Холод

— Вот как… — Лионель осторожно опустил письмо на стол. В его глазах Рокэ отчетливо видел непролитые слезы. А вот Эмиль отвернулся, не в силах сдержать свои. Он был так обижен на эра Эгмонта и теперь не находил себе места не только от горя, но и от стыда. А Ли и Росио, оказывается, все это время верили, что что-то тут не так, и были правы! Джастин порадовался, что мальчишек выгнали из кабинета делиться новостями самостоятельно. Дик был сам не свой весь путь из Кэналлоа, а увидев слезы Эмиля наверняка бы сам не сдержался. Они с Рокэ сочли лучшим оставить юношу в покое и дать ему свыкнуться. Тем более, за ним и так присматривал Арно. — Вы не могли знать, — непривычно мягко напомнил Алва. — Не могли? — Миль развернулся, хмурясь. — Да мы обязаны были знать! Должны были догадаться, что наш сеньор сделает все, чтобы нас защитить, что он никогда не поступил бы так с Ли без причины! Я должен был… — его голос сорвался, когда Лионель накрыл ладонь близнеца своей. Эмиль вновь отвел взгляд, пытаясь хоть немного успокоиться. Джастин, не удержавшись, погладил его по голове. Миль благодарно всхлипнул. — Насколько я понимаю, вопрос в том, что нам теперь с этим делать? — выдохнул Лионель. Он. как и всегда, старался забыться в работе, и тут же нашел себе дело. — Именно. Я хочу знать, насколько опасен Штанцлер сейчас, — Рокэ прищурился. — Если он был так опасен, что уничтожил двух Повелителей во имя своих планов, то почему остановился? И, пожалуй, только один человек во всей полноте ответит нам на этот вопрос. Правда, он терпеть меня не может, но в таком деле, думаю, отложит личное в сторону. Поедешь со мной, Юстин? — он вопросительно взглянул на возлюбленного. — Поеду, — кивнул Джастин, нервно хмыкнув. Это будет… интересный визит. *** Это был не первый раз, когда Эстебан не спал до глубокой ночи. Но впервые по такому поводу. — Почему вы еще не в постели? — с трудом сфокусировав взгляд, вопросил Лионель. — Потому что два моих эра набрались с горя, и один из них уже спит в кресле, — хмыкнул Колиньяр, кивнув на Эмиля, пытающегося свернуться поудобнее на совершенно не подходящем предмете мебели. — Да и вы недалеки, эр Лионель. — Хотите уложить нас… в соответствующее положение? — старший Савиньяк и сам не был уверен, как у него вышло такое словосочетание. — Похвальная забота… если только мы того стоим… — вздохнул он, отводя взгляд. Эстебан покачал головой, подходя ближе. Не то, чтобы он знал, что говорить в таких случаях. Дик, рассказывая об отце, с трудом держался, и это было понятно. Эстебан и тогда не нашел слов, просто протянул руку, и Ричард несмело сжал ее, борясь со слезами. А Колиньяру стало… пожалуй, стыдно за то, как он поначалу пытался задеть Окделла в Лаик изменой отца. Но извиняться теперь как-то поздновато. Быть рядом — единственное, что остается. Но в тот момент Эстебан еще не думал, как отразятся новости на старших Савиньяках. А они ведь тоже были Эгмонту Окделлу не чужими. Колиньяр решительно взял сеньора за подбородок, заставляя его поднять голову. — Разумеется, вы того стоите, эр Лионель. Я приносил вам клятву добровольно. И я и сейчас не желал бы никого иного, кроме вас и эра Эмиля. Что бы ни было в прошлом, вы хороший человек. — Вы так доверчивы, Эстебан… — отчего-то тяжко вздохнул Лионель. — Придется оправдать ваше доверие… — он едва заметно улыбнулся. — Тогда пойдемте спать, — юноша осторожно погладил его по голове. — А Миль? — с сомнением хмыкнул граф. — Распоряжусь перенести его к вам, — ответил Эстебан. — Вам пока, кажется, лучше не ночевать отдельно. — Миль рассказал? — Лионель прикрыл глаза, позволяя вытащить себя из кресла. Про их привычку при любом происшествии спать вместе знали лишь близкие. И оруженосцу граф Савиньяк этого точно не говорил. — А если скажу, что сам догадался, поверите? — усмехнулся Колиньяр, поудобнее перехватывая сеньора за талию, чтобы поддержать. — Нет. Вы, к счастью, врете хуже, чем я ожидал. *** — Я еще сплю… — пробормотал Эмиль, прячась в подушку. — Эр Эмиль, вы плачете во сне, — рука, настойчиво потрясшая его за плечо, переместилась на затылок, поглаживая гудящую голову. — Просыпайся, Милле, тут не так уж и плохо, — кровать скрипнула, будто на нее опустилось еще одно тело. Теперь гладили еще и по спине. — Моя голова иного мнения, — попытался противиться генерал кавалерии, опуская то, что он весь был иного мнения после вчерашнего. В голове у него топотали кони, а на душе до сих пор кошки скребли, впиваясь в самое сердце цепкими когтями. — Горичник для твоей головы у нас еще остался, — старший брат, как всегда, не давал и шанса, сам перевернув его на спину и заставляя сесть. Эстебан тут же сунул ему чашку со спасением от похмелья. «Жаль, от совести такого лекарства не существует» — вздохнул про себя Эмиль, морщась, но послушно выпивая. — Я совсем расклеился, — он отвел глаза, вытирая со щек остатки слез. — Нельзя так целому генералу кавалерии. — Эр Эмиль, вы не только генерал кавалерии, но и человек, — возразил Эстебан очень серьезно. — Каким бы теплым и неунывающим вы ни казались, о вас тоже надо заботиться. Миль против воли чуть улыбнулся, взглянув на юношу. Уезжая, он говорил о Лионеле что-то подобное. А