Семпай

      — Хватит! — Странник испуганно отпрянул назад от надвигающихся на него теней. Теней? Нет, это были скорее размытые тёмные силуэты, которые с каждым своим шагом приближались к нему. Юноша упёрся спиной в стену. Защититься. Нужно защитить себя! Поэтому он резко выставляет одну ногу вперёд, а рукой, привычным своим жестом, пытается поставить барьер. Не получается… Не получается! Силуэты тут же замечают эти движения и начинают смеяться так громко, что их смех ужасным звоном отдаётся в ушах.       — Я оставил тебя специально! — послышался больной детский хриплый голос. — Да, иначе так бы и прожил всю свою жизнь с куклой… Люди отвернулись бы от меня.       — Я принял его к себе, но разве марионетка заслужила такой милости? — парень с каштановыми волосами сложил руки на груди. Другие силуэты тут же отрицательно завертели головой.       — Прекратите! — он со всей силы сжал кулаки, так что ногти начали больно впиваться в кожу ладони.       — Мне больно… — откуда-то сбоку донёсся женский голос, а нежные руки взяли Странника за подбородок, заставив посмотреть на их обладательницу. Её лицо было изуродовано: застыло выражение ужаса, страха и боли. Из внутренних уголков глаз текли алые ручейки крови. Бывалые красивые светлые волосы были настолько спутаны, что образовывали огромные колтуны, и были уже не такие светлые, как ранее: теперь же в них смешались пот и эта алая жидкость, а её металлический запах вызывал отвращение. — Никто не увидит в тебе ничего светлого, бедная маленькая ку-кол-ка, — последнее слово девушка по слогам проговорило игриво, будто возникшая ситуация не вызывала у неё страха, после чего она начала хихикать, и с каждым новым смешком на её груди растекались красные пятна, пачкающие белоснежное одеяние.       — Избавься от него, Эи. Он принесёт множество проблем, — Странник обернулся. Все силуэты исчезли, а вдалеке, в этой кромешной тьме, показался луч света.       Юноша тут же сорвался в сторону голоса. Отчего-то ноги начали увязать в каком-то сыпучем веществе, должно быть в песке, поглощая в себя Странника. Он пытался вырваться, хватался руками за тьму, но никак не получалось: ухватиться просто было не за что, а белый луч света постепенно отдалялся от него.       — Пусть он и слаб, но является моим творением. Я не могу убить его, — такой знакомый голос… Мама? Это мама! Парень тут же начал активно сопротивляться песку, но тот не стремился отпускать свою жертву. Ловушка уже с головой поглотила в себя юношу, оставив торчать только правую руку, которая вот-вот и сама пропала бы.

Нет сил? Они ненавидят тебя…

Наверное, ты желаешь отомстить им?

Возвысь себя над этими букашками.

