Глава 4. Мельхиор, часть 2.
21 июля 2024 г., 00:12
Колонна «пилумов» быстро мчалась по руинам перепаханного войной города, разбрасывая вокруг буруны серой пыли. Легкие, парящие на антигравитационных репульсорах бронетранспортёры не предназначались для ведения высокоинтенсивного боя, но, хвала духам, пока что эта странная кампания обходилась без таких сражений. Впрочем, сидящие за тонкими бронеплитами легионеры верили — продлится подобная ситуация не долго.
Дециус Сонека — рядовой стрелковой центурии, являющейся частью восьмой мотопехотной когорты видел будущие события исключительно в мрачных тонах. Последние дни легион провёл готовясь к спешной эвакуации. Тяжёлые армейские шаттлы совершали множество рейсов, увозя на десантные корабли ценное оборудование и командный состав тогда как остальные соединения прикрывали отход, сдерживая резко активизировавшихся партизан-аборигенов.
Именно партизан. За всё время, прошедшее после высадки, турианские легионеры ни разу не сталкивались со сколь либо крупными подразделениями противника. Орбитальная разведка, дополненная патрулирующими воздух дронами-корректировщиками внимательно следила за всеми подъездами к столице, но вопреки ожиданиям турианцев те оставались пусты. Фактически, легион воевал только против уцелевших остатков городского гарнизона. Почти лишённые тяжёлой техники и экипированные винтовками устаревшего образца — эти существа предпочитали рейдерскую тактику. Небольшие отряды, состоящие из десятка бойцов пытались атаковать линии снабжения Иерархии, уничтожали отдалённые блокпосты и отбившихся от своих сослуживцев часовых. Однако, благодаря подавляющему превосходству легионеров — общие потери группировки десанта в результате таких вылазок до сих пор не превышали пары сотен разумных.
Тем удивительней была нынешняя задача центурии Сонеки. Около пятнадцати стандартных минут назад многочисленная группа вооружённых аборигенов, появившихся из технических тоннелей под городом, атаковала эвакуирующую ценное инженерное оборудование колонну. Возглавлявший турианцев командир решил, что может справиться самостоятельно и передал тревожное сообщение слишком поздно, дав налётчикам время окружить конвой, оказавшийся запертым между частоколом высотных построек. Когда информация всё же дошла до самого верха — солдаты уже находились в миниатюрном котле. Орбитальные удары рисковали уничтожить осаждённых вместе с партизанами, так что выручать тыловиков поручили ближайшим наземным войскам.
— До цели пять минут, — громко объявил декурион Фесус, приковав внимание остальных турианцев, находящихся в десантном отделении «Пилума». — Спешиваемся сразу, как только подъедем. Пулемётчикам — заранее выбрать мишени для огня, ориентируясь по картинке с дронов. Остальным — изучить поле боя. Местные решили показать зубы, так что самое время выбить их.
Реплика офицера была поддержана стройным гулом одобрительных криков. Дециус, влившись в общий порыв, перехватил поудобнее «фестон», отбросив терзавшие его ранее плохие предчувствия. Повинуясь голосовым командам легионера, визор шлема показал снятую БПЛА панораму боя. Пять небоскрёбов, образующих многоугольник, скрывали за собой гибнущую колонну от наземных разведчиков и лишь камера высотного беспилотника давала возможность как следует изучить происходящее.
Рассредоточенная по области площадью несколько десятков метров центурия тыловиков вела настоящее сражение. Залёгшие между обломков бетона легионеры непрерывно стрекотали очередями винтовок, тогда как стоящие рядом транспортёры бахали тяжёлыми болванками, перемешивающими пытающихся приблизиться партизан с асфальтовым крошевом.
К сожалению, защитники Пространства тоже имели потери. Пара «Пилумов», подбитых благодаря использованию ПТРК в первые мгновения рейда чадила густым эбонитово-чёрным дымом, изредка плюясь сквозь трещины в броне гейзерами пожирающего их внутренности пламени. Обращало на себя внимание и странное местоположение уничтоженных машин, остовы которых лежали достаточно далеко от нынешних позиций осаждённых. Всё это вместе позволяло сложить картину событий, произошедших с начала атаки.
Выглядела ситуация так: поняв, что его обходят, старший офицер Иерархии принял единственно верное решение, а именно — попытался вырваться. Легкобронированные «Пилумы», тем не менее, вооружённые масс-орудиями внушительного калибра устремились к ближайшей ведущей из ловушки дороге, прикрывая своими щитами лишённые масс-драйверов транспорты. Сражающийся же без собственных машин противник занял нижние этажи жилых комплексов где, защищённый слоями армированного бетона, вёл отчаянную стрельбу по позициям экспедиционного корпуса.
Благодаря достаточно грамотному командованию, силам партизан удалось отбить отчаянный контрудар и прижав турианцев огнём начать планомерное уничтожение конвоя. Охотники сами стали добычей. Ещё несколько БТРов вспыхнули огненными факелами, получив прицельные попадания кумулятивных боевых частей.
Перед глазами Сонеки возникла ужасная картина — старающийся отползти от такого импровизированного крематория член экипажа пал жертвой притаившегося между оконных проёмов снайпера. Выброшенная винтовкой тяжёлая пуля легко сбила едва функционирующий персональный экран и впившись в затылочную пластину разорвала голову несчастного на множество мелких ошмётков.
— Две минуты до цели, — вновь нарушил молчание Фесус, отсчитывая пока ещё спокойные мгновения.
Действительно, камера барражирувшего в небе корректировщика уже показывала приближение колонны турианцев. Десять транспортёров быстро сокращали дистанцию между собой и ставшим ловушкой микрорайоном. Пока техника двигалась вдоль исполинских размеров шоссе, бетон которого покрывало множество выбоин, но скоро одно из ответвлений должно было привести атакующих к злополучному многоугольнику.
