Ты меня бесишь…

Снег за окном продолжал падать — уже не торопливо, как днём, а размеренно, почти осторожно, будто город просил тишины и не хотел мешать ничьим мыслям. Тэхён стоял у окна, упираясь лбом в холодное стекло. Подоконник был ледяным, но он не отстранялся — словно этот холод помогал не думать слишком громко. Внизу, у подъезда, всё ещё горел один фонарь. Свет размывался снегом, превращаясь в мягкое жёлтое пятно. Машина стояла там же. Неподвижно. Терпеливо. Он сжал телефон в руке. Экран был тёплым. Слишком тёплым для ночи, в которой он хотел остаться один. Тэхён быстро набрал сообщение — почти зло, почти резко, как всегда, когда боялся сказать что-то настоящее. Тэхён: Езжай. Ты замёрзнешь. На улице холодно. Сообщение ушло. Галочка. Потом вторая. Он тут же пожалел, что написал. Не потому что не хотел — а потому что знал ответ. Ответ пришёл не сразу. И от этого стало только хуже. Секунды тянулись. Снег продолжал падать. Фонарь мигнул — и свет стал чуть тусклее. Телефон завибрировал. Чонгук: Я подожду. Сколько ты захочешь. Тэхён прикрыл глаза. Конечно. Конечно, он так ответит. Он быстро набрал новое сообщение, не давая себе времени передумать. Тэхён: Ты меня бесишь. Тем, что заставляешь меня переживать. Ответ пришёл почти сразу. Чонгук: Я не хочу, чтобы ты переживал. Я просто здесь. «Просто здесь». Эти два слова ударили сильнее, чем любое «я люблю». Тэхён медленно опустился на край дивана. Тот самый диван, на котором всё ещё лежал шарф — брошенный, забытый, будто не имел значения. Он посмотрел на часы. 23:41. Он моргнул, будто цифры могли измениться от этого. Снова посмотрел. 23:41. Пальцы сжались сильнее. Он быстро написал: Тэхён: Сколько ты уже там? Пауза. Слишком долгая для честного ответа. Чонгук: Не важно. Тэхён выдохнул сквозь зубы. Тэхён: Ты опять так делаешь. Чонгук: Как? Тэхён уставился на экран, подбирая слова. Тэхён: Стоишь. Молчишь. Ждёшь. Как будто у тебя нет ни холода, ни времени. Ответ пришёл медленно, будто Чонгук подбирал его не меньше. Чонгук: У меня есть время. И есть тёплая куртка. Не переживай. «Не переживай». Тэхён усмехнулся — коротко, безрадостно. Он снова посмотрел на часы. 23:56. — Боже … — выдохнул он вслух. Он знал Чонгука слишком хорошо. Знал этот характер. Знал, что если тот сказал «подожду» — значит, будет стоять до последнего. Даже если пальцы онемеют. Даже если снег залепит воротник. Даже если ночь станет глубже. Телефон снова завибрировал. Чонгук: Если ты не выйдешь — всё нормально. Я не тороплю. Я никуда не спешу. Это было хуже всего. Не давление. Не просьба. А спокойствие. Тэхён резко поднялся. — Глупый… — прошептал он, уже зная, что проиграл. Он схватил куртку со спинки стула, накинул её на плечи, не застёгивая до конца. Ноги двигались быстрее мыслей. Потом он замер. Медленно повернулся. Шарф всё ещё лежал на диване. Тот самый. С запахом, который не выветрился. С теплом, которое не исчезло. Он стиснул зубы, схватил его и резко намотал на шею — как будто делал это назло самому себе. — Бесишь… — пробормотал он, уже на ходу. Он вылетел в коридор, нажал кнопку лифта. Ничего. Ещё раз. Тишина. Тэхён уставился на табло. — Да ты издеваешься… — прошептал он и рванул к лестнице. Ступени мелькали под ногами. Дыхание сбивалось. Сердце билось так громко, что казалось — его слышно даже внизу. Седьмой этаж. Шестой. Пятый. Он не замедлялся. Шарф сбился, куртка хлопала по бокам, но он не останавливался ни на секунду. Четвёртый. Третий. Мыслей уже не было. Было только одно — он там. Входная дверь хлопнула за спиной. Холод ударил сразу — резкий, настоящий, ночной. Снег. Свет фонаря. И