Галактика в огне

      Гибель флота — ранее Секстусу доводилось встречать эту фразу только на страницах учебников военной истории. Со времён восстаний кроганов масштаб лишь нескольких сражений превосходил поединки эскадренных групп и только в двух из них противнику Иерархии не удавалось отступить. Безусловно, где то на задворках цивилизованного космоса существовали кварианцы, ведущие свою войну против поднявшего бунт искусственного разума, но те баталии оставались до странного малоизученными. В любом случае, уничтожение нескольких сотен кораблей было событием из ряда вон выходящим и уж тем более неожиданным оказалось то, что уничтожали сейчас вымпелы турианцев.       Зло сдвинув мандибулы, Вакариан мог лишь внимательно смотреть на транслируемую командным гололитом трагедию. Линейные корабли неприятеля, вопреки всем усилиям Секстуса достигшие порядков патрульного флота проводили методичное истребление лёгких крейсеров, оказавшихся до смешного бесполезными в ведущейся на кинжальной дистанции схватке.       К сожалению, наварх понимал — бесполезность эта проистекала из самой концепции строительства боевых кораблей, господствующей среди цивилизаций Пространства. Материаловедение, энергетика и множество других аналогичных факторов делали создание линейного флота бессмысленной тратой ресурсов, что демонстрировалось тысячелетиями инженерной практики.       Впрочем, практика чужаков явно была другой. Возглавляющие клин линкоры грамотно использовали ограничения «осевой» схемы, не позволяя орудиям турианцев навестись и безжалостно расстреливая первыми тех, кому всё же удавалось совершить требуемые для захвата цели сложные манёвры. Следовавшие за ними суда рангом ниже только добавляли хаоса в свалку, формируя широкую просеку, ведущую от переднего края турианских порядков к единственному присутствующему здесь дредноуту Иерархии. Его дредноуту.       Счёт шёл на минуты. Ещё немного и до поры организованное сопротивление зажатых почти со всех сторон турианцев обратится жалкими конвульсиями трупа, а бесславная и бессмысленная смерть — не то, чем Вакариан хотел отплатить родному Палавену. Поэтому, с того момента, как уцелевшая половина легионных транспортников покинула систему, Секстус составлял собственный план отступления.       — Увеличить тягу основных двигателей, — холодно скомандовал наварх, претворяя в жизнь первый этап замысла. — Флоту — прикрываясь флагманом разорвать огневой контакт. Для минимизации потерь отступать согласно уставу, любая чрезмерная спешка — запрещена.       Закончив говорить, Вакариан поймал на себе недоумевающие взгляды большей части штабистов. Уже понимая, что планирует флотоводец, они были явно удивлены рискованностью идеи, ставящей под угрозу и без того мизерные шансы экипажа выжить.       — Мы не можем оставить флот без защиты при отходе, — пользуясь имеющимися в его распоряжении минутами решил пролить свет на свои мысли Секстус. — Есть лишь один вариант.       — Вы хотите пожертвовать флагманом? — голос капитана звучал сухо, но пылающий в глазах турианца огонь свидетельствовал о едва сдерживаемом гневе.       — Да, — игнорируя недовольство подчинённого спокойно ответил Вакариан. — Я хочу, чтобы враги выбрали первоочередной целью дредноут, ещё лучше — попытались захватить его. Линейные суда и фрегаты аборигенов смогут вести огонь только приблизившись к нам. А когда это случится, бортовой ВИ активирует систему самоуничтожения. Однако экипажа здесь уже не будет.       — Кто то обязан остаться, — возразил наварху спустя мгновение гнетущей тишины Люциус. — Как минимум — половина из собравшихся сейчас на мостике.       — Мы улетим последними, — не стал спорить Секстус. — Но все турианцы, без чьего присутствия можно обойтись — должны воспользоваться спасательными капсулами. Их подберут другие корабли Четырнадцатого патрульного, нам же предстоит добираться до ретранслятора своим ходом.       