Чёрный туман. Обитель кошмаров.

Му Цин осторожно приоткрыл дверь и тихо скользнул туда, куда дал обещание обязательно прийти сразу же, как только закончит разбирать накопившиеся молитвы. Даже не просто обещал: у него это обещание уточнили раз так, наверное, двадцать, прежде чем оставить его благополучно делать свои дела. И он пришёл. Пришёл бы, даже если бы и не обещал. Не мог не прийти. С замирающим сердцем переступил порог спальни Генерала Наньяна. Фэн Синь в своём ожидании мирно задремал и было в этом то, что в добавок к сердцу заставило замереть и дыхание. Он не просто лежал, а крепко сжимал в руках всё ещё находящуюся у него мантию Му Цина и утыкался в неё лицом. На ней больше не было ни единого пятнышка крови, она была идеально чистая, но сильно мятая. Похоже, Фэн Синь ни единожды комкал её в своих руках. Едва Му Цин хотел отступить, что бы не нарушать покой спящего, как Фэн Синь резко открыл глаза и сел так быстро, будто вовсе и не спал. - Му Цин! Ты пришёл! – затем его взгляд опустился на смятую мантию и смущённо потупился. - А ты разве не ждал? - Ждал конечно! – лицо Фэн Синя выражало ликование, а вот руки нервно сжимались на комке ткане то тут то там. – Я просто боялся, что ты... Что ты не придёшь. - Размечтался, – Му Цин закатил глаза и, пройдя вперёд, опустился рядом. Так просто, как будто приходить сюда было чем то таким, что он делал каждый день. Но это было лишь напускное. На самом деле ему казалось, что вся душа, если она есть, сейчас покинет его от волнения. Только он присел на край, как Фэн Синь тут же отбросил мантию на подушку, обвился руками вокруг его шеи и уткнулся лицом в грудь. Му Цин приобнял его за плечо. - Где ты был сегодня? - У Се Ляня. Он забыл нам рассказать, как вообще так получилось, что у благородного лекаря была проклятая дочь. Весьма занимательная история. Его кстати говоря тоже она убила. - У меня мелькала такая мысль. Что за история? Фэн Синь подобрал ноги на кровать и потянул Му Цина за запястье, призывая сесть напротив. Его руки из своих он не собирался выпускать ни на одну долю мгновения. - Звучит она не очень радостно. Когда в их мирное селенье прибыл молодой лекарь, одна девица положила на него глаз. Не добившись взаимности, отправилась к какой-то колдунье в другую далёкую местность, а после опоила парня приворотным зельем. - Выходит, Ло Лин, по сути, плод любовной тёмной магии... – догадался Му Цин, чьи глаза округлились от удивления. – Вот откуда такая больная тяга к мужчинам и мастерство мороков... Ведь она, получается, и появилась на свет из-за иллюзии... И способность самой создать что-то подобное, только более сильное... - Получается так, – пожал плечами Фэн Синь. – Мать её умерла в родах, а лекарю ничего не оставалось, как тащить на себе проклятое дитя. Он обучал её мастерству, надеясь обернуть её силы в добро. Ученицей она вышла способной, но вот добрее не стала. Это только стало на руку её злодеяниям: каждый спутник верил врачевательнице... -Да уж, скверная история. Как и всё там. Му Цин опустил голову, уставил взгляд на их сцепленные руки. На то, как Фэн Синь большими пальцами поглаживает тыльные стороны его ладоней и сцепил ещё сильнее, почти до боли. Невыносимая картина того, как израненый Фэн Синь истекал кровью прямо у его ног всплыла в голове на столько ясно, что сжало всё нутро в тугой болезненный ком. В реальность его вернуло лёгкое касание по щеке. - Му Цин? Ты чего... Му Цин, отбросив напрочь все мысли, накрыл его руку своей, прижал сильнее к щеке, коснулся губами. Сначала саму ладонь, потом запястье, места где находится участившийся пульс, а затем потянул на себя так резко, что Фэн Синь даже понять не успел, как оказался зажат в самых крепких в своей жизни