Новое место - новая надежда
7 декабря 2023 г., 19:34
Дорогу до особняка Алвы Ричард не запомнил. Он старался только не свалиться с коня, ни на кого не наехать и в принципе сделать так, чтобы Ворон не обратил на него внимания.
Арно без умолку болтал, впечатленный церемонией и новыми ощущениями, что Первый маршал сопровождал снисходительной улыбкой, но младший Савиньяк почему-то совсем не обижался. Неужели ему «поводок» не доставлял никаких неудобств? И совсем не было страшно?
Но поездка не могла длиться вечно. Большие кованые ворота с недружелюбными воронами заставили Ричарда нахмуриться только больше.
— Хуан покажет ваши комнаты, — произнес Алва, спешиваясь. — Приведите себя в порядок и жду в своем кабинете через час, юноши.
***
— Проходите и устраивайтесь, — Рокэ кивнул на кресла у своего стола, когда в кабинет после короткого стука и позволения сунулись юноши. Ричард прошел вслед за другом и опустился в предложенное кресло, не спуская настороженного взгляда с еще одного человека, сидящего подле их сеньора. — Арно и Юстин уже знакомы, а вот вам, Ричард, познакомиться с ним не помешает.
— Джастин Придд, граф Васспард, — улыбнулся тот и протянул руку Ричарду. Дик вздрогнул, обнаруживая, что на том не было перчаток. Неужели это правило установил Ворон, и им с Арно соблюдать его тоже придется? Ведь Алва и правда до сих пор держал при себе бывшего оруженосца… — Вы можете звать меня Джастин или Юстиниан, как будет удобнее.
— Ричард Окделл, — Дик осторожно пожал протянутую руку, чтобы не казаться невежливым, и поспешно отнял свою. — Полагаю, мы здесь, чтобы узнать, какие обязанности у нас будут? — он хмуро взглянул на герцога Алву.
— Почти, — хмыкнул Рокэ. — Я вполне справляюсь сам или с помощью Юстина, так что главное для вас — слушаться его так же, как и меня. Единственной постоянной вашей обязанностью станут тренировки навыков обращения со шпагой. Я ими изрядно недоволен. Даже твоими, Арно, — младший Савиньяк обидчиво засопел, но возражать не стал. До Рокэ Алвы не только им одним было, как пешком до Агариса и обратно. Разумеется, он не желал, чтоб его оруженосцы его позорили. — В остальном я сообщу, когда вы понадобитесь. А пока свободны, юноши.
Ричард не увидел, как за его спиной Джастин покачал головой, оценивая, насколько сложно будет с новыми «приобретениями» возлюбленного.
***
— Ну вот, теперь можно делать, что угодно, — заявил Арно, улыбаясь во весь рот, когда за ними закрылась дверь кабинета Рокэ Алвы. — Дик, ну что ты? Я же говорил, что все будет хорошо, а на тебе совсем лица нет. Давай заглянем на кухню и попросим чего-нибудь вкусненького, это точно поднимет тебе настроение! А то все месяцы в Лаик хотелось хоть что-нибудь сладкое! — младший Савиньяк поморщился, вспоминая безвкусную кашу. — Заодно покажу тебе тут все. Я-то в гостях у Росио бывал раньше.
Дик непонимающе моргнул и смущенно опустил глаза. Не хотелось ему знакомиться с домом и тем более выпрашивать еду.
— Нормально нас в Лаик кормили… И не надо со мной все время возиться. Я не голоден. Я просто посижу у себя, ладно?
Арно тихо вздохнул. Похоже, Дику требовалось куда больше времени, чтобы смириться с тем, что он теперь будет здесь жить.
— Ладно, но я к тебе приду чуть позже. И даже не возражай. Вместе всегда легче, помнишь?
Окделл только засопел, чувствуя, как пылают щеки. Арно возился с ним, как с ребенком. Хотя нет, с Диком и с ребенком со смерти отца так не возились.
***
— Держи! — Дик чуть не подскочил на месте, когда друг плюхнулся на его кровать и протянул странный продолговатый предмет, похожий на… маленькую хлебную палочку.
— Я же не просил… — Ричард смущенно нахмурился.
— Знаю, но это вкусно! — Арно тепло улыбнулся, откусив от своей собственной, почти уже исчезнувшей. — И ты наверняка такие раньше не ел.
Вот тут младший Савиньяк был прав. Ричард от сладкого давно отвык, дома его почти никогда не водилось. А уж нечто такое странное — тем более. Он недоверчиво посмотрел на протянутое лакомство.
— Просто попробуй, — вновь попытался убедить Арно. — Тебе понравится.
Дик протянул руку и все еще с подозрением взял протянутую «палочку». И аккуратно откусил кусочек.
Было… странно. Слаще, чем хлеб или булочки. И во рту почему-то тепло.
— Вкусно? — с веселой улыбкой спросил младший Савиньяк, наблюдая за ним и только заставляя смутиться.
— Угу… — не кривя душой, кивнул Ричард. Необычно, но… и правда вкусно.
— Вот, видишь… не стоит ждать только плохого, — Арно тепло улыбнулся.
Дик смущенно вздохнул. Он-то расположился в кресле собственной комнаты и ничуть не страдал от тишины и полумрака. Скорее, наоборот, искренне радовался тому, что его не трогали.
— А теперь попробуй это, — Арно сунул в руку Дику какой-то белый плотный кусочек, который был подозрительно липок. И пах чем-то… а еще был странной квадратной формы.
Дик с удивлением посмотрел на друга. Арно светился как канделябр со свечами и уплетал такие же кубики из бумажного кулька. Пожав плечами, он осторожно сунул его в рот, пытаясь понять, насколько это вкусно.
Кубик оказался… сладким. Вот совсем, а еще неприятно растекшимся по рту, пришлось быстро глотать. Ему под нос сунули кулек, Дик позволил себе съесть еще один.
И очень быстро понял, что это было сделано зря. Живот неожиданно резко дал о себе знать, где-то под ребрами заныло, а сладость так и не уходила с языка.
— Еще? — Арно уплетал непонятные кубики с большим удовольствием. — Согласись, что это вкусно.
— Но не для меня, — проворчал Дик, ловя себя на жгучем желании лечь на кровать, свернуться и не шевелиться. Неприятные ощущения, которых он не испытывал с самого детства, когда наелся, кажется, малины. И так же тогда болел живот и не хотелось больше ягод.
Вот и сейчас Дик клял себя за любопытство. С кресла он все-таки перебрался на кровать. Мутить не мутило, но ощущения были, мягко говоря, не самыми приятными.
— Согласись, такой вкуснятины в Лаик не попробуешь, — Арно сверкнул глазами. — А завтра я добуду нам орешки с медом, восхитительную выпечку Кончиты, молчу уж про ее конфеты — пальцы можно откусить, они из белого и молочного шоколада с интересной начинкой внутри, — Арно облизнулся. — Касера, вино, глинтвейн и прочее — поди угадай содержимое конфет. Братья от них меня гоняли чуть не до Лаик.
— Я завтра буду только кашу и ту, если смогу, — пропыхтел Дик, все-таки снимая несчастные ботинки, и как был, в костюме, свернулся на кровати. Он не сомневался, что Арно это было вкусно… но ему сильно нет. Он вообще не понимал, что с ним происходило, и ощущения это совсем не нравились. — А лучше просто воду пить буду. В наказание за невоздержанность, — почти простонал он слова матушки. Как же такое есть-то можно?
— Дикон, что с тобой? — Арно встревоженно глядел на друга, свернувшегося комком. — Тебе плохо?
— Ничего страшного, — он стыдливо поморщился. — Просто… как ты это ешь? Я… не привык совсем.
— Прости, я и не подумал, — младший Савиньяк виновато вздохнул. — Живот болит теперь?
Дик только несчастно кивнул.
— В следующий раз будем осторожнее, — обещал Арно. — Я поглажу тебя по голове и принесу что-нибудь почитать, ладно?
— Не надо… — вновь попытался остановить друга крайне смущенный Ричард.
— Ну, я же должен как-то загладить свою вину. А тебе теперь только и лежать, — Арно покачал головой, не давая и шанса отказаться.
Дик вздохнул, понимая, что в одиночестве вновь остался ненадолго. С ним правда так давно не возились. Было очень неловко. Но тепло.
Дик устало прикрыл глаза. В животе неприятно урчало, два несчастных куска непонятно чего, кажется, не собирались успокаиваться. Завозившись, он устроился поудобнее, не слишком уверенный, что заснет.
Вот что ему мешало отказаться? Не страдал бы сейчас так… более глупый поступок надо было еще придумать. Вздохнув, Дик позволил себе поморщиться. Непривычная еда… с ней стоило быть аккуратным. А пить нужно чай, к нему в Надоре Дик привык, пусть и к странно светлому. На вкус он был почти неощутим, но Дик никогда не жаловался.
— Я принес книгу «Легенды и некоторые факты Кэналлоа», — бодро сообщил Арно. Дик застонал и попытался спрятать голову под подушку, но был пойман, поглажен, уложен, так что ему осталось лишь вздыхать и ждать, когда неприятные ощущения пройдут.
— О, думаю тебе будет интересно про Рамиро Алва и твоего предка, — довольно заявил Арно, отыскивая нужный кусочек. — Это случилось еще до появления Франциска Оллара… Ты в курсе, кстати, что «поводок» своего старшего сына Алан Окделл просил взять именно Рамиро? Это было после одного случая на охоте… — голос Арно сливался в уставшем сознании Дика в один сплошной фон. И у него не было сил спорить о том, что Ричард Окделл, в бытность свою графом Гориком, принудительно пошел на службу к Алва, прямо как он сам. Правда, там он познакомился с его сыном, тоже Рамиро… но на этом хроники Надора обрывались или были замараны? Ричард сейчас уже не помнил подробностей. И Рамиро Алва, ни один, ни второй, ему не были интересны…
Ричард заснул, хмурясь и чуть прикусив губу.
***
Несколько дней прошли спокойно. Рокэ Алву юноши видели только за ужином — все эти дни он уезжал рано утром и возвращался лишь к вечеру.
Дик окопался в библиотеке, куда к нему часто заглядывал Арно, чтобы поболтать или почитать что-нибудь вместе. Со слугами Окделл общаться не решался, запомнив лишь Хуана, управляющего Алвы, и чувствуя себя под его цепким взглядом крайне неуютно. Хотя, поделись Дик с другом, Арно наверняка сказал бы, что все это выдумки и живая фантазия. Вот как раз Савиньяк чувствовал себя здесь хорошо, и это неожиданно заставило Ричарда замкнуться в себе. Обременять друга совсем не хотелось…
Утренними же тренировками по фехтованию с ними пока занимался Джастин, как ни странно, щадя юношей и давая им лишний час поспать, если у него было время. Ни Дик, ни Арно не были фанатами ранних подъемов. Это должно было бы расположить к Придду, но Ричард опасался его едва ли не так же, как самого Алву, чем, кажется, приводил Джастина в недоумение. А Дик так и не мог спокойно смотреть на его открытые руки. Самого Окделла снимать перчатки в доме не заставляли пока, а Арно надевал при нем свои после случая, когда Дик зажмурился и чуть не всхлипнул на попытку друга погладить его по голове открытой ладонью. Ричарду за тот случай до сих пор было стыдно. Арно уж никак не мог причинить ему вред…
До сегодняшнего утра Дик уже начал привыкать и думать, что, может быть, все не так уж и плохо, несмотря на непривычные блюда, к которым он до сих пор относился с осторожностью, и то, что было странно слышать свое имя на кэналлийский манер.