фигура у машины. Чонгук стоял там же. Как будто не прошло ни минуты. Он поднял голову почти сразу — будто почувствовал. И их взгляды встретились. Тэхён остановился, тяжело дыша, пальцы вцепились в шарф. — Ты… — начал он и осёкся. Чонгук не сказал ничего. Только медленно выпрямился и сделал шаг навстречу. Снег падал между ними — крупный, мягкий, почти нереальный. — Ты меня бесишь, — выдохнул Тэхён, чувствуя, как дрожит голос. — Ты вообще понимаешь это? Чонгук остановился совсем близко. — Понимаю, — спокойно ответил он. — Поэтому я здесь. — Снег падал гуще, будто ночь решила закрыть их от всего остального мира. Двор был пустым — только свет фонаря, припорошенные машины и тишина, в которой слишком отчётливо слышалось дыхание. Тэхён стоял напротив Чонгука, не делая ни шага вперёд, ни шага назад. Шарф был затянут неровно, куртка распахнута, а грудь поднималась часто — не от бега, а от того, что всё внутри сбилось в один узел. Чонгук первым нарушил молчание — не словами, а движением. Он медленно снял перчатки и сунул их в карман, будто показывая: я никуда не тороплюсь. Потом сделал шаг ближе — ровно настолько, чтобы не вторгаться, но сократить расстояние. — Ты выбежал так, — тихо сказал он, — будто я действительно могу исчезнуть. Тэхён фыркнул, отворачиваясь на секунду, будто искал опору в снегу под ногами. — Ты бы и стоял, — буркнул он. — До утра. Пауза. — А потом ещё сказал бы, что «всё нормально». Чонгук чуть улыбнулся — не насмешливо, а мягко, устало. — Я бы сказал, что всё нормально, если бы ты не вышел. Он посмотрел прямо. — Но ты вышел. Тэхён резко поднял глаза. — Не делай из этого… — он запнулся, — чего-то большего. — Я не делаю, — спокойно ответил Чонгук. — Я просто вижу. Снег оседал на его плечах, на волосах, таял на ресницах. Он стоял спокойно, уверенно — как человек, который уже сделал выбор и не ждёт разрешения. Тэхён сжал пальцы в кулаки. — Ты меня бесишь, — сказал он тише. — Тем, что всегда так смотришь. — Как? — Как будто знаешь, что я всё равно выйду. Чонгук не ответил сразу. Он сделал ещё один шаг — и теперь между ними оставалось совсем немного воздуха, нагретого дыханием. — Я не знаю, — честно сказал он. — Я надеюсь. Это признание прозвучало неожиданно. Без нажима. Без защиты. Тэхён сглотнул. — Ненавижу, когда ты говоришь так спокойно, — прошептал он. — От этого сложнее злиться. — Тогда не злись, — предложил Чонгук. — Просто постой со мной. Тэхён хотел возразить. Хотел сказать что-то колкое, привычное, спасительное. Но тело не слушалось. Он стоял. И снег ложился на шарф. И холод уже не чувствовался так остро. — Ты замёрз, — вдруг сказал он, почти сердито. — Немного, — признался Чонгук. — Но это не страшно. — Страшно, — упрямо возразил Тэхён. — Ты всегда так говоришь, а потом… Он не договорил. Потому что Чонгук протянул руку — медленно, осторожно — и коснулся края шарфа. Не притянул. Не удержал. Просто поправил, укутывая плотнее. — Вот теперь не страшно, — тихо сказал он. От этого простого жеста у Тэхёна перехватило дыхание. — Ты вообще понимаешь, — сорвалось у него, — что я двадцать минут смотрел в окно и думал, почему ты не уезжаешь? Чонгук кивнул. — Потому что ты меня знаешь. — Потому что ты упрямый, — поправил Тэхён. — Потому что я выбрал тебя, — спокойно сказал Чонгук. Эти слова упали между ними тяжело и тихо, как снег на капот машины. Тэхён замер. — Не говори так, — выдохнул он. — Сейчас… не надо. — Хорошо, — сразу согласился Чонгук. — Тогда просто скажу иначе. Он чуть наклонился, чтобы говорить тише. — Я здесь, потому что не хочу быть в другом месте. Сердце Тэхёна ударило неровно. Он