теперь вот вернулся, и мальчишка вернул ему его же слова. — Слушай, что говорит наш оруженосец, он иногда очень неглуп, — Лионель не зло усмехнулся, поглаживая брата по волосам. Юный Колиньяр только фыркнул на такое определение, позабавив Савиньяков. — Наш оруженосец? — переспросил Эмиль. — Кое-кто вчера вечером нагло присвоил себе нас обоих, — сообщил Ли, хитро сверкнув глазами. — «Два моих эра», так вы сказали, Эстебан? — Это просто констатация факта, — ухмыльнулся юноша, ничуть не смутившись. — Вы меня сами поделили в первый же день. Миль не стал возражать. Ведь правда поделили. И не потеряют ни за что, что бы там ни задумали ызарги. Извиняться перед эром Эгмонтом поздно, но можно не наделать еще больше ошибок. *** Эмиль намеренно занял кабинет ночью, когда Ли спал крепким сном. Он запалил свечи, пододвинул к себе чернильницу и листы бумаги. Еще на пьяную голову ему пришла мысль написать покойному сеньору. Он, вроде бы, не озвучил ее вслух. Иначе Эстебан бы караулил его, а так порядком вымотавшийся мальчишка после возни с ними двое последних суток теперь спал без задних ног. Может, кому-то бы показалась такая затея глупой и бессмысленной. Но Эмиль не собирался делиться этим ни с кем, кроме Ли. Это было слишком личным. Эсти, конечно, тоже может поинтересоваться, но его так легко отвлечь. Встряхнув головой, Миль взялся за текст. Он знал, что письмо получится сумбурным и рваным, но надеялся хоть так выплеснуть эмоции. Боль разрывала изнутри и требовала выхода. «Эр Эгмонт, простите меня… Я в вас разочаровался, когда сидел с Ли, вытаскивая его, боясь за него. Я был уверен, что вы о нас тогда меньше всего думали. Знали бы вы, как мне стыдно сейчас, когда Росио привез из Алвасете письма. В том числе и ваше». Эмиль отложил перо, чтобы смахнуть слезы. Не хватало только, чтобы текст начал расплываться из-за этого. «Эль, я вас спасал. И делал все, чтобы вы об этом не узнали», — Эмиль словно наяву «услышал» голос сеньора. Эгмонт Окделл будто стоял невидимый за его спиной и улыбался знакомой теплой улыбкой. «Я должен признаться, что мы с Ли, к тому же, оказались плохими назваными братьями для Дика. Мы были уверены, что он в безопасности, в любящей семье. А герцогиня нас всегда не жаловала. Нам и в голову не могло прийти, что она вместе с графом Лараком будет пытать Дикона. Эр Эгмонт, вы бы оборвали нам уши и правильно бы сделали». Миль почти услышал тяжелый вздох «собеседника». Будь эр живым, он бы положил руки ему на плечи и сгреб бы в охапку, позволяя Эмилю смущенно просопеть эмоцию. Некстати вспомнился первый день их службы. Эр их увел к ним же домой, уже оттуда они отправлялись в Надор, причем не сразу, а лишь через несколько дней. — Отныне у вас будут новые прозвища, — эр улыбался, в серых глазах плясали лукавинки. — Я знаю, что они у вас уже есть, но они общие. А по этим именам звать вас никто не будет, — он приобнял близнецов за плечи. — Лин и Эль, — сообщил он, потрепав их по головам. Ох и возмущался же Миль, когда уже в Надоре узнал, что его нарекли в честь выпивки. Но эр Эгмонт и тут себе не изменил, выслушал его, кипящего, обнял и дал попробовать тот самый напиток. Ошеломленный Миль отметил его вкус и одновременно крепость — его повело буквально через пять минут. — Вот и ты, Эль, когда вырастешь, будешь столь же вкусным и сшибающим с ног всех, кто окажется в зоне поражения, — фраза эра тогда казалась туманной. Лишь потом, по прошествии многих лет, Миль с удивлением отметил, что эр-то оказался прав. «У вас была замечательная матушка. И вам в голову прийти не могло, что можно использовать власть «поводка» над своим ребенком таким образом», — прозвучал в голове Эмиля «ответ». Он слабо улыбнулся, удивленный, что укладывался в одну страницу. «Мне очень жаль, что вас нет, эр Эгмонт. И так горько, что приходится вот так «разговаривать» с вами. Я вам обещаю, что мы сделаем все, чтобы ваша гибель не осталась безнаказанной». *** — И почему вы решили, что вправе требовать от меня разъяснений, герцог Алва? — холодом этого тона можно было заморозить, пожалуй, целое озеро. Рокэ с трудом сдержался от того, чтобы фыркнуть в ответ. Вальтер Придд едва взглянул на письма, что привез с собой Рокэ. Он их, несомненно, видел раньше. Но иметь с ними дело, похоже, не собирался. Или с самим Алвой. — Моего права как сына умершего, возможно, не своей смертью, Алваро, по-вашему, недостаточно для подобного любопытства? — слегка приподнял брови Рокэ. — Не ожидал этого от человека, столь ревностно напоминающего о сыновнем долге, — не удержался он от шпильки. Джастин, сидящий рядом с ним, тяжело вздохнул. Нашел же Рокэ время! Супрем явно помрачнел от напоминания, и уж так его точно не расположишь отвечать на вопросы! — Тогда что вы скажете насчет моего права как Повелителя Ветра? — продолжил тем временем Алва. — А также как сеньора последнего Повелителя Скал? В этих письмах речь о клятве, что может уничтожить четырех Повелителей воззванием к крови Раканов. На мой взгляд, я имею право знать, что за опасность грозит как мне, так и одному из моих нынешних оруженосцев. — Раканы мертвы, как вам, должно быть, известно, — холодно отозвался Вальтер Придд. — Если вы нанесли мне