Бенгальские огни в разбитых зеркалах

***

Тэхён обрывками вспоминал последнее, что видел, ощущал, слышал. Вспышка.

Dead Man's Bones, The Silverlake Conservatory of Music Children's Choir — Buried in Water

      Новый Год принято встречать в кругу близких людей, дарить друг другу подарки, разделять атмосферу добра и счастья с улыбками на лицах, однако Тэхён сидит один в своей пустой квартире в стиле минимализма: белые стены, пол из чёрной плитки. Других цветов и не существует вовсе. Ничего не осталось практически, кроме кухонного гарнитура, начищенного до блеска, мягких пуфиков с большим телевизором, висящим напротив кровати в спальне. За окном валит снег, и вроде бы это должно помочь наладить настроение на праздничное с чудесами, кои довели его уже до белого каления. Перед Новым Годом принято избавляться от всего старого — Тэхён выкинул свои вещи и оставшуюся мебель. На помойке оказались и разбитые вазы с любимыми книгами. Многочисленные картины, в которых он запечатлел свою душу. Оставил лишь один холст, самый первый — буравит сейчас взглядом этот мнимый портал, хватаясь за грудь от щемящего чувства неполноценности. Делает глоток красного вина с фужера, уставившись в одну точку. На Новый Год принято загадывать желание, подводить итоги и строить планы. Тэхён ставит себе ультиматум: это последний его праздник. Единственная цель — исчезнуть к чёртовой матери, иначе сил нет больше жить в этой сжирающей пустоте. И всё же напоследок принарядился в белую рубашку, заправив в чёрные классические брюки, лакированные туфли специально сохранил, которые ни разу не надевал. Поглядев на себя в зеркало и намочив ладонь под струёй воды из крана, слегка взъерошил каштановые волосы. На его памяти они были такими, по крайней мере. Благовидный, хорош собой. Пожалуй, за два месяца это — лучшее, что он видел в отражении напротив. Докатился. Раньше убогое состояние вызывало смех, а сейчас… Выражение лица словно посмертным слепком застыло. Эмоции закончились. Тэхён продолжает пить вино, развалившись на полу и опершись спиной о стену, курит глубокими тягами. Плевать на пепел, падающий на одежду и наверняка прожигающий её. Не плевать на едкий дым, он щекочет лёгкие и приятно бьёт по горлу табачной крепостью. Так было не всегда. Всё началось с Его прихода. Имени Он своего никогда не называл и даже ни единого слова за всё время не вымолвил. После странной встречи Тэхён начал проживать двойную жизнь, если не две по отдельности. Первая — пустая реальность, вторая — наполненная во снах, с Ним. Баланс Вселенной нарушился в пользу ночей, после которых ему совсем не хотелось просыпаться, и сейчас не хочется сильнее всего. Он до смерти желает остаться там навсегда, ведь в ярком забвенном мире Тэхён счастлив: его обнимают, целуют, заботятся, говорят самые нежные слова любви без слов. Телепатически. Объяснить логически невозможно, Тэхён даже не старается. Из ниоткуда Пришедший показывает ему чудеса, и для этого совсем не обязательно дожидаться Новогодней ночи. Всё это заставляет таять и растекаться, точно мороженное на солнце в летний жаркий день. Готов взлететь от переизбытка самых искренних и сильных чувств. Никогда в своей жизни он ещё не ощущал себя так полноценно, вот только мир этот — ненастоящий. Ему хочется быть с этим человеком. Правда, Тэхён уже не уверен: а человеком ли? Любовный образ — там, а не в его посредственной жизни. Сам факт того, что он проживает все палитры бытия в своих снах, свело Тэхёна с ума. Это — иллюзия, коварство собственного творческого рассудка. По крайней мере, так он себе твердил в самом начале, нарисовав первую картину маслом сразу же после пробуждения: величественный образ мужчины в чёрной мантии с запа́хом под корсетом. Он прикрывал своё лицо шляпой с широкими полями, под ней сверкали цепи, а на кистях — браслеты с шипами. Мрачный Принц из мира гротеска, и всё же ухмылка едва виднелась, явно провоцировала снять с Него этот головной убор. Тэхён очень хотел, однако Он не позволил, лишь рассмеявшись протяжно. Будто издевался. Неоднозначно. Даже близко не смог подойти к Нему в тот момент, невидимая стена запрещала и пальцем пошевелить. Смех эхом доносился до ушей, растворяясь в пустыне с оранжевым неестественно огромным солнцем. Тэхён задавался вопросами: почему иллюзия имела настолько высокое качество изображения, звуков, запахов и, самое главное, впечатлений, превосходящие реальность? Почему даже песок в его песочных часах, когда-то стоящих на столе, не столь натурален, как тот песок в пустыне? Он так и не смог передать