По твоим следам

      Прошло пару дней.       Мы сошлись на две тренировки в неделю, поскольку у меня были шахматы, а у Валеры — пацаны. Встречаясь с ними на улице, мы здоровались. Насколько откровеннен был со мной Валера, их группа десятью человек не ограничевалась. Их было больше, куда больше. Все они жили, соблюдая понятия. И у каждой банды были свои.       Что касается Валеры Турбо, то наши отношения выходили за рамки дружбы, но официально никто из нас не торопился говорить о своих чувствах. Мы нравились друг другу, и это было до одари очевидно. Андрей был прав — в моём вкусе были совершенно другие парни, но как обычно и происходит, нам начинают нравится люди, которые по идеи нам нравится не могут. Но как можно знать об этом, если я и о Валере знала толком ничего? Мы редко когда затрагивали семейные вопросы, да и зачем мне про это знать? Я общалась не с ними, а с Валерой. Чаще всего мы обсуждали других и интересные темы, наши вкусы, рассказывали друг другум истории из жизни.       Зная о моём везении попадать в неприятности и о моём нежелании больше передвигаться на такси, потому что я больше не могла видеть мир через тонированные стёкла, пацан часто встречал меня с университета.       Клавиши под пальцами давались мне уже легче, чем пару дней назад.       «Чем больше тренеруешься, тем лучше»       Мама вновь осталась в больнице, а папа по неведанной мне причине задержался в Москве. И хоть связь была плохой, поскольку он звонил домой на почте, а не с почты на почту* (Раньше люди звонили друг другу двумя способами: либо с почты на домашний телефон, либо с почты на почту. Во втором варианте связь была лучше), я всё равно различила через еле уловимые слоги приглашение в кафе после турнира по шахматам.       Вообще, они длились два дня, но и встретиться с папой я могла лишь в первый день из-за его занятости и частично во второй. Если раньше мне было обидно из-за его работы, то теперь я чувствовала к нему лишь благодарность за всё то, что он предоставил мне в жизни. Он работал, как проклятый, и было бы глупо обижаться на это.       В дверь настойчиво постучали. Я осеклась и тут же побежала к двери. На часах было восемь вечера. Вряд-ли кто-то просто так постучался бы ко мне в дверь. Мама позвонила бы с больницы.       «Может, что-то срочное и кому-то нужна помощь? Может это Андрей? Валера? Кто-то из пацанов?»       Открыв первую дверь, я прислонила ухо ко второй.       — Я знаю, что ты там. Свет в окнах горит, Кать.       Услышав голос Андрея, я незомедлительно повернула ключи. И встретив его на пороге, моё сердце от волнения забилось.       — Братец… Что с твоим лицом? Не смотря на раскрашенное ударами лицо, ему было сложно скрыть радость.       — Кать, ну…       — Поэтому ты даже не позвонил. Теперь всё понятно. А тётя тебя вообще видела?       Давить на него не хотелось, как и читать нотации. Именно поэтому он и пришёл ко мне — я могла лишь посверлить взглядом, выслушивая информацию. Да и — может из-за возраста, — с нервами у меня было получше, чем у мамы Андрея.       — Нет.       — Ладно, пошли я тебе лицо оброботую. Ничего не сломано? Пошевели пальцами. Давай, я смотрю.       Костяшки были разбиты, а по бледной коже бегали трещены. Я покачала головой и прошлась ладонью по своему лицу.       — Я могу уйти, если тебе так тяжело.       В голосе сквозило недовольство, кое я не слышала…никогда со стороны брата. Разбитые губы сжались в полоску.       — Нет. Просто… Давай будем друг с другом честны, хорошо?       Я старалась говорить как можно мягче, чтоб в случае чего не задеть светловолосого. Он и так был расшатан, хоть и частично добровольно.       — Насчёт? — Брови свелись к переносице.       — Ты пришился? — Спросила я, положив ключи в карман домашнего халата. Андрей бросил мимолётный взгляд на тумбочку у выхода, где они обычно и лежали, покосился на меня.       — Не понимаю, о чём ты.       — Ты всегда так говоришь, когда что-то скрываешь. — Улыбка сорвалась с губ. — Мы с тобой живём на территории «Универсамовских», так?       — Кто такие «Универсамовские»? Лгать он не умел. Вот совершенно не умел.       — Чо? Чо, расстерялся?       — А…       — А, Б, Г…Д, Е… Я не осужу тебя. Ты уже спрашивал меня об этом. Правда не осужу, а даже может чем и помогу. — Подталкивая его к кухне, я шла вперёд.       — Если это действительно так, с одним из них ты знаком. Мы оба с ним знакомы. И не только с ним.       — Так ты тоже, да?       — Теперь меня можно назвать ещё и сестрой «универсамовского». Сегодня пришился? Садись на стул, лицо подними… Подожди.       Осмотрев лицо на предмет работы, я побежала к аптечке. Вернувшись, я попросила ответить на раннее заданный вопрос.       — Да, сегодня. А с кем из них ты ещё знакома?       — С некоторыми из них. С Зимой и Маратом, например. Собираешься маме рассказывать?       — Чтоб у неё сердце остановилось? Я хочу помогать ей.       — И как?       — Как минимум мне не придётся просить у неё денег.       — На что?       — Ты про что?..       — Кто отжал?       — Искандер.       — Ясно. Сколько?       — Три рубля…       — Три рубля?! Но вы же, вроде, дружите, нет?       — Уже нет. Он пришился, к «Разъезду».       — И он решил взять и прекратить вашу дружбу? У меня о-очень много вопросов.       — Я сам не понял, почему. Чушпаном был, а у них можно отбирать деньги.       — Я б…       — Фанеру ему пробила? — Он усмехнулся и тут же поморщился: ватка коснулась разбитой обветренной губы.       — И не только… Можно сделать изящней, за плохое поведение.       Братец с вопросом посмотрел на меня, однако спросить он всё-таки, по всей видимости, не решился.       — Не хочешь в шахматы? Ну, после того, как я обработаю тебе лицо.       От зелёнки и йода он отказался. На деле, всё было не так плохо, как могло показаться с порога, поэтому настаивать я не стала. Хотя, вполне возможно, я уже просто привыкла к всевозможными ранам на лице, из-за чего реагирую на очередную спорную новость со спокойствием?       На следующий день, мама провожала меня на вокзал. Ехала я в купе, вместе с двумя женщинами и ещё одной студенткой. Все они возвращались домой с других городов. Мы мало разговаривали, поскольку большую часть времени занимались своими делами: бабушки решали сканворды и временами спорили друг с другом или работниками вагона, студентка по имени Женя спала или изучала материал для научной работы, а я — изучала партии, раздумывала стратегии, в голове пыталась придумать партии. Дорога занимала почти сутки, так что и поспать я вдоволь успела. И это ещё не самый быстрый маршрут до Казани.       На перроне меня встретил папа, держа в руках плюшевого кота. Мы крепко обнялись.       — Тебе не холодно?       — Нет.       — Как добралась? Давай сумку.       Рассказав вкратце про свою дорогу, я решила начать допрос. Я была столько же рада увидеть его, сколько и раздосадованной.       — Пап.       — Что, Кать?       — Так что случилось? Почему задерживают? Почему только один день мы увидимся?       «А что если у него появилась любовница?»       Когда-то бабушка просила меня думать только о хорошем и реагировать на всё с лёгкой руки, однако каждый раз стучался негатив и занимал главенствующее место.       — Один человек не совсем с нами согласен. Но мы с дядей Владом этим занимаемся.       — Дядя Влад?       О нём я не слышала подозрительно давно. И хоть я знала о нём мало чего, к нему я относилась хорошо… Хоть и с настороженностью.       — Да. Поэтому чем быстрее мы всё здесь решим, тем быстрее мы вернёмся в Казань.       Когда мы сели в машину, что была припаркована совсем недалеко от ЖД вокзала, он обернулся ко мне.       — Мне мама рассказала, с кем ты общаешься.       — С кем?       — С «Универсамовскими». Не будь это из нашего района, я бы подумал, ты и вправду проблем хочешь.       — Я тебя не понимаю. Какие проблемы? Я сама в них попала, его не надо приплетать сюда. Он хороший парень.       Мама предпочитала не спорить с отцом, в отличии от меня. Если причина реальна, значит нужно её поднять без страха быть зоткнутой.       — Я же не говорю, что он плохой, не плохой… С ним аккуратно быть надо. Как и со всеми людьми.       — Правда, что у каждого бизнесмена есть крыша?       — Что есть?       — Ты знаешь, что я имею ввиду.       Пальцы постучали по коже руля.       — Кать, мы поговорим об этом с тобой. В своё время.       Поговорить с отцом не удалось, как и выяснить подробности его деятельности. Вместо этого он отвёз меня в квартиру, которую он снимал на время прибывания в Москве. Находилась она недалеко от МГУ, куда я намеревалась сходить на следующий день.       После первого шахматного дня, я решила прогуляться. Мне нужен был свежий воздух, чтоб остыть от одной спорной партии. И спорная она была не из-за какой-то ошибки организаторов, а из-за моей собственной глупости. Да и вспыхнула я не по вине соперника. Она играла хорошо и явно знала чуть больше, чем я. Если бы её не вывел из строя мой гневный взгляд, девушка, чьё имя я даже не запомнила, не допустила три зевка и выиграла бы партию. Мой мозг вскипал, а победы слишком окрылили, чтоб я начала тупить на последней игре дня. Именно из-за этого я поспешно удалилась, чтоб не вызвать у других вопросов.       Лёгкий встречный ветерок ласкал лицо, холодок румянил нос и щёки. Здесь погода ощущалась иначе, как бы странно это не звучало. Я подняла вверх лицо, проходясь по этажам взглядам. Вот он, МГУ.       «Интересно, какого здесь учиться? Сильно ли отличаются наши программы?»       Сделав шаг назад, чтоб получше разглядеть здание, я столкнулась с прохожим. Резко обернулась и встретилась с парнем лет девятнадцати на вид в необычной, похоже, кожаной куртке.       — Прошу прощения.       — Что вы, это я прошу прощения.       — Вы здесь учитесь?       — Нет. Я сюда приехала… На пару дней.       Я запнулась.       «А стоило ли ему это говорить? Кто знает, кто он и на что способен?»       Говорить незнакомцам, что ты из другого города вообще идея сомнительная. Хоть незнакомец и выглядел вполне порядочно, однако волнение всё же присутствовало.       — Понятно. Вот почему я вас не видел. Не против на «ты»? — Я кивнула в согласии головой. — Я здесь учусь. Переехал из Ярославля.       — О как.       С груди будто камень упал. Он тоже был приезжим.       — Да. Хотите… Хочешь, экскурсию проведу?       — Почему бы и нет?       Отказываться от экскурсии я не стала. Всё таки, это прекрасная возможность узнать что-то о другом интересном месте. Да и это знакомство я восприняла как тренировку по общению с незнакомыми людьми. Заходить внутрь здания я отказалась. В голове всё ещё теплились не самые приятные воспоминания из подъезда Леры. Парень не настаивал, что не могло не радовать.       Правда, как только мы разошлись, на аллее я заметила уж очень похожее пальто, прям как у Андрея, и того парня, с кем мы только что попрощались. Не отошёл он далеко, как нашёл новых собеседников. И по всей видимости, разговор совершенно не складывался.       Подходить близко я боялась. Тем более, у другого города могли быть свои правила. Да и что я могу сделать, если меня окружит толпа парней?       Биться до конца. Но биться до конца я могла лишь за себя и за своих близких. Однако это не помешало бы мне подать на хулиганов в милицию. Правда, как?..       Мысли испарились, когда в одних из них я разглядела до ужаса знакомое лицо. А потом и ещё одно, и ещё…       Времени у меня было полно, да и любопытство давило на «газ». Решив приглядеть за группой парней, я направилась за ними, держась на расстоянии достаточно, чтоб не спалится. Видела я неплохо, однако этого было недостаточно, чтоб подтвердить свои мысли.