визит, чтобы уточнить эту информацию, то, полагаю, аудиенция окончена. — Я слышал, у супруги покойного Эрнани Ракана все же был ребенок, — и не подумал сдвинуться с места Алва. — Хоть он и пропал при загадочных обстоятельствах. — И ни капли крови Раканов в нем не было, — посуровел супрем. — Не советую вам тратить на эту историю время. Без живого Ракана любые воззвания к долгу крови бесполезны, он ведь уже не может быть исполнен. Вы в безопасности. И большего вам знать не требуется. — Еще как требуется, герцог Придд, — Алва сузил глаза, не собираясь отступать. — А знаете, почему? Потому что Штанцлер все еще жив и не сидит в Багерлее. А вы только что почти признались, что вас спасла лишь гибель последнего Ракана. Что даже вы не смогли разрушить его ловушки, лишь ускользнули… Может быть, даже случайно? Вот это было бы даже забавно. Повелители Ветра и Скал все-таки успели отдать свои жизни, но судьба помиловала Повелителей Волн и Молний, утопив супружескую чету Раканов аккурат после смерти Алваро Алвы… Неужто Штанцлер планировал взяться за вас? — Рокэ невесело усмехнулся. — Как вы это провернули, герцог Придд? Использовали кого-то из многочисленных бастардов вашего отца? — Довольно! — оборвал этот монолог супрем тем же непререкаемым тоном, что бывал у него на суде. Обычно никто не смел ему возражать. Но на Рокэ этот ледяной тон не производил должного впечатления. Он видел, что попал в цель. И невольно даже восхищался. Ничто, кроме этого тона, который вполне можно было бы принять за оскорбленный, не выдавало Вальтера Придда. — Прошу вас немедленно покинуть мой дом, герцог Алва. — Хватит, — прервал их Джастин, заставляя обоих обернуться к себе. Его голос, тихий и серьезный, однако, обоими был услышан. — Рокэ, мы здесь не для того, чтобы демонстрировать твою блестящую интуицию, — строго взглянул он на возлюбленного, и Алва не удержался от фырканья. — Отец… — Джастин перевел взгляд на старшего Придда, стараясь подобрать слова так, чтоб его услышали, — я понимаю вашу неприязнь и разочарование моим выбором. Но, я надеюсь, вы сможете на время отложить разногласия. Я понимаю, сейчас дело касается не вашей безопасности или безопасности ваших наследников, что всегда было и будет главным для семьи Придд. Но у графа Штанцлера есть явные планы насчет тех, кто небезразличен мне и герцогу Алве. И, если письма, что мы нашли, подлинны, никто не знает о грозящей им опасности больше вас, отец. Я лишь прошу ненадолго стать нашим источником знаний. Если вы не захотите вмешиваться, мы готовы проявить понимание, — Джастин заглянул в глаза отцу, прямо и искренне, на миг отбрасывая все церемонии, которым его так старательно учили. — Один разговор. Прошу тебя, — тихо-тихо произнес он. Вальтер Придд тяжело выдохнул. Будь его воля, сейчас же отправил бы своего наследника в Васспард, подальше от таких вот сомнительных личностей, как Алва и Савиньяки. Или герцог Окделл, которому уж точно ничего хорошего не пророчилось. Только Джастин ведь не уедет. Отдал себя Алве, глупый мальчишка. Добровольно и бесповоротно… — Если я его не смог упечь в Багерлее, вы-то на что надеетесь? — необычайно прямолинейно для себя поинтересовался герцог Придд. — Не думаю, что у нас есть выбор, — усмехнулся Рокэ. — Вы могли отступиться, а среди нашей небольшой компании, пожалуй, набралось слишком много тех, кто к этому не привык. Супрем поджал губы. Ему это тоже не оставляло выбора. Терять старшего сына не хотелось. *** — Ну, что ж… — хмыкнул Лионель, переводя взгляд с Джастина на Рокэ и обратно. Они собрались в кабинете Алвы вокруг стола, на котором было разложено все, что Ли и Рокэ удалось добыть насчет Эгмонта Окделла за прошедшие годы. — Нам надо просмотреть все заново с учетом Штанцлера. Эмиля услали заняться с мальчишками фехтованием — в таком деле от него толку было бы мало, Миль не особенно был хорош в том, чтоб придираться к каждому факту и вчитываться в документы. А оруженосцы… их решили пока не посвящать ради шанса на успех. Из всех троих один Эстебан умел врать хоть сколько-то сносно, да и то, например, Лионель его в два счета бы расколол. А у Дика и Арно по лицу можно было читать не хуже, чем по книге. *** — Изумительно подробный отчет… — нахмурился Джастин, подав голос через полтора часа изысканий. — Только ты же не справлялся лично у каждого эория Скал, кто как пострадал и что получил после бунта Окделла? Да и почерк не твой, — взглянул Придд на Лионеля отчего-то встревоженно. — Я попросил Чарльза Давенпорта в начале его службы под каким-то благовидным предлогом, — отмахнулся Ли, не поднимая глаз от бумаг. — Кажется, сказал, что хочу знать о состоянии дел в его семье, если он хочет остаться под моим началом, чтоб знать, чего ждать и не придется ли искать его в сомнительных местах. — Не сомневаюсь, что отчет он старался сделать как можно длиннее от оскорбленных чувств, — усмехнулся Алва, позволяя себе на минуту прикрыть глаза. Буквы понемногу начинали прыгать при взгляде на них, и это Рокэ не нравилось. — Естественно, — позволил себе улыбку Савиньяк, наконец взглянув на Джастина. — Что тебя так встревожило? — тут же нахмурился Лионель. — Я не знал, что Чарли попал в королевскую гвардию… — Придд