Но сегодня Алва вознамерился провести тренировку с оруженосцами лично. И Дик воочию убедился, что смертоносность Ворона — не преувеличение. Он легко парировал их с Арно удары, хотя и позволил напасть на себя одновременно, а вот защитный колпачок его шпаги уже дважды касался самого Дика, и один раз — Арно.
«Человек не может быть таким быстрым…» — думал Ричард, когда Алва вновь с легкостью увернулся от удара и нанес собственный, оказавшись почти вплотную.
Дик шарахнулся назад, теряя равновесие и приложившись о дерево у края тренировочной площадки. Руку отчего-то прошило болью, и Ричард невольно зашипел.
— Дик! — первым около него оказался Арно, побледневший и встревоженный.
— Ричард, что случилось? — Джастин, наблюдавший за тренировкой, был рядом вторым.
Юноша недоуменно посмотрел на руку, с которой капала кровь. Было больно, но такой тревоги, будто он убился тут, Дик не понимал.
— Юноша, зажмите рану и идите к себе, я тоже скоро буду, — велел подошедший последним герцог Алва. — Арно, прекрати паниковать и проводи его.
— Я в порядке и могу дойти сам, — насупился Окделл, послушно прижимая свободной ладонью пострадавшую руку. Перчатки, наверное, придется выкинуть после такого… Герцог Алва вряд ли будет доволен дополнительными расходами.
— Юноша, у вас в плече ветка, — нахмурился в ответ Рокэ. — Вы определенно не в порядке.
***
— Можете кричать, если больно, не шевелитесь только, — произнес Алва, бесцеремонно разрезая рукав ричардовой рубашки. — Арно, придержи его на всякий случай.
— Не надо… — нахмурился Дик, закусывая губу и стараясь не сжиматься так явно. Кричать действительно хотелось, но вовсе не от боли, а от того, что Ворон касается его без хрупких тканевых, но все же преград, и может в любую секунду сотворить, что пожелает.
— Ваше мнение, юноша, перестало интересовать меня, когда вы утверждали, что не нуждаетесь в помощи, — фыркнул Алва. Ричард насупился. На лестнице его все-таки повело, но Арно поймал. И их сеньор, очевидно, заметил.
— Я просто подержу тебя, не больше, — тихо произнес младший Савиньяк, забираясь к Ричарду на кровать и на удивление крепко приобнимая, за запястье фиксируя больную руку. Дик, как всегда, статуей замер на несколько мгновений, привыкая.
Алва, тем временем, вытянул из раны ветку, заставляя Дика кусать губы, но даже не застонать.
— Ну вот, можете считать дерево своим первым достойным противником, — язвительно фыркнул Первый маршал, обрабатывая руку чем-то неприятно пахнущим. Лекарство щипало, но жаловаться Ричард не привык. Бывало и больнее. — Если останется шрам, будете рассказывать какой-нибудь эреа, как оно подкралось к вам коварно и незаметно, явно действуя в союзе с вашим невозможно пугающим сеньором. Впрочем, если вы будете смотреть по сторонам, юноша, навряд ли ему снова удастся такой маневр.
— Росио, прекрати! — не выдержал Арно. — Он же думает, ты это всерьез.
Дик испуганно замер. Ну зачем, зачем Арно полез его защищать? Ну, считает Алва Ричарда бесполезным и неуклюжим, так и пусть отыгрывается на нем! А теперь… Дома пререканий не терпели, в Лаик тоже не одобряли, хоть и не так жестко, как герцогиня Окделл. Так что же сделает за это Рокэ Алва?
Первый маршал Талига, к несказанному удивлению Ричарда, только нахмурился сильнее и вполголоса выругался на кэналлийском, накладывая бинты.
— Думаю, это слово мне при братьях повторять не стоит, — бесцеремонно хмыкнул младший Савиньяк и все еще с тревогой взглянул на друга. — Дик, ты как? Больно?
— Н-не сильно, — Ричард помотал головой, все еще опасаясь, что Арно нарвется на наказание.
Алва почему-то недобро хмыкнул, вытирая руки, но не двигаясь с места.
— Ричард, лягте на бок спиной ко мне, — велел он.
Окделл непонимающе захлопал глазами.
— Побыстрее, юноша, — фыркнул Алва. — Больно вам не будет.
Дик, засопев, послушно улегся, как сказано, ничего не понимая. И вздрогнул, когда его плеча коснулась чужая рука.
— Тихо, тихо, лежите, — властный тон заставлял подчиниться. По спине вдоль позвоночника будто что-то длинным движением дотронулось, но Ричард не шелохнулся.
— Чувствуете? Только честно.
— Почти нет, — хмыкнул Дик, совершенно не представляя, что от него хотят.
Судя по тяжелому вздоху, не этого.
— Отдыхайте оба, — произнес Алва, оставив Дика в покое. Тот обернулся. Их с Арно сеньор раздраженно сжимал губы. Ничего хорошего подобное не сулило. — Ричард, если боль усилится, скажите Арно, чтоб позвал меня.
Собрав медицинские принадлежности со стола, Алва буквально вылетел из комнаты.
— Не стесняйтесь просить о помощи, если нужно, — чуть улыбнулся мальчишкам до этого молчавший Джастин. Он прекрасно понял, почему Рокэ велел, чтоб именно Арно его звал, если что-то случится. Дик и в доме-то еще толком не освоился, а уж когда привыкнет к своему сеньору — большой вопрос. — Завтракать будете здесь, я распоряжусь.
Вряд ли и сам хозяин дома захочет в ближайшие пару часов спускаться в столовую, так и нечего мучить его оруженосцев, решил Джастин. Дику слишком уж явно хочется спрятаться, еще, чего доброго, откажется от еды.
Как только за Приддом закрылась дверь, Ричард решил все же выяснить вопрос, никак не дающий покоя.
— Мы разозлили сеньора. Нам полагается наказание? — осторожно спросил он.
— Нет, нет и еще раз нет, — Арно терпеливо вздохнул, покачав головой. — Росио злится не на тебя. Он такой, когда его что-то сильно беспокоит.
***
Джастин скрестил руки на груди, прислонившись спиной к двери и наблюдая за своим возлюбленным. Таких цветистых кэналлийских ругательств граф Васспард давно не слышал. Джастин подождал, пока Рокэ закончит метаться по кабинету из угла в угол, опрокинет в себя бокал «Крови» залпом и перейдет на талиг.
— Что случилось? — спросил наконец Придд.
Алва тяжело вздохнул, отставив в сторону бокал и в мгновение ока подходя к Джастину почти вплотную.
— Развернись спиной, проще я тебе покажу, — мрачно хмыкнул Первый маршал.
Юноша покорно повернулся, с интересом ожидая, что же такое Рокэ не может объяснить.
Ладонь Первого маршала легла на его плечо, а пальцы с силой прошлись по спине вдоль позвоночника, от талии и практически до самой шеи. Болезненное, но по-своему сладкое ощущение заставило Придда слегка прогнуться, хотя Рокэ огладил его сквозь рубашку, и никакой магии в этом отклике не было.
— Вот, ты все чувствуешь, — хмыкнул Алва, от которого реакция бывшего оруженосца не укрылась, и отходя назад, позволяя Джастину развернуться. — А он не чувствует. И когда ветка насквозь через плечо прошла, стоял и глазами хлопал! Не отчаянно храбрился, как нормальный юнец, а просто хлопал! — практически прорычал Рокэ, наливая себе еще вина.
— Тебе этого достаточно, чтоб прийти к каким-то выводам? — Джастин нахмурился. Он не сомневался в наблюдательности возлюбленного, но все же ему самому не казалось, что с Ричардом что-то не так. Он терпелив к боли, но это не удивительно, если его часто наказывали…
— Это, и еще слегка заторможенная реакция, — чуть успокоился Алва, принимаясь объяснять, но не становясь ни на каплю менее мрачным. — Почти незаметно, но в бою-то видно. Это называется «омертвение». Я только читал о таком, но у Окделла довольно заметные признаки. И, если вспомнить, что он привычен к боли от «поводка», у меня почти нет сомнений.
— Это… какая-то болезнь? — Придд внутренне поежился. Название ему уже не нравилось.
— Хуже, — фыркнул Рокэ. — Последствие слишком частых и сильных магических наказаний. Его нервы перестали нормально чувствовать, они… — Алва попытался найти более-менее ясное определение, но в конце концов сдался, — лучше всего будет сказать «замерзли».
— Это можно вылечить? — Джастин хмурился, раздумывая, не съездить ли домой и не поискать ли в семейной библиотеке что-то полезное. Он о подобном раньше не слышал, но должны же быть записи.
— Я попытаюсь, когда у него рука заживет, но успех не гарантирован, — Первый маршал раздраженно фыркнул. — Как еще сам Ричард будет на лечение реагировать, неизвестно. Может, если я попрошу снять перчатки, он хлопнется в обморок, а мне он в сознании нужен, — язвительно произнес Рокэ, залпом прикончив остатки вина в бокале. — Проклятый, чтоб его закатные твари сожрали, Эгмонт Окделл! Спихнул на меня свое чадо, покалеченное его же полоумной женушкой!
— Уверен, что это его мать? — тихо спросил Юстин.
— Кто еще? — чуть не прошипел Алва. — До того, как «поводок» возьмет в руку сеньор, связь у юноши есть обычно только с родителями. В то, что сам Эгмонт его истязал, я не поверю.
Джастин тихо выдохнул, подходя к своему шипящему, как настоящий кот, возлюбленному, и заключая в объятия, принимаясь мерно поглаживать по спине.
— Зачем только я его взял… — вздохнул Рокэ, поддаваясь знакомым рукам, так часто дарившим покой. — Я думал, мой отец был жесток, но и близко не так.
— Может, все к лучшему, — рассудительно заметил юный Придд. — Представь, что его взял бы не ты.
Алва вздохнул снова, недовольно скривив губы. Да уж, возьми мальчишку тот же Штанцлер, пара оруженосцев которого в свое время закончили в Багерлее… как долго бы Ричард прожил, любопытно?
— Что ты там говорил? «Раз справились раньше, справимся и сейчас»? — невесело усмехнулся Рокэ.
— Да. И я до сих пор в это верю.
***
«Дик поначалу не понял, что произошло. Он споткнулся и буквально влетел плечом во что-то. Далекая боль неприятно обожгла тело и притихла. А вот по коже что-то потекло, Дик коснулся рукой пострадавшего места и с изумлением понял, что это, кажется кровь. Причем не чья-то, а его собственная.
И Арно возник рядом с таким лицом, словно Дик собрался погибать прямо сейчас. Дик растерянно моргнул, не понимая происходящего.
— Арно, я в порядке… ты чего? — тихо сказал он, но тут как раз подошел сеньор и фыркнул что-то про дерево в плече.
Дик пожал плечами, но почувствовал только небольшой дискомфорт. Вот одежда неприятно промокала от крови, только это и убеждало его в реальность раны.
Неудивительно, что сеньор отправил их в дом. Правда, плетясь с компании Арно и отвечая в десятый раз, что падать не собирается, Дик отстраненно подумал, что сеньор почему-то не стал вырывать ветку из плеча. Так было бы намного проще и гораздо быстрее, чем, похоже, ему ее сейчас вырежут при помощи инструментов.