План деблокирования являлся простым и в тоже время дерзким. Несмотря на обильные подкрепления, подошедшие к первоначальной центурии рейдеров, основные силы аборигенов всё ещё составляли лёгкие стрелковые отряды, чьим единственным вооружением предназначенным для борьбы с «Пилумами» являлись встречавшиеся раньше очень редко управляемые ракеты.
Опираясь на это, штаб легиона решил использовать тактическую группу Дециуса словно копьё, задачей которого выступало пробить брешь в порядках чужаков и удерживать её достаточное, для эвакуации разбитой колонны, время.
— Одна минута до цели, — прервал размышления бойца декурион.
Убедившись, что ехать им осталось всего-ничего, Сонека неохотно отключил трансляцию. Затем, проверив работу визора, турианец прошептал пару коротких молитв духам. Знакомые с детства строчки хорошо успокаивали ум, даруя холодную собранность.
Кресла десантного отделения начали дрожать — это открыли огонь боевые модули «Пилумов». Благодаря совершенным стабилизаторам, машины Иерархии могли стрелять во время движения, чем пользовались сидящие около мехводов операторы сто пятидесяти миллиметровых орудий, ударившие вихрем болванок в передовые позиции неприятеля, стоило транспортёрам двинуться по ведущей к высоткам дороге.
Не ожидавшие такого быстрого прибытия «пожарной команды» партизаны, формирующие внешний контур окружения, бросились врассыпную пытаясь во что бы то ни стало достигнуть первых этажей жилых комплексов, где их уже ждали расчёты ПТУРов, готовящиеся ответить центурии Дециуса своими ракетами.
Турианцы не дали местным такой возможности. Обнаружив операторов установок, транспортёры переместили внимание с практически уничтоженных позиций около небоскрёбов на расположенные в самих зданиях огневые точки.
Впрочем, всего этого Сонека уже не видел. Активировав боевой режим визора шлема, турианец ждал заветной команды. Качающее голубую кровь сердце громко стучало, сигнализируя об охватившей своего владельца смеси предвкушения и тревоги.
Вот, едва заметный гул работающих репульсоров почти полностью исчез. «Пилум» остановился.
— Товсь! — хриплый бас декуриона являлся предвестником того, что должно было произойти спустя лишь пару мгновений.
Аппарель начала опускаться и в десантный отсек БТРа сразу же ворвался грохот бушующей за ней битвы. Дециус привстал над креслом. Из-за расположения его места турианцу предстояло спешиваться первым.
— Вперёд! — рявкнул Фесус, дождавшись, когда выход из «Пилума» окажется открыт полностью. — За Иерархию и Палавен!
— За Иерархию и Палавен! — крик бросающегося через распахнутую аппарель Сонеки слился с девятью другими такими же.
Снаружи уже вовсю кипел бой. Остальные декады турианцев, выбирающиеся из своих транспортёров, присоединялись к сражению, ведя стрельбу по мельтешащим в оконных проёмах силуэтам аборигенов. Стоящие рядом двое пулемётчиков группы Дециуса, благодаря сервоприводам скафандров, способные удерживать тяжёлые масс-драйверы, последовали примеру более расторопных коллег и распределив сектора обстрела с силой зажали спусковые крючки.
Фактически, центурия реализовывала классическую доктрину огня на подавление, создавая такую плотность летящих болванок, что оппонент, если он, разумеется, был лишён адекватной воздействию бронезащиты, оказывался буквально вдавлен в укрытия и не имел возможности атаковать.
Высадив десант, «Пилумы» сразу же возобновили движение, не забывая, однако, поддерживать идущие следом штурмовые группы. Машина легиона работала безотказно — турианцы, у которых перегревались «Фестоны» тут же сменялись сослуживцами, формируя ситуацию, когда одновременно вела огонь минимум треть атакующих. Дополнялось это умело действующими армейскими снайперами, десяток которых выбивал неудачно подставившихся партизан при помощи своих дальнобойных винтовок.
Враг отчаянно пытался огрызаться. Каждую секунду щиты бойцов сталкивались с пулями примитивного оружия местных, чья кинетическая энергия, хвала духам, была слишком мала чтобы значительно уменьшить мощность силовых барьеров.
Впрочем, быстро осознав тщетность собственных усилий, выжившие ополченцы предпочли отыграть ретираду, дав центурии спокойно приблизиться к расположенным по обе стороны дороги дворам. За ними находились высотки, спешно оставленные расчётами врага, что позволило деблокировать путь для эвакуации попавших в беду турианцев.
— Декады с первой по пятую — влево, с шестой по десятую — наоборот, — дал команду через динамики шлемов центурион Тиберий, организовавший свой импровизированный штаб в одном из едущих мимо Дециуса «Пилумов».
Сонека, чья декада была четвёртой, оглядел лежащий рядом палисадник. Стройные шеренги клумб, некогда радовавшие глаз местным жителям, теперь оказались покрыты смесью пыли и ошмётков внутренностей партизан. Изящные дорожки, мощённые разноцветной плиткой смотрелись едва различимыми под толстым слоем обломков, а в воздухе плыл густой аромат крови.
Стараясь идти как можно более осторожно, легионер медленно зашагал к нижнему этажу небоскрёба. «Фестоны» бойцов тщательно выцеливали врагов, но обороняющиеся были либо убиты, либо сбежали, поняв, что у них не выйдет отразить удар центурии.
Миновав разгромленный двор, пятьдесят турианцев остановились возле снесённых масс-драйверным снарядом ворот, за которыми ещё час назад находилось просторное фойе, ныне подвергнутое такому же опустошению.
К счастью, инструкторы учебных центров крепко вбили в своих воспитанников нелёгкую науку городского боя. Отбросив растерянность, легионеры ринулись через созданную метким выстрелом дыру, прикрывая друг друга и действуя так, будто посвятили всю жизнь отработке штурмов многоэтажек.
Электроснабжение этой части города отказало ещё во время злополучной атмосферной детонации, так что в вопросе ориентирования солдатам пришлось полагаться сугубо на оптические системы скафандров, формирующих цельную картинку благодаря результатам совместной работы целого каскада средств пассивного и активного обнаружения.
