Бенгальские огни в разбитых зеркалах

            ***

      Внезапно выстрелил фейерверк, зашипел, разлетаясь красно-фиолетовыми кометами в тёмном небе, их яркость не затмила даже метель. Тэхён дёрнулся от испуга, оторвав взгляд от пропасти, в которую он решил ступить. Щёки замёрзли, волосы и одежда в снегу, продрог уже от холода. Реальность напоминала о себе, но он продолжал разглядывать и слышать разноцветный треск. Поистине разноцветный на фоне чёрно-белой улицы. Следом раздался звонок, однако Тэхён никого не ждал. Более того, телефон выключил, если вдруг реальность хоть каким-то образом захочет его разочаровать в очередной раз в виде «когда будет готов эскиз?». Разумеется, на большее он ведь не способен с недавних пор. Закрыв окно сразу же, схватил отставленный фужер с вином и встал посреди опустевшей комнаты. Тревога одолела, отчего сделал глоток и замер в ожидании. Трель снова зазвонила, а затем резко прекратилась со странным шумом, напоминающий мягкий звон колокольчиков. Нехарактерные звуковые явления, которым неоткуда здесь взяться. Тэхён простоял в тишине только две минуты, расслабиться не позволили — раздался грохот. Тэхён даже усмехнулся: если ломятся бандиты или убийцы — красть нечего, он практически всё выбросил, кроме себя. Какая разница? Явно ошиблись квартирой. Ему хотелось только, чтобы грохот прекратился, поэтому прошёл в коридор. Задержавшись на пороге, всё же открыл дверь, однако никого за пределами не обнаружил. Вероятно, дети балуются, а он уже успел надумать себе невесть чего. Для достоверности вышел на площадку, спустившись на этаж ниже, а затем поднялся. Заглянул в лестничный пролёт — никого, и ничего не оставалось, кроме как неспешно вернуться, допить бутылку вина, выкурить пачку до последней сигареты.

C2C — F.U.Y.A.

Тэхён всегда чётко видел грань между сном и реальностью, но прямо сейчас он не понимает, не чувствует… В какой момент проморгал отсутствие этой грани? Когда она успела стереться? Почему, вернувшись в свою квартиру, видит все выброшенные им вещи? Они стоят на своих местах. Даже книги на полках в том же порядке лежат. Картины и вазы, которые он лично на куски разнёс — целые. Запахом свежих мандаринов веет, будто только что почистили от кожуры. Откуда взялись гирлянды, развешанные по стенам и окнам? Синие, жёлтые, зелёные, красные лампочки радовали своим разноцветьем. Каким образом восприятие действительности окрасилось столь дивным колоритом? Какого чёрта в углу комнаты пахучая ёлка, а рядом с ней в своём чёрном гротеске стоит…       — Кто же так встречает Новый Год? Ты с ума сошёл? — спрашивает Он как ни в чём не бывало с досадой, аккуратно повесив блестящий шарик на ветвь. Не оборачивается. — В такую халупу даже самая гиблая нечисть не приползёт, но ничего, я их затолкал. Грациозно снимает шляпу, наклонившись, цепляет её за уголок той самой первой картины, где нарисован Он же с прикрытым лицом в ухмылке. Явно нравится Ему, любуется и светится от счастья, взяв в руки.       — Приятно, что ты видишь меня таким. Будто Он обнаружил заветный подарок под ёлкой. Затем аккуратно ставит на прежнее место, прислонив к стене. Тэхён обращает внимание, хоть и видит не в первый раз — какие же у него чёрные блестящие волосы, напоминающие перья ворона.       — А вот за это обидно… — Отвлекается и начинает копошиться в картонной коробке. — Мне очень нравится этот звук, как ты мог это выбросить, Тэхён? — Достаёт музыкальный треугольник, подвешенный на обычную швейную нить, слегка бьёт латунной палочкой по нему. — М-м-м, как звучит, а? Тэхён ничего не отвечает и продолжает смотреть, как Он развлекается. Барахло с помойки ведь куда интереснее.       — Давай так: я отвечаю за «дзынь», а ты — хлопаешь в ладоши, задаёшь ритм. Нечисть я на струнные посажу или… из них самих сделаю струны, — его интонация звучит до мурашек со странным азартом. — А дальше будет чистая импровизация. Хочется чего-то живого! — с радостью в голосе, обернувшись. — Сообразим. Ты меня слышишь? Тэхён впервые слышит Его речь, впервые видит в своей квартире, ещё и хозяйничающего как у себя дома. Впрочем… а какой у него дом и где? Существует ли вообще? Это что ещё за издевательства? Новые кошмары? Тэхёну такие сны не нужны, пародирующие посредственную жизнь с намёком на обманчивую надежду. Это просто очередной, но всё же качественный сюр. Необходимо проснуться и закончить начатое, как бы там ни было, потому что сил больше нет. Совсем. Даже нерушимая грань — и то стёрлась из-за безнадёжности мозга. Вот только ему не даёт покоя: если он уснул, то когда? На полу в комнате или на балконе? Может, вовсе выпал и валяется сейчас на снегу, в лепёшку расшибленный? Давно ли был упущен момент? Всё началось с фейерверка, значит… Нежданный Гость снова бьёт по музыкальному треугольнику, а у Тэхёна нет времени и смысла задаваться вопросами. Рванув на кухню, швыряет бокал. Осколки разлетаются с вином, пачкая белую стену подобно рывку кистью с алой краской.       — Отлично! — подбадривающе ликует Он, ритмично щёлкая подушечками пальцев с дымкой, выходящей из них. Улыбается хитро. — Хочешь задать ритм битым стеклом? Креативно, я в тебе никогда не сомневался. Бей ещё. Тэхён изо всех сил старается не реагировать на мелодичный, полюбившийся с первой встречи, голос, поэтому открывает ящик и хватает нож с целью проткнуть свою руку. Должно помочь проснуться, если придётся — хоть горло себе вскроет. В кошмарных снах он бессмертный и умирал сотни раз. Это всегда работало.       — Не смей портить праздник, мой мальчик, — ласково тянет, и вместе с его голосом слышится возня на фоне. Маленькие чёрные субстанции с пугающими и одновременно страдающими рожами дёргают костлявыми пальцами за струны. Эти существа рыдают, сгруппировавшись, словно их как детей на утреннике рассадили, заставляют играть нелюбимую сценку. Снова паралич. Тэхён застыл с ножом в замахе. Несмотря на шок от увиденного, продолжает прикладывать усилия, чтобы себя изувечить, но всё тщетно. Ничего сделать не может. Пробует пошевелить языком, и, на удивление, получается. Спиной чувствует мороз, хотя он точно закрывал окно.       — А я ведь именно к тебе пришёл, законы нарушаю. Сломило меня твоё отчаяние, разве ты не почувствовал?       — Разбуди, это отвратительно. Я не хочу это видеть, — раздражённо отвечает Тэхён, шевеля глазными яблоками по сторонам. Замечает, как торчащее множество рук из стен хлопает в ладоши. На их кистях еловые венки с колокольчиками звенят. — Что это за?..       — Провинившиеся, все они… — Широким и хвалебным жестом окидывает, словно демонстрирует коллекцию. — Ты тоже в их числе, плохо себя вёл в этом году. Разве ты не рад меня видеть? Тэхён не рад, потому что он не рад видеть ничего, кроме Него. В этом вся проблема. Нож вылетает из его ладони и врезается в стену, отсекая чей-то бледный палец, однако хлопки продолжаются и с травмой. Выдвижной ящик захлопывается, замки в двери проворачиваются с щелчком и последующим сигналом блокировки. Лампочки в натяжном потолке пару раз моргают и тухнут. Из освещения остались гирлянды и зажжённые свечи, разумеется, непонятно, откуда взявшиеся. Быстрые тени ползут отовсюду, словно стрелами из лука выпустили. Тэхён слышит медленные шаги позади, сопровождающиеся стуками каблуков по керамической плитке.       — Поцелуй меня, тогда проснёшься. Но прежде мы с тобой станцуем, у тебя довольно просторно здесь. Повеселимся. Ты так замечательно двигаешься, когда принимаешь душ, песни поёшь… Прошу, не стесняйся. Тэхён ощущает тёплые объятия со спины, как склонили голову ему на плечо. Паралич отпускает тело вместе с побежавшими мурашками от осознания: Он знает о жизни здесь. Наверняка знает и о том, что в дýше не только танцевал и пел песни, а ещё и мастурбировал с закрытыми глазами, представляя Его. Во снах между ними ни разу не было интимной близости. Тэхён никогда не чувствовал сексуального давления в тех пространствах, разве что проснувшись в своей кровати.       — Только без глупостей, не усложняй, — шепчет на ухо горячим дыханием, из-за чего Тэхён прекращает строить ломаные теории в мыслях. — Если хочешь убить себя, я не позволю, даже не пытайся. Ты и так проклял меня, достаточно на этом. — Медленно проводит пальцами от плеча до ладони и поднимает её, слегка сжав в свою. — Я тебя развеселю, обещаю. Тэхён не отвечает на приглашение, тяжело вздохнув. Вместо этого одёргивает свою ладонь, разворачивается и обнимает за шею, целует его с небывалой жадностью, впившись в губы с единственной целью — проснуться. Стало даже плевать на творящуюся вокруг цветную жуть. Отчего-то поцелуй ощущается совершенно другим: с новым уровнем коварной иллюзии, слишком страстной и сверхнастоящей. С этим сном что-то не так. Зажмурившись, старается сдержать слёзы, однако они всё же стекают к губам, передавая солоноватость на сплетение их языков. Тэхён открывает глаза, кое-как оторвавшись от Него. Это было самое настоящее испытание на силу воли, вот только он давно проиграл. Всё ещё не проснулся. Ловушка магнетического взгляда снова настигла, а за ней и тьма. Капкан захлопнулся.       — Ты меня обманул, — констатирует Тэхён, стараясь скрыть разочарование.       — Да, потому что ты не спишь. — Проводит носом по щеке, едва коснувшись, искушает своей безобидной тактильностью. — А ещё ты тоже обманываешь меня, нехорошо так делать. Я не исполню твоё желание с полётом из окна, повторюсь, и никакие подобные. Загадай другое. Даю немного времени для твоей фантазии. Только попроси.       — Ты не можешь просто так взять и заявиться сюда. Я не верю, ты не можешь…       — Могу, — перебивает с ехидной улыбкой, медленно моргая.       — Когда я засыпаю, только тогда ты можешь…       — Я многое могу вне любого пространства и времени. Не только, когда ты спишь. — Целует в лоб и прижимает к себе, гладя по голове. Находясь в таком уюте, Тэхёну лишь хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. — Жаль, ты не ведаешь и не понимаешь этого. Ты очень наивный, а ещё не видишь в людях зла, а надо было. Всё это — твои слабые места, их следовало защищать.       — Если ты такой всемогущий и даже умеешь разговаривать, тогда скажи, как тебя зовут? — возмущается Тэхён, слегка дёрнувшись в объятиях в дохлом протесте. — Для начала.       — Для тебя я просто… Хосок. Разумно ты потратил своё желание.       — В смысле? Это было не желание, а обычный вопрос.       — Я пошутил, Тэхён.       — Очень смешно. Тогда почему ты всё ещё не в клоунском костюме? Зачем тебе эта шляпа? — Тэхён не знает, почему, но смеётся по-идиотски, дотронувшись до Его жёстких волос. — Хочешь, я тебе грим нарисую? Будешь злым клоуном в чёрном костюме с колпаком на голове. Или в парике?       — Не стоит, это плохая и некрасивая идея. — Резко хватает за руки и тянет на себя, рассмеявшись. — Уж лучше станцуем. Тэхён даже не может сопротивляться, он и не хочет. А как? Несмотря на разнеженное состояние, явно уязвимое, на долю секунды смог заметить отсутствие радужки и зрачков в глазах напротив. Белая склера, затем сменившаяся чернью, а после сверкнуло нечто похожее на бенгальский огонь.       — Испугался? — Глаза Хосока вновь человеческие. Карие. — Мальчик становится внимательным. Расслабься, это всего лишь я.       — А ты — это кто? И как…       — Вспоминай, что ты делал в последнюю ночь октября, — Хосок перебивает вновь, вовлекая в танец, так и не дождавшись словесного согласия, но почувствовав его. Подаётся бёдрами навстречу, а шлейф чёрной мантии развевается, следуя за фигурой. Пристукивает каблуками ритмично. — С кем ты был? Тэхён чувствует слабость в собственных ногах, однако его ведущий партнёр очень крепко и в то же время обходительно держит ладонями за талию, прижав к себе. Просыпаться или засыпать он явно передумал, пока слышит его голос и речь, трогает за соблазнительные плечи в мягкой ткани. Входит во вкус импровизированного совместного танца.       — Я был с друзьями тогда, хотел вдохновиться тематической атмосферой. Что-то типа оккультизма.       — Это были не твои друзья, — протягивает Хосок, оставив лёгкий поцелуй на шее, а затем уверенными шагами направляет, кружит. Тэхён ощущает себя так, словно в пространстве парит по траектории спирали. Несколько мгновений они были свободны на дистанции друг от друга, держась за руки, как Хосок снова прижал к себе, прильнув к уху:       — Всё из-за твоего незнания и наивности, повторяюсь, хоть и талант у тебя особенный. Не только в рисовании. У Тэхёна глаза закатываются под чужими ласками. Сомнений не осталось: с этим сном абсолютно всё не так, потому что ранее не ощущал очевидно проявленного пылкого желания. В собственном паху не стреляло, по крайней мере.       — Какой талант? — и всё же поддерживает диалог, несмотря на ударивший прилив узлом.       — Как много вопросов… — ухмыляется Хосок, продолжая держать опору. Мальчик без ума от него. — Что ж, я отвечу. «Что-то типа оккультизм», как ты это называешь, мог тебя не просто убить, а… Посмотри на провинившихся. Тэхён, ведомый танцем, сразу же поворачивается спиной, стоило Хосоку немного надавить пальцами по бокам. Руки с еловыми венками на кистях, торчащие из стен, продолжают хлопать в ладоши. Поддерживают ритм нечестивого оркестра, какие-то из них бьют по треугольнику, угождая в любимом звучании их Господина. Те явно прислуживают ему, Тэхён уверен.       — Твои друзья решили залезть туда, куда не следовало. Тэхён ощущает, как Хосок проводит пальцами по ключицам, незаметно расстегнув верхние пуговицы рубашки. Под прикосновениями он ластится и вздыхает в желании большего, однако…       — Украли книжный первоисточник, — Хосок продолжает рассказывать. — Колдунами себя возомнили, великими магами или ещё кем-нибудь, понимаешь? Идиотами по факту.       — А ты, стало быть, великий колдун? Маг?       — Я тот, к кому обращались великие маги и колдуны, которых уже не осталось, к моему прискорбию.       — Мстишь за кражу, получается?       — То, что ты называешь местью, является последствием за необдуманные действия. Твои — в первую очередь.       — Я помню эту книгу, но я её не крал, — подтверждает Тэхён, кивнув.       — Я знаю. Тяжело Тэхёну от таких ласок, поэтому заставляет себя настроиться на конструктивную беседу. Вспоминает, что не задавался вопросами, откуда его приятели взяли этот, как оказалось, первоисточник.       — Мальчик мой, — Хосок добивает своей заботливой и мягкой интонацией, — если бы ты хоть чуть-чуть понимал в метафизике, ведовстве, магии, колдовстве, да как угодно вы, люди, это называете — то не стал бы участвовать в этом. Твои друзья, точнее, враги, хоть и идиоты, но всё же немного понимали. Больше, чем ты.       — На что ты намекаешь? — Тэхён откидывает голову на чужое плечо, позволяя ладоням гулять уже под рубашкой, гладить его торс. Он мог бы сравнить это с гипнозом, но в то же время понимает происходящее: отвечает на вопросы, задаёт их сам, размышляет. Всеми способами принуждает шевелиться свои затуманенные мозги.       — Они тебя как скотину на забой повели, а ты этого даже не понял. Считаешь, что участвовать в ритуале и проливать свою кровь на перекрёстке — это только атмосфера? Вдохновение?       — Ох, кажется, у меня неприятности, — безразлично отвечает Тэхён, считая, что пережил все круги Ада. Ничего уже не способно удивить, кроме близости с ним. Он отчаянно её хочет и всегда хотел, и даже не заметил, как чужая ладонь стала неприятно сдавливать его скулы.       — Да, у тебя неприятности. У нас с тобой неприятности.       — И ритуал сработал? — Тэхёна на смех пробирает. — Я тебя случайно позвал?       — А сам как думаешь? — Хосок звонко смеётся в ответ, резко толкнув в спину и подхватив Тэхёна за ладони. Снова начинает кружить в танце, отбивая каблуками.       — Я хочу тебя послушать, такие интересные вещи рассказываешь! — ликует Тэхён, откидываясь на чужое предплечье в полном доверии. — Когда ещё мне посчастливится поболтать с тобой, мистер неприятность? Наверное, мне следует обращаться на «Вы»… — с потерянным страхом и ярко выраженным флиртом. — Но после всего, что между нами было, язык не поворачивается. Хосок ухмыляется, что-то напевая низким голосом, а затем резко останавливается. Удерживает Тэхёна, нависает, оказывая ощутимое давление сверху. Аккуратно убирает упавшие пряди волос с лица неимоверно красивого человека, улыбается, разглядывает. Действительно боится потерять его, боится собственного влияния на смертную хрупкую душу. С другой стороны давно знает, что уже слишком поздно — Тэхён любит его сильнее, чем реальность, в которой положено жить. Такой преданности нет даже у домашней собаки. Каким-то даже ему неведанным образом неминуемые неприятности мальчик талантливо превратил в то, о чём Хосок говорить не хочет. Собственную проблему, с коими раньше не сталкивался, тоже осознаёт предельно ясно: это проклятие взаимно, он совершил глупость, очаровавшись им.       — Расскажи мне подробнее, — просит Тэхён с горящими глазами от интереса, касаясь чужой мягкой щеки. Сияет улыбкой как ребёнок. Хосок поднимает свою руку, щёлкнув пальцами. Нечестивый оркестр исчезает, тени уползают, торчащие руки из стен — растворяются, однако музыка продолжает доноситься. Расслышать, откуда — Тэхён не может понять, как и не может чувствовать опоры под ногами. Она уходит. Хосок поднял его, держа на своих руках. Наклонил голову под давлением ладоней Тэхёна — они тянут.       — На перекрёстке я смотрел на тех идиотов и думал тогда: как они посмели меня потревожить? Что за хамство и невежество? А потом увидел тебя.       — А я тебя не видел. — Щурится Тэхён, стараясь вспомнить события той ночи.       — И не смог бы. Ты так покорно стоял на коленях, весь измазанный в своей крови, просил вдохновения… Те бездари посчитали, что я! — восклицает гордо, вздёрнув бровью. — Соглашусь на сотрудничество и приму их откуп, то есть тебя, такого наивного, но смелого мальчишку с огромным потенциалом. Вот только первоисточника далеко недостаточно, чтобы играть со мной в призывы. Тэхён восстанавливает в памяти детали, а именно самого ритуала. Он единственный, кто без страха и сомнений согласился порезать свои ладони кинжалом, больше никто этого не сделал. Его попросили, а он без всяких вопросов и споров молча выполнил. Даже не думал о последствиях, ведь ничего не произошло интересного и странного, чёрт из коробки не выпрыгнул сию минуту.       — Бездари и впрямь не пожадничали, приведя тебя, но тупым скотом на забой оказались именно они, а не ты.       — Почему?       — Потому что такова моя воля, и в этом — твой талант. Ты просил вдохновения — я дал тебе его сполна. Я полюбил тебя на своё проклятие, в конце концов, а ты просто уничтожил свои картины, перечеркнул наши с тобой путешествия. Кто же так делает? — Хосок перехватывает вцепившуюся в его шею ладонь и целует в область давно зажившего пореза. — Я показал тебе множество Вселенных, явлений и чудес мироздания, всё дал прочувствовать.       — Врёшь, — перебивает шёпотом Тэхён, приоткрыв рот. Кладёт чужую ладонь на свою щеку.       — И в чём же? — интересуется Хосок, облизнувшись в скалистой улыбке. Проводит большим пальцем по нижней дрогнувшей губе Тэхёна.       — Ты мне не всё показал и не всё дал прочувствовать. — Слегка кусает чужой палец, а затем поднимает опьянённый взгляд, смотрит из-под прикрытых век в страстном желании. — А ещё ты мне так и не ответил на все вопросы, Дьявол.       — Обойдёмся без дьявольских ярлыков. Это слишком стереотипно, скучно, обесценивающе. — Хосок прикрывает глаза и сжимает ладонь Тэхёна, останавливая от пылких побуждений. — Ты не глупый человек, но я поясню всё же: существует что-то намного выше, чем человеческий род. Что-то намного старше, чем миллиарды человеческих поколений. Что-то наблюдающее и слышащее тебя, читающее как открытую книгу. Это и есть я, но вовсе не человек.       — Высшую Силу я позвал, Старшую. Тёмную Высшую Силу.       — Вот так звучит намного лучше, Тэхён, хотя понятия «Тёмный» и «Светлый» слишком радикальные, но не об этом сейчас. Так сложились обстоятельства, что я не стал тебе врагом, в отличие от тупого скота, поэтому хотел бы предостеречь. Тэхён жмётся, склоняя к себе сильнее, схватившись за его шею. Ощущения такие спокойные и уютные, что мог бы забыться и провалиться в сон, если бы не возбуждение и дикое желание, которые становится всё сложнее подавлять. Хосок смотрит на него коварно и слишком внимательно, выдерживая паузу.       — О чём предостеречь? — Тэхён ведёт внутреннюю борьбу со своими демонами. Единственное оружие против них — это вопросы, отвлекающие от наваждения. Он клянётся, что до этого момента понятия не имел, что такое искреннее желание секса, несмотря на свой многочисленный и разнообразный опыт. Подобное творчество ничем не ограничивалось. — Скажи уже, не молчи.       — Магия крови очень сильна, потому что является проводником между физическим и метафизическим миром. Лучший информационный источник любого живущего в любом мире. Служит даже защитой и, пожалуй, интереснее всего, привязкой. Свою кровь ты мне добровольно отдал. Припоминаешь? Соображаешь?       — Соображаю. Кажется, я вляпался в полное дерьмо, — снова безразлично отвечает Тэхён, потому что не испытывает никакого страха. Абсолютно. Понимает, что должен бояться, но не получается выдавить из себя это чувство. Ему просто так хорошо, когда на руках носят.       — Есть кое-что сильнее и в тысячи раз мощнее магии крови, и это — половая связь, о которой ты так грезишь со мной. По этой причине я не позволяю нам с тобой вступать в такие отношения. Нигде. Не показываю и не даю прочувствовать этого, иначе дороги назад не будет.       — Ты такой благородный! — восхищается Тэхён. — А что будет?       — В этот раз попробуй сам ответить на свои вопросы. Почувствуй. Хосок аккуратно опускает его на кровать, а затем садится рядом, положив руку на тревожно вздымающуюся грудь. Прекрасно знает ответ, оттого и не по себе становится. Тэхён накрывает своей ладонью, прижимая к себе. Закрывает глаза и старается дать определение своим чувствам. В груди приятное тепло распространяется, трепещет, хочет визжать как ребёнок от радости. Ничего не изменилось.       — Чувствую любовь! — резко открывает глаза с уверенным ответом. — Но… ты нечеловек и даже не плод моей фантазии. Это проблема, и я ума не приложу, как так вышло. Бред какой-то.       — В точку. Бред.       — Разве так действуют эти ритуалы?       — Нет, но с тобой вышло иначе. Тебе пора вернуться к людям. Человеку нужен человек, нарушать этот закон не стоит, — наставляет Хосок, как будет правильнее, а не так, как сам взаимно чувствует. Пора размотать этот запутанный клубок, потому что их нити слишком крепко завязались, а последствия этого — человеку уже и жить невмоготу. За всё приходится платить.       — Ты мне нужен, — уверенно констатирует Тэхён. Без надежды, а словно это железный факт. Закон.       — Ошибаешься. — Хосок противится глубоко спрятанной грусти, обманывает, запутать пытается, сверкая искрами во взгляде. Транслирует правильную информацию в чужую голову, и та должна понять. По крайней мере, до этого момента телепатическое общение работало.       — Нет, это ты ошибаешься, — спорит Тэхён, смотря в его глаза. — Я уверен, что магия любви сильнее и мощнее, чем магия крови, секса и всего тёмного, чем ты там ещё заправляешь. Хосок лишь сдерживает свою улыбку, стараясь не показывать, как сильно на него действуют эти глупые, но обезоруживающие слова. Клубок только ещё больше запутывается, потому что у Тэхёна есть собственная врождённая человеческая магия. Тёмная Высшая Сила убеждается в непоколебимой вере, с которой мальчик произносит эти громкие слова. Вопреки очарованию и своим чувствам, Хосок говорит фактами, стараясь пусть и не размотать, но разрезать эти нити гуманным способом, пока может.       — Ты безнадёжный романтик и ничего не понимаешь, как всё устроено за пределами твоей реальности. Ты не видишь этого, поэтому так говоришь. Я показал тебе лишь крохотную часть.       — Ты прав… — тяжело вздыхает Тэхён, чувствуя жар и воздух, сдавливающий лёгкие. Неужели снова этот Ад, неужели снова гореть, как в тех проклятых снах? Теперь за Его спиной огонь разгорается, а Он всё продолжает смотреть с теплотой, склонившись. Поглаживает руки, целует их обречённо, будто проигрывает самую важную партию игры за миллиарды лет своей жизни. Чёрт знает, что на уме у Тёмной Силы, но Тэхён видит и чувствует в ней самое Светлое, существующее в его собственной Вселенной. Пусть это наказание за необдуманные действия, которые он считал не более, чем атмосферной декорацией. Пусть, но разве так звучит песнь расплаты, если случайно перебежал перекрёсток не Тому? Это ли есть наказание? Неужели его желания настолько непозволительны в любви? Тэхён в это не верит, как и перестал верить в пустую реальность. В ней хочется исключительно рыгать серой блевотиной, задохнуться и подохнуть.       — А ты ожидал чего-то большего от жалкого суицидника и неудачника?! — выкрикивает Тэхён, не выдерживая. Накипело. Не понимает, что именно Хосок вечно разглядывает в нём, что видит? Кучу серого говна? Или другие замудрённые «таинства»? Так и хочется вырвать его нечеловеческие глаза, вставить вместо своих и понять, наконец. Хосок резко реагирует, прильнув к чужим губам своими, едва коснувшись:       — Не смей злым языкам проникать в твою голову. Эти проклятия не должны тебя и пальцем тронуть. А в итоге ты сам себя проклял, так ещё и меня за собой потащил.       — Говорю же, магия любви сильнее. Я тебе докажу.       — Магом себя возомнил? — с угрозой шепчет Хосок, улыбаясь.

