Белый бриллиант зимнего неба

Золотые искры костра вздымаются ввысь. Этой тихой звездной ночью на главной площади собрались практически все члены стаи. Подошёл к концу очередной зимний день, но ветра уже меняются: появляется едва уловимый, долгожданный весенний ветерок. Издавна считалось, что восточный ветер приносит за собой перемены и является предвестником наступления весны. Времени, когда оживают природа и сердца людей. Тэхен расплетает волосы и позволяет дыханию весны блуждать в волосах цвета вороньего пера. Прошёл очередной день. Очередной день он просыпается с мыслью о том, что сегодня его сердце, наконец, обретёт покой, воссоединившись с любимым человеком, но этого не происходит. Тэхён устал ждать. Вся его жизнь — это сплошное ожидание. Словно сама судьба и духи испытывают его на прочность, заставляя делать то, что даётся сложнее всего. Хочется пойти, забрать Чонгука к себе, но Тэхён не станет. Видимо, права была мать, ведь его Волчонок не возвращается уже почти два месяца. Тэхён переводит взгляд на Юнги с Чимином, которые, обнявшись, сидят напротив. Вожак усмехается: вот ведь любопытная парочка, но удивительно подходят друг другу. Альфа, что может быть резким и нерешительным одновременно. Омега, который готов зубами вцепиться в свое, но при этом, мягкий и заботливый. Они идеально дополняют друг друга, создавая именно тот союз, о котором принято рассказывать детям. Идеальная истинная пара альфы и омеги. Тэхён поднимает глаза в звёздное небо. Больно. Он бесконечно рад за Чимина, за Юнги, но хочется и самому обрести это счастье. Невольно начинает задумываться, почему в его жизни ничего не бывает легко? Почему обязательно везде есть пресловутое «но»? Тэхён встает и кладёт руку на плечо брату: — Намджун, я пойду домой. — Все в порядке? — переводит на омегу обеспокоенный взгляд: Тэхён за эти месяцы довольно сильно похудел, а под глазами появились вечные синяки. — Да, все в порядке. «Нет, я не в порядке» — слова, которые никогда не будут озвучены. По крайней мере, не для всех. — Я просто устал. Пойду отдыхать. — Не вставай рано, я сам проверю все ли в порядке, — слегка сжимает руку брата, — А вообще, отлежись завтра дома. — Спасибо, — кивает Намджуну, вымученно улыбается и уходит к себе. *** — Как думаешь, Чонгук вернется? — Чимин лежит, облокотившись спиной на грудь Юнги, и смотрит вслед уходящему Тэхёну. — Я надеюсь, что да, — альфа тяжело вздыхает. — Тц, ну я ему тогда устрою! Посмотри, что он с Тэхёном сделал! — складывает на груди руки и недовольно фыркает. — Эй, он мой брат, вообще-то! — щипает омегу за бедро. — А Тэхён мне как брат! Что, тоже будем драться? — запрокидывает назад голову и щурит глаза. — Так не честно. Как это я буду драться со своим любимым омегой? — целует в нос. — Так, значит, любимым? — А у тебя были сомнения? — Хоть ты — занудный старикашка, и не ставишь мне сюда то, что должно быть, — пальцем показывает на свою шею, — но я не сомневаюсь в твоих чувствах. И тоже люблю тебя. Молча сидят, наблюдая за большим костром чуть поодаль. Чимин расслабляется в терпком, хвойном аромате и прикрывает глаза. — Вставай! — внезапно Юнги спихивает с себя омегу. — Куда? — Давай, давай, — легонько подгоняет Чимина по ягодице. — Да что? Я так удобно лежал! — Спорим, что ты не догонишь? — Юнги не дожидается ответа Чимина: перевоплощается в волка и убегает в сторону леса. Омега так и стоит несколько минут, не понимает, ровным счётом, ничего. — Тц! — восклицает и бежит следом. Чимин догоняет Юнги прямо у входа в пещеру. Прыгает на альфу и валит в снег, придавливая собственным телом. Шеей трется о шею Юнги, вызывая рычание у волка. Только Чимин хочет прекратить подобную ласку, ведь Юнги опять будет ворчать, что нельзя поддаваться инстинктам, как альфа резко сам меняет их местами, оказываясь сверху. Он осознанным взглядом смотрит на свою омегу. Инстинкты все еще кипят внутри, но больше не лишают