Зернистое, с голубым отливом, но всё же достаточно чёткое изображение окружающего пространства возникло перед глазами Дециуса как только его декада покинула хорошо освещённый двор, так что ни один турианец почти не потерял обзора.
Впрочем, хвала духам, «штурмовать» бойцам центурии пришлось уже пустое помещение. Подавляющая огневая мощь рыцарей Цитадели буквально смела любое сопротивление, заставив уцелевших партизан покинуть первые этажи жилого комплекса, ставшего братской могилой для десятков их сослуживцев.
Идущий впереди Сонека мог по достоинству оценить сделанную воинами Иерархии работу. Квадратный холл, ранее служивший преддверием фешенебельного небоскрёба, теперь обратился настоящими руинами. Тщательно выверенный ансамбль предметов интерьера валялся под сабатонами брони, обитые кожей неизвестных турианцам животных диваны и кресла зияли множеством пулевых отверстий, а стеклянная труба лифта разлетелась во все стороны, окатив мраморный пол дождём острых крупинок.
Дополняли композицию изувеченные тела незадачливых налётчиков, живописно украшавшие внутренности здания. Видевший до этого врагов лишь мельком, Дециус на мгновение замерев возле стойки виртуального консьержа, осматривал распростёртый перед ним труп партизана. Лишившееся ног существа, вероятно — мужского пола, казалось до гротеска похожим на странную безгрудую азари голову которой вместо хрящевого гребня венчал короткий ёршик грязной бурой шерсти.
— Сонека, мать твою — окликнул бойца по интеркому скафандра Фесус. — Кончай пялиться на этого ублюдка словно кроган на молодую стриптизёршу.
Смутившись, турианец моментально отвернулся от убитого аборигена. Какой бы интересной ни выступала ксенобиология чужаков, задачей военных всегда являлось исполнение приказов. А приказ легионерам дали один — закрепиться и прикрывать эвакуацию попавших в беду товарищей.
Следуя этому простому поручению пять декад штурмовиков, быстро прочесав холл, двинулись к ведущим на противоположную сторону окнам из-за которых уже доносился красноречивый рокот масс-драйверов атакующих «Пилумов». Спрятавшись между проёмов, турианцы вновь переключили визоры в режим трансляции с камеры продолжающего барраж высотного дрона-корректировщика, благодаря которой декурионы имели возможность распределить цели перед вступлением в бой подчинённой им пехоты.
Выехавшая на площадь колонна транспортёров действовала предельно активно, сразу же заставив пытающихся дать отпор партизан пятиться под сконцентрированными ударами крупнокалиберных орудий, повторяя тактику использованную для прорыва через внешнее кольцо окружения.
Однако, у такого подхода существовали очевидные минусы. Лишенные поддержки собственной пехоты, «Пилумы» оказывались уязвимыми для расчётов управляемых ракет, благоразумно занявших позиции в лежащих напротив многоэтажках, бетон которых мог укрыть не только от самих болванок, но и от ищущих следующую жертву сенсоров.
Вперившийся в прицел «Фестона» Сонека считал медленно текущие секунды. Целеуказание было выдано и оставалось дождаться лишь приказа центуриона. Наконец, треск помех интеркома прорезал резкий крик Тиберия, моментально подхваченный всеми декурионами центурии. Ответом ему стал слаженный залп сотни стволов, расчертивших пыльный воздух площади вихрем голубых трассеров.
Дальнейшие события развивались как в замедленной съёмке. Едва вольфрамовые пули достигли противоположного конца площади, позиции укрытых стенами первого этажа легионеров окатило возникшее будто из ниоткуда пламя. Ударная волна титановым молотом впечатала Сонеку в пол, а следом тут же хлестнула веером раскалённых осколков легко прорвавших к тому моменту почти деактивированный барьер.
Приступ боли — ничто на фоне панического ужаса, пленившего разум Дециуса, стоило бойцу осознать — это его последние секунды. Слишком мало времени, чтобы что то предпринять. Слишком мало времени, чтобы кричать. Слишком мало времени, чтобы даже понять суть произошедшего.
Второй взрыв подтвердил мрачное озарение настигшее легионера. Слепой и контуженный, Сонека мог лишь смириться с неизбежным, прошептав короткую молитву духам перед тем, как окончательно лишиться унесённого грохотом бушующего вокруг ада сознания.
О том, что судьба дала ему ещё один шанс Дециус узнал благодаря внезапному приступу кашля. Грудная клетка горела, во рту стоял мерзкий привкус жжённой резины, а только-только восстановившееся зрение не отличалось чёткостью, но… Сонека выжил.
— Милостивые духи… — простонал турианец, осознавший, что лежит в эпицентре пожара.
Из последних сил сопротивляясь злому року, Дециус рефлекторно заслонил переднюю проекцию шлема от жадно лижущих визор языков огня, делающих невозможным какое либо ориентирование. Эфир полнился шумом статики перемешанной с отчаянными воплями чудом сохранившей работоспособность системы брони. Сам факт того, что он уцелел при подрыве заряда казался невероятным, но двигающийся вопреки режущей мышцы агонии Сонека собирался воспользоваться дарованной духами возможностью.
Превозмогая муку, воин медленно приподнял ставшее таким тяжёлым тело и извернувшись встал на колени. Фильтры скафандра отказывали, помещение наполнялось едким дымом, а связь окончательно оборвалась, превратившись в мешанину бессмысленного треска.
Единственным, что Дециусу получилось различить сквозь пелену густого тумана являлся труп пронзённого арматурой турианца. Железный штырь, вышедший из грудины несчастного был иссиня-чёрным от спёкшейся крови, броню занесло пеплом, а сквозь триплекс шлема виднелись остекленевшие, лишенные всякого выражения, глаза.
