Замок из дождя

Прошло почти два месяца с начала учебного года. За это время состоялись ещё семь занятий по Защите от Тёмных Искусств и три дополнительных тренировки, на которых Гермиона обучала Беллатрису Блэк вызывать Патронуса. Их встречи были строго деловыми, почти молчаливыми, но каждый раз в воздухе стояло что-то невидимое, напряжённое, как электричество перед грозой. Жизнь в Хогвартсе шла своим чередом. Шрамы войны не исчезли, но стали частью истории замка и его учеников. Сегодня в школе готовились праздновать Хэллоуин. Большой зал был неузнаваем: под потолком парили светящиеся тыквы, огромные гирлянды из паутины украшали стены, мириады маленьких летучих мышей, заколдованные Флитвиком, порхали в воздухе. По длинным столам громоздились блюда: запечённые тыквы, пудинги, жареная индейка, шоколадные паучки и сливочное пиво для старших курсов. Гермиона сидела вместе с Джинни, Невиллом и Луной. Их смех был искренним и лёгким. — Только представьте, — рассказывал Невилл, жуя пирог, — Пивз снова натянул скользкую слизь на перила. Первокурсники летали вниз, как кегли! — Не сомневаюсь, что ты сам тоже полетел бы, — рассмеялась Джинни, — если бы Луна тебя не поймала. Луна мечтательно улыбнулась: — Я просто оказалась в нужном месте. Иногда магия работает через случайности. Гермиона, улыбаясь, откинулась на спинку стула, ощущая ту редкую легкость, когда можно было хотя бы на вечер забыть о внутренней борьбе. В этот момент к ним подошёл Драко Малфой. Он выглядел чуть растерянным, но в его глазах сквозила настоящая решимость. — Можно? — спросил он, кивая на свободное место. Гермиона первой кивнула: — Конечно, Драко. Джинни смерила его весьма критичным взглядом, но, увидев, что Гермиона не возражает, только фыркнула и махнула рукой. Разговор быстро пошёл по кругу. Они обсуждали каникулы, будущее Министерства, странные новые законы, по которым теперь в Хогвартсе было больше совместных факультативов. — Профессор Блэк... — начал Невилл, осторожно глядя на Гермиону. — Вроде бы… не так уж плоха на занятиях. — На занятиях, — тихо подчеркнула Гермиона, играя пальцами с бокалом. — Кто бы мог подумать, — добавила Луна, улыбаясь. — Возможно, даже тьма иногда может светиться изнутри. Гермиона кивнула, не отвечая. Откуда-то в глубине души всплывала мысль: свет ли это — или обманчивое отражение чужой боли? Разговор стал фоновым жужжанием. Девушка погрузилась в собственные мысли. Их центром уже несколько недель была эта женщина. Гермионе часто снились эти черные кудри, пахнущие шафраном и ежевикой. Ложась спать, Грейнджер даже не замечала, как ее мозг заполнял этот запах, а воображение сразу рисовало перед глазами бледное лицо с острыми скулами, бордовые пухлые губы и ониксовый взгляд этих огромных глаз под черными ресцами. Гермиона резко встряхнула головой, возвращаясь в реальность, растерянно улыбнулась Полумне и постарать уловить суть разговора друзей. Когда заиграла медленная музыка, Большой зал словно задышал по-новому. Студенты встали парами, закружились между столами. Невилл сразу же увел Луну в зал. Драко повернулся к Гермионе: — Потанцуем? Она чуть удивилась, но затем с улыбкой положила свою руку в его слегка прохладную ладонь — С удовольствием. И они пошли в центр зала. Музыка мягко окутывала пространство. Драко держал Гермиону легко, словно опасаясь сделать лишнее движение. Они двигались неспешно. Девушка чувствовала, насколько в своих действиях уверен этот парень. Где он научился так танцевать? — Не думал, что ты согласишься, — тихо признался он. — А я не думала, что ты пригласишь, — ответила Гермиона, улыбнувшись уголками губ. На мгновение их взгляды пересеклись — и в этом взгляде было что-то новое. Что-то от спокойного доверия. — Иногда жизнь лучше проживать, удивляя даже самих себя, — негромко сказал Драко. — Особенно когда старые дороги больше не ведут туда, куда раньше, — ответила Гермиона, почувствовав, как её слова звучат глубже, чем хотела. Драко замолчал на секунду. — Я буду в Мэноре на каникулах, — сказал он негромко. — Если... если захочешь, можешь приехать. Она подняла взгляд, удивлённая. — Я? — Мама будет рада. И я тоже. "И тетя?" — промелькнуло в голове Гермионы. Но она только мягко улыбнулась. — Я подумаю. Они продолжали кружить в такт музыке. Грейнджер расслабилась, Драко уже не волновался. Они словно парили в воздухе, волшебно и легко. И в этот момент, краем глаза, Гермиона заметила её. У стены, в полутени, стояла Беллатриса Блэк. В чёрном платье, с бокалом в руках. Тонкое лицо, ярко очерченные губы, черные глаза, полные чего-то… слишком живого. Она смотрела только на них. Всё внутри Гермионы сжалось. "Почему я чувствую этот взгляд кожей?" Почему от него хочется дрожать?" Она отвела взгляд, стараясь сосредоточиться на танце. Но уже было поздно: напряжение поселилось в груди, разливаясь медленной тяжестью. Девушка снова посмотрела в ту сторону. Блэк была на месте, словно обездвиженная. Словно тень, четко передающая её фамилию. И лишь глаза выделялись каким-то