Портрет пирата

В рисовании Чуя никогда силен не был, но ему не нужно намекать дважды. Если это то, о чём просит любимый человек.. Притянув Рюноске к себе, он поцеловал его, но не так, как раньше, а совсем осторожно, будто бы боялся спугнуть одним неловким движением. Сердце стучит чаще, как только до ушей доносится чужое тяжёлое дыхание, и рыжий отстраняется, покрывая поцелуями его лицо и шею так, чтобы не оставалось нетронутого места. Это совсем не похоже на то, как он проводил прелюдию обычно, но было необходимым. В конце концов, наблюдать за тем, как юноша краснеет до кончиков ушей, жмурясь и кусая губы, но не отворачиваясь ни на секунду, - лучшая награда. Он очень мило требует, запрокидывая голову, и почему-то не говоря словами, хотя кому они сейчас нужны? Чуя с таким трепетом расстёгивал каждую пуговичку чужой рубашки, что пальцы едва не начинали путаться.. Да, волнительно это было не только для художника, он лишь сейчас осознал, что впервые думает о том, не пойдёт ли что-то не так. Но очередной поцелуй дарит спокойствие, и Акутагава сам снимает рубашку, демонстрируя то, что на трезвую голову смотрелось слегка иначе.. Вот почему он хотел сделать это именно так? - ты.. Очень красивый! - это мигом заставляет юношу зардеться, а Накахара, не теряя времени, ведёт дорожку поцелуев от подбородка, до самой груди. Он и на этом не останавливается, уже более резво прикасаясь к ней обеими руками, сжимая и массируя, постепенно добираясь и до сосков. Рюноске никогда до этого не прикасался к себе там, поэтому реакция была не столь бурной, как он привык, но и её достаточно. Им хватит времени в будущем, чтобы исправить такую мелкую оплошность. Юноша скулит и кусает губы, когда их продолжают ласкать руками и языком, это казалось чем-то за гранью, пока в ход не пошли зубы. Только поняв, что запрета на это не будет, Чуя продолжил кусать уже активнее, не ограничиваясь грудью, а возвращаясь назад: шея, ключицы, плечи - всё попало под раздачу. "Холст" получался великолепным, рыжий напоследок чмокнул его в щёку, прося повернуться, чтобы завести в более серьёзный поцелуй, и вместе с этим расстегнул ширинку. По сжавшимся на плечах пальцам Накахара заметил его волнение, и отстранился. - ты в порядке? - заводя его прядь за ухо, парень внимательно всматривается в тёмные глаза, пытаясь понять, можно ли продолжать.. - всё хорошо.. Продолжай. - казалось, ему было неловко только от этого разговора. Чуя знал, что всё будет не так просто, но даже не думал, что настолько. Наверное, легче будет немного поднажать, чтобы юноша не успевал думать о том, правильно ли то, что они делают, или же нет. Избавившись сразу от всей одежды, в том числе и своего халата, он стал опускаться поцелуями ниже, кусая бёдра и оставляя фиолетовые следы, таким образом добавляя своей картине новые детали. Ноги у Рюноске были куда чувствительнее, чем торс, поэтому и стоны были громче, чем до этого. - у тебя есть масло или крем? Так будет легче, и привыкнешь скорее.. Немного задумавшись, Акутагава кивнул и накинул его халат, куда-то уходя. Вернулся буквально через пару минут с небольшим бутыльком в руках. - это дядюшкин, нужно будет вернуть потом.. - при этих словах он снова покраснел, и рыжий взял смазку, целуя в шею, чтобы немного расслабить. Палец осторожно проникает внутрь, и масло слегка греет стенки, что не даёт юноше слишком сильно переживать. Чуя снова целует, продолжая разрабатывать уже двумя пальцами, то раздвигая их, то проталкивая глубже, заставляя тихонько мычать прямо в губы, от удовольствия. Так хорошо, если хотя бы один из вас уже опытный - пират действовал так уверенно, что было вовсе не страшно, пусть и некомфортно немного от новых ощущений. Добавив третий, рыжий томно вздохнул, чувствуя с какой силой он сжимается вокруг них, и уже постепенно терял терпение. Закончив с растяжкой, он чуть приподнял парня за бёдра, пристраиваясь и ловя неловкий взгляд сразу перед тем, как Рюноске хмурится, краснея до ушей, и это становится точкой невозврата. Толкнувшись, он входит почти полностью, тоже закрывая глаза и прикусывая губу, ведь стенки буквально втягивали внутрь. Акутагава больше не сдерживался, стонал и крепко-крепко сжимал руками простыни, стараясь дышать глубже однако все равно сбивался на скулёж. Стараясь держать себя в руках, рыжий продолжил