      Чья-то сильная хватка вытягивает из песка Странника, не прилагая особых усилий. Охваченные ненавистью, страхом и болью, танзанитовые глаза улавливают фигуру высокого мужчины в маске. Он отличался от других силуэтов: был не размыт, а виден чётко.       — Дотторе… — на лице второго предвестника застыла самодовольная улыбка.       Странник огляделся. Всё та же тьма, но за спиной Доктора была огромная гора неживых людей: все их взгляды были направлены на Скарамуччу. Это кровавое месиво вызвало бы у любого другого человека отрицательные эмоции, но Сказитель почувствовал, как от чего-то уголки его губ медленно поползли вверх. У самого подножия горы бессильно лежала та самая светловолосая девушка, а её грудь медленно, почти незаметно вздымалась вверх-вниз. Вся кровь с этих людей стекала в ноги Доктора и Сказителя. Юноша, не контролируя своё тело, будто был лишь наблюдателем, моргнул и увидел себя со стороны: Сказитель пожимал руку Дотторе, на что тот только удовлетворённо кивал. Вдруг, они обернулись на Странника и замерли, после чего растворились во тьме. Странник злобно фыркнул, а затем начал бежать. Он не знал, куда именно бежит, но хотелось спрятаться, отдалиться от всего, что он увидел. Сколько времени он потратил, пытаясь убежать от этого?       — Ты не убежишь от самого себя, — услышав знакомый голос, парень остановился и пристыженно склонил голову, не решаясь поднять взгляд.       — Это не тебе решать… — тихо ответил юноша.       — Только я смогу противостоять им, ты не понимаешь?       — Прекрати, я не хочу больше причинять боль людям, — наконец, Странник поднял глаза на Сказителя. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на «нового себя», презрительно задрав подбородок.       — Он защитит нас... — на плечи Странника легли знакомые руки. Повернув голову, он увидел ещё одного себя из далёкого прошлого. Именно он и начал весь этот путь: брошенный, оставленный своей матерью, совершенно никому не нужный, ещё не знавший всей боли жизни.       — Никто… Никто из них не виноват…       — Тогда почему моё сердце разрывается от боли на тысячу маленьких осколков? Или… Я не достоин любви? — взгляд Куникудзуши был наполнен болью и обидой. Его глаза блестели из-за слёз, собравшихся в уголках глаз, а голос слегка дрожал, будто парень вот-вот заплачет.       Из-за спины Сказителя показался ещё один луч света. Он сиял с такой силой, что Страннику пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Куникудзуши и Сказитель застыли статуями, а после их тела разбились на множество острых частей, несколько из которых вонзились в грудь Странника. В то место, где должно находиться сердце. Но ведь у куклы его нет? Нет. Так почему же так больно?       — Мне кажется, ты стал добрее?       Юноша открыл глаза, когда свет стал менее ярким. Перед ним стояла Люмин. Выражение её лица было серьёзным, и вновь напоминало лицо наставницы. Она медленно протянула руку Страннику, предлагая взяться за неё. Не раздумывая, парень хотел было взять её, но почувствовал, как падает. Чёрная пропасть вновь начала поглощать его. Все эти сомнения в себе, своей жизни, своих действиях… Они тянули Странника в яму, из которой невозможно выбраться. Никто не поможет ему. Сколько людей погибло по его вине? Он заслуживает страдать ровно столько же, сколько страдали эти бедные души. Падая, Странник даже не пытался сопротивляться, больше не пытался хвататься за что-то, что удержало бы его от этой пропасти. Всё начало казаться таким… Бессмысленным?       Достигнув дна пропасти, на юношу начали надвигаться все люди, имевшие роль в его судьбе. Страшно хрипели, говорили невпопад полную чушь. Они настигали его и поглотили бы, если б не… Чей-то меч неожиданно разрезал эту толпу. Эту иллюзию, которой ничего не оставалось, кроме как просто исчезнуть. Когда-то этот же меч ударил в живот Скарамучче, заставив того замереть во время боя и проиграть. Действительно, до боли знакомый меч. В своих сильных руках его держала путешественница. Юноша сидел перед ней на коленях, слабый, уязвимый. И он никогда не признался бы самому себе, что нуждается в помощи. А ведь он нуждается. Но не покажет свою слабую сторону, быть слабым – это стыдно, ведь тогда люди начинают пользоваться тобой, предавать. Довериться кому-то было чем-то невообразимым для Сказителя. А для Странника? Он доверится. Сделает это, потому что не хочет больше боли и страданий, и своих, и чужих.       — Я хочу помочь, — Странник поднимает голову на голос Люмин. Рядом с ней стоит Дендро Архонт, уперев руки в боки. Она улыбается, когда видит сомнение в глазах юноши, и кивает, как бы отвечая на его вопрос: «Стоит ли мне попробовать?» Странник берёт Люмин за руку и просыпается в холодном поту со сбитым дыханием. Уже утро? Точно, утро. Но что-то было не так. Что он только что видел? Сон?.. Скорее кошмар. Прежде он никогда не видел ни снов, ни кошмаров. Юноша со всей силы до боли впивается своими пальцами во взъерошенные волосы. Глаза бегают по комнате, пытаясь ухватиться хоть за какую-то вещь, на которую можно отвлечься.

