Белый бриллиант зимнего неба

Чонгук просыпается от вкусного запаха еды, разносящегося по всему шатру. Быстро подрывается и садится на мягкой кровати, состоящей из десятка подушек и покрывал. — Доброе утро, волчонок. Ты чего так подскочил? — Тэхён уже полностью собран: волосы заплетены в причудливую косу, в ушах переливаются серьги, а на тело надета расписная рубаха. — Почему Вы меня не разбудили сразу? — пытается что-то сделать со своими волосами на голове, но спросонья ничего не получается. — Дал возможность тебе выспаться, — несколько минут смотрит за попытками Чонгука навести красоту. Не выдерживает. Цокает, подходит и требовательно: — Повернись, давай я заплету, — не дожидаясь ответа, берет в руки длинные светлые пряди. Так необычно. Светлый цвет волос в их стае встречается крайне редко, будто жидкое золото переливается в руках Тэхёна. Он нежно перебирает их, случайно задевает пальцами заднюю поверхность шеи, кончики ушей. Чонгук в наслаждении закрывает глаза. Голова, как оказалось, у него очень чувствительная зона. В местах соприкосновения пальцев Тэхёна с его кожей пробегают миллионы мурашек, вызывая трепет внутри. Тэхён смотрит на Чонгука сверху вниз и видит наслаждение омеги от каждого собственного действия. Вот Чонгук прикрывает глаза, вот протяжно выдыхает, вот слегка ведёт плечом и неосознанно тянется к ладони за продолжением такой незатейливой ласки. А Тэхён хочет её давать. Заплетает косу гораздо дольше, чем когда-либо. Напоследок кладёт ладонь на заднюю поверхность шеи и начинает легонько разминать. — Что Вы делаете? — на выдохе шёпотом произносит Чонгук. — У тебя шея, должно быть, затекла, — врёт, и они оба это прекрасно понимают, но никто не сознается в обратном. Тэхён продолжает нежно массировать шею, слегка надавливая на определенные точки, от которых импульс пробегает по всему телу. Чонгук жмурится, и на выдохе спрашивает: — Чем мы сегодня будем заниматься? Чем я могу быть Вам полезен? — а сам готов просидеть в таком положении всю свою жизнь. — Ну, сначала мы навестим твоего брата, — сильно надавливает на точки чуть ниже шеи. — Ай! — начинает ёрзать на месте. — Терпи, сейчас пройдет. — А потом? — глубоко дышит через нос, терпит. — А потом — посмотрим. У нас всегда есть чем заняться, без дела не останешься, не переживай, — отпускает Чонгука и возвращается к печи, где уже почти готов ароматный пирог с дикими ягодами. Чонгук поднимается и идет помогать хозяину дома. Пока Тэхён достает пирог, Чонгук разливает травяной чай по кружкам и накрывает на стол. Все происходит в тишине, лишь звонкий детский смех доносится откуда-то издалека. Чонгук улыбается, скоро и у него тоже так будет. Интересно, Борам будет рад? — О чем таком задумался, волчонок? — Тэхён садится за невысокий стол и подпирает голову рукой, смотря на довольного Чонгука. — А почему «волчонок»? — не отвечает на вопрос, а садится и зеркалит позу Тэхёна. — Ну, разве это не очевидно? Молодой, импульсивный, безрассудный, — на лице нежная улыбка. — Это плохо? — голос становится ниже, щеки краснеют. — Отнюдь, — смотрит в глаза Чонгуку. Чонгук впервые сталкивается с таким взглядом напротив: полным нежности, игривости и интереса. Никогда в жизни с ним так открыто не флиртовали, да и он тоже. А тут… Омега! Вожак другой стаи! Чонгук спешно отворачивается, внимательно рассматривая шатер, который изучил еще вчера. — Интересно? — в голосе Тэхёна слышны нотки веселья. — Безумно! — не поворачиваясь, бурчит в ответ. — Ладно, ешь спокойно. Не буду тебя больше смущать, а то тебе надо хорошо питаться, — глазами указывает на еще совершенно плоский живот. — А я могу спросить, как Вы узнали, что я жду ребенка? — откусывает большой кусок пирога. До чего вкусно! — У меня было видение, я ждал вас, — интонация меняется, становится более сухой, безэмоциональной. — А что было в том видении? — не замечает смены настроения, полностью увлёкшись поеданием сдобы. — Волчонок, в нашем поселении довольно мало правил, но это одно из них. Не надо спрашивать про мои видения, обряды и магию, хорошо? Особенно про видения. Я никому не рассказываю то, что вижу. Единственное исключение — конкретный вопрос. Как у вас, например. Тут я, конечно, все расскажу. В другом