медленно входить, пока Рюноске совсем не привык и не согласился продолжать. Он уже порядком вспотел, тяжело дышал, приходя в себя от странного и явно непривычного чувства заполненности, поэтому вскрикнул, когда Чуя вдруг вышел почти полностью, толкаясь снова, а потом ещё и ещё. Это вызывает бурю эмоций на чужом лице, юноша закрывает глаза и полностью отдаётся ощущениям, живот тянет от непривычных пока ещё движений внутри, но по телу разбегаются мурашки, стоит Накахаре только задеть простату. Тело словно прошивает, это похоже на удар молнии, и именно они яркими вспышками возникают в глазах художника. Он ничего не говорит, одним лишь стоном прося не останавливаться, и тотчас получает обещанное. Чуя ускоряется, притягивая его к себе за бёдра, и заставляя стонать с новой силой. Собственное имя из его губ звучало так сладко, что по телу пробегали мурашки, и возбуждение становилось уже невыносимым. Он толкается снова и снова, делая это уже не так нежно, как раньше, но об аккуратности его никто и не просил. Акутагава захлёбывался удовольствием, срываясь на совсем громкие звуки, пока не дошёл до пика. Несколько быстрых толчков, и он изливается на свой живот и грудь, а Чуя несколько позже кончает внутрь, накрывая его губы для поцелуя. Лениво и нежного, просто чтобы на хорошей ноте закончить процесс. Отстранившись, рыжий убирает со лба вспотевшую чёлку, и только это простое действие кажется таким жарким, что Рюноске краснеет до ушей. - теперь нам снова надо искупаться, я помогу? Он кивнул. Эта забота была такой непривычной, но такой нужной сейчас. Это осознание, что им не пользовались, а всё шло полюбовно, так приятно согревало душу, что хотелось раствориться в нём навсегда. Теперь Акутагава знал, Накахара - именно тот человек, который может проникнуться и его проблемами тоже, теперь он не простой слушатель, он - полноценный партнёр. Спать они легли вместе, Рюноске был измотан, так что мгновенно вырубился, а вот пират ворочался ещё полчаса. На него это не похоже, сам хвастался, что владеет сном так же, как опытный кучер своей лошадью. Уснуть получилось только тогда, когда часы перешагнули за полночь. *** Чуя толкался очень быстро, его явно не заботило то, что шатен под ним уже кричит в голос -не от боли, конечно, но их могли заметить, - обняв его ногами, тем самым насаживаясь ещё сильнее. Дазай любил выпускать пар в абсолютно не предназначенных для того местах, но сегодня отчего-то снизошёл до спальни. Над ними висели гамаки, а конечной точкой был старенький матрас - не делать же это навесу. - теперь моя очередь быть сверху, ты уже сравнял счёт! - Осаму подскакивает сразу, как кончил, сбивая рыжего с ног. Между ними не было романтики почти от слова совсем, только редкие поцелуи в момент, когда возбуждение совсем накрывает, или наблюдение за звёздами, но с такой же неясной целью. Шатен находил в этом что-то такое, чего не находил он сам. - ты всё ещё ведёшь этот счёт? 'Саму, мы вроде решили, что, раз мы в отн.. - на губы ложится один из пальцев бинтованной руки, и он невольно чувствует привкус крови. У парня была вредная привычка грызть кожу на руках и губах, когда переживал о чём-то, в последнее время это усилилось. - я просто шучу.. Но, даже если дело и не в споре, я не могу позволить морскому слизню одержать верх! По лицу тотчас расползается его фирменная мерзкая улыбочка, и Чуя только закатывает глаза, толкая парня на кровать, чтобы оседлать бёдра. Он сам не против быть принимающей стороной, но не когда это преподносится, как святое первенство шатена. - в следующий раз я сделаю это дважды, или трижды, чтобы ты сломался гнаться за лидерством, уяснил? Тот лишь смеётся и внезапно поднимается, так резко его целуя, что у Накахары выбивает весь воздух, так ещё и член внутри заполняет всё пространство, заставляя просто терять голову. Осаму совершенно чокнутый! Однако.. Ему больно смотреть, как этот чокнутый сейчас скачет связанным по доске над морем. Дазай не был из тех, кто как-либо скрывает свои силы, и не стеснялся высказывать старому капитану, что живётся им тут мягко говоря плохо, и что никого не устраивает, когда тот забирает две трети выручки себе, но в тот день он перегнул. На корабле были не редкостью физические наказания, а, поскольку весь экипаж состоял из беспризорных детей, плети капитана они