сделал шаг вперёд — почти незаметный, но решающий. Их дыхание смешалось. Запах леса и черники переплёлся, делая воздух плотным и тёплым. — Ты меня бесишь, — повторил Тэхён уже не зло, а устало. — Тем, что мне рядом с тобой спокойно. Чонгук поднял руку — не сразу коснулся, словно спрашивая без слов. Когда Тэхён не отстранился, ладонь легла ему на плечо — тёплая, уверенная. — Я не прошу тебя ничего решать сегодня, — сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты не думал, что я уйду, если ты снова сомневаешься. Тэхён медленно поднял взгляд. — А если я скажу, что мне страшно? — Тогда я скажу, что это нормально, — ответил Чонгук. — И всё равно останусь. Снег усилился, скрывая двор за белой завесой. Тэхён вдруг тихо рассмеялся — коротко, почти беззвучно. — Ты правда невыносимый. — Ты это уже говорил, — улыбнулся Чонгук. — И всё равно пришёл. — И всё равно подожду, — повторил он. Тэхён сделал ещё один шаг — теперь уже совсем близко. Настолько, что их лбы почти соприкоснулись. — Если я сейчас останусь здесь с тобой, — прошептал он, — это не значит, что я всё решил. — Я знаю, — так же тихо ответил Чонгук. — Мне достаточно того, что ты не убежал. Секунду они просто стояли, слушая снег и собственное дыхание. Потом Тэхён медленно выдохнул и сказал: — Пойдём. Пауза. — Только не стой больше под окном. Я ненавижу смотреть вниз и думать, что ты там. Чонгук мягко сжал его плечо. — Хорошо, — сказал он. — Тогда пойдём туда, где теплее. И они двинулись вперёд — не спеша, в одну сторону, впервые за долгое время не споря о том, куда именно. — Подъезд встретил их тёплым, чуть гулким воздухом и жёлтым светом ламп, от которого сразу стало легче дышать. Тепло будто оседало на коже, медленно вытесняя уличный холод. Дверь за спиной закрылась с глухим щелчком, отрезая снег и ночь, словно та осталась снаружи — терпеливо ждать. Тэхён остановился почти сразу, стянул перчатки и потер ладони друг о друга. Пальцы всё ещё немного дрожали — от холода или от накопившейся усталости, он и сам не понял. — Ненавижу эти подъезды, — буркнул он. — Вечно пахнут… чем-то неопределённым. Он сморщил нос, словно это «что-то» можно было прогнать одним выражением лица. — Это называется «тепло», — спокойно ответил Чонгук и снял куртку, стряхивая с плеч снег. — После улицы особенно чувствуется. Он говорил без насмешки, как будто объяснял очевидное. Тэхён фыркнул, но шагнул глубже, позволяя двери закрыться окончательно. Как будто соглашался не столько с Чонгуком, сколько с самим фактом: внутри действительно лучше. Эхо шагов мягко разлетелось по лестничной клетке. Он поднял глаза к лифту и почти сразу понял. — Даже не смей, — предупредил он заранее. Чонгук нажал кнопку. Ничего не произошло. Нажал ещё раз. Красная лампочка над табло равнодушно горела. — Он не смел, — констатировал Чонгук. — Он уже не работает. Между ними повисла слишком знакомая пауза — та, в которой Тэхён уже знал, что будет дальше, но всё равно надеялся, что ошибается. — Замечательно, — протянул он. — Просто идеально. Сегодня прям день сюрпризов. — Всего семь этажей, — невозмутимо сказал Чонгук. — «Всего»?! — Тэхён резко повернулся к нему. — Ты издеваешься? Я бегал вниз… Он говорил быстрее, чем дышал, и только теперь позволил себе остановиться. Сделал шаг к лестнице и тут же замедлился, будто тело только сейчас напомнило, что оно вообще существует. — Я устал, — признался он раздражённо. — И не смотри на меня так. — Как? — спросил Чонгук. — Как будто сейчас скажешь что-нибудь… заботливое. Тэхён даже не посмотрел на него — словно знал, что если посмотрит, отступать будет сложнее. Чонгук