Рядом валялись и другие тела. Часть — лишенные видимых повреждений жертвы скрытых переломов. Часть — калеки, чья обуглившаяся плоть лоскутами свисала с голых чёрных костей.
Отшатнувшись от лежащего ближе всего покойника, Сонека упёрся спиной в завалившую его собственную огневую позицию груду стройматериалов. Этот момент окончательно вернул турианцу чувство реальности. Несмотря на учинённое засадой опустошение — Дециус ещё мог спастись.
Попытка разгрести толстый слой мраморного крошева и строительных полимеров мозгом легионера была сразу же отброшена как бесперспективная — фильтрам оставалось работать считанные минуты, так что единственной дорогой к спасению являлся путь через танцующее перед ним огненное марево.
На руку пытающемуся выбраться из полуобвалившегося первого этажа Сонеке играла предусмотрительно добавленная конструкторами скафандра теплоизоляция, частично гасившая потоки жара бьющие о броню турианца. Однако даже так перемещения через объятые пламенем руины требовали необычайной собранности и внимательности.
Единственной хорошей новостью было почти полное исчезновение трупов — возле оконных проёмов занимали позиции практически все турианцы, которые затем стали жертвой взрыва. Спасся ли кто нибудь ещё — Дециус сказать не мог. Теория вероятности и банальная логика протестовали против выпавшего на его долю везения, но следы других счастливцев полностью отсутствовали.
Время от времени из клубов дыма проступали знакомые очертания, указывающие Сонеке, что он стал ближе к злополучному пролому. Наконец, когда перед измученными глазами воина возникла уже виденная ранее стойка ВИ-консьержа, а показатели встроенного термометра поползли вниз — боец разрешил себе пару мгновений отдыха.
Переведя дыхание, Дециус двинулся дальше. Спустя ещё десяток метров, огонь почти полностью исчез. Что бы ни подорвали партизаны — располагалось оно в противоположном конце зала. Дым же, ранее стоявший сплошной стеной — обратился тонкими, медленно плывущими струйками. Более того, отсюда Сонека уже мог видеть выход. Широкая дыра, через которую пять декад турианцев попали на первый этаж будто магнит тянула легионера к себе. Не в силах противостоять такому влечению, солдат ускорил до этого крайне осторожный шаг.
Достигший арки выбитых ворот, Дециус остановился и тщательно протёр визор от хлопьев золы. Впереди находился малознакомый город, причем исход шедшего на площади сражения был неясен. Вполне возможно, одинокого турианца уже ждали партизаны.
Активировав интерфейс брони, Сонека тихо выругался сквозь зубы. Тактическая сеть вместе с большей частью других систем полностью «лежала», радиостанция улавливала лишь белый шум, а медицинский модуль рапортовал о целой серии переломов. Впрочем, быстрее ран легионера могло убить истощение. Индивидуальные рационы остались лежать в «Пилумах» центурии, так что выжить турианец мог только как можно быстрее добравшись до ближайшего аванпоста Иерархии.
Помолившись духам, Дециус вышел из жилого комплекса. И тут же прикрыл воспалённые глаза от жгущего сетчатку солнечного света.
— «Фильтр излучения тоже накрылся» — машинально подумал боец, тем не менее тщательно оглядев окрестности разорённого двора.
Взгляд Сонеки тут же уцепился за обгоревший остов съехавшего с шоссе транспортёра. Когда штурмовики подходили к многоэтажке — его не было. Значит — потеряли при отступлении…
Проверив на всякий случай ещё раз связь, Дециус обернулся в сторону площади. Различить что либо в узкой прорези трассы было сложно, но если он правильно помнил картинку от корректировщика — больше уничтоженных «Пилумов» там не стало.
— «Вырвались», — проскользнула тут же полная радости мысль.
Однако чувство это оказалось мимолётным, нахлынувшая следом горечь окончательно прорвала плотину выстроенных мозгом барьеров. Сонека понял — он только что лишился множества друзей. Вся пехота центурии — все те, кого легионер звал сослуживцами, с кем делил тяготы службы и с кем рисковал жизнью — все они оказались мертвы. Убиты духами проклятыми партизанами.
Таких одновременных потерь легион не нёс ещё никогда. Память Дециуса услужливо предложила ему отрывки из прочитанных ещё юношей мемуаров эпохи кроганского восстания. Гибель целой центурии за бой — подобное могло случиться только в древние, полные крови времена.
Усилием воли, боец заставил себя отбросить минутную слабость. Почтить отправившихся к духам соратников можно потом. Главным сейчас являлось скорее соединиться с основными силами эвакуирующихся десантников и уцелевшей частью центурии.
Однако, едва Сонека активировал чудом сохранившую работоспособность карту, события дня преподнесли турианцу очередной сюрприз. Там, где между свинцовых туч проступало небо, внезапно зажглась миниатюрная звезда. Иссиня-белый диск пылал столь ярко, что и без того получивший повреждения сетчатки Дециус следующую пару секунд мог лишь грязно ругаться, стискивая веки, а также прикрывая лицевую пластину шлема дрожащими ладонями.
Наконец, когда поток света пошёл на убыль, легионер вновь поднял голову. Открывшаяся солдату картина впечатляла. Десятки крошечных точек двигались в безвоздушном пространстве орбиты, медленно расползаясь по всему небосклону будто отряды вражеской армии. Хотя, почему будто?
— Духи… — прошептал Сонека, осознавший, что он сейчас видит.
Время эвакуации прошло. Местные вернулись.
