудряясь их периодически корректировать и перенаправлять с помощью своего оружия. Наконец, закружив Воина Гордыни в танце, мечнице удалось нанести свой второй удар, резким движением левой руки отрубив рог с его шлема. Разумеется, то не было её истинной целью и на деле даже получилось случайно. Ей хотелось бы срубить его голову, но в столь сложной ситуации стоит радоваться любому положительному исходу. Вот и Меланхилия не растерявшись тут же упорхнула за одну из колон, предугадывая нахлынувшую ярость Воина Гордыни, и желая избегать последствий как можно дольше. Дуэль мгновенно ускорилась, Армидел с лёгкостью догонял свою жертву, порой разрушая её небольшие укрытия, но девушка изящно избегала ударов, то и дело наклоняясь в разные стороны, и лезвие меча Воина Гордыни пролетало в паре мгновений над её головой, вблизи горла, живота или других открытых частей тела. Но наконец удача покинула мечницу, стоило ей ринуться за очередную небольшую башню, то она чуть не потеряла равновесие, что могло привести к падению с огромной высоты. Однако, девушке народа хэмэ всё же удалось удержаться, ловким прыжком та устремилась обратно в центр вершины, но тут же почувствовала острую ноющую боль. Клинок Воина Гордыни достиг её левой руки, чуть выше того места, где расположен её меч. Кровь тут же полилась вниз, тонкими ручейками покрывая чёрное лезвие, от чего странное тёмно-красное пульсирующее свечение лезвия стало намного активнее. Девушка перешла на крик, но то было не короткое восклицание из-за внезапного ранения, а агонизирующий вопль, сопровождаемый непроизвольными слезами. Стремительно распространяющаяся режущая боль сжимала руку, подобно крепкой давящей удавке. Меланхилия как можно скорее прижала единственную ладонь к ране, залечивая её слабой, но более-менее постоянной магией лечения. С большим трудом, уворачиваясь от бесчисленных атак Воина Гордыни, ей удавалось сберечь руку, не давая конечности оторваться вместе с мечом. Сухожилия и куски мяса, едва уцелевшие из-за меча Воина Гордыни, были в секундах от того, чтобы натянуться ещё сильнее, словно канат, и в конце концов оторваться, свалившись прямо под ноги. Жизнь висела на волоске с каждым его ударом, лишь чудом мечнице удавалось скрыться от его оружия, вечно одурачивая его, прячась за оставшимися колонами или обманывая ложными рывками в разные стороны. — Мастер! Мне нужна ваша помощь! — кричала Меланхилия, чья голова особо ясно предлагала идеи спасения в критически опасных ситуациях. — Вы ему сейчас словно красная тряпка для быка! Последние слова перешли в громкий девичий крик, ведь Воин Гордыни сумел вновь ранить прыткую девушку, вмяв доспех её ноги и болезненно прижав его к её телу. Она мигом обернулась, предсказывая его новый удар. Он уже замахнулся, готовый разрезать туловище девушки напополам, но Меланхилия сумела закрыться мечом, и только её глаза, полные злобы и решительности, выглядывали из-за чёрного лезвия, налитого кровью. Мечнице пришлось схватиться правой рукой за свой же клинок, дабы суметь удержать его пред собой и удерживать напор меча Воина Гордыни. Левая рука всё ещё неестественно болталась, высок риск, что рано или поздно она оторвётся, но даже наспех использованная магия лечения была не напрасна. Безумно болезненно и совсем немного, но ранение затянулось, возвращаясь конечность к обычному, нормальному виду. Платок Ниннай, до этого сжимаемый в единственной ладони Меланхилии, почти полностью пропитался кровью. Армидел обратил внимание на знакомую вышивку, что на секунду отвлекло его внимание и заменило злость на печаль. Мечница воспользовалась его временным замешательством и тут же вдарила вперёд, после чего продолжила бег от рыцаря. Стоило Воину Гордыни ринуться за ней, как пред ним возник туманный образ Мастера. Ярко-жёлтые глаза мужчины смотрели на своего ученика как и прежде, чуть злобно и без скрытых чувств, но Армидел был