По твоим следам

      Проходя мимо парнишки, чьё имя спросить забыла, я обнаружила на нём совершенно иные вещи, нежели что были на нём буквально недавно. И «чьи-то» вещи явно где-то мне встречались, но где — я не помнила.       Спрашивать я ничего не стала. Он бы решился пойти со мной, так ещё и попытаться написать на них заявление. Если это действительно были пацаны из «Универсама», а в их числе на момент ограбления парня присутствовал Андрей, ничего хорошего из этого бы не вышло. Да и остальных, включая Валеру, втягивать в разборки с милицией я не хотела. Однако это вовсе не означало, что я была полностью «за» их позицию, касаемо ведения дел. Осудить их тоже не могла…       Да а что я вообще могла?       Я, шестнадцатилетняя девчонка, что совершенно не знала ни о их жизни, ни о том, что творились у них внутри. Ни о том, что подвело их к этому пути. С момента нашей встречи с Турбо я не раз представляла себя на его месте и… не могла вписать себя в эту картину. В моей жизни должно было случится что-то из края вон выходящее, чтоб в моей голове проскочила мысль о вступлении в их банду. Именно полноценным членом, если это вообще было возможно.       Но разве не страх за свою жизнь заставил меня пересмотреть свои взгляды на, казалось бы, такой правильный мир?       Теперь я вообще ничего не понимала.       Мне будто открыли глаза. Правда, я не знала, радоваться мне этому или плакать. Что-то не сходилось, а если и сходилось, то подозрительно правильно.       Но лучше уж знать, чем быть в неведении, не так ли?       Ближе к елям, мне стало дурней. Понимая, что это не моё дело, мне хотелось убежать, однако… там был Андрей. Мой младший брат.       Чем больше узнавала, тем больше рушился мой мир и создавался новый, что был гораздо мрачней предыдущего. В новом мире я больше не могла воспринимать группу мальчишек, нежели ли как пацанов, а зажатых и озирающихся — как «чушпанов».       В какой-то момент мне показалось, что даже снег звучал как-то иначе.       Я проследовала за ними до переулка с оживлёнными людьми.       Кто-то что-то продавал, кто-то выступал на музыкальных инструментах. На земле продавались матрёшки, у женщины в белом фартуке — пирожки с ливером и мясом. Как же я хотела есть…       Поток людей и моя усталость сделали своё дело — я потеряла их из виду. Ароматы окончательно сбили с ног.       В толпе мелькнула шапка Марата, а рядом с ним — Зимы. Они были близко, но так далеко одновременно.       — Извините, дайте пройти… Извините, дайте прой… ти.       Парень, что имел очень похожую куртку, что и у того студента, обернулся ко мне. В глазах читался вопрос. Но мы оба быстро опознали друг друга. Он притянул меня к себе, заключая в объятья. В нос ударил запах сигарет и незнакомого одеколона, что шёл от куртки.       — Тебя каким ветром сюда принесло?       — Обычным. Турнир у меня, помнишь?       — Точно, точно…       — Прикольная куртка. Импортная, да?       — Да. Нравится?       — Очень. Я её где-то видела…       Его глаза чуть сощурились. На переносице заиграла складка от съехавших к середине бровей.       — Вроде в комиссионке. Тридцать рублей, если не ошибаюсь.       — Всё приметишь.       В воздухе навис вопрос. И вопрос в этот раз в мою сторону.       — Тот чушпан.       — Ну, возможно и чушпан. А что меняет?       — Смотря, кем он тебе приходится.       — А ты один что ли здесь?       Конечно, он был не один. Просто по какой-то причине, он остался чуть позади остальных.       — Нет. Так что?       — Я даже имени его не знаю.       Усмехнувшись, я пожала плечами. Валере было не до смеха.       — Даже так?       — Не надо на меня так смотреть. Он мне экскурсию проводил. По территории МГУ. Как студент студенту. Что-то не так?       — Да нет. Ты разве в МГУ учишься?       — Нет. Просто турнир поблизости был. Не могла не прийти поглазеть. Очень красивое здание.       — Мы там сфоткались. Покажу, оценишь.       — Интересно вышло, что мы в одно и то же время в одном месте оказались.       Валера знал, что я уезжаю в Москву, однако почему-то решил состроить из себя дурачка.       — Да, удивительно. Сам в шоке.       — И с какой целью? Посмотреть город?       — В первую очередь тебя порадовать, Катюш. Тебя порадовать.       — Валер, там это…       Как обычно, его губы задрожали, подобно задыхающейся на суше рыбе. Глаза закатились сами собой — я просто не могла остановить их.       — Ну, привет, Андрюш.       Я бросила взгляд на Валеру.       — Ладно, я пойду. Только не попадитесь.       — Да чо ты завелась?       — Не завелась. Говорю, аккуратней будьте.       «Присмотри за ним, пожалуйста» — я решила не говорить. Мне мало что было известно об их понятиях. Он новенький, и по незнанию репутацию портить мне не хотелось.       «Поговорить у нас возможность ещё точно будет»       — А ты тогда куда?       — Погуляю. Может чего куплю.       — Одна?       — Что со мной может случиться в таком многолюдном месте? Украдут?       — Кать…       — Валер, всё будет хорошо. Потом поболтаем. — Бросила я в сторону Андрея.       — Ну, тогда давай-давай, иди. Погуляй. Мы тоже вот, погуляем.       — Увидимся ещё.       Было странно ощущать на своём затылке пристальный взгляд и делать вид, будто ничего не происходит. До ушей доходили их голоса, охи людей. Какая-то бабушка продавала по рублю вязаные варежки. Я остановилась у самодельного прилавка, на котором так заботливо лежали поверх друг друга пары, и бросила взгляд в сторону. Банда остановилась, делая вид, будто увлечённо слушает игру уличного музыканта.       — Можно, пожалуйста, эти. — Серые, пушистые, словно кроличьи лапки. Они были для меня слишком маленькими, но и их я смотрела не для себя — а для Юльки. Андрей выглянул из-за Валеры, будто из-за стены. Темноволосый оглянулся на братца, на что тот тут же спрятал глаза.       — Да, конечно, доченька. Благослови тебя Бог, счастья, здоровья.       — И вам того же. Хорошего дня.       Я подошла к пацанам под видом послушать музыку. Обвив локоть Валеры, я чуть прижалась к нему, положила на плечо голову.       — Я была бы очень признательна, если бы ты за ним присмотрел. Понимаю, тебе не положено стучать на своих пацанов, но Андрей… Он мой брат. И я волнуюсь за него. И за тебя волнуюсь.       Я старалась говорить как можно тише, чтоб никто лишний не услышал моих слов. Он чуть похлопал меня по руке свободной ладонью.       — Как я могу тебе отказать?       Наблюдать за людьми бывает полезно. Даже очень.       Этот приём мама всегда использовала, когда хотела о чём-то попросить папу. И он будто действительно не мог ей отказать.       Плечо грубо одёрнуло вперёд. Ни «простите», ни «до свидания».       — Что ж…       Перед нами прошёл мужчина с необычной приподнятой причёской и в чёрной кожаной одежде.       Местами из ткани торчали металлические шипы, словно иголки ежика в один миг притянули и собрали ниточкой. Холодный солнечный свет отражался и бросал блики, что невозможно было не заметить. Он явно куда-то спешил, изредка бросая на вдоль проходящих взгляд. Боялся ли он чего или стремился — не известно. Эпатажный незнакомец приковывал взгляд, светловолосый выделялся из толпы своей дерзкой необычностью.       Это просто не могло не заинтересовать пацанов.       Именно он и толкнул меня, даже не удосужившись извинится. Если я кого и задевала, даже в толпе, то всегда просила прощения, потому что этому меня и учили в детстве.       — Он не извинился, потому что он «пацан»?       — Он не «пацан». Он даже не чушпан. — В голосе струился холод.       Я почуяла что-то неладное, как только темноволосый кивнул пацанам в его сторону.       — Смотри, там целая выставка. Выбери картину — и она будет твоей.       Само осознание происходящего будоражило и разрывало на части. Но интерес вёл меня за руку, привлекая отойти в сторону. Мне было любопытно посмотреть, как это происходит на деле. Мне хотелось понять, что с этим делать дальше, раз уж мы с Андреем всё сильнее утягивались в это…       Да и это было нашим добровольным решением. С одной стороны, я осуждала себя, но с другой стороны — была полностью уверенна в принятом решении.       За парнем в кожаном ушёл Марат на пару с Андреем. Валера выскользнул без особых усилий, оставляя меня наедине со своими мыслями. Однако, ноги будто сами повели меня к тому переулку, куда так резко завернули пацаны вслед за эпатажным парнем. Я стояла неподалёку, делая вид, что вожусь с варежками, которые, на деле, совершенно мне не подходили. Своих у меня не было. Попросту их забыла, а тратить денег на новые не хотелось. Как и не хотелось, чтоб сейчас всё закончилось милицией. Мне плохо было видно, что происходило за железными воротами, но что я прекрасно видела — так это подходящих к парням мужчин в форме. Зима с вопросом посмотрел на меня и покачал головой. Один из милицейских начал ход к переулку, на что я решила незамедлительно выкинуть то, что я умела делать лучше всего.       Уронив одну из варежек в снег, я потянулась к ней, чтоб поднять. В моих планах было притвориться, будто у меня болела нога, спина и всё что угодно, из-за чего я бы издала невнятный звук, подобный которой любят издавать бабушки. Правда, каким-то макаром, я скользнула по дороге, споткнулась об камень, упала и прокатилась по земле подбородком. Мужчина, что направлялся к братцу, тут же обернулся ко мне.       — Девушка, с вами всё хорошо? Давайте руку, давайте…       Ветер щекотно ласкал подбородок. Было влажно, неприятно и странно. Голова начала болеть. Я тронула пальцами это место. Тут же отозвалась боль. Щипало, жутко щипало.       — Так, давай, вставай…       Валера, обхватив за талию, помогал дяденьке в форме поднять меня.       — Всё хорошо! Всё хорошо! Я на картины хочу посмотреть, давайте туда отойдём.       — Какие картины? Девушка, у вас всё лицо в крови!       — Вы врёте. Всё хорошо.       — Головой ударилась…       Да, я была в моих коронных сапогах из Югославии. И даже если из-за них я чуть не угробилась, то могли ли они спасти чью-то жизнь? По крайней мере, репутацию.       Остальные сотрудники милиции, что осматривали пацанов, отпустили их и направились ко мне. Чтоб отвезти их от переулка, где сейчас был Андрей, я сделала вид, что и вправду не понимаю происходящего.       — Сесть надо…       — Пойдём на лавку. Свободны! Идите…       Со стороны послышался глухой удар и последующие кличи о помощи. Один из мужчин остался рядом со мной, а другие — побежали на крик. Пацаны ушли, но Валера остался. Он сел возле меня и теперь уже сам держал в руках глыбу снега.       — Рана не серьёзная. Больше от удара поболит.       Когда Турбо сел возле меня, мужчина подошёл к воротам. Зеваки начали приближаться, дабы поймать хоть словечко, которое чуть позже могло превратиться из мухи в слона.       — Что там происходит? Что там происходит? — Не унималась я, прекрасно осознавая, что сейчас задерживали кого-то из скорлупы, а то и всю скорлупу. Они могли в эту же секунду задерживать Андрея.       Я пыталась помочь, но неужели всё было напрасно?       