рассудка. Проводит носом по запаховой железе, полной грудью вдыхая насыщенный цитрусовый запах. Так пахнет его омега, его судьба, его Чимин. Волк смотрит волчице в глаза и утробно рычит, подчиняя себе. Чимин закрывает глаза, полностью доверяя своему альфе. Сердце внутри стучит в ожидании. Клыки альфы удлиняются, кровь разгоняется по всему телу, когти впиваются в горную породу, а хвойный запах заполнил практически всю пещеру. Чимин тихо поскуливает — все это слишком. Юнги решает больше не медлить, не мучить их. Острые клыки пронзают нежную кожу, связывая их навсегда. Только теперь это слово не пугает, а наоборот: дарует то самое внутреннее успокоение, когда понимаешь, что, наконец, обрёл дом. Дом это совершенно не про стены. Дом — это про семью, про партнёра, которому вручаешь собственное сердце и, со всей возможной любовью, оберегаешь чужое. Дом это про будущее, которое, несмотря на страх, заложенный внутри, хочется строить вместе. Это про плечо, на которое можно опереться в самый сложный момент. Это про хрупкого внешне омегу, но который имеет несгибаемый внутренний стержень, готовый принять альфу со всеми его недостатками. Дом — это про его Чимина, его навеки самого дорогого и любимого человека. *** Тэхён сжимает разболевшиеся виски и идёт в сторону дома: он и правда устал. Хочется как можно скорее заснуть, чтобы очередной день подошёл к концу. Но внутренний волк почему-то обеспокоен, возбужден, беснуется из угла в угол. Тэхён не понимает такой реакции собственного тела, ведь обычно эта его часть спит крепким сном. Прислушивается к себе, к месту вокруг. И вдруг, приходит осознание. Тэхён срывается на бег. Но, чем ближе он оказывается к дому, тем тяжелее сделать шаг. Кажется, что это все неправда, что он вновь вернётся в холодный одинокий шатёр. И все это окажется лишь разыгравшимся воображением. Подходит вплотную к собственному дому и останавливается у входа. Нет, это не может быть иллюзией. Медленно, будто специально, ещё больше дразня самого себя, отодвигает стеганый полог, что отделяет его от человека, которого он так долго ждал. Уверено, чтобы не показывать свою боль, заходит и смотрит на омегу перед ним. Чонгук закутался в его шубу, стоит и исподлобья глядит виноватым щенком. Так и стоят друг напротив друга, не в состоянии начать разговор, что так важен для них. Первым начинает Чонгук: — Прости меня, Тэ…– потупив взгляд в пол, тихо и виновато произносит. — Я тебе уже говорил, что тебе не за что извиняться. — Я ушел и даже не смог нормально попрощаться… — пальцами перебирает мягкую шкуру в попытках успокоиться. — Это все, что ты хочешь мне сказать, Волчонок? — голос слегка дрожит, волнение захлестывает, но Тэхён старается не подавать виду. — Я больше не замужний омега, — Чонгук делает первый шаг навстречу. — Я знаю. — У меня скоро будет ребёнок, — делает второй шаг. Тэхён ничего не отвечает, лишь смотрит в любимые глаза напротив и ждёт. — И у меня есть человек, с которым я хочу строить полноценную семью и растить нашего волчонка, — подходит вплотную к Тэхёну, что так и стоит у самого входа. — И что же тебе мешает? — горячим дыханием обжигает нежные губы. — Я не знаю, ждёт ли он меня, и готов ли принять, как свою пару? Из груди Тэхёна вырывается едва слышный рык. Он двумя руками обхватывает лицо Чонгука и впивается жадным поцелуем. Наконец. Его Волчонок с ним, так же страстно и желанно отвечает на поцелуй, руками блуждая в чёрных волосах. Тэхён отстраняется на секунду: — Волчонок, я больше никуда не отпущу тебя. Хватит. Ты готов остаться здесь, со мной, навсегда? — Это я прошу тебя: никогда больше не отпускай меня! Я хочу быть только с тобой, неважно где и как, важно, что вместе, — соприкасается со лбом Тэхёна и тяжело дышит. — А как же отношения омеги и омеги? Я не могу сменить пол, как бы ни хотел, — тихо фыркает Тэхён. — Тэхён! — Чонгук слегка прикусывает его нижнюю губу, — А разве я прошу? Ты