Вопреки мысленным опасениям Вакариана, возражений больше не было. Получив соответствующие приказы, офицеры Иерархии вернулись к собственным прямым обязанностям, координируя процесс частичной эвакуации рядового состава, направляя отступающие соединения флота и занимаясь множеством других вещей, позволявших дредноуту сохранять полную работоспособность. Убедившись, что офицеры справляются без его прямого вмешательства, наварх вновь обратил внимание на командный гололит кресла, продолжавший транслировать постоянно меняющуюся обстановку.       Инициированный флотоводцем отход сразу же привлёк внимание аборигенов, усиливших нажим на группы прикрытия, отчаянно пытающиеся сдерживать атаки рвущихся вперед смешанных клиньев фрегатов и лёгких крейсеров. Пока у турианцев получалось, но в то, что это продлится долго Секстус не верил. Если они промедлят с самоликвидацией дредноута, сохраняющие порядок манёвры рискуют обернуться хаотичным бегством.       Впрочем, сам флагман противник пока что демонстративно игнорировал. Лишь замерли неумолимо приближавшиеся до этого линкоры. Фактически Вакариану предлагали рискнуть, попытавшись преодолеть образовавшееся между ним и целью пустое пространство.       — Враг остановил обстрел других кораблей со сверхдальних, — холодно отчитался Люциус, спустя секунду после того, как дредноут вышел из турианского строя. — Либо они готовятся уничтожить нас слитным залпом, либо наоборот — подманивают ближе.       — Восемьдесят процентов капсул отстыковалось, — вторил капитану голос молодого, едва выпустившегося из училища, легионера. — Разрешите…       Донёсшийся из динамиков командирского трона писк оборвал турианца на полуслове. Мгновенно сориентировавшись, Секстус тут же оглядел гололит, ставший источником целого града экстренных оповещений.       Фактически списанная со счетов, недобитая авиация местных вернулась в игру, развернувшись на полпути к служившим им местами базирования линейным вымпелам. И несмотря на то, что оружие готовящихся совершить массовое самоубийство пилотов, теперь составляли относительно маломощные лазеры, обходить вниманием всё ещё внушительную стаю москитов было верхом самонадеянности. Происходящее требовало немедленной реакции, а потому дальнейшие инструкции Вакариан старался проговаривать как можно более кратко и точно.       — Открыть охлаждающие шлюзы турелей ПОИСК, выпустить воздух из второстепенных отсеков, перевести все радиаторы на рассеивания тепла турелей ПКО и только его — половина из длинного списка поручений несла за собой риск будущих критических неисправностей, но, хвала духам, Секстус не собирался возвращать корабль на станцию техобслуживания.       Закончив раздавать указания, флотоводец, мог лишь обречённо выдохнуть. Он сделал то, что было в силах простого разумного существа. Кто может — пусть сделает больше.

***

      Сколько Шепард себя помнит — он никогда не любил штурмовые торпеды. Ограниченное пространство, тревожный алый свет ламп, а главное, полное отсутствие контроля — всё это превращало классические для Космического десанта тренировки в одну сплошную пытку, которую, однако, лейтенант переносил с честью, тщательно скрывая от сослуживцев любые проявления терзающего его внутреннего дискомфорта.       Благо, подобные устаревшие методы абордажа уже давно считались лишь данью традициям. Современные системы ПКО свели на нет все преимущества штурмовых торпед, чьё применение стало слишком рискованным и грозило бессмысленной потерей нескольких десятков элитных бойцов. Проведя годы на службе Федерации, Алекс дополнительно убедился в правильности таких взглядов. Громивший аванпосты пиратов Семнадцатый ударный неоднократно прибегал к услугам своего десантного усиления, но ни разу лейтенанту не приходилось пользоваться для высадки торпедами. Ни разу, до сего дня.       Сотрясшая механизмы скафандра дрожь вырвала Шепарда из поглотившего космопеха омута воспоминаний. Его рота, все тридцать космических десантников Федерации, прямо сейчас были заперты именно в абордажной торпеде, чья пятидесятиметровая туша покоилась на днище переоборудованного для подобных нужд фрегата. Стоившая весьма недёшево, торпеда, или «изделие 3» по классификации снабженцев, уже вовсю прогревала двигатели, но первоначальный импульс ей должен был придать сам корабль. Гигантские захваты сильно видоизменённого «Ока» обещали вот-вот разъехаться в стороны и тогда…       — Минута до отстыковки, — донёсся из интеркома брони подчёркнуто холодный голос штурмана, возвещая о том, что их недолгое путешествие скоро закончится.       