Самоактуализация

***

      Времени на восстановление потребовалось прилично. Некоторый промежуток Генри удручённо посидел в больнице, но как только это стало возможно — самостоятельно выписался и поехал в общажитие. Он просто никому не сказал о выписке из-за чего впоследствии огрёб от кого только смог. Потому что ни Уильям, ни Джесс, ни Патриция не ожидали такого поворота и бесцеремонного побега. Так что, достаточно скоро разгневанный Афтон возник в его комнате в общежитии и крайне недовольно одарил партнёра осуждающим взглядом. Пришлось приносить свои извинения ему лично, а потом и остальным. Потому что «мы же все за тебя волнуемся» и так далее. Признаться честно, это раздражало. Эмили не хотел, чтобы его вечно жалели. Не хотел этого пристального внимания. Не хотел напоминаний о собственной оплошности.       Да, слетевшие пружинные держатели — его личная неудача, вызванная невнимательностью. А почему была эта невнимательность? Как правильно нашёптывал голос Афтона в голове: «Ты настолько зациклился на прошлом, что пытался обрубить путь в будущие, Хен. Разве так можно? Разве можно жертвовать всем этим ради ничтожного чувства вины из-за буквально никого?» И эти отравляющие мысли были одной из причин почему Эмили решил наконец согласиться с тем, что он не «совершал убийства», а на самом деле «спас чужую жизнь».       «Ты не отнимаешь жизни, Хен, ты их даришь. Ты собираешься подарить жизнь этим бедолагам. До этого подарил мне», — тихо говорил Афтон, когда они были в гараже и он легко проводил рукой по деталям будущих аниматроников.       «Я дарю жизни…» — словно под гипнозом повторил тогда Эмили, через силу поднимая взгляд на Уильяма, который с широкой улыбкой подскочил к нему и схватил за подбородок.       «Конечно, что ещё делает идельный Творец, Хен?!» — этот разговор становился всё тяжелее.       «Не знаю, я же не идеальный Творец», — парень поёжился, ему казалось, будто он в тисках.       «Глупый! А кто же ты ещё?» — усмехнулся Уильям, затем бесцеремонно целуя того.       С каждым днём Генри невольно погружался в какую-то необъяснимую пучину. Постепенно он начинал слепо верить Афтону, словно никто не знает лучшем чем тот. Словно только Уильям может провести его в этом мире. Словно ориентироваться можно лишь на того. И нельзя сказать, что это было хорошо. Генри чувствовал как с каждым днём невольно становился всё сильнее связан с партнёром, причём уже не обычными нитями судьбы, а казалось железной леской. Причём леска впивалась в кожу и натирала до крови. Уильям давил собой. Давил. Убеждал. Объяснял. Только Эмили этого не понимал. Наоборот, ему казалось, что всё даже стало лучше.       Их отношения стали лучше. Иллюзия.       И чувствует он себя лучше всего только рядом с Афтоном.       Хороший знак, не так ли? По мнению Уильяма — несомненно. Он вообще был рад сложившимся обстоятельствам: убедить Генри остаться пожить у него с тётей не составило труда. Парень вяло сопротивлялся, а потом согласился, особенно когда Патриция стала его уговаривать. А когда человек живёт с тобой — воздействовать становится гораздо легче. Вообще быт сближает, на удивление, Афтон даже не надеялся на этот фактор. В итоге же именно совместная жизнь помогла ему добиться желанного результата. Желанного контроля. Кто бы мог подумать. Стоит давать своей сентиментальности почаще размах — она оказывается может быть полезна. Впрочем, в будущем это его подведёт, когда Уильям уступит своей сентиментальности и не станет избавляться от зданий пиццерий Фредди Фазбера. По причине того, что они были «приятным воспоминанием о былых временах». Однако, на данный момент он даже не догадывался, что сентиментальность может подвести.       