Igorrr — Tout petit moineau

      — Я хочу, чтобы твой злой язык проникал в меня. — Тэхён тянет за чёрные одежды, в особенности за горловину. Она чертовски ему успела надоесть, будто Хосок мнит себя невинным монахом, а не скопищем всего тёмного искушения. — Я хочу, чтобы ты трогал меня своими проклятиями. Хочу, чтобы мы были вместе.       — Последнее предупреждение. Тэхён игнорирует и хватается за его шею, от бессилия перед совращением разрывает мантию, а если мог бы, то сжёг. Хосок незримо поднимет белый флаг перед надвигающимися неприятностями, слушая будоражащую и даже приказывающую речь с устремлённым на него самым похотливым взглядом. Он искренне устал сопротивляться и предупреждать.       — И вот моё желание: отправь меня в другую реальность, а не сон. По закону человеку нужен человек. Хорошо, тогда стань им. Настоящим человеком. Будь со мной. Слабо?       — А вот и последняя стадия твоего проклятия — окончательно утащить меня за собой. К людям.       — Так слабо тебе или нет? Ты же всемогущий, — Тэхён давит на Хосока психологически и получает удовольствие от этого.       — Затруднительно, но не слабо, — спокойно отвечает. Хосок и не ждал от этого человека лёгких идей. Правда, это переходит все границы дозволенного. Легче было бы исправить нынешнюю реальность, вернуть ему прежнюю жизнь и краски, которые были до той ночи. Добавить новых цветов. Тэхён мог начать новый год и забыть о старом напрочь. Легче переехать в другой город или страну здесь, но нет… Тэхён хочет в другой мир! Ему бесполезно предлагать меньшее или торговаться, Хосок даже не будет пытаться. За всё приходится платить, особенно за жизнь, которую необходимо сохранить.       — Мы говорим об одном и том же разными словами, о любви, — удовлетворённо напевает Тэхён. — Это твоё слабое место. Мне нравится бить именно туда, а тащить тебя не придётся, ты сам пойдёшь. Ты уже идёшь. Для Хосока Тэхён подобен зеркальному лабиринту: в душе его — одно, в мыслях — второе, на деле — третье. И везде Хосок там видит себя, в том числе и собственное поражение. Глаза Тэхёна как зеркала мироздания — не видящие это мироздание, но отражающие его. Оголяется перед ним без всякого стыда, зазывает упасть в мирские страсти, хочет спустить с небес на землю или же поднять из преисподней. Хосок и не заметил, как оказался лежащим на кровати без одежды, пока пропадал в этом проклятом зазеркалье под влажные поцелуи, покрывающие его шею. Контроль ослаб. До этого момента он был повелителем, искусно перемещающимся между мирами. Теперь же очаровательный человек желает, чтобы он остановился в каком-то из них навсегда. Никто и никогда не просил о подобном — такие желания сложные и слишком обязывающие, придётся побороться, чтобы их исполнить. Хосок уже смирился и готов на всё. Мальчику осталось недолго, как и ему — грядёт последнее путешествие. За всё приходится платить.       — Какую реальность? Я тебя спрашиваю. — Хосок старается себя отрезвить в последней попытке остановиться, хотя бы ненадолго содрать порченную пелену со своих ясновидящих глаз.       — Ту реальность, — Тэхён сидит на нём, схватив за ладони, плавно гладит себя ими от груди, медленно спуская к паху, — где я был бы счастлив с тобой, хочу начать с абсолютно чистого листа. Сладко поёт мальчик, Тёмной Силе и возразить нечего, однако сладость не успокаивает. Наоборот, будоражит и побуждает Хосока подорваться, подобно цепному псу с цепи сорваться. Подхватывает за бёдра и прижимает к себе для ощущения телесной и духовной, но в этот раз ещё и интимной близости.       — Часть могу выполнить для тебя уже сейчас. Так и быть, твоя взяла на этот раз.       — Да, именно так, — на выдохе шепчет Тэхён, ощущая, как пальцы сдавливают его спину, спускаясь к копчику. — Пожалуйста. — Подаётся вперёд, коснувшись своим членом чужого. Вздрагивает от смешанных чувств испуга, неизвестного ранее и едва переносимого наслаждения. Внутри пробегает бешеная волна, разливаясь по всему телу с пониманием: каждая часть стала эрогенной зоной, равносильно стоящему колом члену. Словно чувствительность увеличилась в тысячу раз. Ничто иное, как та самая любовь — одна из составляющих её частей. Тэхён лишь убедился: деланный Принц точно соврал, не всё он показал и дал прочувствовать. От Хосока исходит жар, ощущаемый физически и заставляющий слабеть от похоти, в то же время Тэхён будто подпитывается этим. Наконец, он открыл перед ним запрещённые двери. Под его поцелуями грудь дёргается, громкие всхлипы вырываются, и ведь он ещё не приступил к основному действию. Такого в человеческих фантазиях не было.       — Мой мальчик, — тянет Хосок довольно, наблюдая, как взмокший Тэхён извивается на нём, трётся своим членом. Дышит тяжёло, ещё немного и слёзы побегут от удовольствия.       — Я так тебя хочу, мне кажется… — вскрикивает, не договорив. Запрокидывает голову и чувствует, как пустота заднего прохода заполнилась горячим и влажным.       — Не умрёшь, сказал же, — договаривает за ним Хосок неозвученное, едва слышно посмеиваясь. — Двигайся на мне, Тэхён, как ты и хотел. Делай свой проклятый ритуал.       — Это любовь, Хосок.       — Хорошо, пусть будет любовь, — со смирением согласился, не отрывая взгляда. Тэхён привстаёт, а затем медленно насаживается. Тело окутывает приятной судорогой, а его ноги сами собой крепко обвивают чужой торс. Обнимает Хосока и одновременно держит опору на неестественно горячих плечах для самопроизвольных фрикций, постепенно набирающих темп. Хосок не сдерживается, сразу же начиная двигаться внутри навстречу, из-за чего толчки становятся более размашистыми и громкими, как и крики Тэхёна. Тёмная Сила ловит их, энергетически подпитываясь, из-за чего просыпается желание разогнать ещё быстрее, довести до предсмертного состояния. Хосок накрывает поцелуем, глубоко проникнув языком, как Тэхён и просил в своём откровении. Прижимает к себе, вцепившись в затылок, чтобы получать стоны буквально в свой рот. Заглушённый скулёж заводит Хосока. Никогда ранее он не слышал таких истошных в мольбе воплей, даже во время тех пыток, которые устраивал в сменяющемся калейдоскопе сновиденческих путешествий. Хосоку резко захотелось посмотреть ему в глаза, поэтому нехотя прерывает поцелуй, оттягивая за волосы:       — Ты это представлял, когда засовывал в себя пальцы? Скажи, Тэхён.       — Ты же знаешь.       — Скажи.       — Да… От переизбытка эмоций, ощущений и долгожданного, измучившего его, непотребства, Тэхён изливается на чужой живот, об который всё это время удобно скользил член. Глаза закатываются, внутри разноцветные бомбы взрываются, прямо как эти новогодние фейерверки за окном. Исцеление. Целует, словно передаёт остатки своего духа на съедение. Откуп. Тело обмякает, он чувствует, как кровь циркулирует по венам, как сердце, кажется, ударяется не только об собственные, но и чужие рёбра. Ничего страшного, ведь его поддерживают под лопатками, поэтому откидывается на чужие руки.       — Молодец, но ритуал не закончен, — слышит азартное замечание снизу. — Ещё.       — Очевидно же. Тэхён наблюдает, как Хосок собирает пальцами сперму со своего живота, а затем с улыбкой облизывает. Происходят странности, напоминающие сбой в матрице: вовсе не человек перед ним находится, глаза его снова теряют радужку и зрачки, то искры из них стреляют, то дымка, а затем становятся обычными. Наверняка ему сложно здесь поддерживать подобие человеческой привлекательности, поэтому наружу вырывается нечеловеческое. Тэхён чувствует себя особенным. Мысль о том, что он делит постель с чем-то потусторонним, возбуждает, и в то же время приводит в недоумение, ужас. Внизу живота завязываются узлы, когда он видит и понимает, что сидит на нём сверху. Ощущает себя пусть и не Высшей, но силой.       — Ты соучастник этого ритуала, — шепчет Тэхён, стараясь отдышаться. Каждый вздох содрагает тело, из-за чего он чувствует пусть и малейшее, но до визга приятное движение члена внутри себя. — Помоги, я же дилетант по сравнению с тобой, а ты такой магистр. Не хотелось бы других неприятностей на этот раз.       — Ты теперь предусмотрительный? — с гордостью спрашивает Хосок, а в ответ получает согласный кивок. Тэхёну нужно перевести дух и набраться сил для продолжения и последующей эрекции. У особенного очаровательного человека это происходит довольно быстро. Хосок на себе держит изнеженную и пропащую в нём душу. Тело её до скверности красиво и не может быть подобно чему-либо существующему. В его руках неоспоримая власть, которую с таким наслаждением и неподдельным смирением принимают.       — Ты назвал меня Дьяволом. Хосок хватается за предплечья, заводит их за чужую спину так, что теперь Тэхён не может со своим остервенением держаться за него. Наклоняется, проводя языком от пупка до надключичной ямки. Тэхён дрожит от безобидной ласки, а кадык дёргается пару раз со сглатыванием.       — Но я вижу, что это всё же ты, мой мальчик. Так низко я ещё не падал. Хвалю.       — По любви можно и ещё ниже, — хрипит Тэхён, чувствуя беспомощность и загнанность, пальцы, проникшие в его горло, из-за чего рот открывается шире. Хосок посмеивается, начиная снова в нём медленно толкаться. Чувствует, как Тэхён сжимает бёдрами, стараясь хоть как-то зацепиться за него, но не сопротивляется. Издавая прерывистые стоны, заглатывает его пальцы, по которым обильно стекает слюна, пачкая постель. Хосок внимательно наблюдает за ним, подмечая, как член, налитый кровью, подрагивает. Тэхён многогранный, и не хватит ночи, чтобы испытать его дьявольскую развратную сущность, вовсе не чужую, вовсе не извне. Она его собственная. Та сидит очень глубоко в человеке, но довольно легко и приветливо вынырнула на поверхность пообщаться с ним. Рассказывает, как нелегко ей приходится.       — Прошу тебя, только не останавливайся, — молится Тэхён, словно в храме с отчаянием просит отпустить все его грехи. — Иначе клянусь тебе, я сдохну.       — Бредишь, твой бес тебя кружит.       — Не обижай, покорми его, — прозвучало довольно жалостливо с нахмуренными бровями и закрытыми глазами. Хосок отпускает, наконец, и Тэхён падает спиной на постель, раскинув руки. В глазах изображение плывёт, наркотическое воздействие не позволяет широко раскрыть веки. Теперь готов честно ответить, на чём он торчит сейчас буквально: на Хосоке, от которого стоит ждать неприятностей. Любви, то есть — он так решил. Причём с этой зависимостью даже не собирается бороться, она слишком блаженна. В чём смысл этой борьбы в принципе? Хосок подтягивает Тэхёна под себя, наваливается на него и перестаёт сдерживаться, будучи полностью свободным в действиях, грубых импульсах проникновений. Держа за талию, насаживает его, целует с засосами, стимулируя член одной рукой. Тело к телу, Хосок до безумия хочет близости настолько, что вселился бы в него, став с этим человеческим совершенством одним целым. Душа к душе, чтобы прислуживать. Разорвать бы и самому разорваться, упиваясь в экстазе, только чтобы глаза Тэхёна смотрели на него с обожанием. Запрещённые мирские вещества приводят к губительным последствиям. Тёмная Высшая Сила всякие грехи видала, и не раз побуждала людей совершать их, наблюдая из-под приспущенной шляпы, однако сама непосредственного участия никогда не принимала. Незримая власть не занимается подобным, разве что дёргает за слабые нити. Теперь же за нити дёргает человек, выкрикивая имя и призывая к себе намного сильнее, чем в ту ночь на перекрёстке. Хосок охотно идёт на зов, в котором нет невежества и хамства. Тэхён, на мгновение открыв глаза в бреду, разглядел, как стены и потолок начинают трескаться. В тех трещинах вязкая лава светится, циркулирует — оно напоминает человеческие сосуды кровеносной системы. Как бы там ни было, Тэхён уже ничему не удивляется, потому что единственный повод искренне недоумевать — это то, как Хосок исполняет его желания, проникая в каждую клеточку его тела, души, разума. Касается своими проклятыми губами, вбирая член в рот и принимая второй по счёту оргазм. Одновременно чувствует и чужой с замедленными фрикциями, растекающийся внутри спермой. Тэхён дошёл до истерики со слезами от пережитого межклеточного безумия. Обнимает Хосока за шею трясущимися руками, тянет за собой.       — Чудо, — шепчет Хосок, не отрываясь от человеческих зеркал во взгляде. — Всегда смотри на меня так.       — Я всегда смотрел и буду.       — Проклятье.       — Любовь, Хосок. Это любовь. — Тэхён улыбается лучисто, проводя большим пальцем по щеке. Ему дурно от горячего тела, оно удобно устроилось на нём лежать сверху. Кожа, точно раскалённый металл, и Тэхён хочет сделать из него человека. Хосок прикрывает глаза в умиротворённой улыбке:       — Теперь дороги назад точно нет. Времени мало. Тэхён вновь ощущает, как собственное тело каменеет под поцелуями, дыхание замедляется. Каждое отчаянное стремление глотнуть воздуха даётся непосильно сложно. Всё ещё чувствует нежные прикосновения, старается сопротивляться покидающему сознанию и тяжелеющим векам. «Спи и никогда не просыпайся», — слышит мягкий голос Хосока в своей голове, доносящийся издалека. Пространство комнаты плывёт, стекает маслом, цвета смешиваются между собой, образуя грязь. Вспышка. Провал. Разбитые зеркала.