Мальчики не плачут

      Макс решил, что у него нет никаких дел (на самом деле так и было), поэтому остался дома у Громовых до самого вечера. Он вместе с Никитой сидел на диване в девять часов, смотря новый выпуск новостей. Сначала речь о политике, про образование в стране, про обсрелы мирных городков в другой стране, а спустя долгих тридцать минут начали рассказывать про взрыв в Китае. Тогда Никита понял, что журналисты практически ничего не рассказывают не потому, что это не их профиль, а потому, что всё сильно засекречено. Репортёры не могли связаться с главой компании, чтобы узнать подробности; не могли вставлять видео очевидцев, потому что им запретили. В итоге, Громовы ничего нового не узнали.       — Погибших больше не стало, — заговорил Костров, когда началась реклама. Он видел грустный взгляд одноклассника и понимал, что с минуты на минуту он просто может начать плакать. Макс даже не понимал, что его в тот момент останавливало. Оказаться в такой дерьмовой ситуации никому не пожелаешь — твои родители вроде бы живы, а вроде уже и нет. И в такие моменты всегда пугает именно неизвестность. Даже если новости будут ужасными, лучше знать правду, чем самому додумывать, что же случилось. — Здание эвакуировали, люди в безопасности. Родители скоро объявятся.       — Пожар потушили совсем недавно, — Ник закрыл лицо руками. — Представляешь, что там было? Если бы родители были в порядке, они бы сразу позвонили.       — Хватит раньше времени хоронить их, — строго произнесла Вера Николаевна.       Ничего нового после рекламы не сказали. В тот момент Макс увидел, как та самая надежда, которую он смог поселить в душе Ника, медленно угасала. Видеть, как человек, к которому ты не равнодушен, страдает, безумно тяжело. Особенно если ты ничем не можешь помочь. В десять часов Максим ушёл домой. Уснуть у обоих подростков рано не получилось. Громов лазил по интернету и искал новости, а Кострову не спалось из-за разных мыслей в голове. Когда на часах было час ночи, Макс решил написать Нику, узнал, что друг не спал, так они и общались до пяти утра. Поспать удалось всего два часа.       — Я думала, тебя сегодня вообще не будет, — говорила Петрова за обедом. — Как у стариков дела? Надеюсь, ты их ещё не довёл?       — Нет, они отлично держатся. В отличие от меня, — Никита ковырял вилкой свой салат, аппетита не было. Ему не хотелось идти в школу, но на учёбе у него был шанс отвлечься от плохих мыслей, правда, получалось с трудом. — Страшно мне, понимаешь? Когда происходит что-то плохое, люди чувствуют это. Вот и я уверен, что с мамой и папой что-то нехорошее случилось. Седьмое чувство? Восьмое? Да хоть знак от инопланетян, я уверен, они не в порядке.       — Эй, не вешай нос, ботан, — Катя положила голову на плечо друга. — Нужно немного подождать, они обязательно выйдут на связь. Не понимаю, почему по новостям не могут назвать имена тех, кто пострадал?       — Всё засекреченно, — Никита со злостью бросил вилку в свою тарелку с салатом. Максим, сидящий за соседним столом, перевёл на него взгляд. А друзья, которые сидели рядом, продолжали разговор. — Ещё и у дедушки проблемы, анализы пришли. Что за напасть такая?       — Что с ним?       — С лёгкими какая-то фигня, не знаю. В пятницу надо в больницу к врачу. С утра и до вечера молюсь, чтобы все было не так страшно, как я успел себе надумать. Не могу потерять их с ба. Не могу.       — Ник, хватит думать о плохом. Мысли должны быть положительными, чтобы и в жизни все было хорошо. Ты отлично справляешься, только перестань вечно думать, отдохни, — десятиклассница погладила друга по голове. — Родители скоро позвонят, скорее всего, у них просто стресс. И дедушка будет в порядке. Ему все-таки не семнадцать, разумеется, будут какие-то проблемы, но поверь, они маленькие. Он будет в порядке.       — Да, ты права. Нужно собраться, а то я совсем уже стал.. тряпкой. У ба и деда есть только я, поэтому нужно стать наконец-то взрослым.       — Дурак ты. Ты стал взрослым слишком рано, — Катя толкнула друга в бок, заставляя его выдавить улыбку. Смотреть на грустное лицо Громова уже надоело. — Кстати, у меня созрел вопрос — в каких ты отношениях с Максом?       — Чего?       — Вы начали общаться? Почему я не в курсе? То он садится рядом с нами и при этом разговаривает, то он общается с твоей бабушкой, то вообще подходит ко мне и узнает, что у тебя случилось, раз ты убежал домой. Мне интересно, что между вами? Грубый секс без обязательств? Или все-таки любовь?       — Мне больше нравилось, когда ты жалела меня, — Никита засмеялся.       — Пожалею позже, а сейчас хочу ответ на свой вопрос. Его тупые дружки-качки перестали тебя трогать, он сам перестал тебя задевать. Вы спите?       — Петрова, пожалуйста, вылечи уже свою больную фантазию. Да, мы спим — как и все люди на земле. Ты спишь. Я сплю. Все люди в этой школе спят.       — Ты понял, о чем я! Не уходи от ответа. На правах твоего единственного друга, хочу знать, что происходит в твоей жизни! Расскажи все подробности, — девушка вдруг ударила ладонью по столу, неожиданно привлекая ненужное внимание. — Для начала — кто актив?       — О, обсуждаете половую жизнь ботана? — к столу, где сидел Никита с подругой, повернулся Влад. Раннее он сидел к ним спиной. Другие ребята тоже смотрели на Громова и Петрову. — Уверен, там все скучно.       — Ну уж точно поинтереснее твоей будет, — огрызнулась Катя. Школьница забыла о существовании друзей Максима, поэтому снова повернулась к Громову. — Ник, ответик или минетик?       Толик, сидящий рядом с Максом, не выдержал и засмеялся. Порой Катя была несносной — просто ужасной. Её шутки иногда не знали границ, но Громов все равно любил эту сумасшедшую девчонку. Своим смехом Толя заразил и Артёма. В тот момент эти ребята казались такими искренними — смеялись с безумно тупой шутки, не пытаясь даже как-то подколоть Ника.       — Хочу тебя убить, — прошипел Никита. На телефон подростка вдруг пришло сообщение, он боялся его открывать, потому что писала бабушка. Если стало известно, что с родителями, если их имена назвали, когда говорили о погибших, Никита сам умрёт за этим столом. Открыв сообщение, Громов увидел короткое: «сынок, купи хлеб». Лицо парня не выражало никаких эмоций. Все-таки Петрова была права, нужно перестать много думать, до добра это не доводит.       — Ой, — Ник резко зашёл в мужской туалет на третьем этаже. Оттуда собирался выходить Макс, и Громов чуть не ударил его дверью. Костров широко улыбнулся, когда увидел друга. — Прости.       — Нам нужно перестать встречаться в этом месте, тебе так не кажется?       — Чем тебе туалет не нравится?       — Ну, — Макс подвинул одноклассника и закрыл дверь. Когда они остались без зрителей, парень сделал шаг к Громову и поцеловал его. — Иногда тут происходят довольно интересные сцены.       — Эй, мы вчера договорились, что можем быть друзьями. Не больше. Не делай так.       — Как? — засмеялся Костров. Он снова поцеловал Ника. — Так?       — Макс.       — Да всё, всё. Я хороший парень, поэтому слушаюсь тебя, — Максим поднял руки на уровне груди, отходя от одноклассника. Он больше не делал ничего, что не понравилось бы (на самом деле, очень понравилось бы) Никите. — Что там по новостям? Ничего нового?       — Погибших уже пять, имена так же не знаем.       — Может, стоит позвонить куда-то? Твои родители ведь работали на кого-то? В новостях мельком говорили про компанию, которая отправила своих учёных в Китай. Нужно позвонить им и узнать, что с Громовыми, в порядке ли они. Слушай, я займусь этим, ладно? Попробую узнать что-нибудь. Если получится, напишу тебе.       — Не думаю, что у тебя получится, но спасибо.       — Кстати, — на лице Кострова появилась хитрая улыбка. — Ответик или минетик?       — Отвали, — Никита закрыл лицо рукой, а Макс громко засмеялся. — Она никогда не держит язык за зубами. Петрова не желает мне зла, но в тот момент она точно добивалась, чтобы ты услышал наш разговор.       — Что она хотела от тебя?       — Хотела узнать, почему ты пытал её вопросами, когда я ушёл домой вчера. Не разговаривай с Катей обо мне. Ты вообще знаешь, какая у неё фантазия? Сплетни — её жизнь. Конечно, она не будет ничего распространять обо мне, но зато каждый день будет издеваться лично, если узнает о чем-то.       — Например, о чем? — и снова эта хищная улыбка на лице Кострова.       — Например, о встречах в туалете.       — К сожалению, здесь больше не происходит ничего интересного. Мы ведь друзья, — Макс развёл руками. — Кстати, ты любишь баунти?       — Люблю, — неуверенно произнёс Никита. Он чувствовал подвох. — А что?       — Я, конечно, не баунти, но тоже могу доставить тебе райское наслаждение.       — Господи, иди в жопу.       Костров снова засмеялся. Никита вышел из туалета, даже забыв, зачем он туда пришёл. Макс тоже пошёл на урок, но вместо того, чтобы сорок пять минут слушать учителя, он пытался дозвониться до мамы. Разговаривать с ней не хотелось, но она могла бы ему помочь.