***

      — Ты пришёл так рано… Что-то тебя волнует? — спросила Нахида, сидя за своим столом в кабинете. И он рассказал. Рассказал не сразу, но всё, что терзало его душу. Про этот кошмар, про всех людей в нём, но не стал упоминать о путешественнице.       — Как закончился твой сон? — поинтересовалась Нахида, сложив свои ручки на столе. Странник нахмурился.       — Просто закончился. Я проснулся. Больше ничего, — отрезал он резко и тут же подумал, что Нахида никогда бы не поверила его словам, но…       — Понятно, я позже разберусь с этим, — она тепло улыбнулась. — Ступай и позавтракай.       После неудачной попытки Скарамуччи стать Архонтом, Нахида начала присматривать за ним. Она всегда старалась уделить ему время, заботилась, учила культуре Сумеру, в которой, с недавнего времени, Странник был так заинтересован. Она стала для него учителем, наставником, но в какой-то степени и матерью, которой юноше так не хватало. Нахида не делила мир на «белое» и «чёрное», её учения всегда звучали благоразумно. Что ещё ожидать от Архонта мудрости?

***

      Ещё несколько дней Люмин и Паймон должны были находиться в Сумеру, разбираясь с поручениями гильдии. Какое-то время Люмин и Нахида даже просили Странника вступить в Гильдию Искателей Приключений, на что юноша только поворчал и сказал, что будет сначала учиться, а не выполнять тяжёлую работу. Учёба более не приносила удовольствия, интерес к знаниям постепенно угасал, значит, нужно попробовать общаться с людьми. Научиться понимать их, возможно, даже дружить. Конечно, по удивительному стечению обстоятельств, Люмин и Паймон болтались рядом с Катериной, оживлённо что-то обсуждая.       Странник, стараясь не привлекать внимания, сделал вид, что просто мимо идёт. Всё же стыдно себе признаться, что ему хотелось записаться в ГИП (Гильдию Искателей Приключений). До этого он считал людей своими рабами, и уж точно не собирался выполнять их задания, приказы и поручения. Он возвышал себя.       — Значит, Паймон сегодня будет сыта! — донёсся радостный голос компаньона путешественницы. Она покрутилась в воздухе, а после заметила Странника. — Эй, там!..       Люмин обернулась и увидела юношу, который тут же замер, когда понял, что его заметили. А как его не заметить с такой шляпой-то? Он развернулся, и Люмин тут же улыбнулась и помахала ему в знак приветствия. Парень удивлённо вскинул брови и спрятал своё лицо за шляпой. Набравшись смелости, он нехотя подошёл к девочкам.       — Снова тут ошиваетесь? — спросил он, скрестив руки на груди.       — Эй, как грубо! — Паймон в воздухе притопнула ножкой и обиженно закатила глазки.       — Заканчивали с поручениями, — ответила Люмин, — уже наскучили учебники?       — Нет.       Неловкое молчание.       — Мы с Паймон сегодня отдыхаем, если хочешь, ты мог бы пройтись с нами? Не помню, когда в последний раз мы брали выходной, — девушка задумчиво подпёрла подбородок кулаком, посмотрев на Паймон. Та в свою очередь радостно закивала.       — Точно! Но… Стоп, неужели ты хочешь, чтобы он пошёл с нами?       — Почему нет? — Люмин безразлично пожала плечами.       — Ох, ну… — девочка с сомнением оглядела Странника. Он безучастно поправлял одежду, делая вид, что ему всё равно. — Ладно, в любом случае Паймон не хочет ссориться в такой хороший день!       В ГИП Странник так и не записался, однако приятно проводил время в компании путешественницы и её компаньона. Они постоянно болтали о своём, обсуждая приключения, а парень старался не влезать в их разговоры. Тем не менее, в стороне он не оставался: Люмин пыталась каждый раз вывести его на диалог. И пусть отвечал он односложно, что-то новое девочки всё равно узнали о нём.       