Девочка с Омеги

      В космосе время не играет значения.       Среди ярких звезд, больших и малых планет, мириадов метеоритов и вечных путешественниц - комет-оно просто не имеет значения. Прошло ли в холодном и безжизненном просторе пара минут, или несколько миллионов лет-изменения вряд ли будут заметны глазу.       Да, и здесь случаются катаклизмы - взрыв Сверхновой, формирование огромной черной дыры или прорыв Антиматерии-но в общей картине это занимает считанные мгновенья перемен - а затем вновь среди звезд наступает равнодушное и слегка презрительное спокойствие.       Время - выдумка людей.       Вернее, разумных существ.       И здесь, в бескрайних просторах галактики, был уголок-один из множества-где время имело неоспоримым свою власть и силу. Здесь, в звездной системе Омега, существовала одноименная космическая станция.       Когда - то, это был огромный астероид, не имевший в себе ничего примечательного. Ничего, кроме больших запасов Нуль-элемента внутри себя. Разумные - те, кто были до людей -с готовностью вгрызлись внутрь космической скалы, чтобы добыть столь важный минерал. Еще бы, на внутреннем рынке галактики всего один килограмм Нулевого элемента мог бы обогатить кого угодно! Очень уж залежи этого материала редки - и потому желанны всеми.       Годами велась разработка астероида. И долгие же годы он застраивался теми, кто работал, жил, а то и умирал здесь. Огромные шпили строились безо всякой системы или плана, вытягиваясь вдаль на километры, сообщаясь между собой туннелями, мостами, или вовсе лишь с помощью аэрокаров.       В конце концов, так Омега обрела свой вид, внешне похожий на древнюю земную медузу - каменная ”шапка” и уходящие прочь от нее ”щупальца” жилых, добывающих и перерабатывающих комплексов, космопортов, мастерских и ремонтных модулей и много другого…       В крайнем западном комплексе, далеко от центра Станции, в самом основании идущего вдаль ”столба” располагалось учреждение, которое здесь, в известном своими свободными (практически бандитскими) нравами и отсутствием какой-либо верховной власти месте вряд ли ожидаешь увидеть.       Сиротский приют.       Не было здесь ни кованых решеток, ни зеленой лужайки, ни скромных и добрых воспитателей, возящихся с многочисленными детьми, которую порой рисует идеалистический разум. О нет.       Было двухэтажное помещение в серых тонах.       Первый этаж занимал круглый большой зал с колонной посередине, сбоку ютился, закрытый серьезной стальной дверью, кабинет Директора, руководившего этим заведением. Чуть в стороне наметанный глаз обратил бы внимание на стоявшую в небольшой нише еще одну дверь. Там располагалась ванная комната. Второй этаж представлял собой множество комнатушек-каморок, окружавших крохотную площадку вокруг несущего столба. Подняться с первого на второй этаж можно было по широкой лестнице с некогда красивыми, но сейчас изрядно потертыми перилами.       И сейчас по этой лестнице поднимался человек.       Не слишком высокий, из-за широкого таза, таких же ляжек и немалого брюшка похожий на грушу. Форму его тела несколько исправляли широкие плечи с волосатыми руками, но вновь сходство с фруктом подчеркивала широкая челюсть на короткой шее, суженный и отведенный назад затылок, казавшийся еще больше из-за неумолимо разросшихся залысин и крохотные, еле заметные уши. Из-под надбровных дуг недобро глядели мутно-серые, сонные глаза, а широковатую нижнюю губу несколько скрывали густые, неопределенно-коричневого цвета усы.       Человека звали Бэйли, и он был директором этого приюта.       И ввиду того, что он был единственным работником здесь, своих воспитанников он поднимал всегда сам.       Ровно в семь часов утра по местному времени он поднимался наверх и неуклонно шел от одной двери к другой. В некоторые директор стучал раз или два. В другие он к стуку примешивал недовольный окрик. Ему было все равно, встанут с постелей те, кого он будит, или нет, но извечный ритуал требовал соблюдения.       Впрочем, остановившись перед дверью номер шесть, мужчина словно бы ненадолго задумался. Шестая дверь выглядела намного крепче своих товарок, будучи не просто сделанной из дрянного темно-серого пластика, но и заваренной в листы из пусть и низкокачественного, но железа. Затем, видимо, решив все для себя, мужчина несколько раз со всей силы ударил по металлу кулаком, добавил несколько ударов ногой и наконец, заорал:       -Подъем, паскуда! Вставай, отродье варрена!       -Пошел нахуй, уебище! – долетело из-за двери.       Недовольно пошевелив усами и пару раз бессильно сжав кулаки, Бэйли развернулся и направился вниз. Свои задачи, касающиеся тех, кто жил в приюте, он счел на сегодня исчерпанными.