прищурился. — Ты никогда не спрашивал, кому он служил оруженосцем, я полагаю? — Не приходилось, — с нехорошим предчувствием признал Ли. — А зря, — Джастин неверяще покачал головой. Бывают же совпадения… — Мы однокорытники. И я помню… что он приносил клятву Штанцлеру. Добровольно. Воцарившаяся настороженная тишина была тяжелее камня. — Похоже, мы знаем, кто украл мои бумаги в конце концов, — Лионель опасно сощурился. — И кто вообще доложил Штанцлеру об их существовании. — Не руби с плеча, — попросил Джастин, узнавая это выражение. — Чарли, он… он был наивным, упрямым, но… хорошим. Не сомневаюсь, он уже десять раз пожалел, что доверился такому человеку. Может, мы сможем ему помочь занять нашу сторону… — Я, конечно, не такой милосердный, как Юстин, но предложение хорошее, — вмешался Рокэ, оценивающе хмыкнув. — Если способ есть. Упрятать его за кражу твоих бумаг и допросить с пристрастием мы всегда успеем, а на дезинформацию Штанцлер может и не повестись. Глаз и ушей у него достаточно. — Значит, нас ждет интересный разговор… — Лионель задумчиво кивнул. — Джастин, ты явно мне понадобишься. Придд только кивнул. Он и не собирался отсиживаться в стороне. *** — Садитесь, Чарльз, — произнес Лионель, недобро сверкнув глазами. От него не укрылось, как Давенпорт вздрогнул, увидев в кабинете капитана королевской гвардии не только самого графа Савиньяка, но и Джастина Придда. И оба в упор смотрели на него. Однако, он быстро собрался и прошел к креслу напротив стола, за которым восседал капитан. Щелкнул замок. Джастин закрыл дверь. — Зачем вы меня вызвали, капитан? — Давенпорт еще старался сохранять спокойствие. — Не так давно из этого кабинета кое-что было похищено, — начал Лионель, цепким взглядом следя за каждым движением своего подчиненного. — Не изображайте удивление, Чарльз, вам не идет, — хмыкнул он холодно. — Я затеял расследование, и его результаты меня весьма озадачили. Я уже был готов передать их в нужные руки… но граф Васспард, — он перевел взгляд на Джастина, занявшего место за спиной Чарльза, — попросил меня дать вам возможность прояснить ваши мотивы. Давенпорт только нахмурился, упрямо сжимая губы. — Если у вас есть какие-либо доказательства, просто прикажите меня арестовать. — Вам этого очень хочется? — Лионель испытующе прищурился. — Вас не пугают ни позор, ни заключение под стражу? Или же есть то, что пугает вас сильнее? Чарльз устало смотрел на своего командира. Он умудрился не вздрогнуть при упоминании позора. Шум, который поднимется, несомненно будет ужасным, а его имя прополоскают в каждом светском салоне. И это совершенно не пугало. А уж сеньору и вовсе не будет до него дела. Слишком поздно Чарли осознал, в какую ловушку попал, принеся клятву графу Штанцлеру. Тогда наивному мальчишке он показался теплым и благородным человеком. И как же граф во время подготовки перед принесением клятв пел. Много ли было надо ему, юноше, который никогда не был никому нужен, даже собственному отцу. И очень хотел заслужить внимание путем верной, искренней службы. Не сказать, чтобы в его выпуск у Чарльза был особый выбор. Он общался всего с несколькими потенциальными сеньорами, остальные не слишком обращали внимание на виконта Давена, угрюмого и неразговорчивого юношу. — Тюрьмы и смерти я не боюсь, есть и пострашнее вещи, — невесело вздохнул Чарльз, понимая, что капитан ждал его ответ. Например, разочарование в сеньоре. И собственная почти гибель, когда Чарли попытался отказаться от клятвы. Как он выжил, Давенпорт и сам не понимал. — Ты о клятве? — внезапно вступил в разговор Джастин, заставляя к себе повернуться. Он смотрел с сочувствием. — Я же помню, кому ты ее принес. Как много он заставил тебя сделать с тех пор, Чарли? — проницательно спросил Джастин. Давенпорт лишь угрюмо покачал головой, не стремясь заговорить. — Нам можно рассказать, — продолжил убеждать Придд. — Я же знаю, ты не этого хотел. Я помню, каким ты был в Лаик… Ты, уверен, и половины бы того, о чем сейчас молчишь, не сделал по своей воле. Я сказал графу Савиньяку, что ты — хороший человек, и тебя стоит выслушать. Чарли, помоги мне доказать это. — Ты не понимаешь, — тихо ответил Чарльз. — Мне запрещено рассказывать. Клятва убьет меня… — Если только ваш сеньор не будет мертв, — безжалостно хмыкнул Лионель. — Тогда вы станете свободны. — Знай я то, чего достаточно для его казни, вы думаете, я был бы еще жив? — мрачно ответил Давенпорт. — Нет. Может, вас и устроит, если его просто снимут с должности или вышлют из Талига… но что ждет меня, вы знаете, — этот тяжелый взгляд Лионель встретил прямо. Действительно… ему ли не знать… — Штанцлер может сломать еще не одну судьбу, если мы не остановим его сейчас, — тихо заговорил Джастин, и Чарли вздрогнул, как от удара. — И я сейчас говорю не о физическом устранении. Я понимаю, ты не хочешь, чтобы тебя терзал «поводок». Никто бы не захотел. Но… скольких он еще будет терзать, ты подумал? Ты в силах это прекратить. Я тебе клянусь, что ты в силах. Ну же, Чарли… Чарльз только на секунду прикрыл глаза. День святого Фабиана происходил каждый год и не иначе каким-то чудом мальчишки в выпуске оказывались умнее его самого. Или они банально кончались прежде, чем