Ощущался выход на особый уровень. По крайней мере, так казалось одному из них. Афтон ощущал странный благоговейный трепет, когда он смотрел на свежие, ещё нежные шрамы на руке партнёра. Вообще окончательное снятие бинтов было интимным актом. Уильям помнил, как хотел по привычке потянуться за рулоном, а потом понял, что больше в этом нет необходимости. Парень с интересом рассматривал узор, чувствуя, как внутри что-то странно щекочет. Генри же предпочитал не смотреть на эти отметины вообще. И нельзя сказать, что они ему не нравились сами по себе, нет, просто пока шрамы были свежими они напоминали о провале. Так что, хотелось всё-таки отстраниться от этих мыслей.       Теперь Уильям ощущал подозрительную удовлетворённость с тёмными нотками, когда они с Эмили сидели в обнимку и сухо обсуждали разработку той или иной части теоретических аниматроников. От отчаяния насчёт задумки, что место должно ещё обслуживать посетителей едой, в один момент Генри попросил Патрицию научить его любому одному рецепту. На что женщина тепло улыбнулась и сказала, что для начала стоит дождаться второй руки — на тот момент Эмили ещё не снял бинты полностью. Потом он забыл об этой просьбе. Теперь его беспокоила исключительно аниматронная составляющая — сначала механизмы, а потом уже мысли о заведении. В общем, наконец-то идеально. Такого Генри Эмили Афтон давно жаждал увидеть и получить в собственное распоряжение, как бы странно и пошло это не прозвучало.

И такого Генри Эмили Уильям не упустит.

***

      Следовало ожидать этого визита. По крайней мере, у Генри возникла эта мысль, как только он открыл дверь и увидел перед собой Берка. Старый товарищ ему махнул рукой и на секунду замялся. Эмили устало посмотрел на того, а затем слегка наклонил голову, мол, зачем пришëл. — Я выяснил, что ты теперь здесь обитаешь… — Клэй неуверенно замер в дверях, а потом тихо уточнил. — Афтона же нет дома? — Он на учëбе, — Генри холодно окинул его взглядом. — Впрочем, как я вижу, ты и так об этом осведомлëн. — Узнать ваше расписание несложно, — хмыкнул тот, опираясь о дверной проём. — Как ты? Я знаю, я не приходил в больницу. Если честно, не думал, что ты хочешь моего присутствия. — С элементарной логикой у тебя всегда всë было в порядке. Не хотел и всë ещë не жажду, — Эмили закатил глаза, начиная чувствовать лëгкое раздражение. — Как видишь, всë в порядке. Можешь уходить. — Покажешь свои труды? — совершенно внезапно спросил тот, чуть усмехаясь. — С чего это? — Генри был слегка удивлëн такому повороту, но в большей степени это забавляло. — Думаю, тебе хотелось бы поделиться, раз не вышло попасть на выставку, — Клэй немного помрачнел и пожал плечами. — Да и учитывая, что ты отсюда ни ногой. Афтон держит тебя в заложниках? — Скорее я его, — признался Эмили, затем улыбаясь. — Он мне конспекты всех предметов вынужден носить, так что… Боюсь, я запряг его по полной. — Ну, это веселее слышать. Если вдруг всë-таки моя версия когда-то станет верна — подай знак, — с иронией протянул Берк, затем хмыкая. — Думаю, тебе есть чем отплатить ему за эту заботу. Или нужна помощь? — Зачем ты пришëл? — Эмили тяжело вздохнул и закрыл за собой дверь, понимая, что разговор затянется.       Он не хотел лишних свидетелей: Патриция была в доме. Правда, она была в другой части, но всё равно. Генри не хотел, чтобы она случайно услышала даже мельком что-то из того, что они решат обсудить. Поэтому решил сразу захлопнуть дверь и перекрыть себе путь к отступлению заодно. — Всë-таки дать тебе совет, исключительно дружеский, — Клэй чуть нахмурился. — Уильям — сомнительный тип. Не буду лукавить, он харизматичен и притягателен, но как мы знаем опасность иногда такой и бывает. Так что, смотри в оба.       