Belle (Бесконечное танго страсти)

Май. 20-ое Новое утро. Новый день. Утро Фурины началось с надоедливого стука в дверь чьей-то нежной руки. Молодая актриса, так сильно нуждающаяся во сне, постаралась прикрыть ладошками уши и продолжить смотреть сон. Она повернулась на бок лицом к занавешенному окну и сжалась в маленький беленький комок. Но стук, к сожалению, не прекращался. Нервы предательски начали подводить. Девушка отняла ладони от ушей и, стараясь сбросить груз негативных эмоций, оттолкнулась от мягкой кровати. Фурина села, укутываясь в теплое одеяло и оборачивая голову в сторону двери. - кто стучит в такую рань?! – пыталась как можно мягче произнести Фурина, но минорные ноты возмущения все же проскочили в этой короткой реплике и, похоже, задели стоящего за дверью человека. - мисс Фурина, я искренне прошу прощения за данный визит. Могу ли я войти? – раздался голос знакомой Фурине служанки. Да. Это была та самая девушка, что помогала актрисе одеваться по утрам и ежедневно приносила ей новые платья, отпущенные Его Величеством Невиллетом. - Входи, милая Жанин. Прости, я сегодня не в духе. Сна ни в одном глазу не было. Заснула лишь наутро. Кроме того, все болит, не могу двигаться. Фурина жила во дворце уже больше недели и слегка привыкла к странным наклонностям Невиллета. И, что самое главное, с каждым днем все больше понимала, как предугадать поведение своего молодого «хозяина». Утро ее начиналось тогда, когда хотела сама актриса. Никто не будил ее и никогда не тревожил. Поэтому Фурина спокойно, как и всегда, поднималась ближе к обеду и просила к себе в покои личную служанку Жанин. Вместе они разговаривали, веселились, Фурина делила с ней чайное время. После она снимала свое ночное белье и одевалась в пошитое для нее платье. Большинство ее нарядов теперь шили в знаменитом доме «Тиори», что работал на дворец и шил костюмы самому королю. Выбора в одежде у Фурины не было – Невиллет каждый наряд выбирал сам, стараясь подчеркнуть все достоинства его любимой актрисы. Наряды Фурины с тех пор были сделаны из дорогой ткани, обшиты бесчисленным количеством атласных лент и рюш. Она успела даже изучить излюбленный Его Величеством фасон. Он очень любил, когда руки Фурины открыты для взора, поэтому рукав платья всегда был коротким и прилегающим. Декольте казалось неприлично глубоким, а корсет, стягивающий и так тонкую талию, очень мягким и нетугим. Иногда Фурине казалось, что видела на нем некое подобие складок, будто он вообще не был натянут. Но больше всего Фурину поражал не глубокий вырез на груди, не легкий корсет и даже не приевшийся цвет. Каждая юбка, что была пошита для молодой актрисы – закрытая и пышная с непомерным количеством складок на уровне бедер. Ноги мисс Фурины – ее достоинство. То, что она любила в себе больше всего. И каждый раз, имея возможность обтянуть ее прекрасные икры блестящим атласом, насладиться грациозной походкой своей заключенной, король предпочитал смотреть на наглухо запертые в слоях ткани ноги. Ну что же. Фурина приняла эту дикую странность и даже стала с ней бороться. Питалась Фурина два раза в день – и каждый раз очень скудно. Днем она могла выпить чашечку крепкого чая со сладостями из «Дебор отеля», а вечером в одиночестве насладиться зеленым салатом и сладким куриным мясом. Больше она не ела. Весь день актриса была свободна, и танцевальный зал был отведен ей как постоянный кабинет. Поэтому девушка не стеснялась зайти туда и, игнорируя остаточный запах благовоний, станцевать под аккомпанемент капель дождя несколько сольных партий. Она никогда не забывала о своем главном искусстве: читала стихи, роли и ждала возвращения в ряды труппы. Ночи же - все как одна. Это были те самые моменты, когда ее пристанище превращалось в комнату пыток. Каждую ночь Его Величество просил Фурину явиться в танцевальный зал. И Фурина являлась. Являлась, чтобы каждую ночь дышать благовониями и медленно сходить с ума, пока крепкие руки обнажали тело и блуждали по нему. Фурина, к сожалению своего