боялись, как огня. Дазай поднялся, не взирая на стекающую по спине кровь, и заявил, что уходит. Что ему плевать, куда и к кому, что на любом корабле, даже у англичан, будет в сто раз лучше, за что и поплатился. Избиением это не кончилось, капитан выгнал всех на верхнюю палубу, чтобы сироты лично лицезрели, что будет с теми, кто пытается ослушаться старика. Чуе будет не стыдно признаться, что он плакал. В этом отвратительном месте, в этом рабстве и настоящем аду на земле, именно Осаму был его лучиком спасения. Надо было давно отрезать его длинный язык.. Шатен был лишь тем, кто не выдержал первым, он с детства рвался к чему-то великому, рассказывал, как выростет и построит собственный порт, который будет самым-самым большим и красивым, но это было далеко не похоже на правду. Скорее сказка на ночь для самого себя. Отговор от очередного шрама, его или Чуи - не важно. Вот почему сейчас он выглядел таким счастливым. Стоя на доске с разбитым носом и губой, он улыбался так, как никогда не улыбался. Кричал, как умалишённый, что наконец свободен, что это так сладко - чувствовать ветер, такой же свободный, как он. У него и так было мало шансов спастись, но случилось страшное. Капитан поднял пистолет. - нет! - крик рыжего был заглушён выстрелом. У него звенело в ушах, Чуя просто смотрел за растущим красным пятном на плече парня, который сейчас скрючился и чуть не упал. Дазай всё равно поднялся. Встал ровно, расправил плечи и раскинул руки в стороны. - ну и чёрт с тобой.. Он упал сам. Ударился спиной о бушующие волны, где на глубине кишели акулы, и морская пена нежно смыла кровь с лица. Осаму уже не улыбался. Рыжего держали трое, пока тот не сдался окончательно, медленно оседая на пол и хватаясь за голову. Чуя не простит этого капитану никогда. И отчётливо понимал это, стоя с ножом у чужой кровати, пока за спиной почти неслышно дышал Ширасэ. Он был тем, кто подтолкнул рыжего на этот шаг, он же и сказал команде потом, что у них теперь новый капитан. Они - агнцы, они свободны. Дазай для всех стал героем, который пожертвовал собой ради спасения других, и Накахара знал, что это так. Сам бы он никогда не исполнил свою мечту - стать капитаном, если бы не этот случай. Шатен мог тихо сбежать на берегу, однако не хотел обрекать всех на продолжительные издевательства, и выбрал мишенью себя. *** - какая чудесная картина, я бы даже сказал, шедевр на миллион сольдо! - Акутагава, что только проснулся, тут же натянул на себя одеяло до самых глаз. Он был не красным, просто бордовым от смущения! - дядюшка, выйдите.. Почему вы говорите так..? - а потому, милый мой, - он присел на кровать, заставляя рыжего проснуться, медленно разлепить глаза и тут же едва не умереть. - что не един ты знаешь, как он хорош в постели, правда, Чуя? Завтрак вышел весьма неловким, с привкусом некой горечи, пока Дазай рассказывал, как очнулся на корабле отца Рюноске, что оказался не только честным человеком, но и отличным врачом, потому что смог буквально вытащить его из лап смерти, но вот рука.. - видимо, акулам я не очень-то пришёлся по вкусу.. - заключил он, демонстрируя левую ладонь, которая полностью состояла из стали, пальцы гнулись на причудливых шарнирах. - у меня и пара костей такие, с ними как-то проще, а тут без перчаток никуда. Зато живой, правда? Чуя не мог ответить, он был одновременно счастлив и разбит. Только смог похоронить свою первую любовь, и найти кого-то столь же дорогого, а тут.. Но он безумно рад, что шатен выжил! Наверное, с этим просто придётся уживаться дальше.. Но не одному. Рюноске обнял его, перебирая чуть спутанные рыжие волосы, отчего правда стало легче. Наверное, всё сложилось правильно, раз он не хотел бы сейчас что-нибудь изменить. Кроме одной мелочи. Акутагава лежал на гамаке у берега, любуясь закатом и краем уха вслушиваясь в их разговор. Да, удумать строить порт, да ещё и такой, чтобы все морские державы ахнули - сия затея поистине для этих двоих! Дазай сиял от радости, он и представить не мог, что Чуя будет помнить его маленькую мечту, ещё и первым делом предложит воплотить её в жизнь. Выбор огромен, им вполне хватит на уже достаточно хорошее здание, но рыжий утверждает, что, если постараться ради общего дела, они создадут нечто поистине великое, что когда-нибудь назовут Чудом Света. И это чудо - "Портовая мафия"