План высадки на очевидно задумавший какую то гадость дредноут гостей был прост и незамысловат, но, вопреки опасениям Алекса, пока что работал. Понёсшая большие потери, авиация группировки всё же сумела перегрузить зенитные установки вражеского флагмана, дабы затем уничтожить их метким огнём своих встроенных хемолазеров. Точного числа сбитых бортов Шепард не знал, но учитывая общую неприспособленность аэрокосмических МЛА Федерации к ближнему бою — оно обещало превзойти любые, самые пессимистичные прогнозы.       Впрочем, гибель лётчиков мало влияла на текущие задачи роты, позволяя Алексу воспринимать её в виде абстрактной статистики и сосредоточиться на решении актуальных проблем. Так или иначе, но ПКО дредноута гостей пала, а значит — дорога для трёх заполненных десантниками абордажных торпед оказалась открытой.       Дальнейшие действия абордажников целиком регламентировались соответствующими пунктами уставных наставлений. Реактор, двигатели, мостик — вот они — участки, для каждого из которых была выделена полнокровная рота. Соответственно нацеливались и торпеды, чьи логические машины корректировали курс, опираясь на места предполагаемого расположения указанных точек. Предполагаемого…       Очередной, на этот раз гораздо более сильный удар впечатал скафандр лейтенанта в гигантских размеров кресло. Невероятные перегрузки, которым подвергался экипаж торпеды при отстыковке, могли убить любого космонавта времён освоения солнечной системы, но встроенный генератор масс-поля успешно компенсировал большую часть подобного рода воздействий. Меньшая отводилась системам брони и собственным тренированным телам десантников, давно уже привыкшим к таким испытаниям.       Переведя дыхание и удостоверившись, что две другие группы также благополучно двигаются к цели, Шепард ещё раз оглядел своих людей. Двадцать девять присутствующих в десантном отсеке уже были хорошо известны лейтенанту, но один из собравшихся здесь десантников до сих пор оставался «тёмной лошадкой». Новичок, переведенный на Семнадцатый ударный из резерва буквально за считанные часы до отбытия того в Шаньсийский сектор — он вызывал множество вопросов у привыкшего полностью доверять своим солдатам Алекса.       Если верить сухим строчкам бегло просмотренного досье, «свежий» член роты являлся образцовым бойцом Космических Десантных Войск. Урожденный евразиец, этот человек прошёл длинный путь от курсанта академии до закалённого битвами на границе с Империей ветерана, чей послужной список мог соперничать только с его же перечнем награждений. И тем удивительнее казалось то, что Алексу отдали именно такого идеального солдата…       Впрочем, лишний раз ломать голову Шепард не стал. Как бы то ни было — сражаться рядовой умел, что уже пару раз демонстрировал — сначала уделав на ринге чемпиона роты по борьбе, а затем показав феноменальный результат во время похода десантников в тир. Всё остальное — включая личную жизнь, сексуальные предпочтения и политические взгляды, лейтенант мог выяснить позже.       Отбросив последние сомнения, Алекс приказал встроенному ВИ скафандра развернуть тактическую карту. Мгновение и перед глазами офицера появилась детальная схема окружающего космоса, позволяющая точно определить оставшееся до злополучного дредноута расстояние.       Согласно представленным данным, торпеды преодолели больше половины пути, а значит — скоро его роте предстояло довольно много работы. Несмотря на то, что чужаки давно уже выпустили почти все спасательные капсулы, внутренности корабля до сих пор могли скрывать сотни «гостей», пробиваться через которых следовало «по старинке».       Мысли о грядущей схватке отозвались приятным ощущением легкого мандража, мурашками прокатившегося по телу лейтенанта. Космодесантники до сих пор не имели почти никакого представления о внешнем виде противников, их тактике и оснащении, так что способность выполнить приказ адмирала зависела только от его, Шепарда, умения импровизировать и принимать быстрые решения. Фактически, это был экзамен на квалификацию Алекса как офицера.       