Мальчики не плачут

      На следующий день Никита не пришёл в школу. Костров решил снова не спрашивать у Кати, чтобы у десятиклассницы не было вопросов, поэтому Макс решил сам написать однокласснику, но ответ так и не получил. Он написал около пятидесяти сообщений — обычный спам, просто хотелось, чтобы Никита взял в руки жалкий телефон и ответил, даже если бы отправил глупый смайл — этого будет достаточно. Но Ник молчал. Что думать, Макс не знал. Подростку хотелось уйти с последнего урока, но учительница по литературе заметила его у выхода и лично за руку привела в класс, поэтому Макс сидел на последней парте с Толиком, слушая его назойливую болтовню. Впереди сидели Влад и Артём — они играли в онлайн игру на телефоне.       — Ой, что за фигня, — послышался голос Лёши, с которым Макс неплохо общался. Он был в футбольной команде, а со всеми спортсменами у Кострова были хорошие отношения (разумеется, кроме Кати). — Ребят, а кто-нибудь знает, как зовут родителей Никиты?       — Ты что, тупой? Он же сиротка, — засмеялся Костя. — Нет у него родителей.       — Тупой, Костик, ты.       — Мария и Константин вроде, — заговорила Аня, которая играла вместе со Святом в карты. — Да, точно. Мария и Константин Громовы — это же они те учёные, которые пострадали во время взрыва в Китае?       — Что? — Макс оживился. — Пострадали?       — Я только что на статью наткнулся, — продолжил Лёша. — Мария и Константин Громовы не просто пострадали, они вообще пропали. Из здания вывели всех людей, итого погибших семь человек, пострадавших чуть больше, но родителей Никиты нет в этих списках — они пропали. Там ещё несколько имён.       — Может, Громов и придурок, но жалко его как-то, — заговорил Толя. — Даже врагу не пожелаешь такого. Теперь понятно, почему он редко ходит в школу. А ещё выглядит так, будто его на цепи держат каждую ночь и морят голодом.       — Подождите, ну, пропали они, — Влад отвлёкся от телефона. Разговор с одноклассниками интересовал немного больше игры. — Это же не значит, что они погибли. Никто ведь не в курсе, что с ними, так?       — В числе мёртвых есть два неопознанных тела, — вновь заговорил Лёша, отрываясь от телефона. — Мужчина и женщина — их лица сильно обгорели, известно, что они врачи, потому что одеты в белые халаты. Возможно, это родители Ника, но об этом никто не говорит.       — Чёрт, а вот это уже серьёзно, — произнёс Тёма. — Почему жизнь так жестока с этими людьми?       Костров резко поднялся со своего места и вышел из класса. Он больше не хотел слушать разговор друзей. Сейчас было важно как можно скорее переместиться в другое место и оказаться рядом с человеком, которому сейчас хуже всего. На лестнице Макс снова столкнулся с учительницей, но, проигнорировав её, спустился на первый этаж к выходу.       — Куда Макс ушёл? — спросила Валентина Ивановна, заходят в класс. Тут же прозвенел звонок. Влад, Тёма и Толя переглядывались, не зная, какое оправдание можно придумать. — Сегодня же пожалуюсь на него классному руководителю!       — А правда, — Артём и Влад повернулись к Толику. — Куда он побежал?       — Мир спасать? — пожал плечами парень. — Вы же знаете его, не может усидеть на месте. Расслабьтесь, куда бы он ни пошёл, наверное, там он нужнее, чем здесь.       До дома Громовых Никита доехал за двадцать минут. Он припарковал машины неаккуратно возле подъезда, другие водители наверняка будут на него жаловаться, но Максу не хотелось терять время впустую. Он быстро поднялся на нужный этаж, нажал на звонок. Дверь Максу открыла бабушка Никиты. В этот раз она была не рада видеть гостя.       — Прости, Максим, но тебе лучше уйти, — говорила Вера Николаевна, не пуская подростка дальше коридора. — Никита не хочет ни с кем разговаривать.       — Пожалуйста, разрешите войти.       — Нет, — качала головой женщина. — Не нужно. Ему сейчас не до тебя. Не нужно обижать его.       — Обижать? — Костров чувствовал себя чудовищем. — Вера Николаевна, я не собираюсь обижать его. Если вы перестали ко мне хорошо относиться из-за того, что я вам рассказал, извините. Я действительно вёл себя ужасно, но я стараюсь измениться. Пожалуйста, пустите меня. Боже мой, прошу вас, поверьте мне! Я никогда в жизни не причиню ему вред, я просто хочу сейчас быть рядом.       Вера Николаевна кивнула, и Макс пошёл в комнату к однокласснику. Никита лежал на кровати лицом к стене. В комнате было холодно, окно открыто, а Громов лежал в одной футболке. Максим закрыл окно и остановился возле кровати Ника.       — Не говори ничего, — попросил Громов. — Мне не нужен психолог, я в порядке. Не нужно было приезжать, мне не хочется никого видеть.       — Ещё ничего не точно, Ник. Нельзя быть уверенным, что те люди — твои родители. Пока рано отчаиваться.       — Говоришь, как бабушка.       — Потому что мы верим, тебе бы тоже не помешало. А ещё было бы здорово, если бы ты отвечал на сообщения. Где твой телефон? Я тебе сотню сообщений отправил, неужели так сложно было ответить хотя бы на одно? Нет, я, конечно, та ещё скотина, ты меня ненавидишь, но я ведь волновался о тебе! Если не хочешь видеть меня у себя дома, просто бери телефон и отвечай мне, тогда я не появлюсь и не буду тебя раздражать.       Никита молчал. Но Максим услышал схлипы одноклассника. В тот момент Костров почувствовал себя уродом ещё больше, чем он был. Его однокласснику сейчас и так плохо, происходящее выбивает его из жизни каждую минуту, а тут приехал идиот, который нашёл повод, чтобы начать ругаться.       — Ник, прости, — еле слышно произнёс Максим. — Чёрт, извини меня.       — Я правда не хочу ни с кем общаться, — заговорил Громов, так и не поворачиваясь к однокласснику. — Тебе лучше уйти.       — Ты меня выгоняешь?       — Нет, просто рекомендую.       — Хорошо.       Максим лёг на кровать к Громову, кладя одну руку ему на талию. Ему хотелось прижать к себе парня, крепко его обнять, чтобы тот перестал думать о плохом, но боялся быть чересчур навязчивым. Ему только что позволили остаться, нельзя было делать неверные движения, чтобы вдруг не оказаться по другую сторону двери. Никита сам повернулся лицом к Максу, позволяя ему себя обнять обеими руками. Громов закрыл глаза, прижимаясь к груди Максима.       — Всю жизнь жил без них, но знал, что они живы и здоровы, — Громов чуть ли не задыхался, слёзы душили его. Кто сказал, что мальчики не плачут? Ник рыдал уже несколько часов, и ему не было стыдно. Он имел право выплакать всю ту боль, которая грызла его изнутри. — А сейчас их нет рядом, но я знаю, что они не в этом даже мире. Не в другой стране, не в другом городе. Их больше нет.       — Думай, что они в безопасности, — Макс крепче сжал Никиту в объятиях. — Думай о хорошем, пока тебе лично не скажут, что они умерли. Не смей даже думать, что их больше нет, пока ты лично не услышишь это от директора той копании, в которой они работали. Они в порядке, понял?       — Как ты пережил смерть отца?       — Я не.. Я не знаю, Ник. Если честно, я все ещё не смирился с этим. Всё так же праздную его день рождения, всегда покупаю торт и сижу сам с собой, вспоминая его. Каждую годовщину его смерти чувствую себя таким дерьмом, что жить не хочется. А больнее всего то, что я ни с кем не могу поговорить об этом — маме плевать, моя сестра закрывается в себе и отказывается обсуждать отца. Я остался один в этом огромном мире, и мне приходится в одиночестве справляться с утратой.       — У тебя есть сестра? — Да, она от второго брака. Покажется странным, но у меня отличные отношения с второй женой отца. Когда умер папа, она даже стала мне ближе родной матери. У неё есть дочка, моя мелкая сестра, люблю её, но порой бывает сложно.       — Я тоже всегда хотел сестру. Скучно быть единственным ребёнком.       — Готов подарить тебе свою — она настоящая дьяволица. Чем-то напоминает твою подругу, — ребята снова замолчали. — Ты планируешь весь день сидеть в комнате? Не хочешь выйти на улицу?       — Не хочу.       — А ты ел?       — Не хочу.       — Что насчёт сна? Поспи.       — Хочешь уйти?       — Что? Нет. Спи рядом со мной, я никуда не уйду. Я же тебе не мешаю?       — Мешаешь, но не уходи.