ослеплён своим гневом, потому видел в взгляде своего учителя предвзятость, надменность и разочарование, всё то, что он ранее боялся ощутить от Мастера. Воин Гордыни всегда считал себя лучшим из героев пророчества, единственно достойным сразить Мэлгориата и увековечить своё имя в истории, стать настоящим героем всего человечества. Но всё же, его самоуверенности и гордыни не хватало для того, чтобы посчитать себя таковым и для Мастера. Его авторитет, знания и сила слишком велика, и пусть остальные ученики выглядят жалкими на фоне Армидела, но и самому Воину Гордыни далеко до уровня великого Мастера. Но сейчас, будучи ожившим трупом, всё это больше не имело никакого значения. Каким бы уважаемым Мастер не был, он всё же допустил гибель героев, смерть красавицы Ниннайн и надежды человечества в лице Воина Гордыни, так ещё и сам погиб, оставив всё на хрупкие плечи Меланхилии! Самой молодой, хилой и неопытной среди героев! Прежний образ Мастера для Армидела уничтожен, величие и обожествление дали трещины ещё в начале боя, но стоило им встретиться глазами, разрушились вдребезги. — Должно быть, я ошибался, Мастер, когда посчитал вас единственным великим, кто достоин обучить меня. — остановившись и запыхаясь произнёс Воин Гордыни, вновь вознеся свой клинок вверх и готовясь разрезать туманный облик своего учителя. — Вы слабее и глупее меня! Будь я на вашем месте, то Мэлгориат пал бы в первые минуты битвы! Мастер лишь усмехнулся на дерзкие слова Воина Гордыни, после чего испарился, разрезанный от меча рыцаря. Образ Мастера стал многочислен, его облик множился и появлялся всюду, заполняя собой всю вершину горы. Он возник позади, спереди, справа и слева, даже возвышался на оставшихся целыми башнях, злобно ухмыляясь и не сводя глаз с своего ученика. Но Армидел не считался бы самым сильнейшим воином, если бы растерялся в тот миг. Он не переставая наносил удары, виртуозно разрезая возникшие образы Мастера своим мечом, но на их месте тут же появлялось по два новых, злорадно смеющихся с беспокойного Воина Гордыни. Дракон с волнением смотрел на сильно переменившуюся битву, пусть Мастер и не наносил никаких ударов, всё же положение казалось плачевным. Дракону ничего не оставалось, кроме как наблюдать и не вмешиваться, ведь Армидел был бы против этого, желая самостоятельно одолеть своих врагов. Однако, Воин Гордыни напрасно забыл о своей истинной противнице, и осознание этого болезненным и пронзающим насквозь ударом меча наполнило о себе. Меланхилии пришлось разбежаться и вложить последние силы в удар. Пока рыцарь рубил нескончаемые туманные образы Мастера, она, придерживая окровавленный меч второй рукой, резким движением вонзила лезвие напрямик в спину Армидела. Клинок растерзал собой плоть мужчины, стремительным движением проткнув его сердце и вытащив наружу, позволив Воину Гордыни увидеть конец меча Меланхилии пред собой, и нанизанным на нём тёмно-красными ошмётками. Они простояли так около минуты, побеждённый Воин Гордыни, шокированный и разглядывающий собственное сердце, и тяжело дышащая хрупкая мечница, что всем телом упирается вперёд, лишь бы вонзить свой меч как можно глубже. Наконец, она неспеша потянула лезвие обратно на себя, неаккуратно перешагивая с одной ноги на ногу. Меланхилия потихоньку отходила от своего противника, пока Армидел продолжал стоять удивлённый от своего поражения. Клинок, обвитый со всех сторон внутренностями Воина Гордыни и деформирующих их всё сильнее, наконец вышел из изувеченной плоти, и рыцарь мгновенно рухнул на колени, придерживая себя своим мечом, что с громким звоном упёрся концом о потрескавшуюся каменную плитку. Меланхилия окинула свой клинок печальным взглядом, её пугала пульсирующая кровь, которая текла по мечу, словно умоляя о большем кровопролитии. Мечница медленно вышла с спины Армидела и встала пред ним, совершенно утомлённая и не зная, чего ей ожидать дальше.