***

      Обитатель же комнаты номер шесть недовольно уронил голову обратно на подушку, раскидав на ней, словно нимб, ореол коротких пепельно-русых волос. Обитателя звали Кира, и ему-вернее, ей-было уже девятнадцать лет.       Встала она почти час назад, давно успела одеться и потому наслаждалась нечастым моментом ничегонеделания. Отложив на тумбочку коммуникатор-далеким предком которого были смартфоны-Кира все же задумалась: суббота, конец недели, то, что она давно выделила себе под выходные.       Конечно, порой приходилось работать вообще без отдыха, но тут даже ее молодой организм начинал сдавать и приходилось брать передышку. Еще час она поваляется, решила девушка для себя, а дальше можно будет и уйти.       Просидеть в комнате весь день было бы, все - таки, слишком скучно.

***

      Работать ей пришлось с четырнадцати лет.       Тогда, в ее день рождения, Директор приюта, в котором она жила, сделал ей “особенный подарок”. Вызвав ее к себе в кабинет, этот жук с самодовольной ухмылочкой заявил, что слишком уж долго эта девочка била баклуши и вообще впустую ела его хлеб. При одном воспоминании, сколько ей в детстве приходилось драить этот приют-пол, стены, кабинет Бэйли, ванную комнату и весь второй этаж, не говоря уж о работе типа “подай-принеси”-Киру начинало трясти и на язык просился исключительно мат. Но на этом сюрпризы не заканчивались.       И что отныне, если она желает и дальше жить здесь, ей следует платить ему-Бэйли - еженедельно.  Немного - всего лишь сто кредитов в неделю.       Как Директор заявил ей тогда-ему все равно, как она добудет деньги. Заработает, украдет, или-этот урод тогда позволил себе сальную усмешку, скользнув по ее едва появившейся груди-с кем переспит. Но чтобы к утру воскресенья кредиты были у него на столе. Иначе…       Что будет иначе, Кира вполне себе представляла. Это Омега. Мир без закона. Место возможностей. А она здесь - никто и звать никак.       Тогда школу пришлось бросить-она не потянула бы одновременно работу и учебу. Жаль, тогда она успела примерить на себя славу отличницы-и начала стричься так коротко, как возможно. Все, лишь бы оградить себя от лишних проблем. Вроде срезанной у корня косы или измазанных в чернилах волос.       Тогда ей, впрочем, удалось использовать все свои немощные связи и найти место в какой - то небольшой конторе, которая учитывала непонятно что и отправляла доклады неизвестно куда. Главное-ей платили, и платили достаточно, чтобы в нужный день Бэйли получал свой барыш.       Прошло пять лет. За это время этот усатый подонок поднял плату до двух тысяч кредитов. В неделю.       И Кира перепробовала многое.       Грузчик в космопорте.       Невольный посыльный у местной банды.       Мусорщица.       В конце концов, с помощью одного саларианца, она сумела попасть в Оздоровительный Салон “Объятья Вечности”, в котором получала хорошие деньги. Оздоравливались там, как ей казалось, не только массажем-очень уж часто проходившие вглубь дальних комнат посетители уходили с заплетающимися ногами и чрезмерно огромными зрачками. Но ее это не сильно волновало-сама она была именно массажисткой-без какого-либо интима, а если кто-то из клиентов перешагивал границы дозволенного-всегда можно было позвать на помощь турианца Авитона, который в этом салоне был вышибалой - или же самой вразумить чересчур активного посетителя. Благо, в последние два года она занялась не только своими мозгами, но и телом.

***

      Когда на экране коммуникатора высветилось восемь часов утра, Кира рывком поднялась с кровати. Точного плана на день у нее не было, но начать стоит с прогулки. Дальше видно будет.       Подойдя к зеркалу, Кира вгляделась в гладкую поверхность. В ответ ей хмуро глядело ее отражение.       Красивая, это да. Лицо с правильным овалом и ровной линией челюсти и подбородка, чистая, несмотря на постоянно висевшую в воздухе Омеги пылевую взвесь, кожа, выразительные, но в меру выдающиеся скулы. Губы, возможно, могли бы быть и попухлее, но и так сойдет. Даже зубы ровные и все на месте-немалое достижение! А то, что чуть желтоваты-ничего страшного, такие, говорят, даже прочнее. Волосы Кира всегда старалась стричь покороче-не позволяя им дорасти даже до плеч, составляя прическу вроде скругленного каре. А вот цвет ей казался не слишком приятным-словно голова густо присыпана вездесущей мелкой пылью. Глаза-еще одна аномалия-яркого фиолетового цвета, так, что не спрячут никакие линзы-в обрамлении пушистых, таких же пыльноцветных ресниц. Хоть на ее счастье, брови немного темнее и не теряются на лбу-косметику девушка почти не использовала.       - Во - первых, незачем.       - Во - вторых, временами просто опасно.       Кира лишь хмыкнула в ответ на последнюю мысль. Везде опасно.       Напоследок оглядела одежду. От нижнего белья она отказалась уже давно, предпочитая всему черный нательный комбинезон теплого оттенка на все тело. Удобно сидит, легко стирать, дышащая ткань быстро сохнет, хорошо греет и приятно чувствуется на теле. А еще был огромный плюс-комбинезон, в отличие от трусов, не содрать с тела за пару секунд. А значит-столь нужное лишнее время в запасе. Темные брюки - карго с парой больших прямоугольных карманов на бедрах. От уровня колен начинаются высокие ботинки на шнуровке и на толстых подошвах. Для местных улиц-идеальная обувь. Подошва не пропорется об торчащий кусок металла, толстый закругленный нос с металлической насадкой отлично крушит ребра, да и не выделяется их обладатель практически ничем среди местных обитателей. Страшно вспомнить, сколько она отдала за эти ботинки, но пока что они не давали усомниться в правильности их покупки.       Сверху, прямо поверх комбеза-обычная футболка с черно-серыми пятнами. Немаркая и удобная. Поверх футболки - темный же жилет со множеством карманов, в том числе и внутренних. В них, во избежание кражи, будут помещены и ключ-карта от приюта, и коммуникатор, и небольшая сумма наличных, и еще кое-что - без них за пределы так называемого “дома”- ни ногой.       И наконец, как древний рыцарь, надевающий поверх кольчуги стальной панцирь, Кира натягивает куртку. Черная, из плотного кожезаменителя, с интегрированными прямо в ткань броневыми элементами. Не от пули-смешно сказать-а скорее от удара куском трубы или кулаком. Не слишком удобно, но здоровье такая одежка спасает изрядно.       Единственная поблажка Киры для себя - черный ободок на голову. Так сказать, чтобы не забывать, что девочка. А то под слоями одежды и ее - не столь уж и маленькую – грудь не разглядеть толком, да и круглая пятая точка закрыта полой из негнущейся кожи.       Но так будет спокойнее.