***
Вопреки мнению, распространённому благодаря авторам агитационных материалов, далеко не каждым толковым офицером Федерации движет исключительно долг. Да, среди знакомых и даже начальников Лебедева встречались весьма достойные фигуры, воспринимавшие боевые действия, как тяжёлый труд, сопровождающийся множеством смертей, приправленных риском для жизни самого командующего. Эти люди, готовые доблестно защищать Родину, отказывали ритму сражения в способности доставлять удовольствие, будоражить разум сложными головоломками и бодрить психику всплесками адреналина. Андрей Павлович… Понимал их. Но сам адмирал был из другой породы, менее воспетой классиками новейшей эпохи, однако всё равно существовавшей и даже более того — играющей важную роль во всех шедших от начала времён конфликтах. Любая стычка, любой «приграничный инцидент», выступали для флотоводца Семнадцатого ударного азартной игрой с задранной до предела ставкой. Быстротечные свалки эскадр, лихие наскоки манёвренных групп влекли адмирала сильнее, чем блеск заслуженных орденов. Крупнейшие «инциденты» становились трудными логическими шарадами. Там, действующий рефлекторно тактик, сменялся холодным, чуть отстранённым штабным оператором, ставящим целью вначале «передумать» врага, а затем его умертвить. Командный состав Лебедев отбирал себе под стать. Десантники, каперанги, комэски — каждый из них умел наслаждаться войной, экстрагировать пьянящий нектар азарта из кровавого танца смертоубийств. Именно благодаря этому, кривая ухмылка возникшая на лице адмирала, когда сражение вошло в решающую фазу не вызвала удивления среди экипажа мостика. Кем бы ни являлся сопротивляющийся людям чужак, читающийся в его действиях расчётливый профессионализм вызывал подлинное уважение в чёрствой душе Лебедева. Игнорируя «снайперов”-тяжеловесов, по мере сил прикрывая фланги смешанными группами москитов и фрегатов, этот талант сосредоточил все имеющиеся «большие калибры» на обстреле прорывающихся к его формациям линейных кораблей. Разогнанные осевыми масс-драйверами болванки из тугоплавкого материала по отдельности едва ли могли причинить вред созданным для отражения таких ударов щитам Федерации, однако слабость каждого выстрела компенсировалась бешеной скорострельностью. Вопрос грамотной фокусировки огня вражеский командующий тоже не обошёл стороной. Убедившись в прочности защищавших линкоры экранов, суда чужаков избрали целью своего гнева один конкретный «Монблан». Силовое поле крейсера сопротивлялось отчаянно, но когда до флота агрессоров оставалась какая то жалкая треть пути — сдалось. Дальнейшее выживание корабля обеспечивалось многослойной металлокерамической бронёй, неоднократно зарекомендовавшей себя даже более надёжной, чем генерируемый эмиттерами невесомый барьер. Так получилось и теперь. Толстый карапакс крейсера быстро покрылся множеством трещин, однако миссию свою выполнял с честью. В довесок, важным фактором оказалась давно известная особенность орудий человеческих ВКС. Мощные протонные пучки, испускаемые сложными системами гигантских коллайдеров располагали значительно большим бронепробитием, чем считавшаяся устаревшей традиционная кинетика, вот только порой это достоинство оборачивалось изъяном. Там, где плазменные резаки Империи или аналогичные вражеским по принципу действия классические масс-драйверы Альянса передавали основную энергию внутренним структурам, ускорители частиц Федерации буквально «сверлили» тонкие дыры, зачастую проходящие сквозь оставшийся сравнительно целым корабль гостей насквозь. Безусловно, обладай агрессоры монструозным бронированием имперских био-конструктов, крепчайшими щитами сепаратистов, а то и другим, столь же эффективным методом обороны — чрезмерная мощность протонных «иголок» могла быть востребована, однако сейчас… Сейчас это являлось сюрпризом, не критично, но ослаблявшим позиции флота Лебедева. Вот только там, где другие кусали локти — адмирал Семнадцатого ударного видел лишь очередное препятствие на пути к победе. Тренированный мозг флотоводца обрабатывал входящие запросы со скоростью, которую любой гражданский интеллектуал счёл бы фантастикой. Одного попадания мало? Пусть бортовой ВИ анализирует удачные залпы и определит местоположение уязвимых точек. «Монблан» лишился щитов? Немедленно прикрыть его целыми одноклассниками! Грамотные действия оппонента тут же парировались иными, столь же грамотными контрмерами Лебедева, порождая своего рода танец, способный напомнить искушенному зрителю поединок двух умелых мечников. Ярко-алый значок экстренного оповещения загоревшийся сбоку тронного гололита отвлёк офицера Федерации от дирижирования разыгравшейся перед ним симфонией. Одновременно — аналогичное сообщение увидели штабисты-операторы мостика, чей командир — рослый кап-три с одиноким Орденом Мужества на чёрно-золотой форме — уже готовился официально доложить адмиралу о случившемся. Короткого кивка головой хватило, чтобы дать операторам понять — Лебедев и так всё видит. Андрей Павлович, большую часть внимания которого мгновением ранее занимал бой против чужака, медленно отодвинулся от созданной троном голопроекции. Помассировав слезящиеся глаза, флотоводец резко убрал жутковатый оскал, тут же вернув себе прежний, полный бесстрастной холодности облик. Сократив масштаб карты, адмирал задумчиво нахмурил брови. Благодаря оказываемой ФБГБ помощи, силы Федерации имели практически идеальный обзор области космоса где разыгрались основные события битвы, так что шесть стремительно увеличивающих дистанцию с колонией точек велись БИУСом (*) флота во время всего их пути. Снятые датчиками «Особистов» сигнатуры позволяли безошибочно классифицировать нежданных беглецов как тяжёлые транспорты, сумевшие каким то образом укрыться от атаковавшего орбитальную группировку гостей «изумруда». Время, которое потребуется врагу, чтобы достичь ретранслятора не внушало оптимизма, но Лебедев уже знал, чем он