прекрасен таким, какой ты есть. Я люблю тебя за твою душу и сердце, мне не важно: альфа ты или омега. Прости, что так поздно это понял, — тянется за поцелуем, но Тэхён слегка отстраняется. — Чонгук, повтори это, пожалуйста, — голос хриплый и дрожащий. — Прости, что так поздно понял это… — Не то, — машет головой. Чонгук с горящим сердцем шепчет оглушающие слова, что навсегда отпечатываются в подсознании Тэхёна: — Я люблю тебя! Люблю тебя, мой вожак, мой шаман с Севера, мой омега, моя бесконечная нежность, желание и благословение! — безостановочно целует впалые щеки Тэхёна. — Волчонок… Тэхён подхватывает на руки Чонгука, что ногами оплетает изящную талию, и несёт вглубь дома. Их дома. — Я тяжелый, Тэхён. — Ни капельки, — впервые улыбается такой широкой квадратной улыбкой, удобнее перехватывая омегу под бёдрами. А Чонгук замирает, чтобы не спугнуть это мгновение. Засматривается в любимое и самое прекрасное лицо. Тэхён аккуратно кладет Чонгука на десятки мягких подушек. Перед ним — драгоценное сокровище, которое он выпрашивал у Луны холодными зимними вечерами. Руками опирается по обе стороны от лица Чонгука, нависая сверху. Тэхён тонет в этом чёрном, бездонном взгляде. Не разрывая зрительного контакта, наклоняется и целует чувственные, уже чуть припухшие губы. Медленно, желая распробовать и прочувствовать каждое ощущение. Медово-ягодный запах дурманит голову, вызывая в груди едва слышное урчание. Чонгук медленно стягивает с Тэхёна хлопковую светлую рубашку, руками оглаживает бархатистую, нежнейшую кожу. Тэхён не отстает: развязывает пояс на теле омеги и раскрывает полы своей же шубы, оставляя Чонгука совершенно нагим перед ним, лишь яркий алый камень горит на груди омеги. Уши его Волчонка стремительно краснеют, но он и не думает останавливать Тэхёна. Наоборот, призывно ведёт бёдрами. Тэхён прикрывает глаза, и низким, густым голосом спрашивает: — Ты уверен, Волчонок? — с бесконечной нежностью гладит едва выпирающий живот. — Как никогда. Я хочу тебя, Тэ. Покажи мне, как это должно быть, — накрывает его ладонь своей. В груди Тэхёна разливается сладкий нектар от подобных слов. Хочется скорее взять, присвоить и самому отдаться без остатка. Тэхён любуется своим Волчонком, что так самозабвенно желает любить и быть любимым. — Только есть несколько правил, Чонгук, — наклоняется и шепчет в ушко, пуская миллионы мурашек по всему телу, — Выполнишь, мой хороший? — рукой нежно массирует заднюю поверхность шеи. — Все, что прикажет мой вожак… — Какой послушный у меня Волчонок, — ставит бордовый засос на белоснежной шее и зализывает его, — Тогда слушай внимательно, — поцелуями спускается на широкие, развитые плечи. — Тэхён…– из груди вырывается тихий стон. — Так вот, — продолжает целовать молодое, крепкое тело, — первое правило — ты не должен закрывать глаза, как бы тебе не хотелось. — Почему? — у Чонгука уже закрываются глаза, даже от подобной незначительной ласки. — Второе правило, — Тэхён игнорирует вопрос омеги, — Ты должен дышать одновременно со мной. — А ещё одно? — Чонгук пальцами впивается в мягкое одеяло под ним. — А ещё одно, — переходит ниже: к чувствительной, чуть набухшей груди, и затягивает нежную горошину в рот. По дому разлетается протяжный стон. Тэхён выпускает сосок изо рта, приподнимается и довольным котом смотрит в глаза Чонгуку, — Мы закончим вместе. Согласен, Волчонок? — Согласен. Чонгук тянется за поцелуем, а Тэхён и не думает ему отказать. Языком по-хозяйски проникает в рот и гладит нежное верхнее нёбо. Чонгук едва может не закрывать глаза. Сердце обоих стучит в бешеном ритме, кровь бурлит внутри. Тэхён внезапно отстраняется, быстро избавляется от сдавливающих штанов, и садится, облокачиваясь на мягкие подушки. — Иди ко мне, моя любовь, — протягивает руки своему омеге. Чонгук смотрит на полностью возбужденный член Тэхёна и чувствует, как внутри образуется тугой узел, сдавливая все в бесконечном