***

Воин Гордыни держался из последних сил, по-прежнему демонстрируя свою мощь и невероятную волю. Он упал на одно колено и крепко ухватился за свой меч, чьё лезвие было повёрнуто в сторону Меланхилии, и от которого отлетала едва заметная чёрная дымка, от силуэтов Мастера. Из раны Армидела, что напоминала собой безобразную широкую дыру, потекла кровоточащая чёрная жидкость. Но не успев запачкать всё вокруг, явившийся из ниоткуда Мастер начал перенаправлять её движениями рук прямиком в меч Меланхилии. Воин Гордыни медленно, чуть дрожа, поднял свой взгляд на своего учителя и боевую подругу, и образ его был столь печален, что девушка народа хэмэ не могла сдержаться от слёз. Её герой и пример для подражания, обучивший её многим приёмам и подаривший ей бесценные знания о Хтони, прежде сильнейший воин на свете, известный своими храбрыми подвигами, а также возлюбленный её старшей сестры, пал от столь подлого удара в спину. Не стало великого Воина Гордыни в устрашающей чёрной броне, запугивающей одним своим видом с болезненно острыми шипами. Он превратился в павшего рыцаря, склонившегося на колено, израненного и с изуродованным рогатым шлемом, и всё то было виной Меланхилии. Она хотела кинуться к нему, рассыпаясь в извинениях, но стоило сделать шаг вперёд, как Армидел тут же выставил руку, запрещая ей это. Однако, медленно его ладонь повернулась к ней, словно что-то выпрашивая. Мечница догадалась о его просьбе, и аккуратно вложила в его руку полный крови платочек Ниннай. Дрожа от усталости и ран, Воин Гордыни вновь ухватился за меч, прижав ткань белую ткань к рукояти. — Меланхилия.. Я не злюсь на тебя. — раздался гулкий голос Воин Гордыни, после чего рыцарь сгорбился из-за сильного кашля. — Ты поступила так, как и должна была. Мне нужно, чтобы ты выполнила мою просьбу. — Прости меня, Армидел, я.. Я поступила так неправильно, я напала на тебя со спины, это так нечестно. — вытирая слёзы говорила девушка, после чего посмотрела на Воина Гордыни своими большими чёрными глазами, полными сожаления. — Что мне сделать для тебя? — Сними мой шлем. Мне он больше не нужен, мой бой и моя жизнь окончены. — сказал Армидел и мечнице показалось, будто он произнёс эти слова с улыбкой. Меланхилия подошла ближе и аккуратно сняла шлем с Воина Гордыни с его помощью, объединив усилия и дрожащие руки. Девушка народа хэмэ впервые увидела внешность кумира своей юности, примера для подражания и хорошего друга. Симпатичное мужественное лицо, изуродованное впалыми и светло-розовыми ожогами, старыми шрамами от меча и когтей с своими невероятными историями. Его огненно-рыжие волосы коротко пострижены, и он тут же расплылся в довольной улыбке, стоило игривому ветерку развить их в разные стороны и нежно прикоснуться к лицу. Он посмотрел своими уставшими и потухшими серо-голубыми глазами в заплаканное лицо Меланхилии, после чего одарил её своей одобрительной улыбкой с очаровательными ямочками на щеках, разрушив прежнюю атмосферу напряжённого боя. Девушка ответила взаимной улыбкой и вновь вытерла образовавшиеся слезинки. Армидел опустил свою голову и посмотрел на платок Ниннай, после чего выразил свою печаль тяжёлым вздохом. — Эх. К чему все битвы, если дорогие сердцу вещи будут запачканы кровью.. — с грустной улыбкой сказал Воин Гордыни и прижал окровавленную ткань к губам. — Меланхилия, я ведь учил