объятиях. - Му Цин... Ты убиваешь меня, – Фэн Синь заглянул ему прямо в глаза. Подумал о том, что возможно он и правда умер от переизбытка чувств и всё что сейчас происходит – просто забвение. – Кажется, я тебя совсем не знал. Хотя когда ты у нас был предсказуем... За разговорами Фэн Синь пытался скрыть волнение, но теряющийся голос слишком сильно выдавал его. Взгляд Му Цина был огненным, как расплавленная, кипящая смола. Прожигал насквозь. Смотрел на него, как умирающий от жажды человек, добравшийся наконец до прохладного чистейшего источника. Фэн Синя всего вело от этого. Наверное, он бы даже упал, не будь зажат в сильных руках. Му Цин, как завороженный, подался вперёд, коснулся губами пылающей щеки и Фэн Синя сорвало окончательно. Сам себе он больше не принадлежал. Обхватил руками в ответ, вжал в себя так сильно, как только мог – одной вокруг талии, другой – вокруг плеч. И поцеловал так, как ни разу не осмеливался до этого, ни смотря ни на что между ними уже произошедшее: глубоко, крепко, долго. Утопая в этом поцелуе, как в тягучей, горячей лаве. Даже лава могла показаться ему холоднее, чем тот жар, который разливался по всей его крови. Забирал каждый вдох, каждый сорвавшийся стон, каждый удар слетевшего с катушек сердца. Само сердце. Забирал, сливая с собой, растворяя в себе. Поцелуй, в котором вырвались на свободу все те чувства, которым столетиями приходилось оставаться взаперти. Му Цин тяжело задышал, его руки хаотично заблуждали по всей спине, пальцы с силой вжимались в тело и даже сквозь одежду от них оставались дорожки тепла по всей коже. Фэн Синь прервался, но лишь для того, что бы ещё более пылающими поцелуями переместиться к шее, к ключице, к непрекрытым одеждой местам на груди. Страстно, голодно, беспощадно для них обоих. Му Цин откинулся назад, одной рукой оперся о кровать, другой рукой сжал в кулак до побелевших костяшек ткань на груди Фэн Синя, утягивая на себя. Он плавился под ним так, будто весь превратился в мягкий воск, заласканый огнём. - Фэн Синь... – он сам не узнал свой голос. Впервые это имя он произнёс так. Еле слышно. Надломленно. Умоляюще. Реакция на это последовала незамедлительная: Фэн Синь с совсем несдержанным стоном навалился на него всем весом, заставляя повалиться на кровать полностью. Заставляя забыть самого себя. - Му Цин... – голос зазвучал хрипло, куда-то в ключицу. – Ты уверен, что мы сможем вовремя остановиться? Фэн Синь поднял на него затянувшийся блеском взгляд. Му Цин промолчал, так как из попытки говорить всё равно ничего бы не вышло. Лишь отрицательно покачал головой и снова потянул на себя, срывая ещё один стон, забирая себе. Не оставляя больше ни капли рассудка. Судорожно вздохнув, Фэн Синь начал избавлять его от одежды, освобождая новые и новые места для поцелуев. Влажных, тягучих, горячих. Рывками стягивал ткань, ради всё новых и новых нетерпеливых прикосновений. Му Цин сходил с ума быстрее, чем сгорает самая тонкая спичка. Прикусил губу, что бы сдержать стон, но это ни чуть не помогло, а тело само выгнулось навстречу таким всё более откровенным касаниям. Зрачки расширились, каждый мускул вздрогнул и он сам не заметил, как обхватил Фэн Синя ногами, зажав бёдрами по его бокам и заставляя сердце забиться так, будто оно разобьёт сейчас всё на свете. Возбуждение кружило голову сильнее самого крепкого вина. Такое естественное, идущее от собственного желания, его не сравнить ни с одним ядом, ни с одним, даже самым тёмным, колдовством. А самое главное, его не надо было сдерживать. Ему можно было отдаться полностью и тонуть в нём ещё глубже от того, что разгоряченное тело напротив ни чуть ни меньше рвётся к нему всем своим естеством. Рвётся так, что теперь торопливо раздевает в ответ с