Дик растерянно смотрел то на Арно, то на герцога Алву, который продолжал возиться с его плечом. Без ветки было намного приятнее, пульсация, правда еще не затихла, но юноша не сомневался — совсем скоро он точно будет как новый.
Вот только понять бы, что ждать от сеньора… Почему Арно так беспечен и откровенно его провоцирует? Каждый раз, когда Алва шипел что-то на кэналлийском, Дик дергался в сторону Арно, готовясь защищать и прикрыть его от наказания… которое почему-то не случалось. Это сбивало с толку.
А когда его попросили лечь на бок, Дик закусил губу. Ну вот, можно было готовиться к неизбежному… Он не смог сдержаться и дернулся, когда на плечо положили ладонь. Спокойный голос герцога Алвы помог немного собраться с силами. Ричард выдохнул и замер в нужном положении, не понимая, что от него хотят.
И… не почувствовал ничего. Ни обжигающей боли, какую дарила плеть матушки, ни ледяного холода, как наказывал дядя Эйвон. С некоторых пор холод уже не топил в себе Дика полностью, но в этом дома он никогда не признавался.
— Отдыхайте оба, — прозвучало над ухом. Дик заставил себя обернуться и растерянно моргнул. Сеньор чем-то определенно был раздражен, но пока не предпринимал никаких действий. Это пугало и сбивало с толку, Дик так и замер на кровати, вместо того, чтобы заслонять собой Арно. Тот кивал, совершенно не думая дрожать от страха. Кажется, граф Васспард что-то сказал о просьбе помощи… Дик сглотнул подступивший к горлу ком и опустил глаза. Он точно не станет этого делать.»
И вот теперь Дик лежал в кровати, будто он болеет на самом деле, и слушал, как Арно рассказывает о своем падении с яблони в десять лет, то и дело утягивая с подноса с завтраком что-нибудь вкусненькое.
— …вот тогда Росио тоже ругался так, что Ли и Миль затыкали мне уши. Хотя они и сами были в ужасе, матушка их со мной за старших оставила, а я хлопнулся так, что только искры перед глазами. Они все трое меня одного не оставляли, пока не уехали! — он смешливо улыбнулся светлым воспоминаниям, но, переведя взгляд на друга, только вздохнул. — Ты что не ешь ничего? Дик, что с тобой такое? — спросил младший Савиньяк ласково и обеспокоенно.
— Не хочется, — слабо улыбнулся Дик, слушая Арно и в красках представляя себе друга, полезшего на дерево, чтобы полюбоваться фамильным садом. Ну, вернее, полез-то Арно за яблоком, это уже он, Дик, додумал себе возвышенное и совершенно не нужное.
Он умел додумывать. Матушка всегда говорила, что это его погубит. И после гибели отца взялась «перековывать» его, легкомысленного графа Горика, превращая в нормального герцога Окделла.
Если бы он знал, что так будет… усилием воли Дик вернулся мыслями к Арно и его рассказу.
— То есть, твои старшие братья ни разу не сказали, что ты пострадал по собственной вине? — Дик решил, что стоит задать этот вопрос.
Ли и Миль… Чем-то знакомым веяло от этих имен, чем-то волшебным и теплым, из раннего детства, когда он еще беспечно смеялся, ловя отца за пряди волос. Иногда отец не мог с ним быть, и тогда на помощь приходили они, те, кто никогда на него не ругался. Это потом его за любую булочку с кухни наказывали «поводком», а по рукам давали за малейшие ошибки. Дик покачал головой. Разумеется, он не знал старших братьев Арно, но вот крутилось же в голове давнее, практически стертое наказаниями и воспитанием.
— Нет, конечно, — Арно удивленно моргнул, будто и представить себе не мог, что кто-то заявит подобное. — Дик, ты… неужели ты чувствуешь себя виноватым из-за дурацкой ветки? — осторожно спросил младший Савиньяк, пытаясь заглянуть в его глаза. — Это же случайность! Ты что… — Арно потянулся к нему, привычно спрашивая. — Можно тебя погладить?
Арно всегда спрашивал или говорил, что собирается сделать с тех самых пор, как понял, что Дик боится касаний. Будто, рассказывая все заранее, пытался сказать: «Видишь, я не сделаю больно». И это помогало, по крайней мере, в Лаик.
Дик несколько смущенно засопел. Он не понимал причины переполоха и беспокойства. Его зачем-то уложили в постель, хотя он в этом абсолютно не нуждался. Повязка была наложена, дальше рана заживать должна была сама.
Так, во всяком случае, его бы лечили в Надоре. Он и забыл, откровенно говоря, что могло быть и как-то иначе. А еще Дик сильно удивился ответу Арно. Его не обвинили в том, что своим падением он нарушил планы старших. И вот это… вызывало недоумение и растерянность.
Он непроизвольно вжал голову в плечи, хотя кивнул Арно, от прикосновения к голове. В Лаик такое Дик объяснял себе тем, что Арно по семье скучал, и позволял себе принимать чужое тепло, упорно твердя себе, что оно не будет постоянным. Дик тогда и представить не мог, что они окажутся оруженосцами одного сеньора.
Когда Арно наконец отнял руку и тепло улыбнулся, Дик неожиданно смутился только больше.
— Тебе не обязательно сидеть со мной, — произнес наконец Ричард.
— Ошибаешься, — младший Савиньяк покачал головой, все такой же благодушно настроенный. — Во-первых, именно мне Росио доверил его позвать, если с тобой будет что-то неладно. Во-вторых, ты пока пострадавший, и о тебе должен кто-то заботиться. В-третьих, мне это даже нравится. Обычно это я заставлял бегать вокруг меня старших, быть на их месте самому… тревожно, но приятно, — тихо и искренне признался Арно. — Чувствуешь себя нужным.
Дик растерянно заморгал, пытаясь осмыслить слова Арно. И у него получалось это не слишком хорошо. Ну, он немного понимал, что получать травмы, это прерогатива всех людей. Но вот чтобы рядом с ним бегали?
«Ричард, вы отвратительно неуклюжи. Лежите сегодня в одиночестве и темноте, без ужина», — вспомнил Дик холодный голос матушки и поежился от неприятного воспоминания.
— Ты имеешь в виду, что тебе оставляли свечи, когда ты падал с травмой? — несколько растерянно спросил Дик, пытаясь понять, что же именно имел в виду Арно под «заставлял бегать старших».
Наверно, в детстве и за ним кто-то бегал, но к своему сожалению, Дик даже моменты с отцом помнил плохо. Наказания повлияли в том числе и на воспоминания. Он не сразу пришел к такому выводу. Вернее, в Лаик до Дика дошло — чем меньше его наказывали поводком, тем больше он помнил событий, произошедших за, к примеру, неделю. Закусив губу, он горько вздохнул, пока не в силах поделиться подобным даже с Арно. Ведь друг только удивленно хлопал глазами. Будто бы Ричард говорил для него на другом языке.
— Нет, я не это имею в виду, — наконец он собрался с мыслями. Все же, даже несмотря на все месяцы в Лаик, младший Савиньяк не смог до конца привыкнуть к тому, что прошлое Дика совсем не такое, как у него. — Я имею в виду, что со мной рядом всегда кто-то был, как вот я с тобой сейчас. Чтобы утешить, развлечь и помочь, если будет больно и плохо, — он мягко улыбнулся. — Теперь мне снова хочется погладить тебя… можно?
Дик озадаченно нахмурился, пытаясь переварить услышанное. Он забыл, что такое, когда рядом кто-то находился, вот как сейчас. Странное ощущение, необычное… и, положа руку на сердце, приятное. Если позволить себе ему поддаться, то он будет напоминать нечто похожее на кисель — расклеится окончательно. Внутри все болело, но Дик так привык держать себя в руках, что показывать эту свою часть считал в корне неправильным.
Потому как он не представлял, как собирать себя по кусочкам, если это закончится. А Арно же не будет рядом всю его сознательную жизнь.
— Зачем тебе это, Арно? — тихо спросил Ричард. — В Лаик ты скучал по семье и по своим. Там всем было неуютно, слишком хорошо все понимали, что дальше их ждут непростые времена. Теперь же все иначе. Герцог Алва — часть твоих близких. Тебе здесь… хорошо. Так почему ты все еще возишься со мной? Я в порядке, не стоит думать, что меня нельзя оставлять. Я хочу, чтобы у тебя были другие дела, никак со мной не связанные. И это нормально.
— Они у меня есть, когда я сам этого хочу, — младший Савиньяк безмятежно улыбнулся. — А сейчас я считаю, что должен составить тебе компанию, и мне нравится эта мысль.
Дик только непонимающе хмыкнул, устраиваясь поудобнее. Он привык к одиночеству и не считал его чем-то плохим. В него можно было закутаться, как одеяло. А еще, когда он находился один, то чувствовал себя в полной безопасности. Ничьи руки не коснутся его, не придется настраиваться на очередную жгучую волну холода. Пусть он и был уже привычен к «поводку», приятного в прикосновениях он все равно находил мало. Арно пусть и спрашивал, когда пытался его гладить, но Дик не понимал, что приятного в подобном. Прикосновения — это боль и холод. Их должно быть как можно меньше.
— Лучше всего на свете быть одному и в одиночестве, — с чувством выдохнул Дик, окончательно уходя в свои мысли.
Арно какое-то время просто смотрел на него. А потом протянул руку ладонью вверх.
— Дикон… — тихонько позвал он. — Ты больше не один. Я вижу, что дома, кажется, было совсем плохо, но здесь так не будет. Мы же здесь вместе, чтобы нам было легче. Так почему что-то должно измениться?
Дик вздрогнул от неожиданности. Погрузившись в невеселые размышления, он не сразу увидел протянутую ему руку. Жутко хотелось спрятаться куда-нибудь под одеяло, но усилием воли он справился с собой. Это мог себе позволить Дик, когда он был графом Гориком, но не герцог Окделл.
«Хорошо еще, что рука Арно в перчатке. Без нее я бы, наверное, пробил собой каменную стену», — мысль получилась невеселой.
Дик с немалым трудом проглотил подступивший к горлу ком. И все-таки робко ухватился за протянутую ладонь. У него дрожали не только руки, трясло, кажется, всего.
— Я не привык к такому, Арно… — признаваться оказалось трудно, с губ срывался шепот, а не нормальные слова. — Каждый раз, когда случалась травма… дома я лежал в темной комнате, в одиночестве. Справляться самостоятельно, не опираясь на другого — этому меня учили. Не сумеешь — погибнешь.
Глаза Арно расширились от осознания, потом от ужаса, а затем их буквально затопило сочувствие, такое острое, что младший Савиньяк, казалось, сам вот-вот расплачется. Но он вдруг светло улыбнулся, поглаживая ладонь в своей руке.
— Значит, я восполню этот пробел, — тихо и ласково произнес он. — Тепло и забота приятны не только в холодных стенах. Поверь, они в разы лучше, когда рядом еще вкусная еда и мягкое одеяло. Ну тише, тише, Дикон… Просто позволь показать, как должно быть. Если понравится, будем так делать всегда. Я же все еще рядом.
Дик честно пытался не дрожать, но получалось у него, откровенно говоря, плохо.