ответит на этот выпад. — Звеньям перехватчиков и ракетоносцев — сформировать ударные группы для ликвидации транспортов, — быстро проанализировав обстановку твёрдо сказал флотоводец. — Фрегатам — прикрыть перегруппировку, атакующие действия вести осторожно, сдерживать оставшимися ресурсами лёгкие силы врага до разгрома его линейных вымпелов. Дождавшись, когда Андрей Павлович закончит, штаб Семнадцатого ударного тут же приступил к работе. Подобранная самим адмиралом команда старших офицеров быстро анализировала потоки входящих данных на ходу перекраивая утверждённый ранее план сражения. Именно благодаря их профессионализму, дополняемому активным применением виртуальных интеллектов, между приказами Лебедева и отправкой «вниз» соответствующих директив прошло всего лишь пять стандартных минут. Примерно столько же потребовалось и линкорам. Гигантские туши двух металло-композитных китов, сопровождаемые «Монбланами» вышли на дистанцию открытия огня в момент, когда множество «Орланов» и «Акул» уже рвались к своим новым целям. Будто поддерживая эту решимость, ускорители частиц двигавшегося чуть впереди «Громовержца» исторгли из своих недр серию протонных копий. Оснащённые семью батареями строенных пучковых орудий — «Вашингтоны» являлись сильнейшими линейными кораблями всего известного Федерации космоса. Чудовищная, соответствующая главному калибру улучшенных «Сингапуров» мощность каждого ствола, дополненная вполне приличной для оружия такого вида скорострельностью превращала полуторакилометровые машины в богов космической войны, способных одинаково легко уничтожать и эскадры вёртких крейсеров Альянса и своих кибер-органических одноклассников, созданных загадочными биоинженерами Империи. Честь первым оценить разрушительную мощь линейного флота Земли выпала отчаянно маневрирующему эсминцу чужаков. Потоки заряженных частиц — результат синхронной стрельбы двух носовых батарей «Громовержца» — почти мгновенно миновали разделяющие корабли километры, а затем легко перегрузив щиты вспороли оголённый корпус. Разрушительный эффект усиливала меньшая по сравнению с судами-”снайперами» фокусировка пучка, делающая протонные пушки линейных вымпелов причудливым аналогом дробовика. Сталкиваясь с бронёй их корпускулярные «иголки» преломлялись, распадаясь на множество отдельных потоков частиц, двигающихся в разных направлениях, буквально просверливая сотни заполненных металлическим расплавом тоннелей. Даже чудом избежав детонации реакторной и двигательного отсека, получивший такой удар корабль становился братской могилой для всего экипажа, большая часть которого гарантированно гибла, растерзанная бушующим под кажущейся практически невредимой обшивкой морем огня. Впрочем, чуждые боги уготовили экипажу неизвестного эсминца относительно лёгкую кончину. Поразившие корму протонные струи задели лишь малонаселенные технические палубы, пронзив которые обрушились на пылающее термоядерное сердце судна. Яркая точка искусственного солнца поглотила крики десятков чужаков быстрее, чем те сорвались с их губ. Внимательно изучающий ход разворачивающегося сражения Лебедев хищно оскалился, уже зная, что будет дальше. Классический рассекающий удар линейной группы являлся чрезвычайно эффективным приёмом в случае его задействования против лёгких сил, состоящих преимущественно из судов не больше эсминца. Так преподавали в академиях военфлота, так случилось и теперь. Одна за другой яркие точки вражеских кораблей, отображаемые визором трона, гасли, получив свою порцию заряженных частиц. Формация чужаков нарушилась, отчаянно пытающиеся держать ровный строй оппоненты, тем не менее, «поплыли», дав дорогу сразу же устремившимся внутрь линкорам, прокладывающим путь ордеру «Монбланов». — Поздравляю, товарищи, — процедил командующий Семнадцатого ударного, едва сдерживая охвативший его азарт. — Операция почти завершена, теперь остаётся только добить нашу дичь.***
Приказ покинуть набирающий интенсивность бой застал эскадрилью Анри, что называется, со спущенными штанами. Изрядно поредевшая, лишившаяся заместителя комэска и провалившая задачу — она, тем не менее, вернулась в ряды атакующего фланг чужаков «Фальшиона», где обеспечивала традиционное для АКИ-90 прикрытие штурмовых групп «Акул», совместно с фрегатами громивших лёгкие вымпелы неприятеля. Противостояли им малочисленные, но крайне манёвренные истребители чужаков, компенсировавшие отставание в ракетном вооружении фантастической, почти сверхъестественной лёгкостью исполнения любых фигур высшего пилотажа. Сообщение от «Москвы» Дюбуа получил как раз во время одной из групповых схваток против атаковавших эскадрилью «Громовержца» перехватчиков. Десять «Орланов» с одной стороны, шесть «молний», так врага окрестили люди, с другой. Исход сражения выглядел предрешённым, вот только у чужаков явно было своё мнение на этот счёт. Более пятнадцати минут остававшиеся невредимыми ксено-МЛА крутили пируэты вокруг пытающихся попасть по ним АКИ-90 и подбив двоих готовились уничтожить оставшихся, когда ситуацию спасло подоспевшее вовремя «Око», чьи гамма-лазерные турели за несколько секунд ликвидировали зарвавшегося неприятеля. Только после того, как стих визг СПО (*), а индикационные проекции кабины приобрели стандартный зелёный цвет вместо тревожного красного, Анри позволил себе медленно выдохнуть. Сиюминутная угроза была позади, разум постепенно выходил из режима отчаянной борьбы за жизнь, так что теперь пилот мог увидеть единственное алое пятно экстренного оповещения сохранявшееся на головизоре. — Всей эскадрилье, говорит «Моргенштерн», — донёсся из динамиков хриплый голос комэска Пушкина. — Срочное сообщение от штаба флота. Передаю новые директивы. Спустя пару минут напряжённого изучения свежего приказа по тактической сети эскадрильи прокатилась волна заковыристого мата. Растратившие все «Москиты», практически ополовиненные численно, «Орланы» «Громовержца» нуждались в отдыхе