Время шло, солнце постепенно скрывалось за горизонтом, позволяя городу освещать свои улицы яркими фонарями. К слову, за ними было интересно наблюдать: у каждого фонарика кружились небольшие причудливые мотыльки, отличавшиеся от мотыльков других регионов своей зеленоватой раскраской. Нахида за весь день так и не связалась со Странником, чтобы обговорить его сон. Так что парень без зазрения совести позволил себе пойти вместе с Люмин и немного выпить. Ночная «Ламбада» здраво отличалась от дневной. Ночью это заведение будто манило к себе. Но так же оно манило и светских дам, которые проводили время в компании состоятельных мужчин и пьяниц. Были и те, кто просто отдыхал после тяжёлого рабочего дня.       Паймон решила, что этот вечер не пройдёт без неё, поэтому довольно парила в воздухе за столом, предвкушая, какой вкусной еды она сейчас отведает. Странник сел напротив Люмин, сложив руки на груди. Он осматривал помещение: какие-то девушки оживлённо спорили друг с другом, и когда юноша подумал, что всё дойдёт до драки и мысленно выбирал победительницу будущей бойни, то подружки тут же начали обниматься и смеяться. Не чудо ли? Человеческие эмоции не были подвластны логике, и Страннику ещё долго придётся учиться, чтобы понимать и различать их. Он слегка удивлённо выгнул бровь.       — Паймон уже хочет быстрее отведать Питу! — малышка прижала кулачки к груди и притопнула в воздухе ногами, изобразив некий «прыжок».       — Хм? Не можешь сдерживать себя, леталка? — таким прозвищем одарил Странник воодушевлённую Паймон, и самодовольно оскалился.       — Эй, ты!.. Мистер… — она увидела его взгляд, тут же ставший угрюмым, он значил что-то вроде: «Что, есть что предъявить мне? Давай, рискни!» — Э-э-э… Ничего, — и развела руками в стороны, а парень закатил глаза, поймав на себе взгляд доброй насмешки Люмин.       Она, держа голову ладонями, легко улыбалась, а её глазки-камушки, точно кор ляпис, прищурено наблюдали за маленькой перепалкой ребят. Длинные светлые ресницы слегка подрагивали каждый раз, когда взгляд Странника случайно цеплялся за путешественницу. Тогда он хмурился, показательно отворачивался, а на щеках, кажется, появлялся даже еле заметный румянец – в свете Ламбады его практически не было видно. Яркие красные щёки были у шумных пьяниц, а кто-то, спрятав лицо в сложенные на стол руки, мирно посапывал, пока люди рядом продолжали пить.       Паймон не замечала этих мимолётных гляделок и лишь победно замахала руками, когда хозяин заведения предупредил о готовности заказа.       — Да-а-а! Паймон сейчас от души вкусно-вкусно поест! — как только стол был забит всякими чудесами Сумеру, которые принесла Люмин, а Странник любезно помог ей, в глазах беловолосой малышки появились золотистые мерцающие искорки. Юная проводница накинулась на заварной крем, решив не оставлять сладкое на десерт – в этот вечер она себе ни в чем не отказывала. Люмин же начала с рыбного рулетика, одноимённого с названием кафе. Уже слышалось чавканье Паймон, поэтому златовласка поспешила приступить к трапезе. Отрезав небольшой кусочек и поднеся его ко рту, Люмин заметила, что Странник всё ещё не притронулся к своей порции, а лишь просто смотрел на неё, – изучал?       — Кушай скорее, остынет ведь, — улыбаясь, сказала девушка.       — Выглядит странно, — он ткнул ножом в мясо, — и пахнет тоже.       