хотя бы толики увиденного из сна на холст. Получалось разве что с психами швырять кисти, краски, мастихин, мольберт и любое, что попадало под горячую руку творца. Каждое утро начиналось с художественных пыток, в стараниях хоть как-то запечатлеть новое и несуществующее, то, что он никогда не увидит и не испытает в бодрствующем состоянии. То, за что он мог бы цепляться в своей реальности, имея хоть какую-то связь с иллюзией. Просыпаясь, он проклинал себя, что не может уснуть вновь. Возвращение в действительность было подобно самой смерти. Тэхён умирал каждый день. Приходилось ждать, когда организм пожелает уйти на заслуженный отдых — так он воскресал. Это становилось с каждым разом всё сложнее. Месяц жизни посвятил бреду. Реальность Тэхёна потеряла краски и контраст, ничто его теперь не интересует, не мотивирует, и, самое главное, не придаёт хоть малейшего желания жить. Социальная составляющая отошла на задний план: общение с друзьями оборвалось так, словно их никогда и не существовало, занятное времяпрепровождение в кругу творческих особ, которые понимали его, перестало зажигать. Всё стало серым и невзрачным, даже люди, а ведь раньше он видел в них искры. Тэхён буквально перестал различать цвета. Самое страшное — с каждым днём на себе чувствовал эту серость кожей, но сильнее она была внутри, словно его душа выцветала. Ещё страшнее, когда он понял: противиться этому нет намерения. Симптомы душевнобольного человека Тэхён видел в своём лице, он прекрасно это осознавал, ведь душа и правда болела. Ожидал, что грань между снами и явью сотрётся в конце концов, но он испытывал прямо противоположный эффект — грань вознеслась семью стенами, отделяющими его от желанной иллюзии. Слишком экспрессивный контраст между двумя жизнями, Тэхён понял, что никогда не перепутает их. Разноцветье появлялось только в несуществующей реальности. Затем романтические чарующие сны стали разбавляться кошмарами: он умирал, горя заживо, его резали как свинью на мясо. Тело пронзали копьями, люди затаптывали ногами и истерически смеялись над ним. Сажали на электрический стул без права на последнее слово. Провожали на эшафот, не снимая мешка с головы. Сюрреалистичное мракобесие тоже было цветным, и, казалось, оно длилось вечно, а потом опять… На смену приходили нежные до стонов сны, где воображаемый Любимый носил его на руках, почтительно снимая свою чёрную шляпу. Это было своего рода выход на новый уровень их бредовых отношений — Тэхён так старался разложить хаос по полочкам и хоть как-то разумно обозначить новые границы. Мужчина открыто показывал своё лицо и улыбался, а Тэхён в такие моменты чувствовал себя единственным, что существует на этой планете. Для Него. Тот смотрел до проникновенности безбожно, целовал, гладил в своих объятиях, проводя тонкими пальцами по волосам. Тэхён смотрел в Его глаза, расщепляясь в магнетическом взгляде, пока за чужой спиной земля горела и покрывалась трещинами, сменяясь наводнением. Оно смывало всё на своём пути, уголь вокруг шипел. Смерчи гуляли, молнии били и вновь разжигали пламя. Круговорот природных сверхъестественных явлений воодушевляло Тэхёна, ведь в реальности подобного никогда не увидеть. Не ощущал страха, наблюдая за плечами развернувшийся конец всему, но не для него. Гнев обходил стороной, пока Он сжимал в своих объятиях. Калейдоскоп снов не прекращался: от непостижимой любви до уничтожающих ужасов, и так по кругу без остановки. Теперь, ложась спать, Тэхён ощущал страх, как если бы играл в русскую рулетку, прокрутив барабан перед выстрелом в голову: что будет сегодня? Сколько ещё он выдержит? Нужно ли? Иллюзии его не щадят своим контрастом, здравый рассудок покинул. Тэхён предпочёл бы видеть исключительно кошмары в стабильности, так было бы спокойнее, чем нервничать из-за неизвестности, но лучше — романтические сказки в далёких Вселенных, главное только, чтобы с Ним. Так и вышло, что пустая реальность — серая, а наполненный мир цветных иллюзий разделился ещё на две части. Психика расщепилась в песок, создав собственную пустыню, где даже оазисы перестали мерещиться. Тэхён позабыл о спокойном сне, сонные параличи задушили его. Он чувствовал себя загнанным, не зная, в какой угол забиться. Два месяца жизни принёс жертвой бреду. Тэхён чувствует себя ошибкой. Искренне считает, что его рождение и вовсе не должно было случиться. Ему здесь не место, он лишь очередное недоразумение. Мусор, который даже непонятно, в какой контейнер выбрасывать в угоду экологии планеты. Подлежит ли переработке и вторичному использованию?