короля, не могла почувствовать ничего, кроме страшного отвращения к этому действу. Она каждую ночь ощущала лишь дикий зуд, идущий за пальцами Невиллета, доходящий вместе с его языком до интимных мест и вызывающий пошлую реакцию, животный вой со стонами. Ей было больно. Каждый раз внутри все предательски мокло, умоляло о большем, но разум Фурины был сильнее требований тела. Она была выше этого и каждую ночь, дрожа и выгибаясь, молила Его Величество поскорее отпустить ее в покои. И Невиллет отпускал ее ближе к утру, унося измотанное тело на руках. Жанин вошла в покои Фурины и осторожно повесила детали костюма для молодой девушки. Вновь корсет, тот же лиф, сорочка и пышная юбка. Фурина поморщилась, глядя на служанку, что уже села расчесывать белые волосы актрисы. - Жанин, который час? - сейчас половина седьмого, мисс Фурина. У вас есть всего час до завтрака. - почему это? - Его Величество, король Невиллет, требовал вас сегодня к завтраку. Он хотел, чтобы вы, как гостья, сегодня разделили с ним трапезу. - все ясно. Так рано завтракать – это в стиле важных людей. – На этом Жанин перестала чесать волосы Фурины и перешла на личико своей мисс. Она осторожно взяла помаду и стала наглаживать ей губы девушки. - весь дворец так живет. Неужели вы, мисс Фурина, жили иначе? – Служанка закрыла Фурине глаза и стала красить ресницы с бровями. - мы, актеры, работаем вечерами и ночами. Вечером – репетиции, ночью – яркие шоу и спектакли. День для нас – самое время, чтобы спать. Его Величество может заниматься лишь ночами, поэтому мой распорядок дня так и не изменился. Я этому, безусловно, рада. - я никогда не задумывалась об этой странности в жизни актера. – Жанин захлопнула румяна и потянулась за юбкой. – Теперь следует одеть вас. - погоди, милая Жанин. – шепнула Фурина. - да, мисс Фурина? - знаете, этот костюм… какой то совсем пресный. Оставьте эту юбку. Я разбавлю этот бред какой-нибудь изюминкой. – И Фурина слезла с постели, отходя ближе к укрытому окну. Она потянулась за занавеску и вынула синюю как глубины океана юбку. Она, в отличие от выданной, была облегающей. Фурина недавно упросила одну из дам зайти в модный дом и найти нужную ей вещь. «И какой смысл укутывать мои ноги, если каждую ночь снимаешь с меня ночную сорочку» - думала Фурина. - Его Величество никогда не говорил, что я не могу кое-что носить самостоятельно. Вам не кажется, что к этому легкому корсету больше подойдет вот эта блестящая ткань. - о, мисс Фурина, я видела этот фасон недавно на обложке «Belle». Вы будете прекрасны в этой юбке. Скорее надевайте, я подготовлю корсет. И Фурина натянула на себя облегающую юбку. Как и предполагалось, тонкие бедра обтянуло синей тканью так, что даже выпирающие косточки были видны невооруженным глазом. Дальше же юбка уходила до пола и круто расширялась, укрывая икры от холода. Жанин затянула корсет и подала кружевное болеро своей мисс. - ах, в этой юбке вы действительно выглядите неимоверно шикарно. – Пролепетала Жанин, отходя в другой конец покоев Фурины. – у вас осталось не так много времени, поэтому прошу, я проведу вас до трапезной. Фурина вышла из покоев в коридор и последовала за Жанин к лифту. В распоряжении Его Величества Невиллета был весь верхний этаж, где он встречал рассветы и закаты за кружкой крепкого кофе. Просторный зал был заполнен запахом молотых кофейных зерен, цитруса и влаги. Невиллет глядел в большие окна, поправляя тяжелые бирюзовые занавески. Вдруг его внимание привлек стук каблуков по мраморной плитке, и он обернулся, желая посмотреть на разрушителя столь приятной тишины. Лицо его выразило удовольствие, когда в зале показалась облаченная в синий Фурина де Фонтейн. Он нежным взглядом оббежал ее усталое лицо, спустился к плечам, и уже хотел рассмотреть милые складки на юбке. Но, вот незадача, его леди сегодня предпочла иной наряд. Он зажмурил глаза, стараясь пропустить мимо глаз эти противно выпирающие кости на бедрах и твердые ноги. Фурина же почувствовала, что смогла принести неудовольствие