Путешественница вопросительно приподняла бровь, наклонив голову набок. Две светлые пряди слегка колыхнулись. Паймон услышала это несправедливое замечание в сторону столь аппетитной еды, но ничего не сказала, только хмыкнула, мол, нам больше достанется.       — Попробуй, пожалуйста. Другие люди тоже едят, но никто не жалуется на плохое качество пищи, — Люмин придвинула тарелку с порцией Странника ближе к нему.       — Да ладно, они слишком пьяны, чтобы понимать хоть что-то, — парень развёл руки в стороны и пожал плечами, а после отодвинул тарелку. Сердце пропустило удар, когда она сказала «другие люди».       Златовласка прищурилась, положив столовые приборы – вилку и нож – на свою тарелку.       — Прекрати, поешь. Даже если тебе не понравится, то ты всегда можешь выплюнуть, пусть это и некрасиво.       Бывший предвестник недоверчиво смотрел то на Люмин, то на рыбу. В конце концов, он сдался и, взяв нож, отрезал совсем маленький ароматный кусочек. Принюхавшись к нему, юноша медленно поднёс его ко рту, сначала откусил половинку, а затем проглотил. В танзанитовых глазах словно засияли искорки, которые он тут же скрыл, уткнувшись лицом в тарелку.       — М-да, неплохо, — он съел ещё один кусочек, — но могло быть и лучше.       — Хм! Если тебе не нравится, то Паймон с удовольствием примет твою порцию в свой голодный живот! — она уставила руки в боки – уже расправилась с кремом.       Приятная атмосфера Ламбады расслабляла: Люмин позволила себе откинуться на спинку дивана, в плечах больше не чувствовалось напряжение, настроение в разы улучшилось. Шумные люди совсем не портили это место, девушка почувствовала себя живой, настоящей, здесь и сейчас. Смотря на Странника, она всё ещё не могла поверить своим глазам: вот он, бывший враг, предвестник Фатуи, убийца и негодяй, сидит и мирно ест рыбу, время от времени показательно воротя носом. Он более не походил на того ужасного человека. Человека ли? Но неприятный осадок всё ещё крылся где-то внутри, вынуждая оставаться бдительной. Ему предстоит пройти длинный путь, чтобы доказать, что миру более не грозит опасность – она ему, конечно, и так грозит, но уже на какую-то мизерную долю меньше.       Когда сидишь напротив бывшего врага, то обязательно ожидаешь от него какую-то подлянку. И пусть Люмин старалась избавиться от чувства тревожности, оно всё ещё было рядом, просто не ощутимо окружающими.       — Вку-у-усно! — довольная Паймон увалилась на сидение, уже не пытаясь держаться в полёте. Она сладко потянулась, зевнула и медленно заморгала, стараясь не поддаваться сну, но он пересилил малышку и вынудил облокотиться на подушку.       Беловолосая поводила руками по набитому брюху, которое, казалось, было бездонным, затем она заняла более удобную позу, свесив ножки с дивана. Пробормотав ещё что-то себе под нос, что-то, что было адресовано путешественнице, Паймон потёрла глаза, и уже через секунду послышалось её мирное сопение.       Странник уставился на пустые тарелки рядом с Паймон, после озадаченно потёр затылок. Он нахмурился, думая о том, как столько еды могло поместиться в столь малом тельце. Из размышлений вытянула Люмин, вставшая из-за стола и двинувшаяся в сторону владельца заведения. Какое-то время она просто миленько болтала с ним, а мужчина протянул ей небольшую красноватую бутылку – что это? Улыбнувшись, девушка приняла бутылку и, как-то ностальгически оглядев её, начала шагать к столу.       — Что ты притащила? — он недоверчиво сощурил глаза, разглядывая этикетку бутылки.       — Вино. Мондштадтское, — златовласка аккуратно провела подушечками пальцев по горлышку, поддавшись воспоминаниям.