усмехнулся и сделал шаг вперёд. — Тогда давай так, — сказал он буднично. — Залезай ко мне на спину. Тэхён замер. — Что? — Если хочешь быстрее, — спокойно продолжил Чонгук. — Я не против. Он говорил это как предложение, которое можно отклонить. И именно поэтому оно сбивало с толку. — Ты… — Тэхён прищурился. — Ты издеваешься. — Абсолютно серьёзно, — кивнул Чонгук. — Ты ворчишь, когда устаёшь. Значит, ты правда устал. — Я не ворчу! — Ты сказал это ворча. Это было несправедливо точно — и именно поэтому возразить было нечего. Тэхён открыл рот, чтобы возмутиться, потом закрыл. Посмотрел на лестницу. Потом на Чонгука. Потом снова на лестницу. — Ты меня бесишь, — выдохнул он. — Тем, что говоришь это так спокойно. — Значит, работает, — усмехнулся Чонгук. — Я не сказал «да». — Я и не тороплю, — ответил он. — Можем идти медленно. Тэхён сделал два шага вверх. На третьем остановился. — Если я соглашусь, — сказал он, не оборачиваясь, — ты никому не расскажешь. — Кому? — искренне удивился Чонгук. — Лестнице? — Тебе смешно. — Немного. Ты сейчас очень… знакомый. Слово повисло между ними мягче, чем должно было. Тэхён закатил глаза, но всё-таки развернулся. — Только если ты пообещаешь не ронять меня. — Я ни разу тебя не ронял. — Это потому что я ещё не залезал. Несколько секунд он колебался, потом шагнул ближе и осторожно положил руки Чонгуку на плечи. Прикосновение получилось слишком прямым, чтобы его не заметить. — Только не делай резких движений. — Я вообще редко делаю резкие движения с тобой. — Врёшь. — Хорошо. Сейчас не буду. Тэхён тихо вздохнул и перенёс вес вперёд. Чонгук подхватил его легко и уверенно, словно делал это уже тысячу раз. На мгновение Тэхён потерял ощущение пола и инстинктивно прижался ближе. — Ты… — он сжал пальцы. — Ты сильнее, чем выглядишь. — Ты легче, чем ворчишь. — Я слезу. — Не успеешь. Он сделал первый шаг вверх. Потом второй. Тэхён прижался плотнее, чтобы удержать равновесие, а Чонгук чуть сдвинул руки, удерживая надёжнее — не сжимая, но и не давая соскользнуть. И в этот момент память накрыла мягко, почти лениво. Тот вечер. Другой подъезд. Другие этажи. Тэхён тогда тоже устал — после длинного дня, после споров, после собственной упрямости. Он сел прямо на ступеньку и заявил, что дальше не пойдёт. — Ты ребёнок, — сказал тогда Чонгук. — Я уставший ребёнок. — Тогда я тебя понесу. — Даже не думай. Он подумал. И сделал. И Тэхён тогда ворчал ровно до тех пор, пока не уткнулся лбом ему в плечо и не уснул на пару минут. Настоящее вернулось вместе с лёгким смешком. — Чего ты улыбаешься? — спросил Чонгук, не останавливаясь. — Ничего. Просто вспомнил, что ты всегда был таким. — Каким? — Невыносимым… и надёжным. Последнее слово прозвучало тише. Чонгук замолчал на пару шагов. — Это комплимент? — Не зазнавайся. Я просто констатирую факт. Они поднимались медленно. Лестница больше не казалась бесконечной. Свет ламп ложился на стены мягко, сглаживая углы. — Если честно, — сказал Тэхён тише, — мне сейчас хорошо. Он сказал это почти не думая — и не стал забирать слова назад. Шаг Чонгука стал ещё ровнее. — Я рад. — Не делай из этого выводов. — Я не делаю. Я просто иду. На площадке между этажами Чонгук остановился. — Передохнём? Тэхён кивнул. Его держали всё так же крепко, но бережно. Он поднял голову — слишком близко, чтобы не заметить тёплый, внимательный взгляд. — Ты меня бесишь, — прошептал он. — Чем сейчас? — Тем, что мне не хочется слезать. Между ними повисла пауза — плотная и тёплая. Чонгук задержал дыхание, а руки стали внимательнее, но не сжались. Тэхён остался ближе, чем нужно. Слишком близко, чтобы