совсем несвойственной ему небрежностью. После того, как они оба полностью избавились от одежд, Му Цин снова зажал его между бёдер и втянул в ещё один развязный поцелуй. С тихими стонами, с рваными вздохами. В поцелуй, который от ничем больше не прикрытого контакта кожи к коже обострял весь ток в венах ещё сильнее. - Му Цин, стой... – Фэн Синь внезапно замер, упёрся ладонью ему в грудь, приостанавливая и совсем немного отстраняясь. – Нам нужно решить, кто из нас будет... Ну... Сверху. – Последнее слово он произнёс практически одними губами, сгорая от смущения. - Ты, – ответ был твёрдый, без малейшего колебания. - ...Я? – Фэн Синь растерянно заморгал, в голове даже немного просветлело и кажется, где-то там же начала зарождаться паника. – Но... Почему? Отдаваться самому казалось проще. Как минимум за этим не следовал страх сделать что-то не так. Му Цин улыбнулся так спокойно, будто он совсем в этом не участвует. - Потому что ты не умеешь своё тело контролировать так же хорошо, как я. Тебе будет больно, мне нет. Фэн Синь вопросительно выгнул бровь. - Путь совершенствования длиной в 800 лет, знаешь ли, даёт свои преимущества. - Му Цин! А как же твои обеты? - Фэн Синь чуть было не отстранился полностью, но Му Цин предупредительно сильнее сжал его бедрами, фиксируя положение и не давая сдвинуться ни на дюйм. - Давай я тебе потом на это отвечу. - Твоя же духовная сила уменьшится... - Фэн Синь не унимался. Как всегда, чем больше он нервничал, тем больше начинал говорить. - Значит поделишься своей, - Му Цин пожал плечами и взял его лицо в свои ладони, притягивая к себе. Поцеловав на этот раз совсем коротко, Фэн Синь снова отстранился. Зрачки расширялись, руки тряслись. Ему было страшно. А вот Му Цин, сам от себя не ожидая, внезапно ощутил полное спокойствие. Фэн Синь слишком беспощадным способом продемонстрировал, что доверить ему всего себя можно смело и без остатка. - Сейчас... Всего минуту подожди... Фэн Синь замотался в покрывало, чуть не споткнулся, немного запутавшись в нём и отошёл куда-то в глубину комнаты. Му Цин не сдержал усмешки. В своей растерянной суетливости Фэн Синь выглядел так, что это можно назвать даже трогательным. Казалось, эти моменты должны были хотя бы немного поубавить возбуждение, но желание всё так же перекручивало всё внутри. Всё с той же наступательной силой, заставляя тело сильнее изводиться в томлении. Фэн Синь отсутствовал меньше минуты, но когда жар его тела вернулся на прежнее место, а покрывало бесформенным комом скользнуло на пол, Му Цину показалось, что его не было вечность. В его руке была небольшая склянка из темно стекла. - Что это? - Облепиховое масло, - Фэн Синь нервно кусал губы, отводил взгляд. - Только пожалуйста, не спрашивай сейчас для чего оно. - Что бы процесс заживления ран сделать более мягким, - Му Цин прекрасно знал, зачем оно именно сейчас, но удержать сарказм было лишь совсем на малую малость проще, чем возбуждение. - Му Цин, перестань... - голос прозвучал сдавлено и умоляюще. Фэн Синь выливал содержимое на руки, медленно размазывал, пытаясь потянуть время, смотрел куда угодно, только не на полностью обнаженного и неестественно спокойного для такой ситуации Му Цина. Наконец, Фэн Синь посмотрел прямо на него и тихо всхлипнул. - Му Цин... Я совсем не знаю, что делать, - его плечи опустились, перепачканые маслом ладони снова мелко задрожали. - Разберись как нибудь, - усмехнулся Му Цин и, взяв за локоть, притянул к себе. А затем развёл шире бедра, заставляя его вновь оказаться между ними. А ещё, шумно выдохнуть. Залиться краснотой до самых кончиков ушей. - И что бы я без тебя делал, - проворчал Фэн Синь опуская взгляд. А затем впихнул ему в руки скользкую склянку. - На вот, помоги мне