— Я отвык от заботы, — голос последнего Окделла дрогнул, как он ни старался произнести эти слова по-взрослому, горько и, пожалуй, тоскливо. Но вышло совсем по-детски, испуганно и тихо. Хотелось спрятаться под одеялом. Ну или хотя бы все же разжать руку, а то он в Арно вцепился так, словно намеревался сломать ему пальцы. От волнения, конечно, но разжать руку не выходило. Только раза с третьего получилось все-таки ослабить хватку. — Прости, — голос прозвучал как-то уж очень похожим на воронье карканье, что было весьма иронично. У Дика тут же запылали уши румянцем смущения. Только изображать гербовую птицу Ворона и не хватало.
— Все хорошо, — Арно погладил ладонь, не удерживая, но и не убирая свою. — Тебе не нужно реагировать правильно, потому что неправильного здесь нет. Давай я попрошу теплого молока для тебя, чтобы согреть, а потом снова попробую заболтать так, чтобы ты забыл все плохое? Кажется, у меня неплохо получается? — он озорно подмигнул.
— Давай. А я еще был бы не против, если бы ты почесал плечо, — уши снова предательски вспыхнули. Рана практически не болела, но почему-то начала чесаться. И если Дик попытается почесать так, как привык, всеми ногтями, что-то ему подсказывало — ничего хорошего не будет.
— Раны расчесывать нельзя, Дикон, так что придется потерпеть, — Арно лишь легонько похлопал по плечу, стараясь не причинить боли и унять зуд хоть немного. — Я скоро. Подожди.
Едва согревшись, утомленный эмоциями Ричард почти сразу заснул, не дослушав очередную сказку, придумываемую Арно на ходу.
***
Рука, держащая бокал, едва заметно дрогнула, хотя юноша и не расплескал ни капли. Лионель слегка нахмурился, принимая бокал из рук своего новоявленного оруженосца.
Знакомство юноши с домом граф Савиньяк с чистой совестью спихнул на Эмиля, хотя Эстебан и попытался недовольно хмуриться. Но уж в том, что младший брат сумеет отвлечь мальчишку от лишних мыслей, Ли не сомневался, к тому же, чем раньше Эстебан научится различать близнецов, тем лучше. А для этого нужно было близко познакомиться не с одним только Лионелем. А Миль… он простит, что старший занял его на время отдыха. Не только же дамам наслаждаться обществом графа Лэкдеми. Да и кто знает, может, Эмиль наконец тоже воспользуется своим правом на оруженосца, если ему понравится.
А потом Лионель планировал рассказать юноше о его обязанностях и отпустить, оставшись вместе с братом допивать бутылку-другую. Но вот теперь графа Савиньяка кое-что насторожило.
— Эстебан, вы можете не носить перчатки в доме, — заметил Ли, наблюдая за реакцией.
Юноша едва заметно вздрогнул, упрямо поджимая губы.
— Благодарю, монсеньор, я оставлю их, — настороженно отозвался оруженосец.
— Снимайте, — бесстрастно ответил на это Лионель. — Теперь это приказ.
— Ли, что ты затеял? — насторожился Эмиль, ничего не понимая, но старший Савиньяк не отозвался. Он смотрел только на Эстебана, тяжело выдохнувшего от негодования… или все же от страха?
Эстебан стянул перчатки, с вызовом глянув на своего сеньора. Эмиль, не сдержавшись, выругался, а вот Лионель не повел и бровью.
Красноватые следы на пальцах и ладонях, словно от ожогов, явно были тем, что юноша пытался скрыть.
— Сядьте, — тихо хмыкнул Лионель, кивнув на кресло рядом с собой. — И дайте мне руки.
Навряд ли у меня получится убрать следы чужого гнева, но сделать их менее болезненными я должен быть в состоянии, — старший Савиньяк выглядел уверенно, и все же… он никогда до этого не пользовался ничьим «поводком». Читал только. Много читал в последнее время. — Ваш отец, полагаю, был в ярости от крушения его планов?
Эстебан замер, осознавая эти слова, и отшатнулся назад:
— Вы знали… Вы знали обо всем и обманули меня! — глаза юноши сверкнули яростью и неверием. Неужели он — всего лишь игрушка, которую так старательно заманивали лишь ради того, чтоб помешать его отцу? А он-то поверил, что граф Савиньяк выбрал его самого, за успехи и способности! Так глупо… А теперь он на всю жизнь связан клятвой с врагом семьи и обманщиком! Если бы можно было разорвать ее, избавиться сей же миг, вырвать эту отданную ни за что благодарность из своего сердца.
Эстебан удивленно вскрикнул, пошатнувшись. Его обжег знакомый холод, но… как…
Эмиль среагировал первым, бросившись к юноше и усадив дрожащее, пораженное и одновременно полыхающее негодованием существо в свободное кресло.
— Ну-ну, не надо падать нам под ноги, — нервно пошутил он. — Лионель сможет все объяснить, — он требовательно и сердите взглянул на близнеца, едва удержавшись от слов «Я же говорил!».
— Как… как вы смогли?! Вы не прикасались ко мне! — юноша же смотрел только на своего сеньора.
— Я ничего не делал, — старший Савиньяк проницательно прищурился. — Вы сами попытались отказаться от клятвы и получили от нее предупреждение, я полагаю? — фырканье Эстебана было красноречивее слов. — Это неразумно, — качнул головой Лионель, взяв юношу за запястья и не позволяя отнять руки. Хватка у капитана королевской гвардии была крепкой, хорошо, что он не тронул ноющие ладони. Тем более, что брат-близнец придерживал юношу за плечи, чтобы не дергался. Колиньяру оставалось лишь встретить прямой взгляд сеньора — зло и отчаянно. Даже если Савиньяк его за это накажет, пусть так… Что теперь терять!
Но вместо новой волны холода и боли по рукам медленно поднималось тепло, и это заставило Эстебана в замешательстве моргнуть. «Поводок», конечно, мог вызвать разные ощущения по желанию сеньора, но это не вязалось с наказанием.
— Вижу, теперь вы готовы слушать, — хмыкнул Лионель, глядя на сбитого с толку и оттого немного успокоившегося оруженосца. — Я вам не лгал, Эстебан. Вы весьма способны, и я принял вашу клятву, потому что вы можете быть мне полезны, — Эмиль скривился и фыркнул от этой формулировки, и Лионель едва слышно вздохнул, в этот раз признавая его правоту, добавляя, — и в чем-то мне понравились. Я лишь умолчал о том, что моя кандидатура на роль сеньора не обрадует вашего отца. Но выбор вы сделали сами. И я не ждал, что отец решит на вас отыграться, когда позволил вам краткий разговор до того, как мы отбыли с церемонии. Это ведь совсем ему несвойственно, так?
— Откуда вам знать? — нахмурился Эстебан, недоверчиво глядя исподлобья.
— «Поводок» обычно не оставляет следов, — все так же спокойно ответил граф Савиньяк. — Только если наказывающий не хочет по-настоящему причинить боль, и «поводок» не может вас… «охладить» как следует, — подобрал слова Лионель. — Я не собираюсь настраивать вас против отца, Эстебан. Вижу, он вас любит.
Юноша фыркнул, отводя взгляд, подавляя что-то, подозрительно похожее на смущение. Попытка отца впервые так его наказать была и правда болезненной… но, скорее, для самолюбия и доверия. Она была куда слабее предупреждения клятвы, и уж после Лаик это было… неприятно. Не больше. Есть, с чем сравнить… Разве что следы болели, но заживут. Сейчас Эстебан их и не чувствовал совсем.
— И что же мне делать? — уже почти не сердито спросил юный Колиньяр. Он, если честно, все больше запутывался. Было, конечно, неприятно, что граф Савиньяк утаил вражду с отцом… но выбор-то все равно Эстебан сделал сам. За себя. А участвовать в планах отца, который о них тоже умолчал, юноше не особенно и хотелось.
— Смотреть, слушать и учиться, — Лионель едва заметно улыбнулся. — В том числе у Эмиля, пока он здесь, хоть ваш сеньор и я, — близнецы встретились взглядами, и Эмиль кивнул, улыбаясь куда более открыто, чем граф Савиньяк. — Никто и никогда не рассказывает все, Эстебан, так что вам пригодятся эти навыки. Даже я. И даже ваш отец. Но я могу поклясться, что не желаю вам зла и не намерен пренебрегать вашим обучением. Этого вам достаточно?
— Да, монсеньор, — кивнул Эстебан, оценивающе прищурившись. Попади он к Манрикам, как планировал отец, был бы в лучшем случае залогом каких-нибудь не слишком честных финансовых дел между двумя семьями. Быть полезным самому по себе юношу устраивало намного больше. — Но… отпустите мои руки, они уже слишком горячие, — немного смущенно попросил он.
— Надеюсь, вы мне простите некоторую неопытность. Вы у меня все-таки первый, — усмехнулся Лионель.
Эмиль, услышав это, заржал совершенно неприлично, да и сам Эстебан с трудом сдержал смех. Привыкать к этому, конечно, не стоило… но одно то, что невозмутимый Лионель Савиньяк умеет шутить, да еще в такой плоскости, поражало.
***
— Ли! Миль! — Арно буквально слетел с лестницы, кинувшись обнимать старших братьев. Те только понимающе заулыбались, даже не пробуя просить младшенького вести себя прилично. Это всегда было бесполезно, если он чувствовал, что вокруг только свои, а сейчас Арно определенно именно так и считал. — Я соскучился! Эстебан, тебе тоже доброе утро, — младший Савиньяк наконец отлепился от братьев и обратил внимание на товарища. — Я даже не знаю, кого из вас спросить, как вы поладили, — Арно задумчиво оглядел всех троих.
— Ты так хочешь знать, сколько неприятностей я доставляю твоим братьям? — усмехнулся Эстебан.
— У нас все в порядке, мелкий, — Миль, улыбаясь, растрепал волосы Арно, на что тот довольно прижмурился. И наконец повернулся к лестнице.
— Дик, иди сюда! Познакомлю тебя с Ли и Милем.
Ричард, до этого наблюдавший за развернувшейся картиной, не зная, спускаться или нет, настороженно вздохнул. Надо было уйти, пока был шанс. А теперь… хоть Арно и рассказывал о своих старших братьях много хорошего, все же… новые люди — это новые опасения. И никакого доверия они не внушали.
— Ричард Окделл, — тихо представился Дик, сходя с последней ступеньки лестницы и не стремясь подойти ближе.
Ли и Миль встревоженно переглянулись. Этот юноша совсем не походил на того, кого они ожидали увидеть.
«Замок Окделл был большим, да что там, огромным. Но это совсем не мешало маленькому закатному чудовищу, как шутя они с Милем звали наследника эра Эгмонта, появляться совершенно неожиданно и требовать к себе внимания.
Конкретно сейчас Лионель крался по боковой лестнице. Он всегда вставал раньше Миля и сеньора. Эра Эгмонта это не смущало, он с их самого первого дня дал отмашку не стесняться. Его дом — их дом. Хотя в клятве о таком и не говорилось, конечно.
— Лиль, — детский голос заставил Лионеля застыть на месте и осторожно повернуться, чтобы поймать малыша, которого не пугали ни достаточно высокие ступеньки, ни отсутствие еще обуви.