Это сразу испортило весь нейтральный настрой. Генри скрестил руки на груди и недовольно посмотрел на Берка. Тот, словно ничего не случилось, выглядел как ни в чём не бывало. Это уже конкретно подбешивало. Эмили и так был всегда лояльнее некуда, но он не выносил, когда люди лезли не в своё дело. Особенно, если это касается отношений. Ещё ему советы будет давать бывший, смех. — Опять? — парень старался сдержаться. — Что? — Клэй непонимающе приподнял брови, чуть наклоняя голову. — Ты в очередной раз лезешь не в своё дело. Ты меня уже начинаешь раздражать, — Генри постепенно злился. — Не лезь в мои отношения с Уильямом. Вот, честно, не лезь. Это не твоё дело и никогда им не будет. — Может быть, — Берк не стал отрицать, всё-таки не идиот. — Просто мне странно видеть тебя рядом с таким человеком как он.       Нет, ну, это уже перебор. Эмили сжал зубы, изнутри закусывая щёку: уйти бы сейчас без слов. Но так нельзя, а то ведь этот тип вернётся вновь и вновь. А так хочется уже спокойной жизни, чёрт побери. К тому же, не другим его о чём-то предупреждать. Генри и так понимает больше, чем кажется. — И переживи уже свою ревность, иначе я не могу объяснить, почему ты так привязался к Уильяму, — возмутился тот, слегка вспыхивая. — Ревность? — Клэй смутился, почесал затылок, а потом неловко и с улыбкой сказал. — Хен, ты не знаешь? Я думал Джесс тебе уже рассказала, она же знает всë и всегда. — Что не знаю? — Эмили сразу остудил пыл, заметив, что Берк неожиданно стушевался и мягко улыбался. — У меня будет ребëнок, — Берк развëл руками, а потом виновато усмехнулся. — Я думал, что ты об этом слышал… — Ребëнок?.. — Генри замер, поражëнно глядя на того. — Твоя девушка беременна? — Ну не парень же, — эта шутка болезненно кольнула сердце парня, он продолжал удивлëнно смотреть на Клэя. — Да, точнее, она уже моя невеста… В общем, я к тому, что я ни на что не претендую. Я строю свою жизнь дальше. Знаешь, перехожу на новый уровень. — У тебя будет сын или дочь… — Эмили всë пытался обмозговать информацию, а потом спохватился. — Боже, Клэй, я тебя поздравляю! Это же прекрасно! — Спасибо, — собеседник искренне широко улыбнулся и добавил. — Никогда бы не подумал, что буду этого даже хотеть. Ты же помнишь меня в старших классах. — Да, удивительно. Ну, будешь примерным отцом! — Генри счастливо улыбнулся тому, не скрывая тëплого отношения к этой теме. — И ты, — Берк сказал, не подумав, поэтому практически сразу оборвал себя. — Наверняка… По крайней мере, сейчас ты точно примерный отец для своих роботов. — Пока что для них… Это наши с Уильямом дети, — парень потух и удручëнно дëрнул плечом. — Другие вряд ли предвидятся, — прозвучало это ужасно и Клэй сразу же хлопнул себя по лбу, понимая, что сейчас всë сделал только хуже. — Прости, правда, прости. Я не хотел тебя обидеть. — Нет, ты прав. К тому же, твою прямолинейность я тоже помню, — Эмили качнул головой и через силу улыбнулся. — Поздравляю ещë раз. Это замечательно. За меня не беспокойся — я знаю, что делаю. — Хорошо, удачи, Генри, — Берк кивнул и развернулся.       Он ушëл также быстро и незаметно, как и пришëл. Будущий же изобретатель потëр руки и горько посмотрел по сторонам. В голове заела лишь одна мысль — что дальше некуда. Дальше дороги нет. Эмили чувствовал себя в этот момент так нелепо и подавленно. Разговор с Берком принëс столько странных эмоций. Парень отправился в гараж, чтобы там работать и думать. А обдумать было необходимо многое.       И, честно говоря, Генри не был даже уверен — хорошо это или нет.