Активация манёвровых двигателей, произошедшая спустя ещё минуту полёта, обрушила на бойцов КДВ очередную волну перегрузок. Торпеды, до этого двигавшиеся по линейной траектории, теперь совершали виражи, нацеливаясь каждая на свою мишень, а также чуть уменьшали скорость, готовясь вгрызться в броню дредноута огненными клыками плазменных резаков.       Шепард терпел стиснув зубы. Кишечник, желудок и прочая требуха буквально выворачивались невидимыми щипцами, но закалённый организм десантника позволял своему владельцу пережить эти нелегкие мгновения, также, как он пережил отстыковку.       Кульминацией пыток стал момент самого удара. Гигантский снаряд, сверкая льющейся из носовых распылителей плазмой, вонзился в сравнительно целую бронеплиту, прикрывающую ближайшие к мостику отсеки. Масс-компенсаторы торпеды вышли на предельный режим, пытаясь сохранить бесценный груз, но вопреки всем стараниям машин — ощущения пережитые десантниками затмили всё, что им довелось испытать во время недолгого полёта.       Кровь хлынула из кривого, переломанного носа Шепарда, дыхание перехватило. Алая пелена опустилась на глаза и сознание едва не оставило лейтенанта. Лишь запредельным усилием воли, Алекс сумел удержаться возле края пропасти, чтобы мгновение спустя почувствовать ни с чем не сравнимое облегчение.       Пробившись сквозь защитный композит, сигара абордажной торпеды достигла внутренностей вражеского дредноута, где, окончательно затормозив, распахнула находящиеся по краям люки.       Переведя дух, лейтенант сверился с данными бортового компьютера скафандра, информация откуда сразу же приподняла довольно мрачное настроение офицера. Действительно, показатели жизнедеятельности всех вверенных ему десантников сохраняли оптимистичный зелёный цвет, в продырявленном торпедой отсеке держалась вполне пристойная гравитация, а высадившиеся не менее успешно «коллеги» уже приступали к выполнению своих заданий.       — Выходим, — коротко скомандовал Шепард, резким движением отбрасывая вверх фиксаторы кресла и стискивая двумя руками верную М30.       Примеру командира тут же последовал рядовой состав, также начавший слаженно покидать внутренности «десантного снаряда». Двигаясь «тройками», абордажники широким веером разошлись по отсеку, компенсируя недостаток освещенности техническим зрением брони, электроника которой легко преобразовывала разрозненные сигналы от пассивных и активных сканеров в качественную картинку.       Вопреки опасением, врагов видно не было. Также как и сколь либо сложного оборудования. Перед глазами лейтенанта предстали лишь голые металлические стены, единственным украшением которых являлись немногочисленные кабели, то тут то там торчащие из узких округлых прорезей.       Выход тоже отсутствовал, но эту проблему уже решали. Плазменные заряды направленного действия, устанавливаемые троицей десантников, должны были вот-вот открыть путь вглубь вражеского флагмана, позволив роте бойцов КДВ заняться столь долгожданным делом.       Вторя мыслям Шепарда, фигуры в громоздких «Аресах» отошли от расположенной напротив десантной капсулы стены, после чего тот из них, броню которого украшали знаки различия сержанта, ввёл на боевом инструментроне соответствующую команду.       Мгновение и четверка иссиня-белых протуберанцев разорвала толстые пластины вражеской брони, залив помещение струями яркого света, который, впрочем, легко отфильтровали оптические системы скафандров.       Продлившееся считанные доли секунды буйство стихии кончилось также внезапно, как и возникло. Лишь широкий тоннель, ведущий сквозь разнесённые листы внутренних переборок напоминал о тех диких энергиях, что были высвобождены собравшимися вокруг людьми.       