***

      Бард играл что-то незамысловатое на своей лире, пока красноволосый мужчина в тёмном одеянии разливал вино на два бокала – для Кейи и беспечного Венти. Терпкий аромат вина донёсся до Люмин и, оставив Паймон, весело беседующую о чем-то с Эмбер, путешественница последовала к запаху.       Пройдя к стойке, девушка сделала вид, что просто оглядывает помещение. Конечно, такой «хитрый» способ добраться до алкоголя не мог не привлечь к себе внимание подвыпившего Венти и господина Дилюка. Бард даже начал играть что-то загадочное, быстро перебирая пальцами.       — Уважаемая путешественница попала под влияние любителей вина? — голос Дилюка над ухом заставил Люмин подпрыгнуть на месте.       — Эм… Н-Нет?..       — О-хо-хо, пусть она начнёт с лучшего вина во всём Тейвате, нежели будет распивать… М-м-м… Огненную воду, а? — бард вмешался, дружелюбно положив руку на плечо златовласки.       При упоминании «огненной воды» Дилюк лишь хмыкнул, прикрыв глаза.       — Она ребёнок, — он убрал бутылку куда-то под стойку.       — Лишь глоток не испортит ничего! — Венти похихикал в своей игривой манере, прижимая Люмин ближе и протягивая ей бокал с красной жидкостью.       На щеках путешественницы появился еле заметный румянец. Она неловко улыбнулась, посмотрев на господина Дилюка. Мужчина вопросительно приподнял бровь, ожидая действий златоглазой. Не став церемониться, Люмин приняла бокал из руки Венти и принялась осушать его до дна. Бард, удивлённо уставившись на неё, поспешил забрать сосуд, но девушка ловко вырвалась из его рук, из-за чего Венти чуть было не упал на пол. Зато забил бы лбом выступающую половицу.       — Э-э-э?! — архонт возмутился, удержавшись за стойку.       — Алкоголь и дети несовместимы, — красноволосый мужчина отвёл взгляд в сторону.

Бум!

      На деревянную стойку с характерным стуком упала голова Кейи, а сам он, похоже, вырубился? Окружающие уставились на капитана кавалерии без сознания, весело бормочущего желания испить ещё вина.       — Видишь? — обратился Дилюк к путешественнице, отодвигая бокал Кейи от него.