Лионель привык к тому, что сеньор звал его Лином… такое неожиданно личное получалось прозвище. Но маленький Дикон пошел еще дальше. Он звал их с Милем «Лиль» и упрямо сопел, когда близнец пытался объяснить, что у него другое имя. А переупрямить маленького Окделла было уже проблематично. Эр Эгмонт каждый раз хохотал, когда слышал это имя, а Лионель сначала пытался спорить, потом просто махнул рукой, смиряясь с неизбежным.
— Вот и кто опять сбежал из детской? — вздохнул он, подхватывая ребенка на руки и недовольно щелкая по носу. — Еще и босиком?
— Я, — важно заявил Дик, широко улыбаясь, явно научившись этому от Миля.
Он весьма бодро для своего возраста разговаривал и учился еще активнее от них, порой тасуя слова в самом неожиданном порядке. Лионель только улыбнулся, вспоминая Арно, и перехватил «чудовище» поудобнее. Скрыться от него не получилось, значит можно было спуститься на кухню вдвоем. Только сначала предстояло заглянуть в детскую и переодеть ребенка — он, конечно, наследник Скал, но ступени были без ковра. Не хватало только, чтобы простудился.
На кухню Дик ехал, вскарабкавшись на плечи Лионеля. Какое удовольствие он находил в том, чтобы восседать таким вот образом, старший старший Савиньяк не понимал. И Арно ведь точно так же делал. А ему нервничай, придерживай ребенка за ногу. Хотя тот падать не собирался, беспечно делился наблюдениями, ухватившись за прядь волос. Лионель почти чувствовал себя верховым жеребцом, хотя ни разу не был Эпине.
— Туда, — детский палец решительно ткнул в нужном направлении, но почему-то в обход. Лионель, посмеиваясь, пошел, только потом сообразив, что они только что избежали встречи с герцогиней Окделл и двумя ее служанками. Но они не искали ребенка, а шли по каким-то своим делам.
К моменту, когда присоединился к импровизированному завтраку Миль, Дик был уже сыт и мирно спал на коленях у Лионеля, для верности вцепившись в его одежду.»
— А это мои старшие, Лионель и Эмиль, — Арно тепло улыбнулся. — Уверен, ты их быстро различишь.
— А где Росио и Джастин? — полюбопытствовал Ли. Арно такой шум поднял, да и неужто слуги не сообщили о гостях?
— Они… немного заняты, — чуть смутился младший Савиньяк. — Но скоро спустятся… надеюсь.
***
— Три-один, — Арно улыбнулся, сияя, как новая монета. — Я победил!
— У вас обоих преимущество, — уязвленно фыркнул Эстебан. — Я не пробовал фехтовать неведущей рукой.
— Ха, мы тоже всего пару дней как пытаемся, — младший Савиньяк все еще довольно улыбался, усевшись на скамейку рядом с Диком.
Спустя три дня после эксцесса с деревом герцог Алва вновь взялся за тренировки своих оруженосцев, заявив, что, раз уж Ричард повредил одну руку, самое время поучиться орудовать другой. Причем обоим.
Дик безучастно вздохнул. Он никакого азарта, в отличие от Эстебана и Арно, не испытывал. Как он был неуклюжим недоразумением, так и оставался, с ним Колиньяр чуть не вышел вничью, несмотря на полное отсутствие опыта. Впрочем, могло быть хуже. Хорошо, что старшие почти сразу их отпустили, затеяв какой-то свой разговор, видимо, не предназначавшийся для ушей оруженосцев. С друзьями Дику все же было немного спокойнее.
— Меня раздражает, что я все равно не выгляжу здесь самым несчастным после проигрыша вам обоим, — хмыкнул Эстебан, усаживаясь по другую сторону от Окделла. — Вас учит сам Первый маршал, а тебе будто уже надоело, Дик. Я не понимаю.
— Со мной все в порядке, — пробурчал Ричард. В последнее время все почему-то слишком часто интересовались его состоянием, и Эстебан туда же.
— Да я вижу, — Колиньяр фыркнул, впрочем, махнув рукой. — Хотя, выбраться, например, на скачки было бы куда веселее. Если меня когда-нибудь куда-нибудь отпустят, — он обидчиво нахмурился, к удивлению Арно.
— Тебя что, Ли дома запер? — младший Савиньяк удивленно моргнул. — Это за что?
— А ни за что, — помрачнел Эстебан. — И нет, меня не заперли, но позволяют только сопровождать монсеньора. «Степень доверия, достаточную для того, чтобы уходить, куда вздумается, надо еще заслужить»! — возмущенно фыркнул он, цитируя, скорее всего, Лионеля. Хотя, судя по сомнениям Эстебана, в этот раз Эмиль с близнецом был согласен.
— Похоже, они решили проверить твое терпение, — рассмеялся Арно. — Чтоб знать, что будет, когда оно кончится. Со мной тоже такое проделывали. Не волнуйся, это кончается, когда Ли кажется, что ты уже не будешь делать глупостей.
— Ты, похоже, сильно действовал на нервы моему сеньору, если он изобрел такой странный способ проверять здравомыслие! — высказался Колиньяр.
— Иногда, — младший Савиньяк озорно улыбнулся. — Я уговорю отпустить нас на скачки в извинение за то, что тебе тоже из-за этого перепало. Тем более, Дику будет полезно развеяться.
— Я вообще-то ни на что не соглашался, — насупился Окделл.
— Но ты поедешь с нами, — безапелляционно заявил Эстебан. — Ты хоть раз до этого был в Олларии?
— Нет, — Ричард только вздохнул обреченно.
— Значит, ты обязательно должен увидеть хоть что-нибудь! Серьезно, раз уж ты остался здесь, то должен научиться развлекаться, пока от твоего лица молоко не скисло во всей столице, — Колиньяр ухмыльнулся, довольный аргументом.
— Соглашайся. Потом будешь отказываться, сколько угодно, если не понравится, — поддержал его Арно. — Вдвоем мы с тебя все равно не слезем!
Дик вздохнул снова. Портить друзьям настроение не хотелось. Тем более, объединяя усилия, Эстебан и Арно становились на редкость настойчивыми. В конце концов… Он просто побудет с ними немного, ничего же не случится?
***
Джастин нервно вздохнул, глядя на трех юношей, которых ему сдал комендант. Подобных сцен Придд не припоминал с тех пор, как его двоюродный брат Альдо поступил в Лаик, а потом уехал со своим сеньором в Торку. Вот он, в отличие от сыновей самого Вальтера Придда, постоянно во что-то ввязывался, не в силах усидеть на месте, и иногда это приобретало пугающие масштабы. Как ни странно, Робер Эпине на Альдо не жаловался, если судить по тому, что кузен писал домой, и по тому, что Альдо остался с ним в Торке, хотя три года уже прошли.
— Что будем говорить вашим сеньорам? — едва заметно усмехнулся Джастин. Посыльный коменданта застал его в отсутствие Рокэ, а когда Придд услышал, в чем дело, то сказал, что сам заберет всех оруженосцев и доставит по месту назначения, и беспокоить капитана королевской гвардии, который наверняка во дворце, нужды нет.
— Это я виноват, — хмуро сообщил Ричард, делая полшага вперед, будто пытаясь прикрыть собой друзей.
— Да не виноват ты ни в чем! — вступился Арно. — Мы же не знали, что твой Баловник понесет! Не свалился с него на полном скаку — и то хорошо!
Дик лишь угрюмо засопел.
— Да что мы такого сделали-то?! — возмутился Эстебан. — Мы же поймали и Дика, и его коня, и никто не пострадал!
— Вы разнесли почти квартал. Несколько повозок из-за вас перевернулось, а на местном рынке не осталось ни одного торговца, который не хотел бы компенсации, потому что от их товара мало что осталось. Разве что не затоптали никого, но тут уж надо сказать спасибо вашим лошадям, а не вам, — поведал Джастин, замечая с каждым словом все больше удивления в лицах оруженосцев. — Вы даже и не заметили? — с нервным смешком спросил он.
— Мы ловили Дика! — выпалил Колиньяр. — Нам… не до того было!
Ричард еще более мрачно насупился.
— Теперь Ли тебя еще дооолго из дома не выпустит, — нервно хмыкнул Арно в ответ.
— Не ехидничай, вам тоже конец, — фыркнул Эстебан.
— Однозначно, — младший Савиньяк тяжело вздохнул и с надеждой взглянул на Придда. — Что мы будем говорить сеньорам?
— Правду, — спокойно ответил Джастин, с трудом сдерживая смех. — Вас спасет только она.
***
Дик ничегошеньки не понимал. После рассказа о происшествии их с Арно сеньор почему-то не разозлился. Он только устало вздохнул, приложив ладонь к глазам.
«- Я готов принять наказание за нас обоих, — произнес тогда Дик, выступая вперед в стремлении закрыть собой Арно, если понадобится.
— Зачем мне вас наказывать? — герцог Алва отнял руку от лица и очень внимательно взглянул на Дика. — Разве это как-то решит проблему?»
Дик прокручивал этот диалог в голове раз за разом и… ничего не понимал. Он раньше и не задавался таким вопросом. Нельзя было. Он не мог найтись с ответом ни в кабинете сеньора, ни сейчас. Наказание просто… полагалось. Не полагалось искать решение.
Но Рокэ Алва, похоже, считал иначе.
Он всех этих непоняток кусок в горло не лез, так что, как Арно ни уговаривал, к ужину Дик не спустился. И как ни уговаривал Дик, младший Савиньяк покидать его наотрез отказывался. Так они и сидели в комнате Дика, каждый до крайности беспокоясь о своем…
***
Эмиль Савиньяк появился у особняка друга вечером. Как только, собственно говоря, услышал, что произошло.
Нет, он знал, что Ли отпустил Эстебана в компании Арно и Ричарда, сам слышал. Вот только потом у Эмиля было запланировано аж два визита к прекрасным замужним эреа, и он пропустил тот переполох, поднятый прогулкой юных оруженосцев.
Поэтому, когда дома Ли, успевший и отчитать Эстебана, и объяснить тому всю опасность подобных действий для них самих, рассказал брату, что произошло, Миль тут же решил навестить Росио. И расспросить его, и посмотреть на мальчишек, целы ли. Ему и так сегодня при знакомстве не слишком понравился Дик. Выглядел он… странно. Вот и решил Миль заодно присмотреться, а уже потом обсудить с Ли, показалось ему или нет.
В этом юноше с потухшим взглядом как-то плохо угадывался тот, кто звал их с Ли Лилем и кто умудрился съездить с ними же в Олларию, забравшись в их сундук с вещами… Они сами тогда были виноваты, плотно его не закрыли. Тогда и эра Эгмонта чуть удар не хватил, когда детский голос раздался с экипажа. И назад им было уже никак.
Куда только делся тот деятельный молодой человек? Миль намеревался осторожно расспросить если не самого Дика, то для начала Арно.
Ну, а пока он входил в особняк, намереваясь еще и перекусить, как раз время ужина.
— Всем привет, угостите еще одного… — Миль осекся, с удивлением отметив, что за столом только Джастин и Росио. — Так, я похоже помешал вашему вечернему свиданию?
— Если бы мы хотели уединиться, ели бы в спальне, — фыркнул Рокэ, махнув рукой другу, чтобы проходил и не застывал в дверях.
— Мы рассчитывали обсудить с Арно и Ричардом сегодняшнее, — вздохнул Джастин. — Но Арно прислал слугу, что они не появятся. Дик разнервничался непонятно из-за чего, и он не хочет оставлять его одного.