и пополнении запасов, вместо которых им дали очередную боевую задачу. К счастью — не только им. Большая часть задействованных в «Мельхиоре» АКИ уже покидала строй, формируя ударные группы для ликвидации стремительно движущихся по тактической карте транспортников, прикрыть которые спешили также оставляющие свои порядки немногочисленные выжившие перехватчики чужаков. — Движемся по отправленному мною курсу, — дав время подчинённым осознать, что для них приготовили офицеры Лебедева твёрдо скомандовал Александр Ричардович. — Работать будем с «Акулами» «Фальшиона» и другими «Орланами» усиления. Наша задача — ближний бой против тех кому окажется мало «Москитов». Фокусируем огонь, не даём врагу перейти на кинжальные. Если перейдёт — реализуем численное превосходство, берём плотностью выстрелов. Выслушав краткий инструктаж своего комэска, пилоты тут же занялись реализацией планов командования. Пользуясь прикрытием человеческих фрегатов и эсминцев, АКИ-90 базирующиеся на «Громовержце» вырвались из ставшей для них чужой битвы, чтобы присоединиться к собирающейся чуть в стороне армаде москитов. Манёвр упрощало то, что благодаря мощным ионным двигателям, питающимся от миниатюрного плазменного реактора, современные истребители Федерации практически не зависели от топлива и могли позволить себе самые неожиданные перегруппировки. Дотошность работающих на «Москве» штабистов изрядно облегчала путь к требуемому месту. Чёткие, недвусмысленные приказы, дающие любой эскадрилье своё, понятное место в общем строю, минимизировали возникший при формировании новой тактической группы хаос, позволив уже спустя семь-восемь минут завершить требуемую для атаки подготовку. Наконец, операция стартовала. Кажущаяся хаотичной, гигантская стая истребителей полыхнула голубыми факелами двигателей, чтобы мгновением спустя устремиться сквозь безвоздушную мглу. Впрочем, хорошо изучившая план, огромная масса пилотов действовала скоординированно, распадаясь на шесть щупалец космического спрута, каждое из которых выбрало целью один транспорт чужаков. Двигавшаяся на острие такого щупальца, эскадрилья Анри терпеливо ждала своей очереди. Сам же Дюбуа, продолжая тихо насвистывать «Марсельезу», внимательно изучал отображаемую голо-индикаторами кабины тактическую карту, пытаясь оценить возможный ход грядущего боя. Сто пятьдесят человеческих МЛА против шестидесяти гостей — даже если принять во внимание манёвренность последних, а также то, что среди людских истребителей четверть составляли плохо подходящие для таких боёв «Акулы» — соотношение получалось слишком неравным. Впрочем, в боекомплекте АКИ-90 дальнобойных «Москитов» оставалось только сорок. Значит — минимум двадцать «молний». Плохо, если учесть, что вблизи каждая стоит троих «Орланов». Отогнав мрачные мысли, пилот позволил себе пару минут отдыха. Продвинутый виртуальный интеллект, играющий роль автопилота сводил участие живого человека к перепроверке курса, так что до отчаянной схватки за жизнь Анри был практически свободен. В памяти сами собой возникли события минувшего боя. Пущенная Дюбуа ракета почти достигла неповоротливой туши челнока, когда её перехватил возникший будто из ниоткуда чужак. Машину гостя разметало на отдельные фрагменты, а тело превратилось в мгновенно замерзшую кровавую кашу, но свою задачу он исполнил — перевозившая неизвестный груз добыча сумела ускользнуть, оставив людей, как говорили жители восточной Евразии, «с носом». Безусловно, вины лично Анри тут не было, эскадрилья «Громовержца» отработала почти идеально. Однако естественный для схватки против совершенно нового врага фактор острой информационной недостаточности предопределил исход того боя, также как и многих других, оборвавших жизни уже десятков пилотов Федерации. Вновь поймавший себя на чрезмерном пессимизме, ведущий «Орлан» человек лишь грустно осклабился под шлемом скафандра. До момента, когда придёт пора отбросить любые посторонние мысли оставались считанные мгновения, но страха за свою жизнь вопреки нарочитой макабричности настроения Дюбуа совершенно не чувствовал — только скорбь по огромному количеству безвременно ушедших друзей. — Говорит «Моргенштерн», — прорезался в шлемофоне голос Александра Ричардовича, возвещающий о начале схватки. — «Москиты» пошли, всем АКИ эскадрильи — захватить уцелевших чужаков прицельными комплексами орудий, действуем согласно моему инструктажу. Подтверждая слова комэска, на тактических экранах пилотов возникло несколько десятков дружественных объектов, которые, стремительно разорвав дистанцию с ударной группой рванулись к уже начавшим манёвры уклонения «молниям». Впрочем, помогло это слабо. Лишь пятерым чужакам, из тех на кого вообще хватило «Москитов», удалось избежать предназначенных им ракет. Данный показатель, ставший бы сенсацией, воюй ВКС Федерации против любого другого врага, являлся достаточно умеренным для москитного флота гостей, неоднократно демонстрировавшего поистине дьявольскую манёвренность. Так или иначе, «в седле» осталось только двадцать пять вражеских пилотов, которые, перегруппировавшись, демонстрировали готовность отомстить за своих убитых сослуживцев. — Держать строй, — буквально прорычал Пушкин, координирующий работу лихорадочно пытающихся провести селекцию объектов бортовых ВИ. — Лазерный огонь по моей команде. Картриджей не жалеть. Тяжело дышащий под маской гермошлема Дюбуа сглотнул подкативший к горлу тугой комок. За то время, пока комэск говорил, «молнии» врага успели преодолеть половину разделяющего людей и чужаков расстояния, так что времени у пилотов оставалось немного. Совмещающие ярость с изящностью, истребители врага постоянно меняли траекторию движения, стараясь запутать компьютеры человеческих визави, не дать умным машинам выбрать оптимальную цель. И, видит Бог, Анри был уверен — без помощи Александра Ричардовича, а также других комэсков — у гостей могло всё получиться. Именно старшие офицеры