***

      — Ого, вот это рассказ, я даже сделаю вид, что мне было интересно это слушать, — Странник развёл руки в стороны и пожал плечами.       — Вино правда вкусное, — девушка отложила в сторону пробку, которая до этого уже была любезно откупорена мужчиной за стойкой. — Прошло так много времени, но не думаю, что вкус сильно поменялся, — сделав глубокий вдох, Люмин налила немного жидкости в синюю кружку Странника, в которой до этого был сок из закатника, держа бутыль этикеткой вверх. — Вино полусладкое, к нему отлично подойдут фрукты.       — Да ты заядлая пьяница, уже всё знаешь, м? — усмехнулся юноша, желая задеть Люмин. Но та лишь уставилась на него, пару раз хлопнув длинными светлыми ресницами.       На щеках Странника вновь появился неестественный для куклы румянец, парень закатил глаза, прижав ладонь ко лбу.       — Вовсе нет, просто знаю об этом, — Люмин улыбнулась, налив вина в свою кружку. — Попробуй, — девушка придвинула к нему синий сосуд.       Недоверчиво сощурившись, юноша взялся за деревянную ручку и медленно поднёс к губам сомнительную жидкость. Вряд ли путешественница хотела его отравить верно? Если бы хотела убить – сделала бы это раньше, когда он был слаб. Он понюхал вино – в нос ударил пряный приятный запах, заставивший Странника сделать более глубокий вдох. Люмин сидела смирно и тихо, мельком наблюдая за парнем, дабы не смутить его и не заставить отказаться от вина. Вторая рука темноволосого переместилась под донышко кружки, слегка придерживая его. Он сделал маленький, аккуратный глоток, пробуя вино на вкус. Недолго подержав во рту, Странник сглотнул его. Он тут же зажмурился и несколько раз прокашлялся, накрыв губы ладонью. Люмин тихо хихикнула – ей показалось это милым. Затем и она приступила к напитку. Сделала глоток – тут же отправила в рот небольшую дольку сладкого пузырина.       Некоторое время они пили молча – оба в своих воспоминаниях: Люмин погрузилась в ностальгию, прокручивая в голове каждый шаг своего путешествия, а Странник – каждый шаг, когда оступался, ступал не на ту дорожку, что не стоила буквально ничего. Теперь он – никто, и звать его – никак. Ударивший ли в голову алкоголь или накопившиеся боль, усталость и обида, стали виной последующего, но, склонив голову, во внутренних уголках глаз Странника что-то заблестело, а затем капнуло на стол. Слеза? Он тут же вытер мокрую полосу от неё, тихо шмыгнув носом.       Этот шмыг заставил Люмин вернуться в реальность, но она не подала виду, будто бы и не заметив проявления чувственной печали Странника. Наоборот, девушка сидела с закрытыми глазами и мимолётно улыбалась, покачивая кружку в своих руках, так что вино билось о её стенки. Трудно было оставаться внешне каменной глыбой, когда на душе кошки скребут. И скорее даже не кошки, а один маленький тёмный котёнок, потерянный, оставленный всеми на произвол судьбы и совершенно никому ненужный. Он только и делал, что всё своё одиночество выплёскивал в гордыню и ярость – настолько он боялся проявить хоть капельку своих чувств, показать слабину. Слабость перед врагом – это неконтролируемые чувства, и их нужно уметь скрывать даже от близких, чтобы они не всадили нож в спину, если представится такая возможность.       Странник проявил слабину перед своим врагом. Бывшим врагом? Да, бывшим. Сейчас для него Люмин – просто знакомая, ничего более. Но даже после всего того, что натворил Скарамучча, девушка оставила всё это в прошлом, не зацикливаясь на том. Он был испытанием на пути к брату, и, нужно заметить, не самым трудным. Определённо заслужил все те мучения, которым подверг простых людей. Но всё равно больно. Все заслуживают второй шанс.       После двух кружек вина лица обоих покраснели, но если Люмин ещё держалась и продолжала сидеть, незамысловато покачивая ногой, то Странник уже поудобнее устроился на столе, взгляд стал размытым, а голову начало навязчиво кружить, мешая сконцентрироваться хоть на чём-то. Мысли спутались, но это добавило хоть какую-то свободу действий, убрав прежнюю скованность. Юноша исподлобья смотрел на светловолосую, без зазрения совести разглядывая её лицо – каким же знакомым оно было, точно наставница решила преследовать его, как кошмар из прошлого. Люмин вопросительно выгнула бровь, уголки губ неловко держались вверху.       — Что-то случилось?       В ответ она услышала лишь тихое: «М-гм».       — Что?       — Я… Не понимаю, — он неуклюже почесал затылок, чуть не уронив на пол тарелку из под Питы, но Люмин вовремя поймала её и отодвинула. — Не понимаю…       — Что не понимаешь?       — Твоей, — мирный зевок, — доброты. У всех на-а-а… Побегушках. Утомляет…       — Вовсе нет. Но… — девушка задумалась, стоит ли делиться своими мыслями со Странником. Он пьян, плохо мыслит, скорее всего, даже не вспомнит этот разговор. Однако хочется с кем-то поделиться своими переживаниями, даже если это твой бывший враг. — Знаешь… — алкоголь развязал язык не только юноше. — Помогая другим я заполняю дыру в своём сердце, но она настолько огромна, что у меня не получается её заполнить до конца. Пока не встречу брата ещё раз. Хочу его увидеть…       — М-гм…       — Мне нужно воссоединиться с ним, тогда, возможно, моя душа успокоится, сердце будет вновь биться как прежде, и я стану счастливее. — Люмин оглядела Ламбаду. Людей становилось только больше, все весёлые, радостные. Но всё это фальшь. Эта «радость» на следующий день будет отзываться болью в голове и похмельем. — Думаю, что и тебе нужен человек, который заполнит дыру в твоём сердце, — она осмотрела спящую Паймон, сладко улыбающуюся своим снам.       — М-гм…       Люмин нахмурилась, переведя взгляд золотых блестящих глаз на Странника. Тяжёлые веки сомкнулись и он, похоже, заснул с того момента, когда девушка начала свой душераздирающий монолог. Ничего не сказав, а лишь пожав плечами, она тепло улыбнулась и переключила внимание на Паймон. Та дёрнула ногой во сне, начав бормотать что-то совершенно несвязное. А напротив дремал Странник, его ресницы не дрожали, а дыхание выровнялось. Захотелось заправить его пряди, выбившиеся из общей причёски, за ухо. В своей голове Люмин не оценила этого странного порыва.       — Я заплачу за ужин, а после переночуем неподалёку, — самой себе сказала девушка, с усталостью представляя, как будет в скором времени тащить на себе пьяного Странника. Радует то, что разбудить малышку Паймон будет просто, так что с ней возиться не придётся.