кансильер успевал воспользоваться своим правом принуждения. Чарльз Давенпорт там ни разу не был, чин не позволял, да и дослужись он до полковника или генерала, едва ли бы пошел. Слишком больно было бы видеть, как такой же, как он, снова верит графу Штанцлеру. А кому, как ни ему, знать, чем все кончится. А если подумать, чего он так цеплялся за свою жизнь? Ничего хорошего он в этой жизни так и не сделал. Он относительно недавно стал графом Давенпортом, отец умер, а он один — ни семьи, ни друзей. Терять ему, откровенно говоря, было и нечего. — И что вы хотите узнать? — безжизненным голосом поинтересовался Чарли, стараясь хоть как-то держать лицо. — Все, чему вы были свидетелем, — решительно ответил Лионель. — Чем подробнее вы будете рассказывать, тем больше шансов, что мы найдем выход и для вас. — Тогда… — Давенпорт прикрыл глаза, ощутимо вздрогнув, — стоит начать со смерти Алваро Алва… *** — Что это? — Ричард с подозрением посмотрел на конверт, протянутый ему сеньором. — Приглашение для вас. От графа Штанцлера, — не моргнув и глазом, ответил Алва. — Разумеется, вы никуда не пойдете, но я решил, вам стоит знать. Дик задохнулся от возмущения, перехватывая письмо. Что его сеньор себе позволяет?! Ведь это письмо же не предназначалось Алве, а он даже не спросил! Просто вскрыл и все! Но высказываться Дикон не решился. — Почему я не пойду? — вместо этого нахмурился он. — Это шанс спросить с него за смерть моего отца. И даже если потом меня ждет казнь, разве это… не будет того стоить? Алва, успевший закопаться в бумагах, поднял тяжелый взгляд на своего оруженосца. Ричард против воли поежился. — У нас будет шанс и без того, чтоб вы жертвовали собой, — отрывисто произнес Рокэ. — И не воображайте, что Штанцлер даст вам хоть малейший шанс к нему подобраться. Хотите помочь — помогите Давенпорту, заодно посмотрите, что бы с вами стало, будь вы чуть менее осторожны! — раздраженно фыркнул он. — А выходить из дома вам с Арно запрещено! Вас по столице разыскивать мне только не хватало! Свободны, Ричард. — Да, монсеньор, — Дик отступил, скомкав несчастное письмо в руке и стремясь покинуть кабинет как можно быстрее. Если бы он только мог помочь… Эр Рокэ, судя по всему, смертельно устал, что бы они с Джастином и Ли ни готовили. *** После разговора с сеньором Дик нахмурился. Чарльза Давенпорта привезли пару дней назад. Алва разместил его подальше от своих оруженосцев, объявив, что никому говорить о его присутствии в доме не следует. Слугам было приказано то же самое. С тех пор к нему иногда заходил Джастин, но сам Дик не навещал еще ни разу. «Посмотрите, что бы с вами стало, будь вы чуть менее осторожны!» — эти слова отдавались в голове эхом. Джастин успел пояснить, что Чарльз был оруженосцем Штанцлера, а сейчас помогал им, вот и страдает. Но более подробный рассказ любопытным оруженосцам услышать не довелось — в этот момент сверху донеслось несколько ругательств на кэналлийском, и Придд поспешил к их источнику, а потом и вовсе дома не появлялся. Может, еще и поэтому эр Рокэ был настолько не в настроении… Что ж… никакой пользы от них с Арно, как ни печально это признавать, не было. Особенно теперь, когда и из дома-то выходить запретили. Но вот гостю их помощь может оказаться и нелишней. *** Дик постучал в дверь, но из-за нее не донеслось ни звука. Они с Арно переглянулись. Тот пожал плечами и решительно открыл. Картина, представшая перед их глазами, заставила на секунду замереть на месте. На кровати тихо сидел юноша ненамного старше них самих. Он чуть вздрагивал, глаза, ничего не выражая, глядели в пространство. Только правая рука методично царапала левое предплечье, оставляя уже начавшие кровоточить полосы… Арно отмер первым, метнувшись в комнату и перехватывая руки Давенпорта за запястья. Он-то отсутствия перчаток ничуть не боялся. — Что вы делаете?! — с нескрываемым беспокойством выпалил младший Савиньяк. — А если бы мы не пришли?! — Тут… никого не должно быть… — бескровными губами вымолвил Чарльз, скользнув по Арно безразличным взглядом. Дик хлопал глазами, с трудом сдерживая ужас. А ведь с ним, скорее всего, случилось бы то же самое. Он ведь хотел принести клятву Штанцлеру. Тот говорил так спокойно, уверенно и тепло, что… по спине Дика пробежал озноб от понимания того, какой участи он только недавно избежал. — Мы пришли помочь, — Арно отвлек Дика от панических мыслей, убрав в сторону руки несчастного. Тот терпел, но было видно, как тяжело ему было. Вот она, нарушенная клятва в действии. И «поводку» было решительно все равно, что человек, которому она была принесена, не просто недостойный, а ужасный. — С этим… не совладать… только терпеть и надеяться, что все это закончится, — Чарли ответил не сразу, видимо, борясь с очередной волной холода. — Можно постараться что-то делать, — Дик наконец отмер — он так и торчал у порога, напоминая собственную статую. Нашел время, честное слово. Арно бросил на него вопросительный взгляд. Он ничуть не удивился тому, что Дик тоже включился — в Лаик было ровно то же самое. А здесь просто понадобилось чуть больше времени. — Вас надо согреть, граф, — Дик покачал головой, отмечая холод в комнате. — По-хорошему бы протопить комнату. Если