Дальше абордажники действовали согласно уставным документам. Едва плазменный огонь исчез, рота Шепарда бросилась сквозь проделанную взрывчаткой дыру, не обращая ни малейшего внимания на вязкую ярко-алую жижу расплава, покрывавшую собой стены и пол. Легко миновав этот импровизированный проём, десантники ворвались в лежавшее за ним помещение, готовые в любой момент открыть огонь из крупнокалиберных масс-ускорителей.       Однако, несмотря на решимость людей, первый полноценный отсек вражеского флагмана встретил подчинённых Шепарда достаточно мирно. Помещение, явно служившее гостям мостиком, оказалось покинуто экипажем, успевшим заблаговременно деактивировать практически все основные системы, оставив работать лишь иссиня-белые осветительные панели да гоняющие сохранившуюся здесь атмосферу вентиляторы.       — Рассредоточиться, — приказал лейтенант ожидающим распоряжений бойцам. — Щиты на максимальную мощность, если увидите движение — стреляйте.       Формально штурмовая группа Шепарда уже выполнила задачу. Возвышающийся подиум командного трона, гигантские столы-проекторы, множество сложной аппаратуры связи — занятое ротой помещение определенно являлось мостиком судна, конечной целью его абордажников и одним из ключевых узлов гипотетического сопротивления, взятие которого фактически означало поражение обороняющихся. И тем удивительней было видеть этот просторный зал пустым, а установленные внутри дорогостоящие системы деактивированными.       — Говорит лейтенант Шепард, — передал через тактическую сеть десантник, продолжая с опаской изучать отсек взглядом. — Овладели вражеским мостиком. Проводим зачистку. Предварительно: никаких живых существ не обнаружено.       Следующие несколько секунд Алекс провёл вслушиваясь в доносящийся через интерком треск радиоэфира. Связь с «Москвой» осуществлялась через ряд кораблей-ретрансляторов, так что ответа координирующих действия космодесанта офицеров ещё следовало дождаться.       — Говорит подполковник Радищев, — прорезавшийся наконец сквозь пелену статического шума голос одного из старших командиров флотского космодесанта полнился едва сдерживаемой яростью. — Приняли ваше сообщение, лейтенант, но общая ситуация только что вышла из-под контроля. Другим группам срочно нужна помощь…

***

      Спасательная капсула турианского флота быстро разрывала дистанцию между собой и гибнущим флагманом. Созданная для экстренной эвакуации высшего командного состава, эта модель обладала чрезвычайно низкой сигнатурой во всем диапазоне длин волн, а мощные гравитационные двигатели делали её преследование невозможным даже для специализированных истребителей-перехватчиков. Чудовищная роскошь, но жизни опытных офицеров всегда являлись роскошью не меньшей.       Только теперь, сжавшийся в амортизирующем кресле крохотного отсека, Секстус мог наконец то перевести дух. Тело наварха била крупная дрожь, незащищённую панцирем кожу покрывал липкий, холодный пот, разум же турианца понимал — они сделали это. Самая опасная часть — организация ловушки и эвакуация остались позади.       — Удивительная беспечность, — зло прошипел сидящий напротив Люциус, разглядывая до сих пор поступающие обрывки тактических данных. — Особенно для столь умелого врага.       Вакариан молча кивнул, давая умным механизмам бронекостюма ввести в кровь порцию специальных восстанавливающих препаратов. Чрезмерная самонадеянность аборигенов чуть не стоила им всей подготовленной для абордажа десантной партии и легко могла вот-вот закончиться потерей одного из монструозных «линейных дредноутов», подошедших слишком близко к казавшемуся мёртвым турианскому судну.       Ставшему вдруг гигантским тараном, чью огромную кинетическую энергию дополнял огонь бьющегося внутри термоядерного сердца и целый ряд заполненных позитронами топливных камер. Почти мгновенно реорганизовавшись, враг даже умудрился эвакуировать свой десант и сейчас увлечённо обстреливал бывший флагман, но экипаж капсулы понимал — местные явно не успевают.       Лишённые поддержки практически целиком уничтоженных москитных сил, прикрытые только малой частью от общей массы фрегатов, линкоры противника оказались не в состоянии достаточно быстро остановить приближавшийся к ним дредноут, функционирование которого давно не зависело ни от выживания членов экипажа, ни от сохранения работоспособности большей части второстепенных систем.       