напряжении. Чонгук перекидывает ногу через бедро Тэхёна и хочет вобрать в себя его возбуждение, как его нежно прерывают: — Пока рано, Волчонок. Просто сядь на мои бедра и оплети талию ногами. Чонгук выполняет все, что было ему сказано. Не разрывает зрительного контакта и старается не обращать внимания на их обоюдное желание. Тэхён одной рукой слегка разминает шею Чонгуку, а второй нежно обнимает за талию, притягивая близко к себе. Чонгук полностью зеркалит его позу. Между ними практически нет расстояния, каждая клеточка тела находится в чувственном объятии человека напротив. — Послушай моё дыхание, — Тэхён ласково берет руку Чонгука и кладёт на собственную оголенную грудь. Чонгук чувствует, как вздымается грудная клетка, как бьётся сердце, как усиливается вязкий медовый аромат. Через несколько циклов дыхания, он подстраивается под Тэхёна. Дыхание глубокое, протяжное, единое. — Не закрывай глаза, мой хороший, — хоть Тэхён и поправляет Чонгука, но самому держаться не легче. — Тэхён, я хочу тебя, — начинает скулить Чонгук. — Я и так весь твой, Чонгук, — рукой спускается ниже и накрывает грудь омеги, слегка сжимая, — Не забывай следить за дыханием. А у Чонгука уже растираются границы реальности: он тонет в глазах напротив, их дыхание и сердцебиение становятся единым целым, вызывая эйфорию внутри. Тэхён выпускает грудь и рукой спускается ниже, к ягодицам Чонгука. Там настолько мокро, что если бы его омега не ждал ребёнка, то можно было бы подумать, что у него началась течка. Вязкая прозрачная жидкость так и сочится по бёдрам, вызывая грудное рычание у Тэхёна, что только усиливает эффект. Тэхён собирает её на руку и подносит ко рту, под удивлённый взгляд Чонгука. — Что ты делаешь? — на выдохе, едва контролируя собственное состояние. — Пробую свою самую любимую сладость, — смотря в глаза, медленно облизывает каждый мокрый палец, — В следующий раз сядешь мне на лицо. Хочу насладиться твоим вкусом полностью, — игриво улыбается и возвращает руку к ягодицам. Длинный, изящный палец так и кружит вокруг входа, то слегка надавливая, то отпуская. Тэхён дразнит их двоих. Чонгук уже на пределе: следить за совместным дыханием и не позволять глазам закрыться от удовольствия, становится все сложнее. Члены обоих сочатся предсеменной жидкостью, а в животе, и без того тугой узел, стягивается все сильнее. — Прошу, пожалуйста! — не выдерживает Чонгук и выкрикивает, сбивая дыхание. — Дыхание, Чонгук! — резко входит одним пальцем, вызывая громкий стон у его омеги, но этого недостаточно. Хочется больше и глубже. Чонгук пытается глубоко дышать, восстановить совместное дыхание. Спустя несколько минут у него получается, он привыкает к этому приятному чувству внутри. Тэхён нежно оглаживает внутренние стенки, не торопит и не давит, позволяя прочувствовать каждый оттенок чувств. Когда замечает, что Чонгук чуть успокоился, медленно вводит второй палец. Все повторяется заново. Его Волчонок совершенно нетерпеливый, готов уже сейчас оседлать Тэхёна. Но нет. Тэхён глубоко целует, языком и пальцем совершая одновременные круговые движения. Внезапно Чонгук дергается, широко раскрыв глаза. Его тело будто пронзила молния изнутри. Никогда до этого он не ощущал подобного. — Что это? — впивается ногтями в плечи Тэхёна, когда тот опять надавливает на эту точку. Тэхён ничего не отвечает, лишь усмехается и легко вводит третий палец. Внутри безумно горячо и мокро. Тэхён начинает совершать ритмичные движения пальцами, каждый раз проходясь по простате. Второй рукой придерживает Чонгука за спину – он уже практически не владеет собой из-за подобной стимуляции. Но до конца старается быть послушным: не отводит взгляд и дышит в унисон, что усиливает эффект. Чонгук чувствует, что он уже на пределе, поэтому хриплым голосом, срываясь на каждой гласной, выкрикивает: — Тэхён, я сейчас… Тэхён щурится, вытаскивает руку и крепко пережимает основание члена омеги. Чонгук на