— Из-за чего… Похоже, юного Окделла сбило с толку отсутствие применения на нем «поводка», — поморщился Рокэ.
— А по какому поводу? Конь понес? Можно подумать, Дик в этом виноват, — Эмиль не притворно удивился, пододвигая к себе наполненную едой тарелку.
— Вот ты это понимаешь, — вздохнул Рокэ. — А для него это стало шоком.
— Да с чего бы? — Эмиль растерянно моргал. — Эр Эгмонт его никогда не наказывал. Даже когда он залез в сундук с вещами и поехал с нами в Олларию. Не знаю, помнишь ты или нет этот момент, — повернулся он к другу. — Мы тогда сеньора по очереди сопровождали, как раз из-за мелкого. А как-то пришлось вдвоем, так нас отец подменял, — Эмиль тихо рассмеялся, вспоминая, в каком виде они, вернувшись, встретили своего отца, маршала Юга. И жутко довольный мальчишка играл с его шпагой и перевязью, умудрившись вытащить их из комнаты.
— Твой эр Эгмонт семь лет как мертв, — устало заметил Рокэ. — И мы можем только предполагать, что случилось за это время. И какими словами теперь объяснить Дику, что его никто не тронет лишь за то, что он есть.
— Он шарахается даже от меня, — кивнул Джастин, повергая до конца не верившего Эмиля в нескрываемый шок. Миль как-то с трудом себе представлял, кому бы в голову пришло сторониться Джастина. На взгляд самого генерала кавалерии, юный Придд был до невероятного безобиден, учитывая, кто его воспитал.
— Так, я доем и наверх. Не нравится мне все это.
***
Миль тихонько заглянул в комнату, пытаясь понять, с чем будет иметь дело. Арно поглаживал по голове забившегося в угол кровати Ричарда и выглядел крайне печально и обеспокоенно. Ричард же из своего угла вылезать явно не намеревался. Странная картина.
Миль постучал, заставляя мальчишек чуть ли на месте не подпрыгнуть.
— И что сидим? — он тепло улыбнулся.
— Миль! — Арно посмотрел с такой надеждой, что аж не по себе стало, и кинулся на шею, крепко обнимая. По таким объятиям легко было понять, насколько младший братишка растревожен. — Ты как здесь оказался?
— Да вот решил проверить, целы вы или нет после такого приключения, — усмехнулся он, взъерошивая волосы Арно. — Заодно и Ли расскажу, чтоб не волновался, а то он опять весь в работе. А теперь ему еще надо придумать для Эстебана что-нибудь достаточно поучительное, — Миль весело фыркнул. В изобретательности старшего близнеца он не сомневался.
— Надеюсь, это не будет какая-нибудь невыносимо скучная книга, — смешливо улыбнулся Арно, становясь уже больше похожим на себя и наконец отпуская Миля, чтобы вернуться к объекту своего беспокойства.
— Зная Ли, может, скучная книга была бы и не таким плохим вариантом. Ведь он может прочитать нуднейшию воспитательную лекцию на пару часов, — Миль шутливо округлил глаза, потрепал Арно по голове и расположился в кресле так, чтобы видеть обоих мальчишек.
И ему не нравилось то, что он видел. Арно вновь вернулся к Дику и вот сейчас Миль видел, что он его не касался, а только гладил по голове. Причем, этот факт Миль тоже только сейчас заметил, Арно был в перчатках. Это заставило его удивленно моргнуть и порадоваться, что сам не забыл их дома. К близким Миль привык ездить без них.
— Да, лекция Ли — это страшная вещь, — согласился Арно, заставляя Дика нахмуриться.
Он как раз ничего не понимал. Почему друг искренне считал страшным наказанием не «поводок», а именно книгу или лекцию, в духе менторов Лаик? Там же ничего страшного не было, читаешь себе, ну или слушаешь, не испытывая при этом жгучего холода. Дик к моменту отправки в Лаик поймал себя на том, что и холод перестал причинять такую боль, как прежде, и успел порадоваться этому факту. Будет проще принимать наказания от сеньора.
А теперь и сам сеньор шокировал. Дику никто с момента гибели отца не позволял задумываться о смысле наказания после практически любого проступка. Оно было, с этим он жил всегда.
— Так что Эстебану определенно стоит научиться спать с открытыми глазами, — Миль подмигнул Арно, а сам рассматривал застывшего в кровати Дика.
В груди что-то болезненно сжималось и шевелилось. Эмиль смотрел на юношу, а видел перед собой шустрого ребенка, счастливого и веселого, готового влезть везде, где он просто должен был быть. А уж как он умудрялся пробираться в комнату, чтобы поспать в тепле.
Когда Миль в первый раз проснулся и обнаружил у себя под боком что-то шевелящееся, он совершенно не подобающим образом заорал. Причем так, что в комнату примчались Ли и эр Эгмонт в ночных рубашках и с оружием в руках. Благо, сеньор прихватил с собой факел.
За этот эпизод Милю до сих пор было стыдно. Хотя бы одеяло поднял, прежде чем орать. А Дик зевнул недовольно, потревоженный шумом, и снова устроился на оторопевшем Эмиле. Ли тогда посмотрел его на лицо и буквально выскочил в коридор, чтобы просмеяться. Эр Эгмонт, улыбаясь, сообщил Милю, что его сынишка просто перепутал спальни, и забрал спящего Дика с собой.
А сейчас что? Ошарашенный Миль смотрел, как Дик вздрагивал в углу кровати и с трудом верил своим глазам.
— Дик, все хорошо, — Арно как мог старался его успокоить. — Сегодняшние события не повод применять «поводок».
— А на тебе его применяли? — брякнул до глубины души шокированный Миль, глядя именно на Дика, который в эту минуту поднял голову. Его больной взгляд вызвал у молодого генерала озноб.
— Конечно, — последовал тихий ответ. — Матушка и дядя Эйвон… по любому поводу. Чтобы я привык к ответственности, — смущенно добавил он, а Милю захотелось выругаться. А еще у него задрожали руки, пришлось спрятать их на коленях.
«Поводок»… родственники всегда имели на него право… Но ни Ли, ни ему, ни матушке и в голову бы не пришло его использовать по отношению к Арно. Они боялись того, что сеньор мог это сделать… но чтобы самим? Да еще и по ребенку?
— «Поводок» и наказание им никак не могут приучить к ответственности, — хрипло заговорил Миль, тщательно пытаясь подобрать слова. Он же помнил, каким был этот ребенок, как смело шел к ним с Ли на руки и катался на плечах, восторженно голося. Миль смеялся, что Дик однажды оглушит его на одно ухо. — Адекватные люди не используют его для подобного. Тем более в отношении близкого человека. Спроси Арно, использовали ли мы когда-нибудь на нем «поводок».
— Разумеется, нет, — отмер младший, хлопая глазами. Кажется, откровения Дика и для него стали сюрпризом.
Дик засопел, едва не вызвав у Миля умиленную улыбку. Он так делал в детстве, когда был недоволен. Сейчас же, похоже на то, что пытался скрыть свою растерянность от услышанного.
— Тебе никто здесь не навредит, — уверенно продолжил Эмиль. — Неужели Арно еще не сказал тебе этого раз двести? — покачал головой он.
— Это Арно, — пробурчал Дик, и Миль все же не смог сдержать улыбку. — Почему вы со мной об этом говорите? Я же… совсем чужой для вас.
— Ну, не совсем, — Эмиль тихо вздохнул, все еще улыбаясь. — Я был одним из оруженосцев твоего отца.
Оба мальчишки вскинули головы, хлопая глазами от удивления. Миль понимал. Арно они с Ли как-то особенно не рассказывали про своего сеньора, а потом… потом вспоминать об эре Эгмонте стало больно. Вспоминались сразу и пустой взгляд Ли, и его отчаянные метания по ночам, и дрожь, и ледяные руки, которые Миль тщетно пытался отогреть… и все хорошие воспоминания поглощала жгучая обида на сеньора, которому они доверились, а он в ответ… нет, клятва считала Ли предателем, ведь они клялись следовать. Но Эмиль считал иначе.
Однако, за обидой крылось много светлых воспоминаний. Так много, что Миль и сам удивлялся. Неужели один-единственный Ричард Окделл может пробуждать в памяти так много хорошего?
— Так что тебя я очень хорошо помню, — продолжил Миль под ошарашенным взглядом Дика. — Ты нас с Ли, не разбирая, звал исключительно Лилем. Почему, я и сам не знаю. Мы в замке бывали регулярно и каждый раз, когда мы появлялись, у нас резко образовывался маленький хвостик.
Миль улыбнулся, увидев, как начали пылать щеки и уши Дика. Он ничуть не удивился такой реакции… явно с воспоминаниями из детства у него туго. Особенно, учитывая «поводок»… Миль постарался об этом не думать. А то ведь с него станется сорваться в Надор и задать вдовствующей герцогине парочку вопросов.
— Эр Эгмонт тебя очень любил, — Миль озадаченно моргнул, начиная только сейчас понимать одну простую вещь. — А вот герцогиню Окделл я с тобой рядом что-то не видел. Даже когда ты приходил ко мне под бок спать или сбегал из детской, чтобы отправиться в путешествие. И у тебя получилось, кстати.
— Отправиться в путешествие? — на глазах Дика блестели пока еще непролитые слезы, а губы дрожали так, что Миль с трудом сдерживался, чтобы не сгрести его в охапку, как он это часто делал с Арно.
— Именно, — Миль хмыкнул. — Ты забрался в сундук с вещами, нам с сеньором как раз надо было в Олларию, уж не помню, по каким причинам. Какие-то официальные приемы, кажется. И в середине дороги ты нас изрядно напугал вопросом, а скоро ли мы приедем? Да и отца своего тоже. В Олларии мы уже сопровождали сеньора по очереди, кто-то сидел с тобой.
А герцогиня Окделл только поджала губы, отпихнув восторженного Дика, который пытался ей рассказать о чудесах столицы. Причем так, что ребенок отлетел, упал, ударился и заплакал. Они его с Ли тогда унесли утешать, чтобы тот не видел намечавшийся скандал. Миль тогда впервые видел, чтобы у их эра чернели глаза.
Они с Ли должны были догадаться… Миль закусил до боли губу. Так, сейчас не думать об этом. Потом можно будет себя есть за несделанное. А пока же он решительно перебрался на кровать, устроившись рядом с Арно.
— Учитывая, что произошло, трудно тебе сразу будет поверить в мир. Но начни с мелочей, — Миль старался подобрать слова. — Взять, например, Арно. От него боли ты не увидишь никогда, обе руки на отсечение отдам. И пусть пока в перчатках, это не страшно… Позволь себе, как в детстве, потянуться и сделать то, что хочется.
Дик хлопал глазами пару секунд, после чего робко перебрался к Арно и неуклюже, неуверенно обнял его, уткнувшись носом куда-то в плечо и тут же всхлипнув. Рассказ Миля пробудил эмоции, но пока не воспоминания.
— У тебя будут те, с кем тебе будет тепло, — Миль аккуратно потрепал Дика по голове и ничуть не удивился, что тот буквально стиснул Арно, вздрагивая от накатившей бури чувств. Пришлось срочно искать одеяло и заворачивать их обоих.
— Ну-ну, Дикон, — ласково шептал Арно в макушку дрожащего Ричарда, обнимая его и едва веря такому. — Я рядом. Мы обязательно тебя согреем.