***

      Пары продолжали идти, только вот Генри на них не появлялся. В самом начале из-за очевидного увечья, а потом из-за простого нежелания. Он понимал, что и так знает достаточно. Точнее, Уильям и сам ему это нашёптывал, весело подмигивая: «Зачем тебе таскаться туда? Я принесу конспекты, а ты отдыхай и думай над нашими аниматрониками!» Перспектива гораздо веселее, чем томиться на занятиях, так что, Эмили с удоволствием принимал это предложение партнёра.       На самом деле, ещё Генри не хотел приходить из-за того что прекрасно понимал, что его ждёт. Косые взгляды. Перешёптывания. Вопросы. Много вопросов. И чёртово сожаление. И не было никакого желания приходить по этой причине. Эмили не хотел всего этого: не хотел, чтобы об этом говорили. А он знал, что все осведомлены. Все. И это гадко.       Даже преподаватели будут поглядывать на него с жалостью, что Генри не просто упустил свой шанс, так ещё и «изуродовал руку». Мысли об этом сводили с ума и пугали. Эмили начинало потряхивать, когда он представлял всё это. Поэтому он решил избегать учебного заведения, пока это возможно.       Он не хочет внимания.       И самое ироничное заключалось в том, что Афтон тоже не хотел лишнего пристального внимания к его партнёру. Лишних людей. Поэтому он полностью и всецело поддерживал это нездоровое избегание. В то время, даже не догадываясь, что это может сыграть не в его пользу.       Ещё ироничнее было только то, что история с Генри в колледже давно улеглась — на все вопросы практически сразу дал ответы Афтон и все давно уже перестали так живо спрашивать. Нет, если Эмили объявится — интерес сразу возрастёт. Но парень не приходит и никто и не парится. В общем, все проблемы уже были исключительно в голове. Были странной опухолью, которую Уильям лишь радостно покрывал, создавая для партнёра вакуум и немного другой взгляд на реальность.       Таким образом Уильям опять сидел один на паре и писал материал лекции, чтобы передать его потом Эмили. Мыслями он был уже в гараже и вновь что-то мастерил с партнёром, а не здесь. Слава Богу, пары подходили к концу и можно было с облегчением выдохнуть и постепенно запихивать вещи в сумку. Афтон собирался поскорее уйти, как внезапно его окликнули. — Уильям, мне надо кое-что с вами обсудить, — мистер Паттерсон незаметно кивнул, глядя на студента.       Тот быстро посмотрел по сторонам, а потом подошёл, понимая, что что-то не так. Вид у преподавателя был обеспокоенный и крайне сосредоточенный: он держал в руках какой-то конверт. Мужчина протянул Афтону как раз-таки его и серьёзно сказал: — Представители из университета штата Вашингтон заинтересовались вашим с мистером Эмили проектом. Передайте это ему, думаю, это поможет с восстановлением. Только вот необходимо собрать ваши материалы с комиссии и отправить им. Если повезёт, то вас могут взять на практику на семестр или даже больше туда… Точнее, я немного некорректен.       Уильям ошарашено замер: он-то думал, что это всё. Итог. А тут внезапно это. Новый шанс… Но вот хочет ли он этого шанса? Хочет ли, чтобы Генри уехал из его дома? Если они сменят обстановку — это не будет ужасно, но Афтон может упустить ту заветную связь, что у них установилась. Уильям и не заметил, что сжал конверт слишком сильно и из-за этого бумага под пальцами помялась и скукожилась. — Уильям, я должен вам сказать честно, боюсь, они заинтересованы больше в мистере Эмили, чем в вас… Поэтому это скорее шанс для вашего друга и, я не уверен, что вас позовут тоже. Ну, если вы отправите свои наработки. Передайте Генри эти новости, — мистер Паттерсон тяжело вздохнул и почесал затылок. — Это особенный шанс для выдающегося студента, вы же это понимаете? — Я понимаю, я тоже так считаю, — Афтон выпалил это сквозь плотно стиснутые зубы. — Генри выдающийся. — Вы тоже такой, — мужчина похлопал его по плечу. — Но в жизни приходится порой уступать дорогу другим и, мистер