это было случайно. — Ты… — начал Чонгук, но Тэхён едва заметно качнулся вперёд, перебивая. Это был не резкий жест. Скорее — проверка. Как будто он спрашивал: можно? Поцелуй получился коротким и тёплым, без спешки — как продолжение движения, а не как решение. Губы коснулись осторожно, на долю секунды дольше, чем «случайно». Тэхён выдохнул в этот поцелуй и только тогда понял, что именно этого момента ему не хватало. Он ответил сразу, мягко, почти удивлённо для самого себя — просто подтверждая: да, я здесь. Когда они отстранились, Тэхён тихо выдохнул: — Это было нечестно. — Я стоял, — улыбнулся Чонгук. — Ты сам наклонился. — Я устал. — Тогда идём дальше. — Мы не едем. — Тогда идём, — поправил он и снова шагнул вверх. На следующей площадке Тэхён слез сам — медленно, не спеша, но не отстраняясь. — Я дойду. Но если что — это была разовая акция. — Конечно, — кивнул Чонгук. — Как и всё остальное между нами. Тэхён посмотрел на него подозрительно. — Ты сейчас намекал? — Я сейчас шучу. — Плохо шутишь. — Но ты улыбаешься. Тэхён поймал себя на этом и тут же нахмурился. — Не начинай. Дальше они поднимались рядом, плечо к плечу. У двери Тэхён остановился, на секунду задержав руку на замке. — Знаешь… — начал он и замолчал. — Что? — Потом, — выдохнул Тэхён. — Сейчас… потом. Чонгук кивнул. Без вопросов. Без давления. — Хорошо. И в этой тишине — между замком и дыханием, между прошлым и тем, что ещё не сказано — повисла новая интрига. Спокойная, тёплая и очень живая. — Квартира встретила их тишиной — не пустой, а живой. Такой, в которой слышно всё: как закрывается дверь, как щёлкает замок, как дыхание рядом становится чуть громче, чем обычно. Тэхён первым прошёл внутрь, не включая верхний свет — только настольную лампу у дивана. Тёплый, мягкий свет разлился по комнате, зацепился за край стола, за стопки бумаг, за тени на стенах. Сразу стало спокойнее. Будто мир сузился до этих нескольких метров. Чонгук остался у двери на секунду дольше — словно проверял, можно ли. Потом снял куртку, аккуратно повесил её, как всегда делал раньше. Это движение резануло память сильнее любого слова. — У тебя… — он огляделся, и в голосе появилась знакомая мягкость, — как всегда чисто. Тэхён фыркнул, стягивая шарф и бросая его на спинку стула — чуть резче, чем нужно. — Не «как всегда». Просто я не люблю бардак. — Врёшь, — спокойно сказал Чонгук. Тэхён обернулся. — Что? Чонгук кивнул в сторону стола. — Ты любишь порядок. А это… — он сделал шаг ближе, — это хаос. — Даже не начинай, — предупредил Тэхён. — Я не критикую, — Чонгук остановился рядом. — Я скучал по нему. — По чему именно? — настороженно спросил Тэхён. — По твоему «это не хаос». — Это не хаос! — вспыхнул Тэхён. — Это моё творчество. Абстракция. Движение. Мысль в процессе! — Мысль выглядит так, будто не спала трое суток, — заметил Чонгук. — Потому что она живая, — буркнул Тэхён и встал рядом, почти касаясь плечом. — Не всем дано понимать искусство. — Тогда мне повезло, — тихо сказал Чонгук. — Я всегда понимал тебя. Тэхён бросил на него быстрый взгляд — и тут же отвёл глаза. Но тепло в груди не получилось спрятать. Он ушёл на кухню, включил чайник. Привычные движения немного успокаивали, возвращали ощущение контроля. Чонгук остался в комнате — и только теперь заметил на полке небольшую деревянную шкатулку. Он не взял её сразу. Просто смотрел. — Ты её не убрал, — сказал он негромко. Тэхён замер. Чайник щёлкнул слишком громко. — Зачем? — ответил он после паузы. — Это просто… вещи. Чонгук всё же подошёл и осторожно открыл крышку. Фотографии. Немного потёртые. Неидеальные. Они вдвоём — не