— Понадобится время, — Эмиль тщательно укутал их обоих в теплое одеяло и ласково подул Дику в макушку, так же, как это делал раньше, когда тот был совсем маленьким. — Но будет легче… обязательно будет.
— Герцогиня Окделл… она не хотела, чтобы я… вел себя… свободно… чтобы не был… — всхлипнул Дик куда-то в плечо Арно, и сбивчивый рассказ утонул в потоке слез. А Эмиль мысленно поставил галочку — разобраться с ней. Дик назвал мать по титулу, одно это говорило о многом.
— Это все в прошлом, — только и мог обещать Эмиль и принялся негромко напевать одну из тех песен, что когда-то и Арно слушал, да и Дику тоже перепало. Младший брат взглянул на него с благодарностью и не меньше, чем с восхищением. Будто Эмиль за один вечер совершил что-то невозможное. Не знал же Миль, что Дик впервые потянулся к прикосновению сам.
***
Миль покинул особняк друга, когда Арно с Диком задремали, пригревшись. Ни дать ни взять два птенца в гнезде. Вернее, два измученных котенка.
Рокэ и Джастин тоже отправились спать. Оставив им записку, что прибудет, наверное, завтра, и возможно, вместе с Ли, Миль отправился домой. Руки все еще предательски дрожали.
Ну что ему стоило наплевать на обиду и заглянуть в Надор, хотя бы через пару лет после гибели эра? Как он вообще мог оставить Дика, решив, что ничего тому не сделается в родном доме?
«Лиль, давай туда», — в ушах Миля звучал звонкий детский голос. И Эмиль покорно нес малыша на плечах, рассказывая какую-то историю и слушая восторженные возгласы. Дик в детстве был веселым, шустрым и непоседливым ребенком, солнечным… а как они играли в своеобразные «поймай ладонь»? Ли смеялся, говоря, что Миль впал в детство.
Особенно когда Дик катался на спине у Миля. Будущий генерал кавалерии опускался на четвереньки и катал маленького Дика таким вот образом по комнате. Ли и эр возились с бумагами и выходили, когда порядком уставшие Миль и Дик, уже переодетые ко сну, укладывались в кровать. Их еще кормили ужином, про который оба благополучно забывали.
Слезы к глазам, злые и болезненные, подступали сами собой. Миль не запомнил, как он преодолел расстояние от дома Росио до их собственного. В его голове теперь звучал безнадежный голос Дика.
«Поводок»… герцогиня Окделл не стеснялась использовать такую вот власть над совсем еще ребенком. И Эмилю было тошно от понимания — они с Ли ничего не сделали, чтобы это остановить.
Выяснив, где находится Лионель, Миль рванул на второй этаж. Он пролетел по коридорам и буквально вынес дверь кабинета, в котором работал старший брат.
— Ли, мы с тобой два редких идиота… эр Эгмонт бы нам уши оборвал и был бы прав, — выпалил Эмиль, падая в кресло напротив стола близнеца. — «Поводок» использовался самыми родными людьми… можешь себе такое вообразить?
Лионель поднял взгляд от бумаг, откладывая их в сторону.
— Еще месяц назад сказал бы, что не могу, — ответил он, серьезно заглядывая брату в глаза. Он ведь произнес ровно то же самое, когда о проблемах Дика поведал Росио… Тогда это с трудом уложилось в голове. Но за прошедшие несколько недель Лионель успел немного… свыкнуться с этим ужасом. А вот Милю это явно дастся сложнее. — По крайней мере, теперь Дик в безопасности.
— Да уж, в безопасности… я его не узнал, Ли, — Миль сглотнул подступивший к горлу ком. — Он был искренне уверен, что их с Арно за сегодняшнее приключение ждет «поводок». Арно его по голове гладил, а его потряхивало, а взгляд… если бы я не знал, что это тот же самый Дик, который ехал с нами в сундуке и катался на наших плечах, то не поверил бы, — старший младший Савиньяк протараторил это практически на едином вдохе и принялся тереть лицо.
Он не думал, что его еще что-то так же сильно ужаснет и напугает, как та ситуация с Ли. И вот, спешите видеть, генерал кавалерии, а нервничает почти как зеленый оруженосец.
— Я им сказал, что мы с тобой были оруженосцами эра Эгмонта, — говорить спокойнее не получалось. — И только тогда Дик хоть немного… заговорил о «поводке». О том, что его стали терзать сразу после гибели отца, чтобы избавить от безответственности, — Миль сжал зубы и сверкнул глазами от бессильной злости.
Ли сузил глаза, медленно выдохнув и поджимая губы. Такая формулировка определенно злила. Не может быть оправданий для таких мер над ребенком, но уж прикрываться «безответственностью».
Лионель встал, чтобы подойти к брату и за плечи прижать к себе, поглаживая по голове, успокаивая и его, и себя.
— Он смог тебе довериться? Хотя бы немного? — тихо спросил старший.
Миль выдохнул, позволяя себе прижаться к старшему и обнять его. Он выговорился, не сказать, чтобы стало легче, но уже хотя бы было не так. Эти новости они осмыслят вместе и уж точно найдут в себе силы, чтобы помочь. Может, когда-то Дик сможет и их с Ли вот так обнять, как сам Миль обнимал близнеца.
— Я смог его уговорить обнять Арно, как того, кому он доверяет, и кто точно никогда не причинит ему боли… Его накрыло, Ли… я в первый раз видел, как мальчишку буквально выворачивало от слез, — Миль вздохнул и шмыгнул носом. — Ли, я уже не оруженосец, а как бы целый генерал… Меня там самого чуть не накрыло слезами.
— Ты умница, Миль… — Лионель мягко улыбнулся, поглаживая близнеца по спине. — Росио говорил, как Дик реагирует на людей. И мы оба не знали, что делать. А ты за один день сделал больше, чем мы все. Ты не просто целый генерал, Миль. Ты самый теплый, внимательный и замечательный, кого я знаю. Ты все сделал правильно сейчас, — Лионель прикрыл глаза, пряча грусть и крепче обнимая Эмиля. — Эр Эгмонт, конечно, оторвал бы нам уши, но он всегда давал возможность исправить свои ошибки.
— Я думаю, нам завтра нужно будет вдвоем их навестить, — Миль прижал к себе Ли, и позволил себе моргнуть, стряхивая с ресниц слезу. — И поговорим, возможно, немного, и посмотрим, как и что. В одеяле они с Арно очень трогательно выглядят, как котята, — почему у него вдруг возникла такая ассоциация, Миль и сам не знал. Но он изо всех сил верил в мальчишек. Тепло необходимо им обоим. Арно привязался к Дику, как и тот к нему.
— Нам завтра еще собственное «чудовище» погонять надо, — Ли чуть заметно усмехнулся, даже не думая отпустить близнеца. — Но Дика стоит навещать как можно чаще, пока он готов слушать. Все будет хорошо, Миль. Обязательно.
— Погоняем, конечно, — младший близнец потихоньку приходил в себя, стараясь сосредоточиться и на делах. — И да, я согласен. Надо навещать и рассказывать ему об эре Эгмонте… Раз уж он на это отзывается. Ему потребуется время, чтобы понять, что никто не будет его пытать за любую мелочь. А в Надоре, похоже, именно так и происходило, — вновь помрачнел Миль.
***
— Это и есть мое наказание? — усмехнулся Эстебан, взяв свою шпагу и глядя на близнецов Савиньяков.
Фехтованием с ним обычно занимался по утрам граф Лэкдеми, и куда реже — собственный эр. Стили боя они предпочитали совершенно разные — Лионель превосходно защищался и предпочитал точные контратаки тому, чтобы самому бросаться в бой, не совершая лишних движений, а вот Эмиль любил «поиграть» с противником и отвлечь внимание, чтобы нанести неожиданный удар, и Эстебан уже не раз попадался на его обманные маневры.
Но вдвоем Савиньяки не приходили на тренировочную площадку еще ни разу.
— Можно сказать и так, — хмыкнул Лионель. — Вчерашние события показали, что у вас нет навыков, позволяющих вовремя оценить обстановку и охватить вниманием все происходящее. В другой ситуации от этого может зависеть ваша жизнь, Эстебан. Так что на сегодня ваша задача — не «умереть» как можно дольше.
Эмиль довольно ухмыльнулся. Против них двоих у юноши не было и шанса, но смысл тренировки был в другом. И как бы там ни было… Эстебану не повредит несколько дней «поумирать» от усталости, а Ли — хоть немного размяться, а то старший близнец совсем закопался в бумагах.
Эстебан покрепче взял в руку шпагу. Он был лучшим в выпуске и не без оснований этим гордился. Но все-таки одно дело быть первым среди ровесников и совсем другое — противостоять сразу двум опытным бойцам. И эр Эмиль производил сейчас пугающее впечатление… Эстебан и не подозревал, что он умеет так хищно улыбаться. Кажется, сейчас что-то будет.
Юноша не ошибся. Спустя пару минут началось… избиение младенцев, как бы ни было неприятно это признавать. Близнецы Савиньяки двигались на удивление быстро, и Эстебану приходилось вспоминать, что надо защищаться. В атаку переходить он банально не успевал, едва успевал парировать удар эра, как его тут же кололи… в ногу или в бок, показывая, сколько на теле было уязвимых мест. Стоило ему переключиться на графа Лэкдеми, как уже собственный сеньор невозмутимо фиксировал «убийство».
Колиньяр честно пытался не сопеть, наблюдал за их движениями, пытался приноровиться, но это все-таки была первая тренировка. Он напрочь забыл, что важно было уметь рассчитывать силы, пытаясь хоть что-то сделать.
— Поздравляю, Эстебан, в реальном бою вы напоминали бы уже игольницу. Из трех десятков ран десяток стали бы для вас смертельными, — констатировал Лионель спустя полтора часа.
Можно было бы и еще погонять, но Эстебан уже начал спотыкаться то о камни, то о собственные ставшие внезапно тяжелыми ноги. И стал пропускать удары больше обычного, так что можно было констатировать факт — юноша выдохся.
— Но оборону вы пытаетесь держать, забывая, что против вас не один противник, — добавил Эмиль.- А иногда случается противостоять одновременно нескольким. В таких случаях нужно применить другую тактику. Почитайте, в нашей библиотеке кое-что есть. А там Ли вас возьмет к Росио, за теоретическими знаниями, правда, точно не сегодня.
Эстебан смог только кивнуть в ответ и пробормотать что-то благодарное. Он поражался, близнецы были старше него на добрых полтора десятка лет, но были свежи и довольны жизнью. В то время как он сам был готов распластаться прямо здесь.
***
Дик рассеянно поглаживал лошадиную морду и ничего не понимал… Нет, ничего не понимал он еще со вчерашнего дня, но чувство сегодня только усилилось. Причем, с самого утра, когда он проснулся в чужих объятиях, чего с ним не случалось… наверное, с самого детства. Арно рядом мирно спал, никак не желая отпускать, и это было смущающе тепло. И вовсе не так уж страшно.
Дику как-то удалось выбраться, не разбудив друга, привести себя в порядок и тихо выйти из собственной спальни, где Арно, как выяснилось чуть позже, сейчас мирно просыпал завтрак.
И вот после завтрака непонятное продолжилось…
За проступок все-таки полагается, чтобы на тебя хотя бы злились. Ричард и так ввел сеньора в немалые расходы. Кто после такого дарит оруженосцу лошадь?!
