Портрет пирата

Темнота. Вокруг прохладно, сухо, и воздух настолько затхлый, что хочется экономить живительные вдохи. Чуя первое время не обращает ни на что внимания, прильнув к двери и слушая. Звуки тоже долетали плохо, Где-то в конце коридора его новый знакомый вёл беседу с гвардейцем, держась даже слишком уверенно для бедного художника, и пока, кажется, сдавать его не собирался. Шло время. Вникать в их болтовню уже стало как-то тягостно, да и на известие о его "работе", если то можно так назвать, на художника никакого впечатления не произвело от слова совсем. Рыжий с грацией кота начал изучать пол, поняв, во-первых, что места тут невероятно мало, а, во-вторых, картин тут ещё больше, чем снаружи. В одном из углов пальцы нашарили свечи, а уж огниво у него всегда при себе. *** Высокий мужчина с редкими морщинами, скорее от усталости, чем от возраста, тёмными волосами, плавно переходящими в седину, собранными в маленький хвост, смотрел на него сердито и даже оценивающе своими почти чёрными глазами. По одежде видно, что он - мореплаватель, причём не последних чинов, может, даже воевал когда-то.. Но на рукаве пришит красный крест. Так ещё и доктор. Вот ведь повезло кому-то! И, судя по всему, повезло женщине, нет, девушке с такими же чёрными волосами и глубокими глазами, но совсем мягкими и юными чертами лица. Она скинула с головы шляпку на ленте, одной рукой в ажурной перчатке держа крепкую ладонь мужа, в которой, на первый взгляд, поместилась бы сама, а вторую положив на плечико дочери. С маленькой чёлочкой, поистине огромными глазёнками и в пышном беленьком платьице - малышка была похожа на куклу больше, чем на живого ребёнка. У неё с матерью похожие причёски и платья.. Это так трогательно и мило, что заставляет прослезиться не менее, чем чёрная лента, вставленная в нижний правый угол рамы. У Накахары в груди что-то с громким "ух-ом" падает, стоит только её заметить. Стоит только понять, как же художник похож на этого мужчину.. Забавная генетика волос точно от него, как и сердитый взгляд, и железная хватка, но больше у него было примет девушки. Белокожий, утончённый, с манерами и огромными глазами с такими же ресницами, даже овал лица один в один! Пламя свечи всколыхнулось от его вздоха. Схватив её, рыжий поворачивается, дабы рассмотреть и другие картины. А лица его встречают всё те же. Вот они пьют чай, вот катаются на лошадях, вот девочка играет в саду, а вот, совсем ещё малышка, кормит попугая. Он такой большой, чуть не с неё ростом, и Чуя едва давит усмешку. Был на полотнах и сам художник: он так же пил со всеми чай, тоже, кажется, умел кататься на лошади, но рисовать себя самого ему, похоже, давалось сложнее. Был огромный дом на берегу моря, были и лебеди, и чайки.. И странно знакомое ему лицо: таких картин была лишь пара штук, но кое-где появился силуэт шатена в светлых брюках и объёмной рубахе. Иногда ещё он обличался в бежевое пальто. Эта неизвестная личность стояла всегда подле отца, хотя нашёлся один портрет.. Этого человека с художником. С точки зрения портретов, написан он был не верно: никто не стоял прямо, композиции не было тоже, этот самый таинственный шатен сидел на софе, - той самой, что стояла в коридоре тут, - опустив голову, и перебирал волосы художника. Он же, расположившись на полу и подобрав колени под себя, опустил голову на те светлые брюки и плакал. В окне за ними стоял непроглядный ливень. Картина была какой-то тёмной, холодной и цепляющей. Словно вот сейчас он вырвется и с ходу спросит, что случилось в тот самый день? Но ворвался художник. И, кажется, он был ещё более недовольным, чем раньше. - погасите свечи немедленно, вы же картины испортите! - он чуть не за сердце схватился, настолько, кажется, те были ему дороги. - я из-за вас головой рискую, а вы тут ну в самом деле.. Свечи гаснут, и его силуэт пропадает в темноте на пару секунд, сразу же появляясь лицом к лицу с Рюноске. Он только хмурится, отступая. - как ваше имя? - а что же, эти дворцовые щенки не доложили? - Акутагава замер, у него в миг задрожали коленки. Голос у пирата был самым что ни на есть подходящим, будоражащим и глубоким, что аж за душу берёт. Жаль только, он не может в полной мере красками выразить