Мальчики не плачут

      Никита уже несколько часов нервно смотрел телевизор, пытаясь услышать в новостях хотя бы что-то новое. Любые подробности, которые дадут понять — живы родители или нет. Константин и Мария Громова были учёными. После окончания школы они поженились, вместе поступили в один университет. Мария родила Никиту, когда ей было девятнадцать. После того, как родила, университет не бросила, наоборот, в тот период они с мужем медленно шли к успеху. Уже в тот момент они узнали о компании, которая работает с редкими болезнями, на втором курсе их взяли на практику. Воспитывать сына родители не могли, поэтому Никита временно переехал к бабушке и дедушке в деревню. Когда мама и папа первый раз отправились в командировку, парень вместе со своими стариками перебрался в московскую квартиру, которую родителям выделяла компания, на которую они работали. Со временем Громовы смогли выкупить квартиру, чтобы вдруг их сына и родителей Марии не выгнали.       Родители Ника работали по всему миру, их отправляли в командировки на несколько лет в самые разные уголки мира. В данный момент они находились в Китае. В здании, в котором работали Громовы, случился взрыв. Много раненных, погибших примерно три человека, но имена не называли. Информацию по российскому телевиденью особо не разглашали, просто не их профиль, но поверхстно о взрыве людям сообщили. Никита видел кадры с места события, очевидцы снимали всё происходящее, выкладывали в сеть, а журналистам только это и оставалось показывать, потому что своих людей в Китае не было.       — Мы не знаем, были они там или нет, — говорила Вера Николаевна, поглаживая внука по голове. Она волновалась не меньше Ника, но все равно пыталась верить в лучшее. — Имена тех, кто находился в здании, не говорят. Всё будет хоошо, сынок.       — Да, но они бы позвонили, если бы были в порядке, — парень вновь схватился за пульт, переключая новостные каналы. — Позвонили бы тебе, чтобы успокоить. Они наверняка должны знать, что взрыв таких масштабов не остался бы незамеченным даже в наших новостях, тем более постадали русские учёные! Поэтому нашему телевиденью есть до этой истории какое-то дело.       — Перестань, все с ними хорошо. Нужно верить в лучшее!       — Но готовиться к худшему.       Послышался звонок в дверь. Вера Николаевна пошла открывать, а Никита перестал переключать каналы, остановился на том, где повторялся выпуск новостей. Экстренное сообщение из Китая — русские учёные, работающие над засекреченным препаратом, попали в ловушку. Днем в здании произошёл взрыв — причину выясняют. Известно, что погибло три человека, пятнадцать раненых. Взрыв спровоцировал пожар, поэтому некоторые сотрудники не могут покинуть здание. На вид здание, состоящее из двенадцати этажей, было похоже на простой офис, но в этом месте было миллион лабораторий. Один взрыв спровоцировал пожар, а огонь за собой может унести миллион человеческих жизней, если доберётся до других лабораторий, ведь только Бог знает, над чем там работали. И даже если родители ещё живы, в любой момент их жизнь может оборваться.       — Как хорошо, что ты пришёл, — Громов повернулся на голос, замечая рядом с бабушкой Максима. — Ему сейчас нужен друг. Ни на минуту не отлипает от телевизора.       — Привет, — Макс сел рядом с одноклассником, смотря вместе с ним на женщину из телевизора. Ведущая перешла уже к другой теме, которая Ника не интересовала. Бабушка ушла на кухню, чтобы не мешать друзья, а деда вообще не было дома — его послали в магазин за продуктами, чтобы заодно он подышал свежим воздухом. Михаил Петрович так начал волноваться, что к нему подкрался приступ удушья, отдохнув немного, он решил сделать сразу два полезных дела: купить продукты и подышать воздухом, который ему был жизненно необходим. — Что говорят?       — Что и час назад, — развёл руками Громов. — Что и два часа назад. Что и весь день! Ничего нового не могут сообщить, будто всем плевать на происходящее. Будто не мои родители там возможно умерли!       — Эй, — Макс положил руку на затылок одноклассника. — Ты же знаешь, что все хорошо, да? Они в порядке.       — Мне не нужен психолог для душевных разговоров, — Никита вдруг осознал, кто рядом с ним сидел. Не лучшая подруга, которая обычно предлагала залечить раны алкоголем. Не бабушка и дедушка, которые успокаивали примерно таким же образом. Рядом на диване сидел человек, которого Никита ожидал увидеть меньше всего. — Зачем ты пришёл?       — Подумал, что тебе сейчас нужен друг?       — Хорошо, но ты зачем пришёл?       — Ладно, нужен фиговый друг, который совсем даже не друг. Я вообще-то принёс твой рюкзак, — Макс показал на вещь Ника, которая лежала возле дивана. — Кстати, пробник по истории будем потом вместе писать, я тоже не пошёл.       — Ольга тебя убьёт.       — Знаю, — засмеялся Костров. — Не надоело смотреть телевизор? Ничего же нового.       Никита молчал.       — Громов, все будет хорошо. Пойдём к тебе в комнату, — одноклассник взял Ника за руку и поднял с дивана. — Отвлекись от новостей, сейчас правда лучше не смотреть их каждую минуту.       