случае — нет, — серьезно, но все еще доброжелательно смотрит на омегу перед собой. — Извините, я не знал, — Чонгук теряется, не знает, что еще сказать. Он вообще себя довольно странно чувствует наедине с Тэхёном. В какой-то момент общение с ним легкое, а сам омега улыбчивый и заботливый. В другой же момент Чонгук явно ощущает эту разницу в возрасте и социальном статусе. Да, Чонгук вроде как тоже омега вожака, но с Тэхёном это не играет абсолютно никакой роли. Он чувствует себя маленьким и глупым волчонком. Ему впервые не хочется показывать зубы и огрызаться, как в случае с Борамом, а только учиться и слушаться этого большого и мудрого волка. — Все в порядке, не переживай, — кладёт еще один кусок пирога, — ешь. — А можно еще один глупый вопрос? — Ну, попробуй, — усмехается, — но не факт, что я дам тебе на него ответ. — А Вы только вороном умеете обращаться? А волком нет? Тэхён пару секунд смотрит на Чонгука и начинает смеяться глубоким грудным голосом, ласкающим слух. — Нет, волчонок, я могу обращаться большим черным волком, — на лице все еще широкая искренняя улыбка, — правда, делаю это реже, чем другие. Но, как-нибудь ты обязательно увидишь меня в таком обличии. А про ворона, — пару секунд думает, как объяснить, — я могу видеть мир глазами других животных, проникая в их сознание. Чем животное меньше, тем проще это сделать. Поэтому обычно использую ворона. И чем полнее луна, тем дольше могу находиться в таком теле. Так что, вам повезло встретить медведя в полнолуние. Чонгук ничего не отвечает, лишь смотрит на Тэхёна огромными черными глазами, полными восхищения и трепета. Тэхён усмехается с этого, встает из-за стола, проходит и едва треплет Чонгука по голове. — Хватит на сегодня вопросов, доедай и пойдем навестим твоего брата. Он, должно быть, уже очнулся. — Я готов, я уже наелся. Спасибо Вам огромное! — спешно встает из-за стола и кланяется. — Знаешь, когда мы наедине, можешь обращаться ко мне на «ты», — в голосе слышны теплые нотки. — Тогда спасибо тебе. За всё, — прячет смущенную улыбку. На улице Чонгук едва может открыть глаза: солнце так ярко светит и отражается от белоснежных сугробов, что лишь спустя несколько секунд возможно разглядеть поселение Северных волков. В окружении могучих заснеженных сосен, словно бусины, рассыпаны многочисленные шатры. Большинство из них белые, с затейливыми яркими рисунками, обрамляющими вход, либо же крышу жилища. Раньше Чонгуку казалось, что в подобной суровой местности невозможна комфортная и полноценная жизнь. Однако он понимает, насколько его представление о мире было ошибочным. Стая Северных волков, даже на первый взгляд, больше его собственной. На главной площади снуют десятки людей и волков, каждый из которых чем-то занят, но при виде вожака, одаривают того поклоном головы и доброй искренней улыбкой. Тэхён отвечает каждому тем же. Чонгук подхватывает: совершает более глубокие поклоны, проявляя почтительность к членам чужой стаи, которые с огромным радушием приняли их с Юнги. Дети бегают вместе с волчатами, играют не то в догонялки, не то в какие-то свои, известные лишь им одним, игры. Тэхён внимательно смотрит на них и, спустя несколько секунд, громко кричит: — Джисон, я не пойму, а где твоя шапка? — недовольно смотрит на ребенка, который сразу же подбежал к омеге и виновато ковыряет снег носком ботинка. — Да не холодно же, вожак Ким, — бубнит себе под нос. — Марш домой одеваться! А то в следующий раз буду лечить всех вас, — смотрит на малышню вокруг, — самыми горькими снадобьями, чтоб болеть не хотелось и думалось, как надо одеваться на улицу! Бегом! Проказник ничего не отвечает, только строит недовольное лицо и бежит в сторону дома. Тэхён рассказывает Чонгуку про членов их стаи: кто за что отвечает, чем занимается и с кем живет. Чонгук поражается удивительно отлаженной работе и четкому распределению обязанностей. — А чем я могу заниматься? — А что ты умеешь? — поднимая бровь, смотрит на младшего омегу. — В целом, умею многое, но больше всего люблю охотиться, — отвечает твердо. — Ну, значит этим и займешься. Только не переусердствуй, пожалуйста. Надеюсь на твою благоразумность, — смотрит внимательно на Чонгука, который уверено кивает головой, — Хорошо, тогда