это недовольно шипит и кривится в оскале. Ему не нравится, когда его прерывают на самом приятном моменте. — Какой капризный, — усмехается Тэхён, — Но мы договаривались, Чонгук, что кончим вместе. И только с моим членом в тебе. От последней фразы у Чонгука окончательно сносит остатки разума. Он отталкивает Тэхёна назад, полностью положив его на мягкие покрывала, и нависает сверху. Обхватывает член Тэхёна и несколько раз проводит по нему рукой. По комнате проносится бархатный стон. Голос Тэхёна значительно ниже, Чонгук готов слушать его бесконечно. Ускоряет движение рукой, стоны становятся все чаще и громче. Они не стесняются друг друга, полностью отпуская себя. Чонгук прерывается и кладёт руку на грудь Тэхёну, прислушиваясь к сердцебиению. Зрачки обоих расширены на максимум, мышцы живота напряжены, а дыхание тяжёлое и шумное. Не разрывая зрительного контакта, Чонгук двигается чуть вперёд и медленно, вызывая протяжный стон, вводит член Тэхёна в себя. Садится до самого упора и скулит от переполняющих его ощущений. Первый раз двигается неуверенно — ему впервые позволили руководить процессом. Это и близко не похоже на то, что Чонгук испытывал с бывшем мужем. Тогда его единственной мыслью было: вот бы это скорее закончилось и можно лечь спать. Сейчас же совершенно наоборот. Чувства переполняют, не хочется прерываться ни на миг. Любовь и желание так и рвутся из груди. Их дом наполняется приторным смешанным запахом, громкими стонами и откровенно пошлыми шлепками двух обнажённых тел. Чонгук входит во вкус, с каждым движением наращивает темп и прыгает все выше. Тэхён крепко сжимает накачанные бедра и подаётся вверх в такт движениям омеги. Когда Тэхён замечает, что Чонгук начинает уставать, он крепко прижимает его к собственной груди и меняет их местами. Чонгук лежит и едва может справиться с собственными чувствами и ощущениями. Тэхён кладёт руку на низ живота Чонгука и совершает глубокие резкие движения. Он и сам уже на пределе, рычит в лицо своего Волчонка: — Ты — мой! И этот ребенок тоже мой, Чонгук! Больше никаких альф, мужей и прочих. Вы оба мои! — движения ускоряются. Чонгук стонет от всепоглощающего удовольствия, а в голове на повторе слова Тэхёна. — Навсегда. Только твои…– выкрикивает и тянется к любимым губам. По телу обоих проходит электрический разряд, руки и ноги не слушаются. Глаза закрываются, дыхание становится рваным. Чонгук чувствует, как внутри разливается тёплое семя, и выполняет поставленное условие: они заканчивают вместе с протяжным, долгим стоном. Тэхён совершает ещё несколько медленных движений и смотрит в лицо Чонгуку. — Я люблю тебя, Волчонок, — нежно улыбается и убирает мокрую светлую прядь со лба. — А я тебя сильнее! — Да я и не спорю, что ты сильнее, — искренне смеется Тэхён. — Тэхён! Ты же понял, о чем я! — слегка бьёт омегу по груди. — Хорошо, хорошо, — целует в нос, — Мы оба любим друг друга одинаково сильно. Так лучше? — Намного лучше, — потирается носом о нос Тэхёна и счастливо улыбается. Тэхён ложится рядом, чтобы Чонгуку не было тяжело и притягивает его к себе. Одну руку просовывает ему под шею, другую кладёт на низ живота и медленно, нежно гладит. Через некоторое время они: разморенные, уставшие, но бесконечно счастливые, засыпают в объятиях друг друга. Наконец-то закончилась холодная, одинокая зима. На смену которой, приходит весна — полная любви, надежд и тёплого семейного счастья. *** — Чонгук! Ты вернулся! — Юнги распахивает полог и быстро проходит внутрь. То, что он видит перед собой, заставит смутиться даже самого стойкого альфу: два омеги, растрепанные после сна, абсолютно голые лежат в объятиях друг друга, вокруг разбросана одежда и многочисленные подушки. — Еще, хоть одну секунду, будешь стоять здесь и прованивать наш дом — наведу порчу на понос, — едва приоткрыв глаз, фыркает Тэхён. Чонгук усмехается и приподнимается на локтях, поворачивается к брату. — Юнги, подожди