Как только Никита зашёл в свою комнату, он сразу лёг на свою кровать, а Максим ходил по комнате и рассматривал книги — открывал их, быстро листал и убирал на место. Комната Громова была небольшой — кровать, стол, шкаф с одеждой и большой стеллаж с книгами. На полу разместился небольшой ковёр. Ник любил лежать на полу, поэтому дед купил ковёр в его комнату, чтобы внук не болел каждый раз, когда ему захочется променять тёплую и мягкую кровать на твёрдый пол.       — Никогда бы не подумал, что ты любишь читать.       — Не удивительно. Думать не для тебя.       — Говоришь, что я тебя обижаю, а сам же нападаешь. Я просто пытаюсь поддержать разговор. Если ты не заметил, мне тяжело это даётся, почему нельзя просто поговорить?       — Не я целую тебя, а потом называю педиком, опуская на самое дно. Я не нападаю — я всего лишь держу оборону.       — Так назови, — Макс резко повернулся к однокласснику. Громов вдруг увидел, что Максим злился — он был напряжён. — Назови, как хочешь. Отомсти мне, но перестань обижаться и смотреть так, будто убить хочешь.       — Может и хочу.       — Я знаю, что мне вечности не хватит, чтобы заслужить прощение, но, пожалуйста, давай хотя бы попробуем нормально общаться? Я сюда пришёл не для того, чтобы опять ссориться.       — Жалеть меня не надо. Если мы уже достаточно поговорили, иди домой, — Никита достал телефон, давая понять, что разговор продолжать он не хочет. Подросток снова начал проверять новости в интернете. Костров подошёл к однокласснику и выхватил из его рук гаджет.       — Ничего нового ты там не увидишь! — Макс всё ещё злился. — Дождись вечера, в девять часов будет новый выпуск новостей, тогда и узнаешь подробности. Хватит сейчас доводить себя.       — Отдай, придурок, — Никита резко поднялся на ноги, пытаясь вернуть свой телефон, но Макс поднял руку над головой, Громов не мог достать, хоть они и были примерно одного роста, но в тот момент казалось, что до небес дотянуться легче, чем до руки Макса.       — Отдам, если ты не будешь каждые пять минут проверять новости.       — Ты не понимаешь. Верни телефон, Костров.       — Понимаю я все. Тебе страшно — это нормально. Знаю, что больше всего пугает неизвестность, но нельзя каждые пять минут смотреть новости, будто там тебе скажут что-то новое. Новости — не твой спасательный круг, не хватайся за них. Твои родители объявятся. Верь в лучшее.       — А если не объявятся? — Никита начал срываться на крик. Он даже не думал, что бабушка может его услышать. Эмоции переполняли, а тревога и боль в душе всё больше поглощали подростка. — Если они умерли? У мамы было день рождения, а я даже не поздравил её. Отец сказал, что скучает по мне, а я просто бросил трубку. Я ненавижу себя. Я не успел извиниться. И если они погибли, то больше никогда не извинюсь.       Макс видел слезы на глазах одноклассника.       — Извинишься. Ещё будет время извиниться. И ты ещё сто раз успеешь накосячить перед ними, а потом снова будешь извиняться. Они в порядке. Иди сюда, — Макс притянул парня к себе, обнимая его. Оставлять «друга» в таком состоянии Кострову точно не хотелось. Никита стоял с опущенными руками, утыкаясь носом в шею Кострова. Он продолжал плакать, мысленно повторяя себе: «парни не плачут», а потом начинал рыдать ещё больше, понимая, что плачет не просто в углу своей комнаты, когда никто не видит, а в объятияъ парня, который ему нравился с девятого класса и который когда-то считался врагом. — Дождись вечера. Вот увидишь, все будет хорошо.       — Не успокаивай меня, — пробурчал Никита.       — Боже, ну почему ты такой ребёнок? — Макс положил руку на затылок Громова. — Вроде одного возраста, но кажется, будто тебе сейчас пять. Не веришь мне, поверь своей бабушке или деду — всё будет хорошо. Хоть раз в жизни поверь мне — твои родители живы.       — Ты же понимаешь, что если всё не так, я тебя буду ненавидеть ещё больше? Ты хочешь дать мне надежду, но что будет, если я поверю тебе, поверю в то, что мама и папа в порядке, но всё окажется не так? Я же буду ненавидеть тебя всю жизнь.       — Это будет потом, главное, что сейчас ты будешь верить в лучшее и будешь в порядке. Надежда — не что-то ужасное, Ник. Иногда, у людей, потерявших абсолютно всё в жизни, остаётся только она. Я не хочу, чтобы из-за горя ты что-то сделал, понимаешь?       Ребята услышали, как хлопнула дверь. Слышали голос деда, который спрашивал у жены, чья пара обуви стоит в коридоре. Макс все так же обнимал Никиту, не боясь, что в комнату может кто-то войти. Например, Михаил Петрович, чтобы поздороваться с гостем. Какое-то время они молчали.       — Дай телефон, я Петровой напишу, — Никита отстранился от одноклассника, вытирая руковом толстовки лицо. — Не хватало ещё, чтобы она приходила сюда. Одного друга хватит.       Макс вернул однокласснику телефон. На его лице появилась улыбка, потому что он понимал, что его прогонять не собираются, и он может остаться.