после пойдем к Намджуну, это уже его зона ответственности, решите данный вопрос с ним. Они подходят к двум небольшим шатрам, которые стоят чуть поодаль от главной площади, заходят внутрь одного из них. Внутри светлого помещения нет разноцветных тканей, подушек или чего-то лишнего. В центре стоит большая печь, возле неё кровать, а вокруг шкафы с различными травами и медицинскими инструментами. Чонгук видит Юнги, который лежит и внимательно смотрит на них. Омега обгоняет Тэхёна и сразу кидается обнимать брата. — Юнги, Святая Луна, как же я испугался за тебя! Как ты себя чувствуешь? — смотрит на рану, которая аккуратно перевязана бинтами. И, к счастью, больше не кровит. — Уже лучше, не переживай, — здоровой рукой обнимает брата, а сам настороженно смотрит на незнакомого ему омегу. Альфа не понимает, что за человек перед ним и как себя следует вести. Хотя Чонгук спокоен и чувствует себя довольно расслаблено, а это уже говорит о многом. — Волчонок, отойди, дай мне взглянуть на ранение, — Тэхён аккуратно за руку отодвигает Чонгука от Юнги. А Чонгук даже не сопротивляется и слово против не говорит. Юнги в удивлении смотрит на своего брата. Это точно он? Его не подменили? — Вот, вот! А то сейчас швы разойдутся и сам зашивать будешь! — недовольное из-за угла комнаты. Чонгук оборачивается на незнакомый голос и отвечает раньше, чем успевает подумать: — А что, швы настолько хреновые, что могут разойтись от малейшего прикосновения? Юнги спокойно выдыхает: нет, не подменили. А то он уже начал переживать. Тэхён же едва усмехается, тоже смотрит на двух молодых нахохленных волков. Сразу видно, что общий язык они навряд ли скоро найдут. — Чонгук, это Чимин. Чимин, это Чонгук. Будьте знакомы. Если вы и дальше решите посостязаться в остроумии, то делайте это за пределами шатра, — Тэхён строго смотрит на молодых парней. — Извините, — одновременное в ответ. Тэхён кивает и возвращается к Юнги. Аккуратно снимает повязку, внимательно осматривает рану. — Чимин, на ночь еще нанесёшь мазь, а завтра уже не надо. Только обрабатывай. Рана сама заживет через несколько дней, — скручивает и выкидывает использованные бинты, — Как ты себя чувствуешь? — обращается к Юнги. — Хорошо я себя чувствую, спасибо, — поднимается повыше на кровати, — Пожалуйста, объясните, что я пропустил? Чонгук же Вам все рассказал? — Да, рассказал, — Тэхён внимательно смотрит в глаза Юнги. — И что? Вы нам поможете? — не знает, куда деться от такого пристального взгляда. — Вы же не родные братья, верно? Чонгук с Юнги удивленно поднимают брови от такого неожиданного вопроса. Чонгук отвечает первым: — Это имеет какое-то значение? — Всё имеет какое-то значение, волчонок, — голос стал тише и серьезнее, — кто твои настоящие родители? — смотрит на альфу. — Я попал в семейство Чонов совсем маленьким и не знаю своих настоящих родителей. Какое это имеет отношение к нашей проблеме? Это случилось почти тридцать лет назад. — Хм, любопытно. Да, я согласился вам помочь, — меняет тему, — но сделать это раньше, чем через месяц у меня не получится. Надо дождаться полнолуния. А пока Чонгук будет жить у меня, ты же можешь остаться здесь. — Он будет жить у Вас? — Чимин с широко раскрытыми глазами показывает пальцем сначала на Чонгука, потом на Тэхёна. — Да, Чонгук будет жить со мной, — Тэхён закатывает глаза. — Чимин, пошли, поможешь мне кое с чем, а наши гости наверняка хотят многое обсудить наедине. Тэхён встает и, не оглядываясь, выходит из шатра. Чимин смотрит сначала на Юнги, потом на Чонгука, фыркает и выходит за вожаком следом. — Какой он противный! — кривится Чонгук вслед Чимину. — Нет, он хороший. Просто тоже такой же вредный, как и ты, — с улыбкой смотрит на брата. — А теперь ты мне расскажи, что произошло. — Тэхён тебе всё рассказал, — не хочет пока говорить про беременность. — Как ты переночевал эту ночь? Все в порядке? Этот омега тебя не обижал? — Его зовут Тэхён, — мягко улыбается, — и нет, он меня точно не обижал. Он очень заботливый и внимательный. С ним хорошо, — смотрит куда-то сквозь шатёр. — Чонгук? — недоуменно смотрит на омегу перед ним. — Что? — переводит взгляд на брата. — Ты помнишь, что у тебя уже есть муж? — В смысле? — в глазах Чонгука самая настоящая