к вам запрещено проходить, я могу постараться растопить камин сам. У себя в Надоре Дику приходилось это делать, чтобы элементарно выжить. Комнату конечно топили, но согреться было невозможно. Вот и носил Дик дрова и подкладывал ровно столько, чтобы не мерзнуть. Запас их в доме был всегда, это матушка по какой-то причине ударилась в безумную экономию, даже там, где в этом не было нужды. Почему, Дик не знал, но каждую зиму возился со своим камином сам. Так что и Чарльзу Давенпорту он мог помочь. Тем более, что ему это было надо. — И горячий напиток какой-нибудь, он отгоняет холод от «поводка», — Дик неодобрительно цокнул языком, оценив угли в спальне. — Я-то знаю… Арно, как думаешь, мы можем где-нибудь раздобыть дрова? — Куда уж вам… знать, — невесело усмехнулся Давенпорт. Дик посмотрел на него через плечо и едва не вздрогнул — очень уж его выражение лица походило на его собственное некоторое время назад. — Я знаю, — вздохнув, Дик оставил в покое камин и подошел поближе. — Слишком хорошо, к сожалению. Матушка не стеснялась использовать «поводок», — он не хотел копировать усмешку Давенпорта, получилось само собой. Они были болезненно похожи, несмотря на разницу в возрасте. И Дик с ужасом осознал — Чарли Давенпорту повезло меньше, на него не нашлось такого Арно, какой был у Ричарда. А юный Джастин был тогда не в состоянии помочь, он банально не понял, несмотря на весь свой ум, что его однокорытник — человек с раненым сердцем, готовый подпустить к себе хоть ызарга, лишь бы не мерзнуть в одиночестве. И нарвавшийся на такого. *** Ричард старался держаться. Вот уж кого он не ожидал увидеть здесь, в доме Первого маршала… так это дядю Эйвона. «Может, и не увидел бы, будь здесь сам эр Рокэ» — мелькнуло в голове Дикона. Однако, ни Рокэ, ни Джастина доме не было. Лишь они с Арно. И потому, когда слуга сообщил, что к дору Рикардо гость, который желает видеть его наедине, Дик просто пошел за ним. Дядя явно нервничал. Но смотрел все же с неодобрением. — Ричард, я очень разочарован твоими манерами. Когда друг семьи приглашает тебя для визита, давая второй шанс, отказываться в высшей степени невежливо. А уж не отвечать вовсе — верх бесстыдства! Господин Штанцлер многое сделал для тебя и твоей семьи, а ты раз за разом расстраиваешь его и свою матушку… Сперва детская выходка, из-за которой ты попал к Ворону, а теперь и это! — Сеньор запретил мне выходить из дома, — хмуро отозвался Дик. — Его власть надо мной первостепенна. Я ничего не мог поделать. — Проявить вежливость и написать об этом эру Августу тебе тоже было запрещено? — с внезапным любопытством спросил граф Ларак. Ричард ощутимо вздрогнул. Нет, полностью проигнорировать письмо было уже его инициативой. И дядя это знал — прочитал по лицу, врать Дик никогда не умел. — Ах, как нехорошо, врать, Ричард, — от этих слов дяди по спине Дика пробежали мурашки. Очень уж сейчас интонациями тот напоминал герцогиню Окделл. — Ты же понимаешь, что я это так просто не оставлю? И уж за такое наказывать я имею полное право. Протяни руки. У Дика все слова застряли в горле. Он плотно сжал губы, чтобы скрыть эмоции. Дядя Эйвон смотрел на него, как змей на добычу. Где Дик это вычитал, он уже не помнил. И говорил он правильные вещи… Близким лгать нельзя. А он, как ни крути, являлся членом его семьи. И наказание было неотвратимо… хотя все-таки внутри Дика царапался маленький червячок сомнений. Наказывать за слова? Вернее, за их отсутствие? Да, письмо не было написано, но… Додумать эту мысль Дику не удалось. Дядя как раз в это время снял перчатки. Как зачарованный змеем кролик, Дик покорно подчинился, отбросив бунтарскую мысль в сторону. К горлу подступил ком, Ричард знал, что сейчас будет. Эр Рокэ его лечил, говорил, что это не нормально — иметь «замерзшие» нервы. И Дик очень хотел отогреться. Боль заставила него всхлипнуть. По привычке Дик прикусил губу, зная, что, если вскрикнет сейчас, будет намного хуже и намного дольше. Дядя, кажется, говорил, что-то еще. У Дика стучало в ушах. Далеко не сразу он смог сосредоточиться на том, что говорилось, а не на своем отчаянном желании спрятаться в уголок. Хотелось пойти к Арно, завернуться в одеяло и прижаться к нему, забыть это все как страшный сон. Он так и сделает… обязательно, как только дядя закончит. — Ты обязан прийти к другу семьи и помочь ему так, как он пожелает, — звучал над ухом монотонный голос дяди Эйвона. Он, похоже, не сомневался в том, что после наказания Дик побежит выполнять его волю. — Я этого делать не буду, — Дик и сам понимал, что стоило бы молчать и ждать завершения, но не смог сдержаться. — А ты, оказывается, научился у сеньора дерзости, Ричард? — зашипел граф Ларак, не скрывая растерянности. Впрочем, это выражение быстро исчезло с его лица. — Очень зря. Боль усилилась. Дик с трудом уже терпел, прокусывал губы и не замечал слез, катящихся по щекам. Хотелось, чтобы все закончилось наконец. Позвать на помощь в голову Дику не пришло. Слишком он привык, что на его зов никто не реагировал. Сегодня дядя был особенно не в настроении… Или так казалось, потому что Дик… отвык? И потому теперь так больно? — Что вы делаете?! — голос буквально наполнил напряженную тишину