себя, что во время боя любые методы хороши, главное — победить. Потому не кори себя, ты сделала всё правильно. Победи и остальных героев, подари им покой. Они этого заслуживают, они сражались из последних сил в бою с Мэлгориатом. — Хорошо, но как мне упокоить тебя? Что мне сделать для тебя, Армидел? — спросила обеспокоенная Меланхилия, продолжая залечивать свою рану магией и внимательно наблюдая за тем, как Воин Гордыни с огромной дрожью и слабостью вновь прижал ладонь с платком к рукояти меча. — Ты уже сделала. Ты сняла шлем и принесла мне то, что напоминает о Ниннай. — сказал Воин Гордыни совершенно добрым и нежным голосом, которого Меланхилия раньше никогда не слышала. Каждое его слово успокаивало и ободряло, словно добрый наставник. — Скажи, она ведь не мучалась? — Нет, конечно нет. — в ответ таким же ласковым и заботливым голосом произнесла Меланхилия. — Она даже сотворила новую статую, мой образ. И отдала платок, прося передать его тебе. — Чудесно, благодарю. Быть может, Мастер не ошибся, оставив тебя в живых. Будь я на твоём месте, то не смог бы убить Ниннай. — задумчиво произнёс Армидел, случайно наткнувшись взглядом на далеко стоявшего Мастера. — Что же.. Будь сильной, девочка. Меланхилию и Воина Гордыни окружил холодный ветер, танец снежинок заполонил собой всю округу. Маленький вихрь не продлился долго, девушка из народа хэмэ, чутка закрывшись рукой от снежной стихии, отчётливо видела, как Армидел постепенно покрывался камнем, пока наконец не стал подобен статуе из камней башен вокруг. Хоть одна его мечта сбылась — образ Воина Гордыни увековечен навеки. Несокрушимый и великий герой, рассказы о чьих подвигах будут вечно передаваться из уст в уста, записаны в книги и показаны в сотнях театрах по всему миру. Его история продолжит затрагивать сердца поколения людей: опасные бои, благородное стремление защитить всех людей мира и красивая история любви с ледяной красавицей Ниннай, чей платок навсегда остался в его сомкнутых пальцах, ухвативших меч. Но что было странным для Меланхилии и совершенно понятным для Мастера, так это то, что облик рыцаря навечно застыл в своём шлеме, хоть она и сняла его парой минут ранее. Внезапно лицо мечницы исказилось гримасой боли, ей удалось устоять на ногах, но удержать крик оказалось невозможным. Прижав ладонь к рваной ране чуть выше рукояти меча, Меланхилия в ужасе наблюдала за тем, как чёрные царапины становятся всё больше. Старые разрослись, появилась парочка новых, а из раны от битвы вместо крови потекла чёрная жидкость. Прочитав заклинание быстрого лечения, героиня пророчества сквозь зубы молила о том, чтобы эта боль скорее прекратилась. Мастера поблизости не было, но она чувствовала, что он наблюдает. Не успев обратиться к своему учителю, тело Меланхилии покрылось сотнями мурашей из-за внезапного крика. Вся боль, отчаянье и гнев сплелись в единый рык дракона, что увидел своими глазами гибель своего единственного друга. Оба молоды, горячи душой, до безумия самолюбивые и самоуверенные. Бой мечницы и Воина Гордыни окончен, но дракон не желал принимать гибель своего друга, не понимал, что Армидел погиб с улыбкой на лице и с спокойствием на сердце. Потому хищник мгновенно взлетел ввысь, и пламя огня незамедлительно направилось в сторону Меланхилии, обжигая возникшую статую Воина Гордыни и стремясь сжечь девушку дотла.