в ручном режиме направляли вычислительные мощности Виртуальных интеллектов. Именно они выбирали наиболее вероятный курс чужих москитов. И именно благодаря им за минуту до предполагаемого начала «собачьей свалки» Дюбуа всё же услышал: — Огонь! — хриплый крик комэска, тут же продублированный холодным женским голосом АКИ стал сигналом для многих десятков людей, сидящих возле индикаторных панелей своих «Орланов». Вдавив до упора клавишу управления хемолазером, пилоты породили шкал из более чем сотни пучков инфракрасного ЭМИ, что практически мгновенно настигли уже предвкушающих скорую победу пришельцев. Результат превзошёл все ожидания. Получившие несколько лучей сфокусированного света, хищные и чрезвычайно опасные «молнии» обратились грудами бесформенных обломков, чем разом сократили численность неприятеля до десяти перехватчиков. Оставшиеся, впрочем, лишь увеличили скорость, стремясь во что бы то ни стало сблизиться с мчащимся к ним строем человеческих МЛА. — Они что, ебанутые? — раздался в динамиках Анри голос обычно немногословного лейтенанта Синичкина. — У меня десять секунд до перезарядки фонарика. — Почему эти ксенобляди не стреляют? — вторил ему чудом переживший предыдущие схватки балагур и пройдоха старлей Евкуров. — Там дальность почти как наша. Разделяющий всеобщее недоумение, Дюбуа перевёл взгляд на приборную голо-панель. Действительно, до перезарядки хемолазера оставалось всего ничего, но ещё меньше требовалось несущим драгоценные тяжёлые ПКР «Акулам». Подтверждая внезапно вспыхнувшую догадку, перехватчики гостей вдруг резко изменили курс, завернув «ниже» щупальца людских «Орланов», туда, где готовились сбросить свой смертельный груз почти беззащитные бомбардировщики. — За мной! — удивляясь собственной смелости кикнул Анри в общий канал, так, чтобы слышала каждая эскадрилья группы. — На таран, écraser leur putain! Не дожидаясь, когда сослуживцы отреагируют, отчаянный пилот дёрнул джойстик управления вниз и оказавшись под клином, выкрутил регулятор мощности двигателя на максимум. Дальнейшее происходило будто в замедленной съёмке. Вот, Анри выбирает ближайшего к себе чужака, уже поливающего вихрем снарядов из твердотельной пушки пытающуюся уклоняться «Акулу». Вот, фонтанирующий струйками дыхательной смеси истребитель-бомбардировщик чудом успевает запустить промчавшийся мимо вражеской «молнии» «Лотос». К сожалению, следующая за этим детонация двигателя не позволяет безымянному пилоту как следует насладиться хорошо сделанной работой. Вот, Дюбуа внимательно разглядывает стремительно приближающийся фюзеляж гостя. Теперь переставший быть едва различимой точкой, он напоминает гибрид океанской рыбы с лишившейся хвоста стрекозой. Почти комично маленький на фоне АКИ-90, этот странный аппарат движется в сторону следующей жертвы. К счастью для людей — слишком поздно. За мгновение до столкновения, Анри всё же успел дёрнуть механический привод катапультирования. Архаика, берущая корни в докосмической эре первых турбореактивных двигателей, он всегда дублировал навороченные электронные системы спасения пилота, автоматически меняющие курс с целью недопущения столкновений и предусмотрительно заглушенные лейтенантом ещё перед началом своей эскапады. От чудовищных перегрузок Дюбуа едва не потерял сознание, но момент тарана ему разглядеть удалось. Гигантский корпус «Орлана» буквально смял скорлупу вражеской «молнии» и отделавшись лишь разрушением ладарной станции устремился дальше, демонстрируя поспешность решения покинуть верного «скакуна». С трудом сдерживая рвотные позывы, болтающийся в космосе пилот проверил транслируемые тактической картой скафандра данные. Продолжающая обновляться, она демонстрировала явный успех предпринятых Анри действий. Другие истребители группы также участвовали в ликвидации дерзких перехватчиков и частью аналогичными таранами, а частью — огнём хемолазеров сумели защитить большинство «Акул», чьи «Лотосы» уже подлетали к оставшейся без прикрытия туше транспортника. Чувствуя, как исполинских размеров гора медленно падает с плеч, Дюбуа позволил себе рассмеяться под шлемом. Оставалось только дождаться эвакуации, благо, местоположение каждого пилота было прекрасно известно сослуживцам, так что забрать лейтенанта могли в любую секунду. Пока же, Анри решил скрасить праздное болтание в безвоздушном пространстве наблюдением за ходом близящегося к концу сражения. То, что бой чужаки проигрывают легко понял бы любой курсант военно-космических училищ доведись ему увидеть доступные лейтенанту данные. Тяжёлые ПКР, запущенные истребителями-бомбардировщиками, не без потерь, но преодолели ПКО большей части транспортов, а затем, инициировав плазменную боеголовку, утопили десант гостей в потоках звёздного огня, способного стерилизовать крупный городской квартал. Являвшееся целью группы Дюбуа судно погибло сразу, буквально разорванное высвободившейся мощью, но далеко не всем чужакам так повезло. Два других, тоже получившие свою порцию «Лотосов», превратились в оплавленные кладбища, став братской могилой для бессчётного количества пехотинцев, заживо похороненных между складок раскалённых бронекомпозитов. Однако, оставшаяся тройка транспортников сумела ускользнуть от человеческих охотников. Повреждённые, фонтанирующие струями технических жидкостей и оставляющие за собой след из покрывающихся инеем трупов, они быстро увеличивали дистанцию, намереваясь достигнуть спасительной подковы ретранслятора до того, как вымпелы адмирала сомнут отчаянно дерущееся прикрытие. Как обстоят дела у самого Лебедева, Дюбуа уже не видел. Десятая «молния», вовремя спрятавшаяся и заглушившая двигатели, а потому всё ещё целая, избрала своей жертвой беззащитного, потерявшего борт пилота. Насыщенно-голубая пунктирная линия трассеров прочертила дугу, вогнав в скафандр Анри пару твердотельных игл, кинетическая энергия которых далеко отшвырнула стремительно теряющего сознание истребителя.