Сотрудник милиции вернулся и встал перед мной, закрывая от холодного, но всё ещё неприятно жгущего лицо, солнца.       — Преступника задержали, девушка.       — Какой ещё преступник?       «Значит кого-то одного. Андрей, пусть это будешь не ты…»       — Знаете, где больница?       — Знаю. Я здесь был.       — Отвезёте девушку? Сам бы отвёз, вот только машина одна. Негоже же ей с преступником ехать в одной машине.       — Да, конечно.       — Тогда хорошего дня, молодые люди.       Таящий по коже снег неприятно скатывался вниз, до шеи, там же и неприятно стягивал кожу.       — Кого схватили?       — Скорлупу.       — Кого именно? Андрея?       — Ты только давай, не волнуйся…       — Андрея?!       — Да.       Из груди вырвался вздох, сопровождающийся с хрипом. В уголках глаз защипало не то от обиды, не то от боли.       — Эй, всё будет хорошо. Он пацан сообразительный. Я так в прошлый раз тоже уехал в Казань.       — И что было потом?       — Ничего необычного. Просто под наблюдение, и всё.       — Никакой тюрьмы?       — Какая тюрьма? Так, давай успокаивайся. У тебя ещё завтра шахматы. Мы вечером выезжаем в Казань. Там про него и спрошу.       Обвинять его в том, что он с пацанами не заступился за Андрея, мне не хотелось. Братец сам виноват — вовремя не среагировал, да и сам наступил на грабли.       — Всё-таки знаешь подробности, да?       — Додумался. Ну и Андрей пояснил детали.       — Ага. Ясно. Я устала…       — Давай в больничку.       — Да нормально всё.       — Может сотрясение у тебя?       — Папа всё равно приезжает. Я у него живу эти дни… Расскажу, что поскользнулась, ударилась. Хуже станет — поеду в больницу. Я уже так билась об землю.       — Как это?       — Ну, бежали с Андреем до качели. Я споткнулась в ногах, по земле также проехалась. Ничего не было. Просто мама потом наругала.       Валера не сдержал смешок и покачал головой.       — Ладно, пошли я тебя провожу. Тебя оставлять одну нельзя. Убьёшься об чё-нибудь.       Встретившись с папой вечером в его съёмной квартире, мне досталось за то, что я всё-таки сразу не поехала в больницу. Ну как досталось — он поворчал, осмотрел раны и даже похвалил за то, что я хорошо всё обработала. В какой-то момент он замолчал, не решаясь сообщить мне новость дня, о которой я и так уже знала.       — Андрея задержали.       Андрей знал, что в Москве находится его дядя, и по совместительству — мой папа.       — Я с ними поговорил. Завтра его отпустят.       — Почему не сегодня?       — Раскидаться мозгами должен. И знаешь где он сейчас?       — Где? И причём здесь ты?       — Кать, он в Москве.       — Как в Москве?       — Вот так.       — А что случилось то?       — Избил какого-то парня. Начал раздевать, чтоб шмотки забрать.       — Андрей? Он же…       — Ладно, отдыхай. У тебя завтра последний день. А я завтра Андрюху заберу, поболтаю с ним.       — Я тоже.       — Есть о чём?       Вопрос сквозил интонацией следователя.       — Конечно. Мне интересно узнать, каким макаром он здесь оказался и избивал ли его вообще?       Андрея я встретила в крепких объятьях. Как только папа скрылся на кухне, я дала ему подзатыльник, а потом ещё раз обняла. Братец чувствовал передо мной вину за то, что, помогая им, я пострадала. Он пообещал, что в следующий раз будет осторожен. И хоть папа встретил его в участке, Андрею необходимо появится и у нас в городе. Хоть я и не знала причину, лезть в это я пока не решалась. В данный момент, я выбрала позицию наблюдателя. Не зная, как работает их мир, я не могла на него взаимодействовать в полной мере. Закрывать глаза — глупо и безрассудно.       Понимая, что папа мог быть связан с тёмной стороной нашего общества, я сильнее заострила слух.