на улице, пожалуйста. Я быстро оденусь и выйду к тебе, — прикрывает горящие от смущения уши. Юнги решает больше не задерживаться в этом доме ни на секунду. Он явно был не готов к такому. Видеть собственного брата в таком состоянии — это странно и некомфортно. — Ты же недолго? — лениво мурчит Тэхён, хватая Чонгука за руку. — Постараюсь как можно быстрее, но я соскучился по Юнги, очень хочу его увидеть, — поднимает с пола шубу Тэхена и надевает её на себя. Чонгук пока не готов расставаться с медовым запахом даже на секунду, — Как вернусь, приготовлю завтрак. Тебе сегодня никуда не надо? — Нет, — широко зевает и потягивается на кровати, — Намджун сказал мне выспаться и отдохнуть, что я и планирую делать весь день. Вместе с тобой, — последнюю фразу произносит тише, выделяя каждое слово. — Звучит крайне заманчиво. Я скоро, — быстро целует Тэхёна в щеку и выходит из дома. На улице стоит Юнги, смущенно смотря на собственную обувь. Чонгук с разбегу запрыгивает на брата и заключает в железные объятия. — Как же я скучал по тебе! — Ребёнок! — Юнги разворачивает его к себе и обнимает не менее крепко, — Наконец-то ты вернулся! — Я уже совсем не ребёнок, как ты мог заметить, — смущенно смеётся. — Все, все! Ужас какой! Перестань! Я и так увидел больше, чем следует! Как теперь с этим жить? — Юнги кривится для виду, но потом становится серьезным: — Чонгук, помнишь, я тебе говорил, что вам не следует быть вместе? Чонгук напрягается в руках альфы, готовый до последнего отстаивать свое. Больше никому он не позволит что-то сказать против их с Тэхёном союза. Даже если это будет родной брат. — Так вот, — Юнги обнимает ещё сильнее, — забудь эту ересь. Будь счастлив с тем человеком, которого выбрало твоё сердце, мой любимый младший брат. — Юнги…– словно огромный груз свалился с плеч Чонгука. — И мне Тэхён рассказал про весь тот ужас, что произошёл в той стае. Не следовало ему вообще снимать с них проклятие после такого, — фыркает альфа, — Как ты сейчас себя чувствуешь? Спина не болит? — Следовало, Юнги, следовало, — Чонгук улыбается, что Тэхён все-таки выполнил ещё одну его просьбу, — не ради них. А ради тебя следовало. Я счастлив, что это бремя больше не тянется за тобой, — молчит несколько секунд и, улыбаясь, произносит: — А чувствуем мы себя очень даже хорошо. Лучше, чем когда-либо. — Мы? — альфа хмурится. — Да, мы, — выдерживает небольшую паузу и продолжает, — Я жду волчонка, Юнги. — Ты что? — огромными глазами смотрит на брата, — Серьезно? — альфа все еще в шоке от услышанного, — Чей это волчонок? — Мой и Тэхёна, — твёрдое и бескомпромиссное в ответ. Юнги смотрит на счастливого, влюбленного брата и все понимает. Улыбается и шепчет на ушко, решая больше не задерживать брата на холоде: — Поздравляю! Тогда иди, пока недовольный второй папашка не выбежал и не начал ворчать: где же его Волчонок и почему так долго, ведь на улице холодно. — Это очень на него похоже, — тоже шепотом смеётся в ответ. — Приходите к нам вечером в гости, Чимин сказал, что приготовит вкусный пирог. Он хоть и вредничает, но очень соскучился по тебе. — Обязательно придём, — целует брата в щеку, — И я по твоему вредному омеге тоже скучал. Только не говори ему об этом! — Хорошо, не скажу, — низко смеется альфа, — Тогда до вечера! Все, заходи домой! Нечего малыша на улице морозить! — подталкивает омегу в сторону шатра. Чонгук закатывает глаза, но решает не спорить. Все равно это бесполезно, тут можно только смириться. Хотя, на самом деле, ему глубоко приятна такая забота и внимание, а фыркает он лишь для вида. *** Время уже далеко за полночь, и лишь несколько свечей горят в небольшом, уютном помещении. — Вы сегодня молодцы с Чимином, даже не сцепились за весь вечер. Делаете успехи, — Тэхён лениво играется волосами Чонгука, который разнеженный лежит на его плече. — Ну, так он официально теперь омега моего брата, надо как-то находить с ним общий язык. Хоть