«- Вы желаете повторения, юноша? — все еще звучало в ушах. — Если свернете себе шею, ко мне можете не являться. Ваше надорское недоразумение вполне может катать вас по саду, если вы к нему привязаны, но выезжать за ворота впредь будьте добры на Соне».
— Вижу, вы поладили, — внезапный голос за спиной заставил Дика нервно подскочить на месте.
— Граф Васспард… — лошадь лишь непонятливо моргнула, совсем не испугавшись, и Дик мысленно обругал себя. Рядом со спокойной мориской он выглядел еще более глупо.
— Я не хотел вас напугать, Ричард, — Джастин вздохнул, останавливаясь поодаль и внезапно посерьезнел. — Могу я задать вам один вопрос?
— Спрашивайте, — Дик вновь вернулся к тому, чтобы гладить свой «подарок». Это успокаивало.
— Почему вы вообще боитесь меня?
Ричард вздохнул, пытаясь понять, что ответить. Джастин жил под одной крышей с Алвой, был полностью подчинен ему и при этом… не выглядел несчастным. Разве этого было недостаточно? К тому же, вот чего Ричард не мог выносить с первого дня.
— Вы не носите перчаток, — отозвался наконец Дик, пряча глаза. — Открытые руки — символ угрозы… или подчинения, но почему-то касания герцога Алвы на вас совсем не действуют. Это настораживает еще больше.
— Прикосновения можно использовать не только, чтобы причинять боль. Даже если речь о «поводке», — улыбнулся Джастин, заставляя Дика непритворно удивится. — Они могут быть приятны. Но я вас понял. Если я надену перчатки, вы согласитесь прогуляться со мной по саду и немного поговорить, Ричард?
Дик с опаской взглянул на Придда, но того, казалось, подозрительный взгляд совсем не смущает.
— Зачем вам это?
— Чтобы вы хоть немного привыкли ко мне и к этому дому, — терпеливо ответил Джастин. — Ричард, жить в постоянном страхе вредит прежде всего вам самому. И долг вашего сеньора, в том числе, заботиться о вашем благополучии в меру своих сил. Я хочу помочь и ему, и вам.
«В клятве ничего подобного не было…» — растерянно подумал Дик, но и спорить не решился. В конце концов, графу Васспарду лучше знать, он уже сколько живет здесь… К тому же… Арно тоже хотел помочь тогда, в Лаик… и ничего плохого не случилось…
— Хорошо, — Ричард настороженно кивнул. — Только вы меня сами спрашивайте, я просто так говорить не умею, — смутился он.
Джастин постарался не смотреть со слишком уж выраженным сочувствием.
На то, чтобы надеть перчатки много времени не ушло. Дольше юный Придд их искал по своей комнате. Несколько пар находились всегда, в конце концов, общество требовало этот предмет туалета. А в доме Рокэ Джастин всегда чувствовал себя в безопасности.
Ричард обнаружился во дворе. Он заметно смущался и переминался с ноги на ногу. При виде Джастина он чуть расслабился. Они неторопливо двинулись в сторону сада.
— Я так полагаю, про «поводок» вы знаете только то, что он может лишь причинять боль, — Джастин бросил вопросительный взгляд на юношу.
Пока худой и нескладный Дик выглядел немножко забавно. Как юный лебедь, толком еще не оперившийся. Но если дать мальчишке время, он перерастет и его, и Рокэ, и даже Арно и старших Савиньяков. В роду Окделлов все были высокими и крепкими. И Ричард не являлся исключением.
— Другой цели «поводок» не преследует… Разве что… отнимает воспоминания, — вздохнул Ричард.
А вот это было неожиданностью. Джастин ошеломленно моргнул и растерянно покачал головой.
— Мне трудно судить, поскольку на мне «поводок» применялся только в Лаик, нашим «героическим» капитаном, — не удержался от воспоминаний Придд и передернул плечами. — Думаю, вы тоже сталкивались с этим? Но насчет памяти, признаться, вы меня сильно удивили.
— Я очень плохо помню детство. Сейчас, когда на мне «поводок» не используется, такого нет. Отсюда я сделал вот такой вот вывод, — Дик вздохнул и смущенно опустил глаза. — Да, капитан Арамона наказывал и меня. И не сказать, чтобы это было больно. Неприятно, холодно, но не так, как дома, когда меня буквально выворачивало от обжигающего льда. В Лаик же я спокойно постоял минут десять, — Дик рассказывал спокойно, в его голосе не было ни намека на торжество или гордость, как это обычно бывало у юношей.
Джастин даже не знал, что тревожило его больше — новости насчет памяти или то, что наказания в Лаик Ричард считал не особенно болезненными. Но стоило в любом случае рассказать о том, чего Окделл не знал.
— Как бы там ни было, Ричард, здесь к вам никогда не применят подобного наказания. Если, конечно, вы не планируете лично убить кого-то, кого Рокэ считает своим, — Джастин тепло и слегка мечтательно улыбнулся. — Все остальное — недостаточное оправдание для подобной жестокости, — он посерьезнел. — И даже если вам покажется, что вы не заслуживаете прощения, всегда стоит попытаться. Это так, на будущее. А «поводок», как я уже сказал, если и будет использован на вас, то не для наказаний.
Дик заметно нахмурился и слегка закусил губу. Джастин почти не сомневался, какой вопрос вертится в голове юноши, но намеренно молчал, дожидаясь, пока он сформулирует его.
Много времени не потребовалось, они едва успели пройти десять шагов вперед.
— А для чего еще используется «поводок»? Если не для наказания? — Дик бросил на собеседника растерянный взгляд.
— На самом деле, «поводок» может быть очень полезным. Например, для лечения, — заметил Джастин, ничуть не удивляясь тому, что глаза у юноши приняли форму почти правильного круга.
— С его помощью… можно помочь кому-то? — растерянно спросил он, хлопая глазами.
— Не кому-то, а только тому, чью клятву принял. Ну и наоборот, соответственно, кому давал клятву. «Поводок», между прочим, действует и в обратную сторону, хотя не так эффективно, и овладеть этим куда сложнее, — Джастину приходилось помогать таким образом Рокэ, получившему ранение во время очередного покушения, так что он знал, о чем говорил.
— Я не знал об этом, — растерянно откликнулся Дик, переваривая услышанное. Он чуть не упал, споткнувшись, и только реакция Джастина, ухватившего мальчишку за локоть, спасла от того, чтобы тот не полетел носом в кусты. — Спасибо, — вздохнул Окделл.
— Пожалуйста, — Джастин отпустил руку Дика, когда тот окончательно выправился. — Здесь поддержат, если вы споткнетесь, Ричард. Никто не толкнет вас в спину.
***
Арно, наскоро позавтракав тем, что утянул с кухни, тем временем искал Дика, заглядывая в его любимые места для пряток. Проснулся младший Савиньяк в одиночестве и очень поздно. После вчерашнего он все еще беспокоился и жутко хотел есть. Когда насущная потребность была удовлетворена, осталось только беспокойство.
Ричард никогда не позволял спать с ним рядом, но вчера рассказы и колыбельные Эмиля усыпили их, словно совсем маленьких. Да и день был насыщеннее некуда… А теперь Арно волновался, не надумал бы Дик ничего из-за вчерашнего…
Однако, ни в библиотеке, ни в комнате самого Арно, ни в уютной нише коридора, куда Дик залезал каким-то невероятным образом, ибо она была явно маловата, Ричарда не обнаружилось. Младший Савиньяк озадаченно чесал в затылке, пока случайно не выглянул в сад. И его удивлению не было предела.
Дик и Джастин вместе гуляли по саду, и… кажется, даже разговаривали. Хотя до этого Ричард только шарахался в сторону, а если и отвечал Джастину, то как можно короче. Это изумляло. И требовало посмотреть, в чем тут дело.
***
— Доброе утро, — Арно встретил вернувшихся с прогулки Джастина и Дика теплой улыбкой и настороженным взглядом. — Точнее, у вас уже день, — спохватился он. — Дик… как ты? — он смотрел, по привычке не решаясь протянуть руку.
— Доброе, — отмер Дик, услышав голос Арно и выныривая из своих размышлений о будущем. Весь остаток прогулки он брел за Джастином, обдумывая услышанное. И оно внушало надежду, настраивая на то, что не придется постоянно быть настороже. Пусть у Дика было несколько излюбленных мест, в которых он проводил обычно свободное время, может, не придется там сидеть совсем все время.
Эр Эмиль вчера сказал неожиданно правильную вещь… Пусть Дик плохо помнил детство, но к по-настоящему близким людям тянуться было… нужно. И самому хотелось, да и вообще, было тепло. А сейчас еще и граф Васспард подтвердил, сам того не зная, слова эра Эмиля. Можно было не бояться того, что было в Надоре. И привыкать к новому… которое было ой как хорошо забытым старым.
— Ты очень крепко спал, я не хотел тебя тревожить, вот и выбрался в одиночку.
— Ну и заодно познакомился с подарком, — улыбнулся Джастин. — Сона хорошо обучена, и от нее сюрпризов, подобных вчерашнему, ждать не стоит.
— Баловник, вероятно, привык к менее… шумному движению. А мне в голову не пришло, что подобное может случиться, — Дик вздохнул и снова переключился на Арно, подходя к нему и заглядывая глаза. — Все нормально?
Выглядел друг каким-то взъерошенным и, пожалуй, взволнованным. И это тревожило Дика. Может, простыл? Знать бы, как это еще проверить. Хотя глаза вроде не блестят, как при лихорадке, щеки не румяные, да и Арно, вроде бы, в целом вполне бодр.
Джастин едва сдержался от умиленной улыбки. Мальчишки так беспокоились друг за друга, что это было до невозможного забавно.
— Я вас оставлю. А пропущенную тренировку, будьте уверены, наверстаем завтра — с Рокэ или со мной.
Арно только кивнул и вновь обратил на Дика встревоженный взгляд.
— Я… не знаю, что мне можно после вчерашнего, — с неловкой улыбкой признался все еще встревоженный Арно. — Но я рад, что ты, похоже, решил не всегда прятаться.
Дик осторожно потянулся к Арно, неуклюже его обнимая. Это делать было намного легче без посторонних глаз. И хотелось, отчаянно хотелось это сделать снова, уже на спокойную голову. Обнять, вот так же положить голову на плечо Арно, улыбнуться от попадания в нос чуть отросшей пряди волос и, разумеется, почувствовать снова крепкое и такое теплое и нужное объятие.
— Я хочу согреться, Арно, — тихо шепнул он другу. — Чтобы не было в теле ощущений только стылого ледяного льда, который выжигает все — чувства, мысли, эмоции, оставляя после себя только страх боли. Это очень утомительно, вот так постоянно бояться, — признался Дик, сопя куда-то в плечо младшего Савиньяка, стараясь не слишком часто хлопать снова намокшими ресницами. Право, он не эреа… но облегчение от того, что его не оттолкнули, было слишком велико.
Арно замер на мгновение, а потом крепко, хоть и еще несмело, стиснул Дика в объятиях, легонько поглаживая по спине и уткнувшись носом ему в макушку.
— Я согрею тебя, — обещал Арно, не в силах сдержать счастливой улыбки. Пусть отогревать Дика нужно было еще долго, они справятся, обязательно справятся, ведь теперь не может быть иначе. Когда Дик сам этого хочет. — Вот увидишь, тебе здесь правда будет хорошо.