злость. Что это еще за вопросы? Конечно, он помнит. — Ты уже смотришь на этого омегу, как влюбленная овечка. А вы знакомы меньше суток! — Что за ересь ты несёшь?! — почти рычит Чонгук. — Это не ересь, Чонгук. Буквально как только вы сюда вошли, ты почти не спускаешь с него взгляд, со всем соглашаешься и не перечишь. Ты когда такой послушный то был? — Юнги, мы в чужой стае. Я просто вежливо общаюсь с одним из их вожаков! — Да мне-то не рассказывай, хорошо? Я прекрасно знаю обычную твою вежливость и учтивость, но этот взгляд точно не про неё. — Чего ты добиваешься от меня, я не пойму? — Правды. Чтобы ты хотя бы признался сам себе в этом! — кричит в ответ Юнги. — Да какая правда тебе нужна? Правда о том, что впервые кто-то, после тебя или родителей, проявил ко мне заботу и нежность? Ну, или может о том, что я, как маленький волчонок, готов распластаться на пузе и вилять хвостом за малейшее проявление ласки ко мне? А может еще, что я ненавижу своего мужа? Какую правду ты хочешь услышать, Юнги, какую?! — Прости, Чонгук, — понимает, что перегнул палку. Хочет взять омегу за руку, но Чонгук выдергивает её. — Юнги, поправляйся скорее, а я сейчас пойду. На сегодня достаточно откровений, — отворачивается и идет в сторону выхода. — Прости меня, пожалуйста, — едва слышное вслед. Чонгук ничего не отвечает, лишь на секунду останавливается и кивает. Выходит из шатра. Тэхён с Чимином стоят недалеко и о чем-то беседуют. Тэхён замечает Чонгука и сразу подходит к нему: — Все в порядке? — смотрит на расстроенное лицо парня перед ним. — Да, в порядке. Только немного поругались с Юнги, но ничего. Пусть немного подумает над своим поведением, вечером к нему зайду. — Правильно, — треплет по длинным светлым волосам, — а сейчас пошли, я обещал привести тебя к Намджуну. Да и я уверен, ему тоже очень интересно с тобой пообщаться. Тэхён берет Чонгука за руку и ведет вдоль широкой заснеженной поляны. А у Чонгука сжимается сердце. Он смотрит на переплетенные руки, на омегу перед собой и не понимает собственные чувства. То, что он на эмоциях сказал Юнги, не должно было вырваться наружу. Но случилось так, как случилось. Чонгуку противно от самого себя, что сердце буквально ускоряет ритм от малейшего проявления внимания и заботы к нему. Так не должно быть. Это неправильно. Тем более, когда омега с омегой, когда у него уже есть муж, а скоро будет и ребенок. Так нельзя. Чонгук аккуратно вытаскивает свою ладонь из нежной хватки Тэхёна, старается не замечать сведенных к переносице бровей и недовольного выдоха омеги. *** — Ну вы и покричать, конечно, — с порога усмехается Чимин, заходя в теплый шатер. — Только не говори, что вы все слышали… — страдальчески закрывает глаза альфа. — Да тут глухой бы услышал! Если бы вы и дальше ругались, Тэхён бы явно не выдержал и прибежал забрать своего волчонка, — Чимин смеется, а вот Юнги совсем не до смеха. — Что значит «своего волчонка»? — Ну, ты же тоже слышал, как он его называет — «волчонок». Да и разрешил мало того, что просто входить к себе домой, так еще и жить вместе. Чимин смотрит на недоумевающий взгляд Юнги, закатывает глаза и начинает объяснять с самого начала: — Тэхён с Намджуном замечательные вожаки, их все в стае безумно любят и искренне уважают. Они заботливые, ответственные, справедливые, но это не отменяет того факта, что каждый из них обладает довольно непростым характером. Если мы говорим про Тэхёна, то он может быть чересчур скрытным, сразу меняет тему, если ему что-то не нравится, никогда не рассказывает свои видения. Может серьезно разозлиться из-за того, что ты плохо одет или умудрился заболеть, дети его поэтому побаиваются. И он просто не выносит, когда кто-нибудь заходит к нему в шатер. У него очень чувствительный нюх, поэтому Тэхён не терпит посторонних запахов у себя дома. Ну, до вчерашнего дня не терпел. — Что ты хочешь этим сказать? — исподлобья смотрит на омегу перед собой. — Лишь то, что сказал, — не прерывает зрительного контакта, — а хотя нет. Не вмешивайся в чужую личную жизнь. Даже, если это жизнь твоего брата, — выглядит гораздо серьезнее и взрослее, — Позволь ему самому разобраться в себе и в своих отношениях. Лучше подумай о себе: чего ты на самом деле хочешь?