лучше. Му Цин понимал, что свалить всё на Фэн Синя полностью было бы слишком беспощадно с его стороны. Поэтому разлил немного масла на собственную руку и, не давая больше ни каких лишних мыслей ни себе, ни ему, обхватил его член, размазывая вязкую текстуру по всей длине. Фэн Синь вздрогнул, рвано застонал и на этот раз заглянул прямо в глаза потяжелевшим взглядом, из которого постепенно стала испаряться только что наполняющая неловкая растерянность. А вот спокойствие Му Цина дернулось и прогнулось так же, как и его спина, когда влажные пальцы скользнули куда-то вниз и осторожно проникли в него. Он прикусил губу, закрыл глаза. Даже попытался отвернуться, но губы Фэн Синя внезапно поймали его собственные губы, мешая сделать то, чего он сейчас захотел сделать больше всего на свете. Фэн Синь непрерывно и медленно целовал его, пока так же медленно скользил в нём пальцами. Сначала одним, потом двумя, углубляя в этот момент поцелуй. Воздух вокруг потяжелел, давил на грудь, в голове стало темно и ватно. Му Цин мог ожидать от себя, что почувствует стыд, сковывающее стеснение, желание сбежать. Но, весь его мир распался на части, когда он осознал: тёмное, тяжёлое, всепоглощающее желание затмило всё его естество целиком и полностью. Двинуться бёдрами навстречу пальцам, ласкающим его самым неприличным образом, он успел быстрее, чем понять, что именно он сейчас делает. Фэн Синь разорвал поцелуй, и немного обтерев свободную руку от масла об простынь рядом, мысленно радуясь, что Му Цину сейчас совсем не до выговоров и не до своей невыносимой педантичности, обхватил его по линии подбородка. Лицом приблизился так низко, что почти касался носом. - На меня смотри, - тихий, охрипший шёпот. Му Цин судорожно сглотнул, затаил дыхание и послушно заглянул в распахнутые, блестящие глаза напротив. Фэн Синь же, наоборот, задышал тяжелее, когда пришло время заменить пальцы на уже до беспредела затвердевший член. - Только попробуй мне не сказать, если что-то не так. В ответ Му Цин лишь еле заметно кивнул и вцепился пальцами в его плечи так, что останутся следы от ногтей. Проникновение выходило крайне осторожным, медленным, с непрерывным зрительным контактом, ловя в потемневших глазах каждую реакцию. К большому облегчению Фэн Синя, признаков боли в них так и не мелькнуло. Ничего, кроме волнения и всё того же самого, прожигающего всю душу, блеска. Своим телом Му Цин на самом деле владел в совершенстве. Казалось, эмоциями тоже, но эта способность полностью утрачивала себя, стоило Фэн Синю подобраться чуть ближе привычного. Едва Фэн Синь вошёл на всю длину, как Му Цин отпустил его плечи и одной рукой обхватил по линии челюсти, а вторую приложил к пояснице, призывая сделать первый толчок. Фэн Синь перехватил его руку у лица, прижал к кровати возле головы переплетая пальцы. А затем, уткнувшись носом в шею возле самого уха, медленно начал двигаться. Он больше не мог держать себя ни в чём. Ни в дыхании, ни в стонах, ни в поцелуях, которые принялся оставлять по всей шее и мешать с неразборчивым шёпотом, который он сейчас даже сам не понимал. Му Цин запрокинул голову, давая к шее ещё больше доступа, прижал ногами ещё сильнее, и достаточно длинно царапнул ногтями по спине. Высвободил руку, обвил её вокруг плеч, сильнее вцепляясь. Всё, что он сейчас чувствовал, больше не находило в нём места. Вырывалось тихими стонами, судорожными всхлипами. Он даже представить себе не мог, что когда-то Фэн Синь будет к нему на столько близок, что сольется с ним буквально в единое целое. Фэн Синь оторвался от его шеи и впился в губы, застонав в поцелуй, от чего Му Цин невольно снова двинул бёдрами ему навстречу, выгнулся так, что член внутри задел что-то на столько чувствительное, что