***

      За дверь Кира вышла не скрываясь, но и не особо афишируя свое появление.       Бэйли уже можно было не бояться-после восьми часов утра встретить его в приюте было бы нонсенсом. Где пропадал ответственный за все и вся в этом здании-ей было неизвестно. Да и не очень-то интересно, если честно.       Но возвращался он всегда ближе к вечеру, благоухающий дешевыми женскими духами, воняющий перегаром и пошатывающийся при ходьбе. Лезть ему под руку в таком виде было чревато как минимум оплеухой, а то и чем похуже. Дураки, впрочем, находились редко.       Приют она покидала последней.       Утренние уборщики-из ребят помладше-уже закончили все необходимые процедуры, те, кто постарше-ушли еще раньше. Закрыв за собой раздвижную дверь и дождавшись негромкого писка - свидетельства того, что все надежно закрыто, Кира вышла на улицы Омеги.

***

      Когда говорят про Омегу, нередко подчеркивают ее противоречивость.       Здесь добывают чрезвычайно редкий Нулевой элемент-и при этом основным источником дохода для станции он не является. Внутреннее пространство кажется невероятно просторным-но при этом, любое открытое пространство-площадь или полоса-ограничена самой архитектурой станции. Везде сияют огни-но темные переулки, проходы и тоннели притягивают взгляд, куда ни посмотри. Там, в этих запутанных переходах легко заблудился или потерялся бы даже тот, кто родился в них и вырос. Там можно легко докопаться до самых притягательных и ужасных тайн - а потом лечь рядом с ними недвижным трупом.       Девушка вдохнула многократно воздух, многократно прогнанный через системы рециркуляции и поморщилась. К затхлому запаху станции примешивались запахи гниющего мусора, пережаренной пищи, дыма и…       Сладковато-приторный запах гниения.       Так пахнут только трупы. Причем несвежие, успевшие “настояться” в мусорных кучах и отвалах. Как-то она случайно потревожила такой-только чтобы обнаружить, что тело человека с криво перерезанным горлом стало обителью для целого сонма жирных, здоровых крыс. Тогда она, по малолетству, выблевала все то, что накануне сумела закинуть в свой желудок. С тех пор она, впрочем, стала намного менее…впечатлительной.       И потому выскочившая перед ней на дорогу здоровая крыса была без промедления отправлена в полет метким ударом ноги.

***

      Так уж получилось, что Бэйли не отличался от других жителей Омеги как минимум в одном-он жил под “крышей”. Их сектор-тот, где располагался приют-держала банда “Кровавые Ягуары”. Одна из сотен-если не тысяч-существовавших на станции банд. Они не шли ни в какое сравнение с действительно опасными ребятами - вроде “Синих Светил” или ”Кровавой Стаи”, которой они подражали во всем, вплоть до названия. Но…       У них были пушки. Автоматы и пистолеты, как минимум. Их было достаточно, чтобы объявить этот кусок Омеги своим. И беспощадно устранять конкурентов. В таком случае, какая разница, что у них по две гранаты на бойца или по одной? Рулили здесь они. Они-власть. Им-подчинялись.       А приют Бэйли - был их кузницей кадров.       Схема простая, как удар кулака крогана в морду.       Мальчики - в бандиты. Девочки- в шалавы.       Те, кто выжил, естественно.       Ну а те, кто не уцелел, вожаков банд не интересовали.