своему мучителю и даже тихонько заулыбалась. Она проследовала вглубь голубого зала, приблизилась к окну, обходя длинный стол, укрытый бирюзовой тканью. - доброе утро, леди Фурина, - сказал Невиллет, делая кивок в сторону подходящей к нему дамы, - я ждал вас сегодня. Прошу к столу. – И Невиллет указал на место у окна. Фурина послушно села на указанный стул и проследила, как напротив нее садится сам король. – Видите ли, когда-то за этим столом соединялась вся моя семья. А теперь, когда я совсем один, приходиться делить минуты трапезы лишь с тишиной. Я подумал, что с утра мы можем скрасить друг другу это время. Фурина взглянула на стол. Перед ней стоял небольшой чайник с крепким чаем, еще горячая выпечка и знакомые ей сладости. Сам Невиллет осторожно брал пахнущий приправами хлеб и ел, не добавляя к нему ничего. Рядом с хлебом красовался хрустальный бокал с водой. Он ел очень просто для короля. Фурина решила не придавать этому никакого внимания и просто налила в свою чашку чай. Сначала Невиллет лишь изредка посматривал на свою леди исподлобья, делая вид, что спокойно может есть, не мешая даме. Но вскоре он не смог справиться со своим волнением и стал нагло сверлить взглядом свою гостью. Он переводил взгляд с ее тонких рук на ключицы и двигался ниже. Фурина не стала мешать ему, когда тот начал задевать ее тонкие ножки и двигаться носком ботинка ближе к бедрам. «все же свели его с ума мои ноги. Боится терять самообладание на людях, вот и кутает» - усмехнулась про себя Фурина и отвернулась к окну. Она уже допила третью чашку чая. Невиллет сверлил взглядом и выражал свое неудовольствие вполне заметно, но Фурина не отвечала ему взором, только играла роль невозмутимой барышни. Все же весело, когда ты можешь так разозлить короля, а тот и пальцем не двинет. - вы ничего не съели, леди Фурина, - наконец обратился к даме Невиллет. – Вы сильно исхудали во время путешествий. Прошу вас, съешьте несколько булочек. Или, может, вы хотите чего-либо еще? Не стесняйтесь просить. Я не оскорблюсь. «Скоро он начнет меня умолять» - в душе усмехалась Фурина. Но она знала, что сейчас ее не просят. Ей отдают приказ. Поэтому она не стала испытывать терпение короля и слабой рукой взяла круассан. Она ела, но делала это без удовольствия. И как же это не нравилось Невиллету. - может, вы болеете, леди Фурина, - сказал Невиллет, отпивая мондштадской воды из бокала. – Вы едите неимоверно мало. Вы прекрасны в любом виде, не спорю, но сейчас, кажется, что ваше тело безумно хрупко…слишком хрупко. Даже касаться его больно. - что же вы его тогда так желанно касаетесь, Ваше Величество. – Она не сдержалась и усмехнулась над королем. Прямо в лицо стала насмехаться, грубо и дерзко. Так, как было свойственно Фурине. На этот смех король среагировал и перестал касаться бедных ног носком ботинка. – И если вы хотите, чтобы я поела, я вижу здесь сыр. Пускай мне дадут красного вина. Я думаю во дворце должно быть красное вино. Любое. И спустя несколько минут молодой слуга открыл перед актрисой бутылку вина и налил его в бокал. Фурина взяла бокал в руки и слегка покрутила его, наблюдая, как блики скользят по вычищенному стеклу. Она сделала глоток и закусила кусочком сыра. Приятный вкус разошелся по горлу, и, наконец, ей стало чуть легче. Будто некий груз все же спал с ее плеч. - вы любите вино? - спросил Невиллет, отставив от себя подальше блюда и придвинув к своей леди сыр и сладости. - нет. Не особо. Но сейчас все мое тело болит и дрожит. Каждое утро просыпаюсь сама не своя. Сил нет. И больно. - а пирожные? Слуги говорили, что вы любите позавтракать ими. Вы любите эти сладости? - не особо. Больше всего мне по душе сумерские сладости. Знаете, у них даже от того, что подается к чаю, так приятно пахнет пряностями. Просто безумие какое-то. – Фурина, допивая первый бокал, радостно вспомнила вкус любимых блюд Сумеру. Она даже невольно вздохнула. На этот милый звук Невиллет откликнулся лишь серьезным взглядом. Фурина налила себе второй бокал сама и отодвинула