Копья заряженных частиц одно за другим впивались в покрытую множеством дыр броню турианского судна, но мощные антипротонные двигатели всё также несли килотонны металла сквозь пустоту, неумолимо сокращая расстояние между собой и ближайшим линкором.       Наконец, когда между двумя кораблями оставались считанные сотни километров, информация перестала поступать. Единая оперативная сеть флота распалась, лишённая ядра в виде систем флагманского БИЦа, ставших жертвой отчаянных атак неприятеля.       — Напоминает кроганские восстания, — подметил Таракус, занявший место по правую руку от наварха. — Во всяком случае, других примеров таранов дредноутом мне в голову не приходит.       — Боюсь, эти пыжачьи дети сейчас явно не в роли кроганов, — скорее прорычал, чем сказал потирающий перебинтованную руку трибун Локус. — Никогда не думал, что мне придётся бежать с корабля.       — Никто не бежит, трибун, — резонно заметил Секстус, продолжавший тупо разглядывать ставший идеально чёрным экран тактической карты. — Мы просто отступаем для перегруппировки, только и всего.       — Вам легко говорить, Вакариан, — специалист по политической подготовке неодобрительно сжал мандибулы, демонстрируя, что он думают о такой «перегруппировке». — С вашей родословной вообще удивительно, какого вы делаете в этом захолустье. Будь у меня прадедом сам «Архангел» — давно бы перевёлся.       — Трибун, вы хорошо знаете, что мне никто не делал поблажек, — тут же заметил уловивший неприятный намёк флотоводец. — Оставайся другие выходы, я бы их использовал.       К счастью для турианцев, развиться перепалке помешали. Хранившая почти всю дорогу гробовое молчание, информационная система капсулы уже спешила передать спасшимся офицерам Иерархии чрезвычайно радостную новость.       — Минута до начала ретрансляции, — сообщил холодный голос бортового ВИ, чьё искусственное подобие сознания было лишено терзавших органический экипаж тревог. — Начинаю передачу требуемой сигнальной последо…       Закончить фразу компьютер не успел. Датчики облучения, до этого также не подававшие жизни, взвыли, перекрыв собой тихую речь виртуального псевдо-разума. Оповещения и доклады посыпались на турианцев, словно капли Сур`кешского муссона.       Примерно десять секунд экипаж капсулы читал, поражённо разглядывая оранжевые буквы инструментронных голопроекций, чей смысл выглядел до того ужасным, что в него откровенно не хотелось верить.       — Фиксируется применение термоядерного оружия сверхбольшой мощности, — всё также спокойно прокомментировал новые данные электронный болван, стоило затихнуть последним сиренам. — Ориентировочная мощность — 1 тератонна.

***

      Вопреки первоначальным успехам, финал битвы Лебедева не удовлетворил. Понеся потери, лишившись флагмана и семидесяти процентов остальных вымпелов, чужаки, тем не менее, сумели улизнуть, подложив напоследок адмиралу свинью, поистине, титанических размеров.       — Таран, — фыркнул Андрей Павлович, разглядывая гололитические проекции соответствующих документов. — Таран, чёрт бы его побрал.       Уничтожение импровизированного смертника стало самым волнительным событием за всю длинную карьеру флотоводца и более того, продемонстрировало цепкому уму военного ряд не слишком приятных фактов. Технологически отсталые, чужаки тем не менее обладали богатым опытом боевого применения аэрокосмической техники, включая в том числе нестандартные ситуации наподобие той, что сейчас вынудила его использовать чрезвычайно специфическое изделие.       Поставленный перед фактом неизбежной гибели одного из линкоров, Лебедев молниеносно согласился с командиром «Громовержца», предложившим спасти обречённых сослуживцев, ставших мишенью вражеского брандера.       Выбор боеприпаса, поставившего жирную точку в битве, находился целиком на совести управлявшего линкором каперанга и вполне соответствовал поставленной перед ним задаче. Не просто повредить врага, но моментально уничтожить километровую громадину чужеродного флагмана.       «Минус-М» — так называлось оружие, позволившее людям сохранить жизни без малого одной тысячи человек личного состава, заключённого в ставшую вдруг такой хрупкой бронированную скорлупу. Невзрачное название скрывало за собой сверхтяжёлую ракету-носитель оснащенную, дополнительно, портативным генератором отрицательного масс-поля, дающего возможность до предела уменьшить размер двигательного отсека и, тем самым, увеличить могущество боевой части. Предназначенный для разрушения инфраструктуры миров-крепостей, «Минус» мог сделать непригодным для сложноорганизованной жизни целую планету земного типа, а потому никогда ранее не использовался как банальная ПКР. Этому способствовала, в том числе, лёгкость его перехвата, а также риск сопутствующего ущерба, гарантированного для всех оказавшихся рядом судов.       К счастью для людей, материальный ущерб от применения столь опасного вооружения оказался сравнительно небольшим. Большая часть поражающих факторов, распространяющихся вокруг раскалённой плазменной сферы, досталась линкорам, собравшимся возле мгновенно сгинувшего брандера.       Их эмиттеры энергетических отражателей моментально сгорели, композитное бронирование частично оплавилось, а экипажи получил серьёзные дозы облучения, но все три корабля сохранили боеспособность и нуждались в относительно несложном ремонте. Дополнительно помогли традиционно назначаемые космоплавателям нуклеиновые протекторы, а также другие антимутагенные препараты, позволившие минимизировать число нуждающихся в госпитализации жертв.       Увы, не обошлось и без ряда героических сюжетов. Личный гололит Лебедева как раз демонстрировал краткое описание одного такого случая. Согласно рапорту, подписанному капитаном атакованного брандером линкора, служащие санчасти вымпела больше всех пострадали от энергетической вспышки, когда проводили эвакуацию из критически облучённых отсеков. Хорошо защищённые скафандры спасли жизни санитаров и военврачей, но тем не менее практически всему персоналу мобильного госпиталя теперь предстоял длительный курс антирадиационной и генетической терапии.       Подписав прошения о награждении этих и других особо отличившихся бойцов, Андрей Павлович был готов уже погасить гололит, когда тишину личного адмиральского кабинета прорезал тихий свист расходящихся створок тяжёлой гермодвери.       — Не помешаю? — на ходу задал риторический вопрос Андерсон, после чего опустился в стоящее возле рабочего стола-гололита кресло.       — Нет, что вы, — ответ адмирала был столь же дежурным — Я всё равно уже почти закончил.       Смуглое лицо полковника специальной службы было, казалось, лишено каких либо эмоций, но сквозь напускную холодность Лебедев чувствовал облегчение и… Грусть?       — Сколько? — не тратя больше времени флотоводца спросил в лоб «гэбист».       — Пара десятков из экипажей и подавляющее большинство пилотов АКИ, — мгновенно назвал цифру безвозвратных потерь успевший свыкнуться с ней адмирал. — Есть один выживший истребитель, но…       — Анри Дюбуа? — имя подобранного спасателями обмороженного коматозника, очевидно, уже было известно полковнику.       — Да, он самый, — Лебедев тяжело вздохнул, мысленно возвращаясь к пугающим спискам ушедших в вечность пилотов. — Парень чудом уцелел. Сквозное пробитие скафандра твердотельной пушкой, хребет, кишки — всё в фарш. Если бы не искусственная кома и наниты…       Андрей Павлович не лукавил, случай единственного пережившего бой истребителя впечатлил всех. Вопреки любым достижениям технического прогресса. Вопреки новейшим технологиям тканевой инженерии и устанавливаемым любым военным кибернетическим приращениям, подобного рода травмы практически всегда оканчивались мгновенной гибелью получившего их человека. То, что мозг счастливчика сумел дотянуть до прибытия спасательной шлюпки можно было объяснить исключительно чудом.       — Я так понимаю, шансы на восстановление невелики, — прокомментировал историю Андерсон, кажется, в глубине души сочувствующий чрезмерно везучему французу. — Даже если восстановить кости и клонировать органы, он всё равно останется инвалидом. Центральная нервная система сильно деградировала…       — Тут лучше спросить у наших хирургов, — холодно парировал уже начавший уставать от беседы адмирал. — Вас что, настолько заинтересовала судьба этого пилота, полковник?       