***

« Меланхилия! Немедленно убегай, тебе не победить дракона! »

Слова Мастера громким криком вывели девушку народа хэмэ из оцепенения, после чего она ринулась за ближайшую колонну, прячась за ней от обжигающего пламени. Раненая рука и нога ныли от боли, но Меланхилии не хотелось бежать с поля битвы. Нахмурившись, та грезила о том, как сумеет победить дракона, даже будучи сильно раненой. Сидя за колонной и обдумывая стратегию боя, пока дракон продолжал испускать языки пламени и грозно кричать, мечница совсем не обращала внимания на слова Мастера. — Что ты упрямишься?! — злобно вопрошал маг, материализовавшись позади ученицы и дёргая её за плечо. — Я сказал уходи, прямо сейчас! — Я не бегу от боя! Думаете, я не могу победить дракона? Тогда и победить Мэлгориата не светит! — отмахнулась Меланхилия, желая обернуться обратно на дракона, но Мастер вновь заставил ту повернуться, с новой и грубой силой. — В таком состоянии ты ни с кем не можешь сражаться! Пошла прочь отсюда, пока я сам тебя не прикончил! — яростно закричал Мастер, дав понять мечнице, что сейчас её гордость воина совершенно неуместна. Услышав новые руководства своего учителя, а именно команды в сторону какого направления стоит бежать, мечница устремилась вправо и мигом спрыгнула с возвышенности. Страх застыл на лице Меланхилии, но мягкое приземление в снег чуть успокоило паникующую девушку, пока громкий крик дракона не послышался поблизости. Друг павшего Армидела не собирался так просто сдаваться, он летел за беглянкой и периодически испускал языки пламени из своей зубастой пасти, желая отомстить. Разум драконов никогда не ставился под сомнения, эти существа намного мудрее и старше всего человеческого рода, потому захлестнувшие эмоции гнева были чем-то невероятно странным и необычным. Даже преследуя раненую мечницу, он явно понимал, что Воин Гордыни пал без сожалений, однако всё равно не мог принять подлый удар в спину и смерть своего друга. Меланхилия кубарем спускалась всё ниже, то подлетая, то перекатываясь по сугробам, пока не остановилась, внезапно ударившись об одно из деревьев. Игнорируя боль, девушка мигом поднялась на ноги и продолжила бег вниз, избегая пламя позади себя и даже усмехнувшись, заметив иронию в том, что часом ранее она бежала к источнику громкого рычания, а теперь же, напротив, спешит оказаться как можно дальше от него. Она бежала как придётся, всё было совсем сумбурно и запутанно: то ей приходилось двигаться зигзагами, обманывая крылатого преследователя, то деревья впереди становились совсем густыми и приходилось умудряться избегать новых столкновений, продолжая бег и изредка прячась за стволами деревьев. Погоня не собиралась останавливаться, чудовищно громкое рычание дракона до одури пугало Меланхилию, и ругательства на разных языках крутились в её голове вперемешку с молитвами. Благо, спустя около двадцати минут бега, что казались мечнице вечностью, разъярённый дракон наконец начал постепенно отставать. Он был молод, потому и не походил на мудрого дракона из народных сказаний, его эмоциональность и ярость объяснялась неопытностью и привязанностью к человеку, чего они в основном стараются избегать. Снега постепенно становилось всё меньше, а вскоре Меланхилия преодолела все сугробы, устремившись в зелёную чащу леса. Она не собиралась останавливаться и на мгновенье, ветви деревьев, подобно хлыстам, оставили на ней парочку следов, а могучие корни словно змеи подползали к девушке, предвкушая её падение. И всё же, ей удалось сбежать, уже около пяти минут не было слышно раздирающе громких криков, а пышная листва скрыла собой обзор с неба за мечницей. Прижавшись к стволу дуба, Меланхилия тяжело переводила дыхание и с небольшим страхом взглянула на раненую руку. Хоть мечница и своевременно принялась за лечение, всё же надрубленный кусок мяса пугал своей откровенностью. Пускай кожа вместе с мясом начали потихоньку срастаться обратно, казалось, что рано или поздно обрубок руки вместе с мечом свалится на землю.

« Не беспокойся, Меланхилия.

Ты на правильном пути, здесь рядом тебе окажут помощь.

Поспеши. »