звуки, но он бы нашёл способ, он бы написал каждую букву так, как пират произносил её, обрисовал всеми красками его французскую картавость, от которой клокотало где-то в сердце. - нет, должны были? - спохватившись, он приглашает пирата на кухню, прося зачем-то не обращать внимания на беспорядок, и ставит на стол целую тарелку ньокки. За работой особенно не поготовить, а иногда живот скручивает так, что они заходят как раз. - я Акутагава Рюноске, и я был бы очень признателен иметь знание о том, кого скрываю в своей мастерской. Отвечать ему не смогли. Рыжий после изнурительных бегов был рад любой еде, а тут ещё и сами предлагают. Он подождал, пока Акутагава начнёт есть первым, а потом накинулся на булочки так, словно неделю голодал. - м фто ве, офи фе фнаюф, фто м? Рюноске только удивлённо распахнул глаза. Смысл вопроса до него дошёл далеко не сразу, и эти манеры.. Чёрт, и ведь правда, пират же! - нет, ни кто вы, не ваше имя, ни местонахождение они не знают. Они ищут "пирата из Франции" примерно такого описания.. - с этими словами он достал листовку, врученную ему солдатом, и её тотчас выдернули из руки. Пират присвистнул, хотя в доме делать это некультурно. - хоть сам иди сдаваться! И за всех они отваливают такие состояния? - он рассмеялся звонко, ударяя кулаком по столу. Акутагава вздрогнул, невольно отодвинулся на стуле ближе к спинке. - моё имя - Накахара Чуя, я капитан великолепного судна "Агнца", покоритель морей и всё прочее. Ты должен дрожать в страхе при одном взгляде на меня! - ну.. - Акутагава выгнул бровь в недоверчивом жесте, словно пытался понять, что в этом юноше было такого "устрашающего" - пока вы были с ножом, звучало убедительнее. Чуя сперва замер, осознавая сказанное художником, а потом снова громко рассмеялся. Он вытер руки о рубашку, что снова вызвало у младшего отвращение, и поднялся, решив порыться в шкафчиках. - я бы выпил что-нибудь, у тебя есть ром или вино? - если и есть, я не дам. - отвечает он, убирая со стола. Не хватало Рюноске тут ещё пьяного в стельку пирата, он и трезвым его пугает иногда. -вам разве не интересно, почему я не сдел вас гвардии, подвергая тем самым себя опасности? - денег хочешь? Чуя спросил первое, что пришло в голову, даже не поворачиваясь. Он с ногами залез на стол для готовки и искал то, чем можно поживиться. Он не привык к чему-то не крепче самого дерьмового из вин, и в том есть твёрдая двенадцать - ну не чай же пить с утра, в самом деле! - в деньгах я не заинтересован. Вернее, нужды в них у меня нет. Рыжий ненадолго задумался (не ясно только, над вопросом или над тем, куда в квартире могли спрятать спиртное?) и, почесав голову, резко развернулся на пятках, садясь на самый край. Рюноске его действия пугали, но бывалый корабельщик балансировал на столешнице, как на мачте. - мм.. Месть? Избавиться от врага руками "преступника", это умно! - но и на это качают головой. - вам скорее поступил бы заказ на меня, чем от меня. - защита? И снова мимо. Он уже входил во вкус. Что такому, казалось бы, простому человеку, как Акутагава, могло быть от него необходимо? Да ещё и все его варианты отметались так обоснованно, что мозг вскипал! Ни деньги, ни его сила юношу не интересовали, был ещё вариант, конечно, но этот художник столь высоких нравов, что Чуя, честно сказать, промолчал лишь потому, что пожалел его нервы. В конце концов он сдался. Признавать, что не нашёл нужный ему исход, было неприятно, но интерес подогревал. - и так? - вы можете жить тут, питаться за мой счёт и спать там, где заблагорассудится, но у меня есть три условия: я и мой труд не должны пострадать, вы сами нарисуете листовки и, самое важное, вы будете моей натурой в любое время, как только я того пожелаю. После того, как ему подробно объяснили, что натура - это не что-то извращённое, Накахара сразу же согласился. И пожалел в ближайший час, когда его заставили лежать на софе в одной позе, на каждый вопрос о том, скоро ли тот закончит, получая ёмкое "да кто ж его знает". Творя, Акутагава преображался. У него наливались живым румянцем щёки, блестели глаза, он ещё чаще хмурился и издавал такие-то хмыкающие звуки, а, когда рыжий, не выдержав, подорвался с места, чтобы посмотреть, что он там так