Афтон, возможно вам предстоит что-то другое. В конце концов, нашему колледжу тоже нужны такие как вы. К тому же, мистер Эмили сюда вернётся. Никто же не примет его тут же в университет на постоянной основе, это просто практика. Новые знания. Новые возможности. Новые знакомства. Думаю, вы понимаете. — Верно, — парень кивнул и сунул, неудачно сгибая, конверт в карман брюк. — На этом всё? — Да, если соберётесь отправлять свои материалы, то проконсультируетесь со мной. Я помогу вам оформить необходимое, — мистер Паттерсон махнул рукой. — Передайте мистеру Эмили мои искренние пожелания в восстановлении и надежды увидеть его на занятиях в скором времени. — Хорошо, передам. Спасибо, — кратко ответил тот и покинул аудиторию в смешанных чувствах.       Уильям даже не знал, что делать, поэтому глупо разглядывал письмо в машине. Вроде бы всё элементарно — нужно отдать Генри. Просто отдать. Но это означает опасное допущение… Выходит, ему нужно отпустить поводья. Точнее, Афтон должен допустить, что Эмили окажется полностью свободен в выборе. С другой стороны, неплохая возможность проверки. Уильям может убедиться в верности своего идола верующему, то есть ему самому. Проверить, готовы ли они двигаться дальше с этой занимательной связью.       Сомнений было много. Афтон не был уверен насколько они готовы к испытанию выбором и расстоянием. Парень точно не хотел, чтобы Генри уезжал. С другой стороны, тот никогда не простит ему, если узнает о чём Уильям умолчал. Значит нужно рассказать, просто необязательно сразу.       «Необязательно», — повторил про себя Афтон и вновь сунул конверт в карман, в очередной раз его безбожно комкая.       Так что, домой он ввалился, с радостью и облегчением услышав знакомый голос Генри из гостиной и почувствовав великолепный запах ужина, который приготовила тётя Патриция. О письме и всех этих событиях Уильям тут же забыл и, скинув пальто и ботинки, прошествовал внутрь. Эмили сразу подскочил к нему и без приветствия вывалил тонну замечаний насчёт аниматроников, как выяснилось, парень считал, что они тотально налажали. Генри уверял, что они допустили серьёзное упущение в каркасе эндоскелета и необходимо переделать несколько частей. Афтон слушал не слишком-то внимательно, больше залипая на то, как партнёр сосредоточенно пытался на листке ему всё показать и даже нарисовать.       Это было слишком хорошо. Уильям быстро затащил того за угол, зная, что тётя сейчас с кухни ни ногой и поцеловал оторопевшего Эмили, который не понял причину этих действий. Неловко и как-то отстранённо он выставил руку и тихо уточнил: — Ты чего? — Не знаю, давно так не делал, — признался тот и постарался непринуждённо улыбнуться. — И не делай, — не скрывая недовольства, холодно прокомментировал Генри. — Почему? — Афтон почувствовал, что что-то не так, но постарался пошутить. — Мы уже не встречаемся? — Не знаю, — совершенно неожиданно ответил Эмили и сделал шаг назад, чтобы прервать нелепую близость. — Я не отрицаю, что мы близки и, несомненно, любим друг друга. Только я не уверен, что нам стоит продолжать. — Что нам не стоит продолжать? — Уильям опешил, вот этого он вообще не ожидал.       На самом деле, несмотря на казавшуюся прекрасную картинку, парень даже не предполагал сколько Генри думал об этом. Эмили знал, что без Афтона не может, ну, не может и всё. Однако, это не значит, что им необходимы настолько близкие отношения. Они и так скорее всего останутся родными друг для друга на всю жизнь, но встречаться… Генри не мог не признаться самому себе, что он понимал — их не может ожидать желанное прелестное будущее. Им не суждено пожениться. Не суждено завести детей. Не суждено открыто говорить об этом. Раньше это вообще не беспокоило.       До того, как Эмили не осознал, насколько они сблизились. Когда он в ужасе не понял, что хотел бы, чтобы у них с Уильямом в будущем были общие дети. Но это невозможно.       