блюдо с сыром. - ешьте больше, Фурина, - послышался голос Невиллета. Он приобрел новую окраску. Более властную. – Если вы не будете есть, ваши кости будут пугать людей. - ха. – Усмехнулась Фурина. И снова прямо в лицо короля. – Какие люди!? Это, Ваше Величество, пугает сейчас лишь вашу особу. А более меня никто и не видит. Вы сами заперли меня в этой клетке. – Фурина влила в себя залпом вино и, взяв в рот кусочек сыра, встала из-за стола. Она хотела уйти и уединиться, сбежать от недовольного взгляда. Только Фурина обогнула стол, как послышался звук падающего стула. Невиллет уже крепко держал беглянку за руку и ждал, когда та выбьется из сил. Фурина пыталась на первых порах вырваться, но Невиллет, словно каменная статуя, врезался своими ботинками в мраморные плиты. Хватка его была настолько крепкой, что тонкие пальцы девушки могли, кажется, сломаться напополам. Вспомнив же, перед кем она находится, Фурина перестала биться и не стала истерить. Король есть король. Стоит отдаться ситуации. Как только актриса успокоилась и встала, поникнув головой, король ослабил хватку. Пальцы девушки перестали болеть. Невиллет рванул свою руку к себе, и Фурина с криком свалилась ему на грудь. Она, слабая и маленькая, снова в его власти. Невиллет опустил взгляд вниз, смотря на голову, что лежала, уткнувшись в мужскую грудь. Не почувствовав сопротивления, он повел девушку обратно к столу. Король откинул ногой стул, упавший, когда он метнулся к беглянке. Теперь тело Фурины было прижато к столу. Девушка лишь смотрела на потолок, разглядывала причудливые люстры, стараясь прекратить порывы тошноты из-за сильно сжатой руками короля груди. Невиллет крепко держал Фурину, чувствуя, как по ней расходится мелкая дрожь. Его Величество вновь смотрел сверху вниз, подтягивая лицо девушки за подбородок. Прямо сейчас по щекам его леди расходились две черные дорожки туши. Фурина тихо плакала, но хранила все то же высокомерие в глазах. «Я, может быть, и плачу. Но это не значит, что я сломлена». Она кричала об этом. Невиллет же надавил на эти самые впалые щеки, открывая рот Фурины. Он брал кусок сыра с тарелки и клал в рот девушки. Сначала его гостья выражала некое недовольство, старалась ерзать по столу руками, пыталась отодвинуть лицо. Но вскоре она приняла свое положение и просто глотала разную еду, не мыча, не крича, не двигаясь. Когда некоторая часть со стола была съедена, Невиллет перестал давить своей леди на подбородок. Его рука стала нежно поглаживать волосы Фурины. - вот видишь. Есть – это не трудно. А ты вредничаешь, как ребенок. Ты должна быть здоровой и красивой, для этого нужно чуть больше, чем кружка чая. Молодец. Продолжай. Это меня радует. – И он продолжал давать Фурине пищу, стараясь как можно чаще хвалить свою голубку. « Как бы я хотел сейчас, чтобы ты, Фурина, сидела на этом столе и обнимала мою шею. Я мечтаю, чтобы когда-нибудь ты прошептала мое имя и попросила о минутах страсти. Я уже чувствую, как ты стонешь мое имя, сжимая своими белеющими пальчиками бирюзовую ткань, и просишь глубже и до конца. Я бы сжимал своими руками твои мягкие, пухлые нежные бедра и, как безумец, толкался внутрь. Я бы оставил на твоем теле алые следы как доказательство нашей близости. Зал бы заполнили твои громкие стоны… и я бы…» - но Невиллет очнулся от своих мыслей и сбросил это дикое наваждение. Тарелки близ него и Фурины значительно опустели. Невиллет улыбнулся, глядя в лицо Фурины. Он, не сдерживаясь, прислонился губами к щеке своей леди и расцеловал темные дорожки туши. Размазанный по лицу макияж: потекшая тушь, сошедшие румяна и растертая помада – все это выглядело ужасно. Будто только что Фурина вышла из кабака, грязная и залитая дешевым алкоголем. Но для Невиллета в эту минуту никого не было прекрасней. Он просил Фурину остаться, но та лишь выскочила из настойчивых объятий короля и скрылась за поворотом. Ей срочно нужно умыться. А ему успокоиться. Теперь леди Фурина будет питаться под строгим присмотром короля и его доверенных слуг.