позируя, не играя роли. Настоящие. Один кадр задержал его дыхание. Тэхён смеётся, отвернувшись, а он сам смотрит на него так, будто больше ничего не существует. — Ты хранишь, — тихо сказал Чонгук. — Я не выкидываю свою жизнь, — резко ответил Тэхён, оборачиваясь. — Даже если она была… сложной. — Я и не просил, — Чонгук закрыл шкатулку. Медленно. Бережно. Между ними повисла тишина. Не тяжёлая — честная. — Почему ты тогда мне нечего не сказал? — спросил Тэхён вдруг. Без злости. Без упрёка. Просто потому, что больше нельзя было молчать. Чонгук провёл рукой по затылку и выдохнул. — Потому что думал, что так будет легче, — сказал он. — Я не хотел, чтобы ты знал, через что я прохожу. Не хотел, чтобы ты ждал. Чтобы переживал. — А ты спросил? — тихо перебил Тэхён. — Хоть раз спросил, хочу ли я не знать? Чонгук медленно покачал головой. — Нет. Пауза. — Я решил за тебя. — Вот за это ты меня и бесишь, — сказал Тэхён почти шёпотом. — За то, что ты всегда пытаешься быть сильным в одиночку. Он сделал шаг ближе. Ещё один. Между ними осталось слишком мало воздуха, чтобы врать. — Я вернулся, — сказал Чонгук. — Не потому что стало легко. А потому что понял: без тебя — пусто. Тэхён сглотнул. Его ладони легли Чонгуку на грудь — не отталкивая, не притягивая. Проверяя. — Не исчезай больше, — прошептал он. — Даже если будет страшно. — Не исчезну, — ответил Чонгук. Он наклонился ближе. Медленно. Спрашивая без слов. Поцелуй начался осторожно — будто они проверяли, не исчезнет ли всё снова. Но стоило губам коснуться, как тело вспомнило быстрее разума. Тэхён выдохнул в поцелуй, пальцы сжали ворот его свитера. Чонгук углубил поцелуй — не спеша, но уверенно, как человек, который больше не собирается отступать. Это была не вспышка. Это было возвращение. Когда они отстранились, лбы остались почти соприкасаясь. — Ты меня бесишь… — выдохнул Тэхён, дыхание сбилось. — Чем сейчас? — тихо спросил Чонгук. — Тем, что я всё ещё хочу тебя. Пауза. — И тем, что ты никуда не уходишь. Чонгук улыбнулся едва заметно и провёл большим пальцем по его щеке. — Тогда давай просто побудем здесь. Он задержал взгляд. — Без решений. Без бегства. Тэхён медленно кивнул. И в этом тепле, в мягком свете лампы, между фотографиями прошлого и дыханием настоящего, стало ясно: самое важное ещё впереди. — Тэхён первым нарушил тишину. Он сделал шаг назад, к дивану, сел, устало опустив плечи, будто наконец позволил себе перестать держаться. Чонгук остался стоять, но взгляд не отвёл — будто между ними всё ещё тянулась невидимая нить. — Иди сюда, — сказал Тэхён негромко. — Ты так стоишь… будто боишься, что я исчезну. Чонгук медленно подошёл. Сел рядом — не вплотную, оставляя пространство, как делал всегда, когда давал Тэхёну выбор. — Я не боюсь, — честно сказал он. — Я просто не хочу торопить. Тэхён усмехнулся и повернулся к нему. — А зря. Он потянулся первым. Поцелуй получился мягким, почти осторожным — губы коснулись, задержались, словно проверяя, можно ли уже не отступать. Тэхён сам углубил его, прижимаясь ближе, и Чонгук тихо выдохнул, позволяя себе ответить полностью. Это был поцелуй людей, которые слишком долго ждали. Без спешки. Без страха. С памятью обо всём, что между ними было. Ладонь Чонгука легла Тэхёну на талию — тёплая, уверенная. Не удерживая, а напоминая: я здесь. Тэхён ответил тем же, зарываясь пальцами в его волосы, чуть сильнее, чем собирался. — Я злился на тебя каждый день, — прошептал он между поцелуями. — Даже когда скучал. — Я знаю, — тихо ответил Чонгук. — Я тоже. Они снова поцеловались — глубже, дольше. Тэхён почувствовал, как напряжение, копившееся