это и безумно тяжело, — фыркает Чонгук, — Что у него там за камень? Твердолобость? — Ты почти угадал, — низко смеется Тэхён, — раз мы семья, то я по секрету скажу тебе. Не думаю, что Чимин был бы против. Глаза Чонгука загораются детским любопытством. — Его камень значит «Настойчивость». — О, — протягивает Чонгук и закатывает глаза, — теперь мне все ясно. Больше вопросов не имею. А твой? — тянется к груди и целует место над сердцем. — А мой, — закидывает Чонгука полностью на себя, удобно устраивая его на собственных бёдрах, — А ты угадай! — игриво улыбается и руками блуждает по талии и животу. — Доброта? Тэхён смешно кривится. — Забота? — Могло бы, но нет. — Ворчливость? — Эй! Что это за язвительный Волчонок у меня? — легонько щипает омегу за бок. — Ну тогда что? — двумя руками опирается на плечи Тэхёна. Его собственный ярко-красный камень так и висит на шее. Чонгук с тех пор ни разу не снял украшение, ежесекундно напоминая себе о его значении. — Терпеливость. — Терпеливость? — Чонгук меньше всего ожидал этого ответа. — Да, именно она. Раньше я очень злился на это. Почему мне не могло достаться что-то нормальное? — усмехается Тэхён, — Я ненавижу ждать, но жизнь постоянно подкидывает мне это испытание, словно в насмешку. — Прости, — Чонгук опять чувствует себя виноватым, что причинил боль самому дорогому человеку. — Волчонок, перестань, — нежно гладит по щеке, — Ты — моё вознаграждение, которое я ждал более десяти лет. — О чем это ты? — С двадцати лет меня преследует одно единственное видение. Каждый раз, разрывая моё сердце на миллион частей, ведь раньше я не понимал, как это вообще возможно. Я не знал, что это за волк рядом со мной, а тем более…– резко замолкает, а потом неуверенно спрашивает: — Хочешь, я покажу тебе? Это лучше увидеть, чем услышать. Чонгук кивает в ответ. Тэхён нежно берет омегу за подбородок и смотрит ему в глаза. Зрачки увеличиваются, практически полностью заполняя радужку. Через секунду перед Чонгуком появляется видение. Такое уже было с ним, только в этот раз он оказывается внутри их с Тэхёном дома. Оборачивается назад и видит то, от чего щемит сердце. На мягком, пушистом ковре возле печи лежат два больших волка, а возле них совсем еще маленький серый комочек, но уже разумными глазами поочередно смотрит на родителей. Чёрный волк поворачивается и широким мазком языка проходится по морде белого волка, вызывая тихое фырчанье. Щенок же начинает прыгать и прикусывать за уши то одного, то другого. Вдоволь наигравшись, он устраивается между лапами Тэхёна и слегка поскуливает, прося свою дозу ласки. Чёрный волк с удовольствием делится ей, вылизывая серый мягкий подшерсток. А белый волк ложится рядом, довольно прикрывая глаза. Видение резко обрывается. Они снова остаются вдвоём. Пока вдвоём. — Так ты все знал с нашей первой встречи? — Чонгук смотрит в глаза Тэхёну и спрашивает дрожащим голосом. — Да. И я боялся даже думать о том, что моё видение окажется ложью. С каждым днем я влюблялся в тебя все сильнее, а сама мысль о том, что где-то там остался твой муж и ты вернешься к нему, причиняла нестерпимую боль. — Тэхён… — Чонгук тянется к губам Тэхёна и медленно, нежно целует, — Я люблю тебя, мой омега, и мы всегда будем с тобой. Тэхён кладёт голову Чонгука на собственную грудь, чуть выше сердца, и нежно перебирает золотистые пряди. — Тэхён? — Чонгук приподнимает голову. — Мм? — Так, значит, у нас с тобой родится озорной серый альфочка? — смотрит горящим взглядом, пронзая сердце черного волка. Тэхён понимает, что больше не существует никаких «но», теперь они оба обрели то, о чем мечтали больше всего на этом свете. Они любят, и они любимы. Тэхён благодарит небеса за такой подарок судьбы, ведь этот омега — лучшее, что могло произойти с ним в этой жизни. И Тэхён сделает все возможное и невозможное, чтобы звезды всегда горели в этих глазах…

словно белые бриллианты на бескрайне темном зимнем небе.