И в этом была частично проблема. Ещё Эмили немного понимал, что их связь перешла границы здоровой уже давно. Что-то в их отношениях стало неправильно и это что-то вызывало странный рвотный рефлекс. Генри мутило, когда Афтон лез обниматься и целоваться. Он понимал, что организм не просто так подаёт тревожные сигналы. Так что, он хотел остаться с Уильямом в отношениях, но скорее не романтических… Потому что у их отношений нет будущего, а без него тяжело строить и идти вперёд. — Мне кажется, нам стоит расстаться, — наконец прозвучало вслух, Эмили тяжело вздохнул и поспешно объяснил. — Я тебя очень люблю, скорее всего, никого сильнее я не полюблю, но нам нужно разделиться. Нам нужно иметь разные пути и не связывать возможности друг друга. — Мне казалось, мы расширяем возможности друг друга, — взгляд Уильяма был нечитаем, он всё так и стоял прислонившись к стене. — В плане изобретений — конечно. Партнёрские отношения я не хотел бы порывать, как и близкие дружеские, — признался Генри, разводя руками. — Просто я хочу, чтобы ты понял, почему я хочу прекратить романтические отношения. — Ты хочешь свободных отношений? — Афтон приподнял бровь, разочарованно морщась. — Боюсь спросить, но когда ты успел найти кого-то или когда ты успел соскучиться по «свободе выбора»? — Нет, ты не понял, — Эмили так надеялся, что ему не придётся разъяснять. — Мы, как партнёры в любовных делах, обречены. Потому что это тупиковая тропа. — Почему это? Мы можем хоть всю жизнь быть вместе, нам не особо другие-то мешают. Я понимаю, что скрываться не очень приятно, но всегда что-то может измениться. Да и вообще, ты рубишь сплеча, — странная торопливость прослеживалась в голосе партнёра, который наконец сдвинулся с места и сделал шаг к Генри. — Хен, ты не можешь хотеть бросить меня. Не ты. — Уильям, — Эмили понял, что ему становится тяжело дышать, из-за того, что партнёр подошёл близко, нарушая любую личную дистанцию. — Я хочу семью. — Я твоя семья! — Афтон горько хохотнул, глядя на партнёра. — Это ведь я. — Я хочу, чтобы у меня были свои дети, — парень не хотел ранить собеседника, но понимал, что иначе никак не сказать, нужно уже напрямую. — Я хочу семью. Я хочу, чтобы дома меня ждала семья. Не хочу умереть как тот пьяница — чтобы всем было плевать, потому что у него никого не было. — Всё ещё, как же я?! — отчаяние так и рвалось наружу. — Уилл, ты тоже моя семья, но не та… Которую я хотел бы всё-таки построить, — Генри понимал, что с каждым словом делает всё хуже и хуже. — Ни я, ни ты не можем родить ребёнка или… Усыновить. Нам просто не отдадут. — Да чего тебя так тема с ребёнком сейчас беспокоит? Мы, чёрт побери, ещё только в колледже, нам ещё только двадцать с небольшим, вся жизнь впереди, — Уильям сделал выпад вперёд и схватил его за плечи. — Хен, ты решил сойти с ума? — Потому что я хочу своё продолжение, понимаешь, смерть этого урода мне на многое открыла глаза, — Эмили вывернулся из чужих рук. — Я хочу продолжение себя. Ты не можешь дать мне продолжение.       И это была окончательная точка. Всё, что рушило и что нельзя никаким образом исправить. Никаким. Тут Афтон был бессилен: природа ему неподвластна. Он может свернуть ради партнёра горы, может построить самое сумасшедшее изобретение, но он никогда не сможет дать ему эту банальную и глупую потребность. Теоретическую возможность иметь общего ребёнка.       Ребёнок.       