«Ты стал таким жалким…»

«Где ты пропадаешь?»

«На чём торчишь, скажи честно?»

«Ты забыл, как смешивать цвета?! Что за грязь ты развёл? Не переводи материалы, лучше отдай их настоящим толковым художникам!»

Люди всякое говорили, не стесняясь в бранных выражениях. В тот момент ему ещё хотелось решать свои проблемы, вот только общество будто специально противостояло этому. Последней каплей стал несостоявшийся поход к психиатру. Тэхён приехал по предварительной записи, уже стоял у кабинета, однако там никого не оказалось. На телефон поступило лишь СМС: «Прошу прощения, что не предупредил, давайте перенесём приём на завтра?». От такого только руки опустились, ведь он и так еле как добрался до этого кабинета. Разумеется, о переносе записи речи не шло ни на завтра, ни на послезавтра. Приём состоится… ни в какой день. Сообщение осталось прочитанным, но не отвеченным. Тэхён согласился — он жалок. Тэхён подтвердил — он пропал. Тэхён резко отрицал — он никогда и ничего из запрещённого не употреблял. Тэхён с комом в горле признал — он забыл и разучился, как смешивать цвета, потому что все они стали серыми, отличающиеся лишь тёмным или светлым тонами. Самый яркий цвет для него стал — чёрный. Можно ли здесь и при таких обстоятельствах научиться жить полноценно? Тэхён честно признаётся себе, открывая окно на балконе и впуская холод: если бы настоящие люди и реальность, в которой он вынужден жить, хоть немного интересовали, всё бы получилось. Оно и получалось когда-то более менее сносно, пока не пожаловал… Он. Внимание и весь спектр существующих чувств сосредоточен на снах, опять же, с Ним, из которых он не хочет выходить и даже пытаться найти выход. Тэхён облокачивается на подоконник, смотря вниз. Высота с девятого этажа кажется сейчас чересчур соблазнительной, чтобы полететь с неё и разбиться, пока в домах напротив мигают гирлянды в ночи — по памяти выстраивает разные цвета, воображает. В то же время сомнения одолевают: а где вероятность, что он попадёт именно в нужную ему иллюзию? Тэхён удивляется, как у него ещё остались силы думать о каких-то вероятностях. Он уверен: рассудок его ясный, но не в этом мире. Этот мир над ним несмешно шутит. Прекрасная новогодняя ночь — лучший повод воплощать свои желания, а не загадывать их в мечтах, надеясь на чудо. Чуда не будет, по крайней мере, здесь — такие итоги уходящего года он подвёл.