целый год, наконец отпускает: в плечах, в груди, в дыхании. Он прижался лбом к Чонгуку и закрыл глаза. — Не делай так больше, — попросил он. — Не исчезай. Не решай за меня. Чонгук коснулся его виска губами. — Обещаю, — сказал он. — Даже если ты будешь беситься. Тэхён тихо рассмеялся — впервые за этот вечер по-настоящему. — Я буду, — предупредил он. — Я всегда бешусь. — Я выдержу, — улыбнулся Чонгук. Они остались так — рядом, вполголоса, вполдыхания. За окном продолжал падать снег, лампа отбрасывала мягкий свет, а прошлое наконец перестало давить — оставаясь лишь фоном, а не раной. Тэхён прикрыл глаза и пробормотал: — Ты меня бесишь… Пауза. Он повернулся и добавил тише: — …но, кажется, именно поэтому я тебя и люблю. Чонгук не ответил словами. Он просто обнял его крепче. И этого было достаточно. — Утро было тихим. Не солнечным — просто светлым. Снег за окном всё ещё лежал ровно, будто ночь так и не решилась уйти до конца. Тэхён сидел за столом, закутавшись в плед, с кружкой чая, к которой так и не притронулся. Он смотрел не в окно — на бумаги, разложенные перед ним, но взгляд всё время ускользал. Чонгук стоял у кухни, лениво листая что-то в телефоне. — Ты сейчас выглядишь так, — сказал он спокойно, — будто планируешь ограбление. — Я думаю, — буркнул Тэхён. — Не мешай. — Опасное занятие. — Для тебя — всегда, — фыркнул он и снова уткнулся в бумаги. Чонгук подошёл ближе. Посмотрел сверху. — Это снова дом? Тэхён напрягся. — Он не снова. Он ещё. Он постучал пальцем по листам. — Я всё ещё решаю. — Ты решаешь его уже полгода. — Потому что я подхожу к этому ответственно! — Ты подходишь к этому как к экзамену на выживание, — заметил Чонгук. — Потому что это важно! — Я знаю, — спокойно сказал он. Тэхён поднял взгляд. — Тогда почему ты так смотришь? — Потому что… — Чонгук сделал паузу, — через десять дней он будет наш. Тишина в комнате изменилась. — Что? — переспросил Тэхён. — Дом, — повторил Чонгук. — Соседний. Пауза. — Документы почти готовы. Тэхён моргнул. Потом ещё раз. — Подожди. Он отложил бумаги. — Я полгода ездил. Договаривался. Сомневался. Перепроверял. А ты… — …решил быстрее, — кивнул Чонгук. — Ты меня бесишь, — выдохнул Тэхён. — Как?! — Я заплатил вдвойне. — …ты что?! — Вдвойне, — спокойно повторил Чонгук. — Мне не хотелось, чтобы ты ещё полгода жил в режиме «а вдруг». Тэхён вскочил. — Это так не работает! Это дом! Это не кофе заказать! — Зато это ты, — сказал Чонгук. Тэхён замер. — Ты вообще понимаешь, что ты сделал? — Да, — мягко ответил он. — Я сделал так, чтобы у тебя был дом. Пауза. — И чтобы он был нашим. Тэхён медленно выдохнул. — Я всё равно буду возмущаться. — Я рассчитывал. — Я буду говорить, что ты торопишься. — Я переживу. — Я буду беситься. — Я рядом. Тэхён подошёл ближе. Очень близко. — Ты меня бесишь… — прошептал он. — Я знаю. — Тем, что ты всё решаешь, когда я боюсь. Чонгук наклонился чуть ниже, чтобы быть на одном уровне. — Я не решаю за тебя. Я просто иду рядом. Он коснулся его пальцев. — Если ты скажешь «нет» — я остановлюсь. Тэхён посмотрел на их руки. Потом — на него. — Ты ведь знаешь, что я не скажу. — Знаю. — Ты меня бесишь. — Но? Тэхён потянулся первым и поцеловал его — не резко, не жадно, а так, как целуют, когда уже выбрали. — Но если это наш дом… — прошептал он. — Я хочу там окно с утра. И стол. И хаос. — Абстракцию, — поправил Чонгук. — Не умничай. — Не обещаю. Тэхён улыбнулся и уткнулся лбом ему в грудь. — Ты меня бесишь… Пауза. — …но, кажется, я именно поэтому с тобой. Чонгук обнял его крепче. — Значит, мы всё делаем правильно. За окном лежал снег. А внутри — наконец было тепло.