гостиной. Впрочем, ответа этот вопрос не требовал. У Ричарда слегка плыло в глазах, и потому движение показалось ему вспышкой. А потом… боль исчезла. Ричард тяжело осел на диван и постарался сморгнуть слезы. Арно стоял рядом, натянутый, как струна, сжав кулаки. А дядя Эйвон… ошарашенно потирал щеку. — Что вы себе позволяете, молодой человек?! — граф Ларак пытался изобразить возмущение, но оно, пожалуй, недостаточно хорошо маскировало опаску. Он не ждал встретить сопротивления. Не ждал, что кто-то придет на защиту Ричарда, ведь Алвы и его верного юного Придда в доме нет, а мальчишку-Савиньяка Эйвон просто не брал в расчет. Да что он может… — То, что следует! — гневно прорычал Арно. — С мерзавцами вроде вас стоит поступать именно так. — Да как вы смеете?! Я напишу вашим братьям! И вашему сеньору! Я потребую, чтобы вы были наказаны! — Эйвон, говоря это, понемногу отступал к двери. — Пишите, они будут только рады повторить! — фыркнул младший Савиньяк. — Особенно герцог Алва. Хотя, не сомневаюсь, аргументы моих братьев поувесистее! — У вас все в порядке, дор Арноу, дор Рикардо? — возникший на пороге Хуан заставил гостя подпрыгнуть на месте. Недобрый прищур придавал ему особенно зловещий вид. — Граф Ларак хочет покинуть дом, — решительно нахмурился Арно. — Его нужно… проводить, — вместо последнего слова младшему Савиньяку на язык явно просилось что-то другое. — Понимаю, — Хуан перевел взгляд на Эйвона Ларака, и тот поежился. — Идемте. Возражать граф Ларак не посмел. А Арно, едва он скрылся из виду, кинулся к Дику, прижимая к себе. — Как ты, Дикон? — обеспокоенно затараторил Арно. — Холодно, наверное! Надо согреть тебя и… Прости, что я сразу не додумался пойти с тобой! — он уже заворачивал Ричарда в подвернувшийся под руку плед. — Будь я здесь, ничего бы не случилось! Прости меня, мой хороший… — Ничего… я просто отвык… — Дик позволил себе всхлипнуть и прижался к Арно, чувствуя, как трясет. Зубы снова выстукивали какой-то невнятный ритм. Но Арно кутал его в одеяло, гладил по голове, и боль становилась уже не такой острой. — И хорошо, что отвык. Сейчас пойдем в комнату, заверну тебя получше, — гладил Дика Арно, и тот жмурился и счастливо сопел, несмотря на то, что холод еще не отпускал. Его вело, и Дик плохо запомнил, как они добирались до спальни. Несмотря на то, что требовалось время, чтобы отойти, внутри грело настоящее тепло — здесь его не бросили. Впервые дяде Эйвону дали отпор, не побоялись ни наказаний, ни обвинений. — Сейчас нам принесут что-то вкусное и теплое, — Арно крутился над ним, помогая устроиться удобнее. Дик поднял на него мокрые от слез глаза, губы дрожали, но он и не думал ничего скрывать. Вопреки ситуации он чувствовал абсолютно счастливым. — Спасибо, Арно… что ты у меня есть, — тихо прошептал Дик, хлопая мокрыми ресницами. Тело вздрагивало, но уже не так сильно. — Мог бы я тебя по-настоящему отогреть, — вздохнул Савиньяк, все еще беспокойный. — Но для этого подождем Росио. *** — Даже на день не оставишь! — ворчал Рокэ, поглаживая и чуть сжимая ладони оруженосца. Дик встрепенулся, выглядя уже немного живее и невольно ластясь к привычным поглаживаниям Арно, едва-едва сжимая в ответ на тепло руки сеньора. Он тянулся сам, стремясь согреться, чтобы тело забыло все страшное, что ему напомнили… — Сказались бы больным, велели бы слугам передать, что вас нет, что угодно! Или Повелителям Скал претят разумные решения? Что ж, поздравляю, вашей твердолобости любой камень только позавидует! Храбрость за гранью глупости… Знал бы, приказал бы всю вашу родню не пускать на порог! — Алва фыркал. Последней фразой он корил скорее себя, чем Ричарда. Рокэ никогда не приходило в голову расспросить юношу подробнее самому. Он предоставил разговоры Савиньякам и частично Джастину. А ведь иначе Рокэ знал бы, что право наказания герцогиня Окделл разделила с кровным родственником. — Что вы улыбаетесь, юноша? — заметил Алва довольно странную реакцию на свой язвительный монолог. — Эр Рокэ… Я хочу принести вам добровольную клятву верности, — изрек Ричард со все той же внезапной улыбкой. — Вы, часом, головой не ударились? — Рокэ посмотрел в сомнениях. Но глаза, несмотря на выражение лица Дика, были серьезными и неожиданно ясными. «Что это с ним сегодня? Не боится, не поджимает губы, не сопит и не вздыхает даже» — припоминал Алва все варианты реакций Окделла на свой острый язык. Юноша смотрел на него решительно и… пожалуй, с надеждой. — Зачем, Дикон? Через пару лет сможешь разорвать клятву и будешь своим собственным… — с неясной тоской тихо произнес Алва. — Плохо у меня получается быть своим собственным… — смущенно засопел Повелитель Скал, больше уже не улыбаясь. — К тому же, мне все равно не дадут… Матушка, дядя… — Дик вздрогнул, — я не хочу принадлежать им. Пусть ваше право будет выше, и никто не сможет этого отменить. Так вот в чем дело… Юная сломанная скала… Он просил о защите. Просил того, кого еще недавно боялся и ненавидел, потому что не у кого больше было ее искать. Нет, со временем и Арно с этим справится — ему, как показали сегодняшние события, можно доверять. Рокэ и сам хотел бы Лараку именно дать по морде. Заколоть шпагой и даже застрелить — это слишком