сердце пустилось в невообразимый ритм, отдаваясь эхом в висках. Фэн Синь наваливался на него сильнее, дыхание стало ещё тяжелее, а поцелуи более рваные. Он подхватил его обеими руками под спиной, сильнее подминая под себя и вызывая новый, несдержаный стон, который тут же неотрывно сцеловывал. Ощутив в себе несколько более резких толчков, Му Цин почувствовал, что сердце Фэн Синя забилось так, что в его собственной груди завибрировало, перехватывая всё дыхание. И вдруг, внутри стало горячо. Пульсирующе горячо. Громкий стон Фэн Синь старался заглушить, вжимаясь губами в покрытое испариной плечо под собой. Всё его тело затрясло как от сильнейшего разряда тока и Му Цину под ним стало ещё жарче. Даже не пытаясь хоть немного унять сумасшедшие реакции тела, Фэн Синь обхватил рукой его истекающий смазкой член. С таким переизбытком чувств, в котором Му Цин утонул полностью, достаточно оказалось лишь пары движений, что бы он вскрикнув и резко дернувшись излился ему в руку. Му Цина трясло ни чуть ни меньше. Он зажимал Фэн Синя и руками и ногами, водил пальцами по спине, расчерчивая её всю красными полосами и безболезненно кусал плечо. Не сдержал ещё одного стона, когда Фэн Синь обмяк на нём полностью, кое как унимая дыхание, грозящее разбить все рёбра. - Му Цин? - немного отдышавшись позвал его всё ещё сбивающимся голосом. - Ты в порядке? Собрав с большим трудом остатки сил, Фэн Синь кое как выпустил его из своей хватки и лёг рядом. Вместо ответа Му Цин уткнулся лбом ему в плечо и кивнул. Времени на то, что бы начать хоть немного что-то соображать им понадобилось чуть больше, чем они, возможно, ожидали. Оперевшись на локоть, Фэн Синь навис над ним, убрал прилипшие ко лбу тонкие пряди. - Я кажется под конец был более не сдержан, чем нужно, - тон зазвучал немного виновато. Му Цин протянул к нему руку, и прижал его голову к своей груди, в которой сердце всё ещё угрожало выпрыгнуть. - Я же тебе говорил... - Кстати! - Фэн Синь встрепенулся так, что его снова пришлось сильнее прижать к себе. - Твой путь... - Фэн Синь, - Му Цин коснулся кончиками пальцев его лица, заставляя поднять на себя взгляд. - Это был путь без тебя. Он был слишком долгим, что бы задержаться на нём ещё хоть на шаг. Фэн Синь издал невнятный звук, похожий на сдавленый стон и снова приблизился к его лицу предельно близко. - Если тебе понадобится духовная сила - забирай хоть всю. - Есть много способов её восстанавливать, успокойся уже, - заверил его Му Цин и прикоснулся к губам коротким поцелуем. С помощью нескольких заклинаний они привели себя немного в то, что можно назвать относительным порядком. Мантию Му Цина Фэн Синь сложил под подушку и заявил, что не собирается её возвращать. На это Му Цин лишь тихо усмехнулся, вспомнив то, свидетелем чего он стал, когда только пришёл. Он был готов уже погрузиться в самый крепкий за последние сотни лет сон, как вдруг Фэн Синю взбрело в голову что-то ещё. - Ну что тебе? - Можно я сделаю то, о чём всегда мечтал? - робко прошептал он, немного замявшись. Му Цин даже предположить не мог, о чем он говорит, поэтому небольшие волны напряжения всё же немного пробежали по позвоночнику, но вздохнув, он согласился. И тут он понял, что воздух в лёгких стоило всё же поберечь, так как дыхание полностью покинуло их сразу же: Фэн Синь развернул его к себе спиной и приник губами чуть ниже правой лопатки. Туда, где находилось еле заметное, чуть больше точки, родимое пятно, которое Фэн Синь даже за много сотен лет так и не смог забыть. То, на которое он неотрывно смотрел каждую бессонную ночь в далёком, не самом лучшем прошлом, когда им приходилось делить одну циновку на двоих и с большим трудом подавлял в себе желание коснуться хотя бы кончиком пальца.