Повисшая вслед за вопросом тишина тянулась долгие десять секунд, всё время которых два офицера молча буравили друг друга одинаковой тяжести взглядами, пока наконец оперативник ФБГБ не решился капитулировать.       — Его судьба может меня печалить, — спокойно согласился Андерсон, позволив себе наконец грустно ухмыльнуться. — Однако лично я едва ли могу её изменить. Другое дело — некоторые мои коллеги…       — Какой то очередной секретный проект? — мгновенно догадался Лебедев. — Вы хотите, чтобы я отдал вам этого пилота, так?       — Мы же не рабовладельцы, адмирал, — поправил Андрея Павловича внезапно посмурневший оперативник. — Когда Дюбуа подлатают достаточно, чтобы он мог разговаривать, я хочу сделать ему предложение. Он может отказаться и тогда дальше им займутся обычные военные медики, после чего парня, скорее всего, спишут. Пособие, оздоравливающая физкультура, льготы… Но полноценным солдатом, или шире — человеком, он уже не будет никогда.       — Или? — тут же насторожился адмирал, меньше всего любивший тот вид тайн, что всегда находился в ведении ФБГБ. — Оцифровка, слияние с ИИ? Что нибудь из репертуара имперских извращенцев от науки?       — Попрошу заметить, что вы перечислили сугубо запрещённые практики, — голос полковника звучал так, будто тот ещё не решил, говорить Лебедеву правду — или нет.       — Мне хорошо известно обо всех разрешённых методах восстановления физиологической готовности бойцов, — тон флотоводца постепенно наполнялся нотками злости. — Как вы и сказали — ни один тут не поможет.       — Обо всех уже внедрённых методах, — добавил Андерсон, не обращая внимания на то, как адмирал медленно закипает. — А что насчёт программы «Драгун»?       — «Драгун», — наморщил лоб Андрей Павлович, силясь вспомнить любой известный ему документ с этим термином. — Вы про так называемый БМсПНИ — боевую машину с прямым нейроинтерфейсом? Эти разработки свернули пятьдесят лет назад, более того — они предназначались для модификации техники космического десанта.       — На тот момент да, — не стал спорить полковник, очевидно, собравшийся раскрыть Лебедеву кое-какую весьма секретную информацию. — Сейчас — конструируется целая линейка аппаратов, включая новейшие истребители, превосходящие АКИ-90 также, как он превосходит машины трёхсотлетней давности. Мощнейший вычислительный центр, прочная амниотическая капсула, новая система жизнеобеспечения и самое главное — возможность объединить человеческое сознание с процессором АКИ, создать гибридный разум, не являющийся ИИ, а потому сохраняющие человеческие качества, но лишённый большей части присущих обычным людям слабостей.       — Так вы хотите превратить моего солдата в это? — фыркнул потерявший дар речи Лебедев. — Сделать из нормального человека — заспиртованного уродца, существующего только для реализации ваших, или даже моих прихотей? Вы понимаете, что это…       — Полностью законно, — оборвал медленно поднимающегося из кресла адмирала Андерсон. — Более того — это лучше, чем быть обузой для собственных родственников, обломком, доживающим жизнь без цели и смысла, неспособным ни к чему стоящему.       Встав в полный рост, Андрей Павлович замер. Сидящий перед ним полковник ФБГБ выглядел вполне искренним. Несмотря на присущий ему цинизм, Лебедев даже верил, что чернокожему безопаснику действительно жаль ставшего безнадежным калекой пилота.       — Поговорите с ним, — наконец дал ответ флотоводец, вновь принимая сидячее положение. — В моём присутствии. Пока что Анри — военнослужащий Семнадцатого ударного флота ВКС и я несу ответственность за его жизнь, также как и за жизни всех остальных бойцов.       — В этом никто не сомневается, адмирал, — кивнув откинувшемуся на спинку кресла Лебедеву, Андерсон активировал инструментрон, загружая в базу данных головизора пакет файлов. — Здесь полный архив проекта «Рубрика». Если всё пойдёт хорошо, скоро Дюбуа вновь будет служить под вашим руководством.