фантастическим блеском на фоне этой черноты. Черная одежда. Черные волосы. Черные глаза. И такая же черная, бесконечно глубокая душа этой женщины. Гермиона кружилась в танце, но уже не могла не возвращаться глазами к этой черноте. Когда музыка стихла, Грейнджер мягко высвободилась из рук Драко. — Спасибо за танец, — сказала она. — Я рад, что ты согласилась, — искренне ответил он. Гермиона кивнула и вышла на свежий воздух через боковую дверь зала. Балкон был пуст. Ветер трепал края её мантии. Где-то внизу шумели деревья, рассыпая листья по дорожкам. Гермиона облокотилась на каменные перила и закрыла глаза. "Почему она смотрела так... так жадно? Почему мне не всё равно?" Ответ пришел раньше, чем она его ждала. Тихий шорох шагов за спиной. Гермиона даже не вздрогнула. Она знала, кто это. Шафран. Пачули. Ежевика. Аромат Беллатрисы был опьяняющим, сладким и пряным одновременно. — Прекрасный вечер, — спокойно произнесла Беллатриса. Гермиона не обернулась. — Для кого-то, возможно, — ответила она, ощущая, как сердце бьётся быстрее. Беллатриса подошла ближе. Этот аромат кружил голову, словно заклинание. — Ты хорошо смотришься в танце, Грейнджер, — тихо сказала Блэк. — Вы пришли судить меня, профессор Блэк? — спокойно спросила Гермиона. — Судить? — усмехнулась Беллатриса. — Скорее — напомнить, кто ты есть на самом деле. — И кто же? — обернулась Гермиона. Их взгляды встретились — искры на грани взрыва. — Ты легко забыла о войне, — сказала Блэк. — Легко забыла, чему она должна была тебя научить. — Неправда, — жёстко ответила Гермиона. — Я просто выбрала жить. А не застрять в ненависти. — Или прятаться в объятиях тех, кто тебе льстит? — Беллатриса склонила голову набок. — Вы про Драко? — Про всех, кого ты пытаешься спасти, чтобы заглушить собственную боль. Гермиона сжала кулаки. — Вы не имеете права осуждать меня. Кто угодно, но уж точно не Вы. — Ах, милая Грейнджер, — прошипела Блэк, делая шаг ближе. — Думаешь, ты можешь спасти его? — Я не спасаю никого! Я уважаю его выбор! — Он не для тебя, — с холодной яростью сказала Беллатриса. — Никогда. —Это почему же? Потому что его великая тетушка так решила? И тогда Беллатриса подошла настолько близко, что Гермионе показалось, будто она уже летит с балкона. — Для чего тебе спасать Драко? Ты в него влюблена? Девушка остолбенела, ошарашенная. — Что за бред Вы несёте? Беллатриса усмехнулась с ядом: — Благородная Грейнджер. Думаешь, доброта вылечит старую кровь? — Драко — лучше вас всех! — девушка повысила голос. — Он сможет выбраться из прошлого, сможет пересилить всю ту черноту, которая ему досталась от Блэков — Ты смеешь меня судить, маленькая девочка? - губы бордового цвета скривились от боли и презрительной усмешки. — Да! Потому что я вижу, как ты боишься! Боишься прошлого, боишься признать, что сама загнала себя в тьму! Ты боишься даже моего присутствия, потому что я напоминаю тебе о самых больших ошибках в твоей жизни! Беллатриса побледнела, замерла. А Гермиона стояла прямо, дыша тяжело, но ровно. — Я больше не позволю тебе держать меня в страхе, — тихо сказала она. — Не позволю ковыряться в моей голове, не позволю попытаться нащупать слабые места моего разума. —О чем ты толкуешь, малышка? - выдохнула брюнетка прямо в губы стоящей совсем близко Грейнджер. —Думаешь, я не знаю? Не чувствую, когда ты на уроках пытаешься понять, что я держу в своей голове в те моменты, когда ты рядом? — Мы уже перешли на "ты"? "Черт, почему она так близко? Почему не отходит?" Гермиона понимала, что она прижата к перилам балкона, хотя их тела даже не прикасались друг к другу. Но этот огонь между ними ощущался так сильно, что плавилась кровь, разливаясь горячим воском по венам. —Спасти себя можешь только ты сама, - глядя в черноту глаз, не моргая, произнесла девушка. — Я могу помочь тебе вызывать Патронуса, я могу собирать по кусочкам себя после всего, что произошло со мной в прошлом. Я могу собрать и тебя, Беллатриса Блэк. Но спасти - нет. Если для тебя спасение в погибели, то мне тебя очень жаль. —Это почему же, Грейнджер? - тихий шепот у самых её губ. —Потому что самое простое — это сдаться. Облегчить себе задачу гибелью, смертью, в прямом или переносном смысле, - девушка нервно сглотнула, метнув взглядом на приоткрытые губы напротив. — Но только сильные люди умеют исправить свои ошибки и начать жить заново. Беллатриса, не отрываясь, смотрела в эти медово-карие глаза, горящие гневом и азартом. Азартом к жизни, к вере в лучшее, в доброе. —Я хочу уйти, — Гермиона не была уверена, что она и правда этого хочет. Но сейчас это было единственным верным решением. Женщина сделала шаг в сторону, освобождая путь к двери. Беллатриса осталась одна. Ветер трепал её волосы, нёс по воздуху шафраново-ежевичный аромат. Она медленно опустила голову. Гермиона Грейнджер была внутри неё. Под кожей, в крови, в каждом сломанном куске души. И никакое проклятье не могло изгнать её. Это будет война. И Беллатриса знала: на кону стоит уже не победа — а её собственное сердце.