долго, только руками всплеснул. - это трудоёмкий процесс, имейте совесть! Я только наложил тона, а вы уже устали. - да тут же ничего нет! Я даже не похож! - Чуя тыкал то в одно место, то в другое, пытаясь указать ему, где цвет вообще не сходится с тем, что есть в жизни. И Рюноске тихо посмеивался, закрывая рот рукой. Он делал вид, что слушает внимательно. - да и, к тому же, тут.. - окстись. Работа не закончена, её нельзя обсуждать. И он был вынужден занять прежнее положение, бесконечно зевая и пытаясь перевернуться поудобнее, за что получал словесные упрёки. Нет, ну вы себе представляете? Он, капитан, должен выслушивать от какого-то салаги претензии! Вздор! Последние четыре часа Накахара полу-друмал, слушая его бормотание, и даже пытался что-то отвечать.. Про море, про птиц, про корабли.. Он не помнил точных слов, даже тех, что говорил сам, и не винил себя ни в чём. Акутагава же был наоборот перевозбуждён и превосполнен эмоциями. Он писал мазок за мазком его белоснежную мраморную кожу, два омута - глаза и волосы-пламя, и от картины пахло не масляной краской, а морем и ромом, его заносило слишком далеко в раздумья. Парня приходилось несколько раз будить и столько же уговаривать никуда не уходить, но Рюноске был полон надежды закончить картину, которую писал не столько кистями, сколько вдохновением, за один день. Но солнце неумолимо опускалось, а уши с той же скоростью вяли от постоянных жалоб, которые начали перетекать в угрозы. Махнув на всё рукой, он ушёл варить кофе, сделав это так машинально, что Чуя ещё минуту по инерции оставался на месте. Как оказалось, кофе пират пробовал редко, кажется, всего раза два за всю жизнь, но оказался не столь привередливым ценителем, когда ему позволили экспериментировать с количеством сливок и сахара. Случалось, когда Акутагава добавлял в напиток алкоголь, но сегодня он о такой традиции решил умолчать. Наблюдать за поведением Накахары было удивительно: тот ни секунды не мог заниматься только одним делом. Он пил стоя, делая небольшие шаги вдоль комнаты после всякого глотка, несколько раз уходил, чтобы освежить в памяти расположение комнат, и даже так его чашка опустела раза в два быстрее, чем у Рюноске. Тот сразу потребовал добавки, так что пришлось заодно объяснять, чем вреден переизбыток кофеина. Остановило ли это его? Конечно же, нет. Попытка занять его листовками так же не увенчалась успехом: первые двадцать копий отличались друг от друга настолько, будто их создавал ребёнок! В итоге и эта забота легла на плечи Рюноске. Когда тот оглянулся, уже давным-давно перевалило за полночь, ехать домой слишком поздно, да и оставлять квартиру с новым сожителем внутри наедине как-то страшно.. Конечно, и новость о ванне для Чуи была очень глупой. Действительно, он же плыл несколько часов, разве от него пахнет? Удивило лишь, что тот приучен к гигиене зубов, это был уже огромный шаг! Поскольку Акутагава был убеждённым противником всяческой грязи в постели, он обозначил свой выбор весьма жёстко, - вернее сказать, в условии проживания Чуи здесь появился "пункт четыре", и никто из этих двоих не мог себе сейчас представить, как часто будет пополняться этот список... За ужином Накахара таки попытался завести разговор о картинах в той закрытой комнатке, но информация не блистала новизной. - это моя семья. - Акутагава уже допивал свой чай, такой щепетильный разговор не заставил его прерваться. Он вообще казалось, за день менялся в лице раза два-три. - отец привёз из мореплавания какую-то заморскую болезнь, они все зачахли с разницей максимум в пару месяцев. Чуя кивнул. Вопрос о гигиене отпал тут же, пусть на его месте и появились десятки других. Главнее всех всё же тот, кто был этот шатен с последней картины? Если его догадки верны, то изображён там как раз момент скорби над кем-то из его почавших родных, но этот человек совсем не вписывался в их почти династически аристократичную внешность. - а тот человек.. - мой дядюшка. - от былого равнодушия не осталось и следа, только вот стало ещё сложнее понять, радостное то было восклицание, или же нет. - о, он замечательный человек! Я обязан буду вас познакомить, когда всё утихомирится! На это заявление пират лишь посмеялся. "То есть, никогда?"