благородно для подобного «господина». Но пока Арно лишь такой же мальчишка… Который точно так же с надеждой ждет решения Алвы. И отказаться невозможно… Рокэ ведь их уже взял. — Хотите освежить в памяти формулу? — едва заметно улыбнулся Первый маршал. Ричард только помотал головой. Неужели все еще помнил? Или готовился к этому и раньше? — Я вверяю тебе мое оружие, вверяю сердце свое и душу. Не глаза отныне ведут меня, но твоя мудрость. Твои враги станут отныне моими, твоя радость станет моей, твою печаль отныне я разделю тоже. Ты не закроешь глаз, я не закрою сердца. Тебе отныне вести, а мне — следовать. Если я нарушу слово, пусть меня казнят самые холодные ветра и погребут ледяные воды. Но, если оступишься ты, земля никогда не даст тебе опоры, и молнии придут спросить с тебя твой долг. Багровый «поводок», протянутый от груди Ричарда к правой руке Рокэ, проявившись, налился золотистым сиянием, меняясь на глазах. Добровольной клятве не нужна была кровь, чтобы связывать. Лишь воля. — Ух ты… — не удержался Дик, взглянув на улыбающегося до ушей Арно. — Так тепло… И не страшно совсем… С тобой было так же? — Да, — кивнул младший Савиньяк, сияя не меньше самого Ричарда. — Тепло и приятно. Как одеяло. — Так и должно быть, когда отдаешься добровольно, — фыркнул Рокэ, слушая их наивное описание. — Это вам, между прочим, стоит помнить на будущее. Окделл захлопал глазами, пытаясь осознать смысл, а Арно смешливо фыркнул, уткнувшись Дику в макушку. На его щеках проступил отчетливый румянец. — Росио, ты скажешь тоже! — Считайте это частью обучения, юноши, — ухмыльнулся Алва, повергая своих оруженосцев в еще большее смущение и вполне довольный эффектом. *** — …Что это за нелепые обвинения?! — Август Штанцлер был совершенно не притворно возмущен. Супрем, в кабинете которого и происходил разговор, оставался холоден и спокоен. — Ужели вы надеетесь напугать старого и больного человека, чтоб его сердце не выдержало? Я был о вас лучшего мнения, герцог Придд, и разочароваться было бы крайне прискорбно, — он взял себя в руки, вновь переходя на свой обычный тон. — Напротив, — Вальтер бесстрастно хмыкнул. — Я надеялся, что вы взглянете на список свидетелей и скажете, не знакомы ли вы с кем-нибудь из них. Я тоже нахожу эти обвинения маловероятными, но если вы не сможете доказать обратное… — Вы намерены помочь мне? Отчего же? — прищурился Штанцлер. — Дабы избежать лишь больших проблем, — ответил Придд ледяным тоном. — Не воображайте, что я стал о вас иного мнения. Но также не думайте, что я могу вас недооценить. — Где ваш список? — граф Штанцлер удовлетворенно хмыкнул. Он, очевидно, счел, что супрем вынужден действовать на опережение. Вальтер передал своему гостю лист бумаги. Кансильер вчитывался в каждое имя внимательнейшим образом, очевидно, воскрешая в памяти то, что знал о каждом его обладателе. — Боюсь, я не поддерживаю отношений с этими людьми и не понимаю, почему им пришло в голову обвинить меня в столь ужасном преступлении, — наконец изрек Штанцлер. — Так вы уверены? — внимательно смотрел на него Вальтер Придд. — Если вы готовы заявить, что отказываетесь от каких бы то ни было связей с ними, это будет учтено в дальнейшем разбирательстве. — Я отказываюсь, — без тени сомнений кивнул Штанцлер. — Никаких связей с этими господами у меня быть не может. В мгновение ока его лицо посерело. Август Штанцлер еще успел удивиться до того, как у него остановилось сердце. Вальтер Придд поднялся с креста и открыл тайную панель своего кабинета, выпуская Мориса Эпине и Рокэ Алву. — Полагаю, вашего свидетельства будет достаточно, чтобы признать смерть от естественных причин, — будничным тоном произнес супрем. — Тем более, учитывая, сколько лет было нашему глубокоуважаемому кансильеру, — зло усмехнулся Алва. В руках у него был свежий, едва подписанный сегодня утром эдикт короля о том, что для свидетелей преступления тайная смена имени в документах отныне законна. Штанцлер, естественно, этого знать не мог. И даже кардинал не был в курсе, по крайней мере, пока. Ох, чего же Рокэ стоило, чтоб он не прознал… Но оно того определенно стоило теперь. Как и обсуждение с Вальтером Приддом и Морисом Эпине многочисленных деталей, хотя Рокэ считал их весьма неприятной компанией. В итоге план сработал безупречно. Август Штанцлер даже не подозревал, что отказывается от связи с Чарльзом Давенпортом. А сеньору отказываться от клятвы нельзя. Оступившемуся оруженосцу второй шанс еще дается, но посмевшего «закрыть глаза» сеньора наказание настигает неотвратимо и мгновенно. «Земля не даст тебе опоры, и молнии придут спросить с тебя твой долг»… Когда сердце становится безвольным камнем, будто его поразило громом, это вполне в духе Лита и Астрапа. Вальтер Придд только вздохнул, потянувшись к колокольчику, чтоб вызвать слуг. Теперь предстояло много работы — в бумагах уже мертвого кансильера наверняка найдутся свидетельства его преступлений. Предстояло разобраться во всем этом… да и восстановить честное имя Эгмонта Окделла. Как ни крути, а он пожертвовал жизнью ради других Повелителей. Вальтер не собирался остаться в долгу, даже перед мертвецом. Мало ли, когда долг с тебя спросят. Штанцлер тому доказательство.