Кто бы мог подумать, что всё испортит этот образ. Ведь никого на примете у Эмили не было и не могло быть, но он хотел чёртову картинку из газет. А ведь Уильям подумал когда-то давно, что партнёр не такой. Афтону было бы достаточно вечности просто рядом с Генри, но тому не нужна была вечность… Ему нужно было, чтобы не было тупика. Это было больно. Особенно учитывая, что Уильям терпеть не мог детей. Точнее, раньше он их просто недолюбливал, но на данный момент мог с уверенностью сказать, что не переносит их. Афтона никогда не волновал этот вопрос, он даже никогда об этом не думал. И тут Эмили очухался от травмы и заявляет ему это. — Генри, ты убиваешь меня, — искренне признался Уильям, с болью глядя на того. — Я не могу ведь ничего сделать. — Я знаю, извини, — парень тяжело поднял на него взгляд и всё-таки подошёл поближе. — Я долго думал. Так будет лучше. Наши отношения и так стали достаточно странными. — Я не хочу этого, — Афтон не мог не взбунтоваться. — Я не хочу расставаться. — Насильно мил не будешь, — слова резали по сердцу словно ножом. — Уилл, я тоже не хочу, но так нам будет лучше. — И что? Ты просто убежишь, как делал до этого? — парень не знал даже как регировать, в то время как Генри его крепко обнял. — Нет. Я буду рядом, просто другом и партнёром по проекту, — Эмили говорил это очень тихо, практически неслышно тому на ухо, обнимаясь. — Я не исчезну. — Обещаешь? — недоверчиво Уильям замер, слушая чужое участённое дыхание. — Обещаю, — Эмили не сдержался и уткнулся тому в плечо, вдыхая чужой запах.       Это словно и не было похоже на расставание в традиционном смысле этого слова. Потому что после они пошли ужинать и выглядели как обычно. Привычно улыбаясь и перешучиваясь. Тётя Патриция весело рассказывала какие-то байки своей юности. Генри одаривал комплиментами каждое её блюдо. А Афтон как всегда сдержанно иногда с сарказмом что-то говорил, но получал лишь тёплые взгляды. Вроде всё как обычно. Вроде бы ничего не изменилось…       Дальше продолжало казаться всё привычным. Потом они работали в гараже и как вчера, как позавчера и как даже завтра, передавали друг другу инструменты. Уильям на автомате протянул гаечный ключ, даже не глядя на Эмили. А самое хреновое было в том, что затем они оба оказались у Афтона в комнате. Просто по привычке. Генри неловко спросил, стараясь выглядеть спокойным: «Я могу остаться?»       И Уильям никогда бы не смог ответить «нет», поэтому лишь сдержанно кивнул, зная, что всё это обречено. Просто до горького безумия обречено. Так что, он сел на кровать, уже сбросив повседневную одежду на пол, и наблюдал за тем как его друг стягивает свои вещи, повернувшись к нему спиной.       «Это всё не имеет смысла», — думал Афтон, продолжая неподвижно сидеть и смотреть.       «Всё как обычно», — пытался убедить сам себя Эмили, поворачиваясь к тому и кротко улыбаясь.       Он скромно залез к Уильяму и они оба замерли, просто сидя и глядя один в стену, а другой на дверь. Наконец Афтон резко рыкнул что-то вроде «к чёрту» и повалил Генри на кровать. С нескрываемой обидой и злостью он впился в чужие губы, кусая их до крови и будто желая пропихнуть собственный язык в чужую глотку. Ему было наплевать: даже если Эмили против. Это его право. Последнее. И если потребуется — он получит это право силой. Только вот Генри и не был против, словно и ему это было необходимо. Парень нежно запустил пальцы в чужие волосы, притягивая Уильяма ещё ближе.       Афтон собирался «надругаться» над своим идолом: без стеснения и привычной аккуратности вдавить в постель и выбить, раз не всю дурь, так стоны и даже крики. И сейчас ему было плевать, кто услышит или нет. И самое смешное, что Эмили словно и сам хотел этого. Хотел непривычного для них резкого, бескомпромиссного и даже жестокого акта. Видимо, последняя стадия отчаяния. К тому же, Генри и так знал, что Уильям просто не способен причинить ему боль. Пока что по крайней мере…       Так что, Эмили прижался к тому всем телом, показывая, что и сам хочет этого. В последний раз, как они убеждали себя.       И этот последний раз продлиться вплоть до 1986 года, когда они окончательно прервут все контакты друг с другом, после исчезновения пятерых детей и смерти Шарлотты Эмили.       А так, да, конечно, это последний раз, который оставит обоим жгучие засосы, болезненные укусы и дурацкие объятия невпопад, а также мысли, что всё так и должно быть. Это ведь «в последний чёртов раз».