Бенгальские огни в разбитых зеркалах

***

WAYVES, Ars Etic — Dark Trails To The Source

      Тьма и сплошная каменистая материя вокруг. Тэхён не может припомнить, чтобы был здесь хоть раз, а бывал он во всяких пространствах. Нет ни деревьев, ни птиц, ни звёзд на чёрном небе. Будто это такая же пустота, как и ненавистная реальность, только некоего подозрительного сорта, ощущаемый глубоко внутри. Даже не может понять: его глаза видят в цветной или же в серо-блевотной проекции. Как обычно — очень много вопросов без ответа. Тэхён резко поворачивается на шум и замечает рядом Хосока, который сидит в седле на… огромном чёрном коне со светящимися красными глазами. Всё-таки проекция цветная. Животное выглядит устрашающе, бьёт копытом, мотая головой. Хосок улыбается как ни в чём не бывало, сложив руки на груди, за поводья не держит. Его чёрные одежды, закрывающие тело по шею, целые и невредимые, хотя точно помнит, как страстно разрывал их на нём. Шляпа с широкими полями чуть приспущена, и Тэхён наклоняется, чтобы получше распознать мистический взгляд, наполненный искрами. Они напоминают ему новогодний праздник. Глаза животного и его хозяина ярко освещают пространство. Тэхён поднимает свои руки, разглядывает их, будто в первый раз видит. Белые манжеты словно только что из-под утюга, чёрные брюки и лакированные туфли — всё как и было, пока не явился…       — Да, Тэхён. Телом ты сейчас спишь в мокрой кровати. Пока что, — Хосок спокойно подтверждает догадки с едва заметной ухмылкой. — Это необычное наше путешествие, потому что оно последнее. В один конец. Как только ты перейдёшь границу, — указывает пальцем вперёд перед собой, и Тэхён смотрит вдаль, но ничего не видит там особенного, — исчезнешь навсегда из своей жизни. Мы сейчас на нейтральной территории, это очень коварное и опасное место. Каких только тварей здесь нет, тебе и не снилось. Все они из разных миров сюда приходят. Тэхён в смятении, даже нечего ответить. Всё это, безусловно, ему очень интересно, но он остался лежать мокрым в кровати с праздничным настроением в кои-то веке, и не понимает, как события так быстро происходят. Больше всего его сейчас удивляет «домашнее» животное.       — Никогда лошадей не видел? — Хосок опережает Тэхёна, озвучив его мысли, а затем ловко спрыгивает на землю, утягивая за собой шлейф развевающейся мантии. — Это мой верный конь, не бойся. — Бывало похлопывает по мощной шее.       — Твой… конь? Эхом доносится звон металлических подков об каменистую землю. Четвероногое только сильнее копытами забило, лягнув задними ногами. «Нет, его нельзя есть, не уговаривай меня», — шепчет ему Хосок, крепко обхватив профиль. Остальное Тэхён не смог расслышать. Оно и к лучшему, по его мнению.       — Да, это — мой конь. Что здесь странного?       — Я даже не знаю. Наверное, то, что лошади не едят людей? — Тэхён осторожно пятится, оборачиваясь. По-прежнему ничего не может разглядеть дальше освещённого радиуса. Инстинкт самосохранения подсказывает, что лучше не выходить за его пределы. — А твой хочет меня сожрать и как-то совсем недружелюбно настроен. Демон какой-то, а не конь.       — Это в твоём мире лошади не едят людей, а мой конь — ест. И не только людей, но тобой хотел перекусить в ту ночь.       — А… тогда вопросов не имею.       — Мальчик мой, почему ты так внезапно бояться начал? Столько всего уже пережил… — Хосок подходит и протягивает Тэхёну руки, всем своим существом излучая вселенское добро. — Ты же смелый, меня совсем не боишься, а уж его, — кивает в сторону коня, — тем более не стоит.       — Ты меня не хотел сожрать, по крайней мере. — Тэхён хватается, крепко сжимая, ощущает, какие у Хосока горячие ладони. Только после это осознал, как здесь холодно, почувствовал, как замёрз на самом деле.       — Почему же? Я уже… — Улыбается невинно, наклонив голову вбок, а затем поясняет: — Совсем немного, с твоего же позволения. Желания. Хосок ведёт за собой, отступая шаг за шагом и не отрывая взгляда, и Тэхён послушно переставляет ноги, смотря в бенгальские огни напротив. Затем чувствует нечто мягкое и тёплое под своими пальцами, а когда поворачивается, понимает, что его руки коснулись шеи коня. Короткая чёрная шерсть очень приятная на ощупь, блестит.       — Вот видишь. — Хосок гладит жеребца напряжёнными ладонями Тэхёна, держа их в своих. — Он меня покорно слушается и тебя будет.       — Как его зовут? — Тэхён немного расслабляется и даже очаровывается, чувствуя нутром: пусть и пугает, но до чего красивое, величественное и могущественное потустороннее существо. Гладит его уже сам.       — Не скажу, это секрет. — Хосок отходит немного в сторону, довольно наблюдая. — Этим именем только я к нему обращаюсь. Назови по-своему, чтобы и ты мог иметь власть над ним, а он — верность тебе.       — Демон. Он будет Демоном. — Тэхён загипнотизирован красными горящими глазами коня, тот склоняет голову перед ним, фыркнув и стукнув копытом. Тэхён в моменте понимает, что подобный жест, скорее, заигрывающий, нежели угрожающий. — А почему ты мне его раньше никогда не показывал?       — Потому что он для особых случаев.       — Каких?       — Например, моей относительной смерти. Твоей тоже. Тэхён отвлекается сразу же, резко обернувшись, хмурится, вопросительно глядя на Хосока. Его нечеловеческий взор устремлён вдаль, режет любую пустоту. Тэхён уверен: Хосок видит нечто такое, что скрыто от его собственных глаз.       — Чтобы выполнить оставшуюся часть твоего желания, мне придётся нарушить очередной закон, а тебе — стать соучастником. Ты играешь по-крупному, Тэхён, и я не смею тебе отказывать в этом, потому что обещал исполнить любую твою прихоть. Однако… Местные стражи закона начеку. Пока мы ровно дышим здесь, ничего не произойдёт, но как только начнём действовать — они могут доставить неприятностей. Я разберусь с ними, а тебе нужно снова стать смелым и не думать ни о чём.       — Какой закон нарушить? Какая смерть?! — возмущается и хватается за голову от услышанной информации. Она для него точно ребус.       — Нет смысла объяснять и терять время, потому что ты всё равно забудешь. Ты забудешь всё. Будь проклят тот день, когда он пошёл на этот чёртов перекрёсток. В то же время Тэхён признаёт комичность ситуации: даже если бы он заранее знал, чем это обернётся, всё равно пошёл бы и сделал этот топорный ритуал. Сел бы голой задницей на этот первоисточник и не только кровью пожертвовал. Сильнее бы разгневал Тёмную Высшую Силу и быстрее заставил бы говорить с ним. Тэхён почувствовал резкий толчок под задницу — Демон пихнул его мордой, стоило только отвернуться. Он старается доказать своему новому питомцу, что так делать не стоит, а Хосок с обречённой улыбкой наблюдает за этим.       — А ты всё равно объясни. — Тэхён почувствовал свою смелость, когда попытался изо всех сил толкнуть коня, но тот лишь продолжил стоять скалой.       — Любопытный. Ты хочешь жить в другой реальности, а это совсем не путешествия в твоих снах, Тэхён. Эти сны — другие миры. Там мы с тобой были гостями, присутствовали лишь энергетически. Скажем так, на каждой территории есть свои законы, в том числе и физические. Их нужно соблюсти, и чтобы это сделать — нужно в буквальном смысле родиться там, а чтобы родиться там — нужно нарушить закон здесь. Я говорю о законе переселения человеческой души. Между территориями это делать запрещено, но твою душу я отправлю как…       — Гастарбайтера без документов в чужую страну? — Тэхёну радостно, что он хоть как-то понимает сакральные тонкости.       — Вроде того. Тебе там будет очень славно, будешь счастлив. Как ты и хотел. Пока Тэхён слушал, у него так и не получилось сдвинуть коня хотя бы на шаг. Демон на него внимание не обращает, разве что толкает мордой, на которой он успел повиснуть. Тэхёну даже стало весело в этом жутком тёмном месте — настолько он отвлёкся, однако внимал каждому слову Хосока.       — А там не будет лошадей, жрущих людей? — Тэхён крепко хватается за широкую шею упрямого скакуна, а затем отталкивается от земли и в прыжке обхватывает ногами. Висит вниз головой, но даже после этого конь продолжает спокойно стоять.       — Нет, — рассмеялся Хосок, отмахиваясь. — Люди там будут, но они не поймут и не почувствуют, что ты неместный. Документы будут. Тебе нужно хорошо вести себя, с этим проблем никогда не было, за исключением твоих «типа оккультных» развлечений. Исполнишь там подобное — я тебе уже не помогу. Иные Силы не закроют глаза на твои корявые выходки, в отличие от меня.       — И что они сделают?       — Покарают, разумеется.       — Подожди, ты сказал, что я всё забуду. И как мне быть? А если я опять на перекрёстке каком-нибудь загуляю?.. Я же не вспомню, что так делать нельзя.       — В этом всё веселье и заключается!       — Очень весело, да… — Тэхён спрыгивает, наконец, а затем от бессилия наваливается на спину коня, прижавшись к седлу. Хосок понимает, что совсем не прогадал, призвав свою верную сущность именно в образе жеребца. Тэхён пусть и испугался сначала, но в конечном итоге как ребёнок прыгает вокруг, пыжится, резвится. Впрочем, для него Тэхён всегда был особенным мальчишкой, совсем молодой душой. Это только в той реальности он взрослый парень с мучениями, обязанностями, работой, деньгами и непониманием со стороны общества. Хосок ясно видит, но никогда не признается: рождение Тэхёна было действительно ошибкой. Подобное везде происходит, в этом нет ничего особенного для Хосока, однако именно эта ошибка вовсе не случайна для него: рождение Тэхёна привело к собственной смерти. Хосок ясно видит: в мальчике есть огромный потенциал, но здесь в настоящем времени он не сможет его раскрыть.       — Дороги назад уже нет. Откроешь глаза новорождённым ребёнком, твоя память исчезнет. Как ты и хотел — с абсолютно чистого листа.       — Я не ожидал, что настолько чистого.       — Надо было свои желания продумывать до мелочей, — смеётся лишь в ответ. — Но это не твоя задача, потому что реализацией занимаюсь я.       — Хосок, подожди, а почему ты со мной прощаешься? — Тэхён будто только проснулся с осознанием, отойдя от Демона.       — Потому что это наше с тобой последнее путешествие. Отныне я не смогу тебе показывать бесконечные варианты мироздания. Часть себя я отдам на откуп. Оставшейся хватит на человеческую душу и её жизнь. Всё, как ты и хотел.       — То есть ты тоже родишься как абсолютно чистый человеческий лист?       — Почти.       — Когда?       — Или позже, или раньше тебя. Не больше пяти лет разницы, чтобы слишком не смущаться.       — Я и не смущаюсь, учитывая, что ты «старше миллиард человеческих поколений». И каким образом мы будем вместе? Как мы вообще сможем встретиться, если ни ты, ни я, ничего не вспомним и не будем знать друг о друге? Слишком сложно.       — Ты обещал мне доказать, что магия любви сильнее. Вот и докажи. Посмотрим, что останется от этой любви, — с долей скептицизма отвечает Хосок, подрагивая уголками губ. Удивляется, куда же подевалась безнадёжная романтика Тэхёна. — Допускаю, что и врагами с лёгкостью станем. Кстати, вопрос с подвохом: ты не задумывался, каким человеком я могу родиться? Кем я стану?       — Хорошим человеком. Может, заводчиком лошадей? Мне кажется, тебе очень подошло бы. Даже не знаю, сложный вопрос. А ты знаешь? Хосок медленно идёт навстречу и заливисто смеётся с широко расставленными руками, а затем в охапку сгребает Тэхёна в свои объятия. Прижимает сильно, укрыв под своей мантией. Тэхён в блаженстве льнёт в его тепло, обнимает за талию, упершись подбородком в плечо.       — Наверняка не знаю. Я считаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. К тому же обычным человеком мне никогда не быть, неизменной останется часть раздробленного ядра, хоть и без сознательной памяти. Я меченый, в отличие от тебя, Тэхён, и метка моя видна всем, в каком бы пространстве я ни находился. Своё Высшее я заложу местным Силам и буду человеком в их рабстве — такова сделка и мой добротный откуп. Уверен, что готов к подобному?       — Я на всё готов, — Тэхён соглашается и кивает с закрытыми глазами, слушая шёпот на ухо.       — Даже если я стану убийцей, преступником или психопатом? — Хосок будто колыбельную напевает, одной ладонью поглаживая Тэхёна по спине, а второй — по его нежной щеке. — Большая вероятность развития именно таких событий.       — Да хоть сатанистом, — спокойно повествует очарованный Тэхён о пугающих его вещах. — Мне плевать, каким человеком ты станешь. Я всё равно считаю, что не всё так плохо, как ты прогнозируешь.       — Хотел бы узнать, кто из нас окажется прав. Моральные основы твоей реальности покидают тебя всё больше. Нужно уметь ясно видеть зло в людях, чувствовать, работать с этим и извлекать выгоду по возможности. Неважно, где ты находишься.       — Я тебя вижу, — отвечает Тэхён, заигрывая, — и докажу, что сильнее любви ничего не бывает. И в этом я прав на сто процентов. Я уверен. Хосока не прекращает смешить, какие отчаянные вещи говорит Тэхён — странный человек, однако то, как он это говорит — Хосок чувствует на себе. Мальчик действительно верит в свои слова, будто в единственную религию для всего существующего.       — А ты на всё готов, любовь моя? — Тэхён тонко чувствует и поэтому бьёт по больному, обращаясь к нему именно так.       — Я твоё проклятие, — отвечает Хосок предсказуемо, Тэхён даже успел наперёд расслышать в своей голове. — В человеческую могилу добровольно иду. Сам как считаешь?       — Будь готов, я тебя немного помучаю.       — Ох, неужели? Ты? Меня?! Хосок цепко хватается за плечи Тэхёна, слегка отталкивает и пристально смотрит в зеркальный взгляд: спокойный, миролюбивый, отражающий немыслимые вещи. Мальчик ухмыляется. Хосок качнул головой в отрицании от увиденного:       — Это ты будь готов. К чему угодно. Тэхён с наслаждением слушает, как Хосок тихо посмеивается с лукавой улыбкой. Это не вызывает злости и обиды, наоборот, пробуждает желание высказаться за два месяца, пережитых в бреду. Тэхён кладёт руку на его щеку и слегка надавливает, притянув к себе:       — Честно говоря, я бы хотел, чтобы и ты сходил с ума, ползал полумёртвым. Жалким. По-человечески, прямо как и я. И в следующий раз не выбивал мою дверь, а валялся на пороге очень-очень слабым. Если будешь плакать — точно буду в восторге. Я бы вызвал дурку и сказал, что этот человек не в своём уме меня преследует. Тебя бы забрали, заперли там в клетке, и все считали поехавшим на голову идиотом, но! Я бы прекрасно знал, что это совсем не так, наслаждался бы твоими страданиями, и… Всё же остановимся на том, что мы друг друга любим. Хосок в блаженстве подставляет щеку под чужую ладонь, ощущая прикосновения пленительно нежными. Его старая душа просто трепещет от наисвятейшего и искреннего желания мести — Тэхён раскрывается, тьма вновь всплывает, чтобы пообщаться с ним о наболевшем, пошептаться и доверить свои секреты. Хосок умеет их хранить:       — Неплохой эскиз, художник, я бы хотел увидеть такую картину! — в восторге отвечает, поцеловав в лоб. — Мой тебе совет: не занимайся ритуалами, в которых ничего не смыслишь. Не лезь туда, чего совсем не ведаешь. Надеюсь, это отложится если не в памяти, то в твоей душе. Ограничься самым безобидным — повесь шарики на ёлку. Почему этого ты не сделал? Ты, разумеется, не знал, но это задабривает Светлые Силы. Такие ритуалы почему-то не интересуют тебя.       — А тебя не интересует любовь, — шепчет Тэхён и увязывает в поцелуй, скрестив ладони на чужой шее. Усиливает своё проклятие. Чувствует, как Хосок сначала едва кивает в согласии, затем в смирении льнёт к нему. Безапелляционно. Тёмная Высшая Сила слабеет, идёт в могилу добровольно навстречу своим слабостям. Остался один шаг и полетит в пропасть. Тэхён с неохотой останавливается в полюбившейся прелюдии, настороженно обращая внимание на опустевший, устремлённый на него, взгляд, он изменился: нет ни искр, ни пламени, ни черни, ни зрачков с радужкой — серая пугающая склера. Хосок молча снимает чёрную шляпу и аккуратно надевает на его голову, поглаживая.       — Ты… что делаешь? — В удивлении тут же хватается за широкие поля головного убора, а затем скользит пальцами по свисающим цепям — те горячие. Ответа он так и не получил. Хосок улыбается, продолжая молчать, разглядывает, а затем лёгким движением снимает с себя мантию. Заботливо укутывает ей своего мальчика, оставшись в чёрной рубахе и брюках, наверняка из чьей-то кожи. Прячет руки за спиной. Тэхён ощущает на себе небывалую тяжесть, она не соизмерима с плотностью ткани и её габаритами. Приходит к пониманию: эти вещи, как и их владелец, обладают мистическими свойствами. Отягощающими.       — Оставляю часть себя. Приберёг для тебя. — Хосок раскрывает свой до этого сжатый и спрятанный за спиной кулак, протянув. Тэхён видит кольцо с красным камнем, оно светит и переливается ещё ярче, чем глаза его верного коня.       — Что это? — завороженно шепчет Тэхён, наклоняется, всматриваясь в диковинную вещь.       — Я сделал этот артефакт с Силой для тебя.       — Сделал… как?       — В нём твоя кровь, что ты пролил мне добровольно в ту ночь. Моя кровь, если это можно так назвать, тоже здесь. В этом кольце наша физическая смесь, в том числе из семени. Она же содержит в себе наши энергии.       — Из-за смеси оно так шевелится?! — Тэхён ошарашен, потому что видит внутри драгоценного камня нечто живое. Пора уже перестать удивляться всему необъяснимому, но продолжает это делать. Хосок одобрил проницательность и внимательность, а его улыбка стала ещё шире:       — Это далеко не всё, что я вложил в него. Твоих друзей тоже, которые привели тебя скотиной на забой. Людьми им больше никогда не стать, и всё же мелкой нечистью сгодятся в помощь. Можешь считать безобидными призраками. Это лучшее их помилование и наказание одновременно. Твои верные слуги, уж поверь, урок я им преподал. Тэхён поднимает испуганный взгляд, вспоминая уродливых рыдающих существ, которые славно играли костлявыми пальцами на инструментах. Задавали праздничную атмосферу, казалось.       — Ты их… убил?       — Зачем же? Они живы, — с удивлением констатирует, вскинув брови. — Просто запечатал их души в более убогом виде. В это кольцо. Смерть выглядит совсем иначе, а их забой служит пользой. Конкретно для тебя в данной ситуации. Тэхён понимает, что их больше нет. В его реальности они умерли. Он хотел бы возразить с разумной точки зрения, какой это живодёрский нечеловеческий поступок, но сразу же одёргивает себя: Хосок только внешне выглядит человеком, но не является таковым ни в какой действительности. Пока что. Наверняка его столь красивая внешность для упрощения восприятия.       — Понятно, — сдержанно и спокойно отвечает Тэхён, несмотря на поселившийся диссонанс внутри. — Это то же самое, если вместо красок использовать чью-то кровь со спермой, а вместо кистей — кости с волосами. Ювелир из тебя, конечно, неэкологичный… — Морщится, представляя, как он рисует картины с использованием биоматериалов.       — Ты просто не ведаешь, как это действует на уровне метафизики, а если бы ведал, то не почувствовал бы мерзости. — Хосок смеётся и смотрит на кольцо, будто на своё созданное дитя. — Ничто не претит чёрной магии. Ты забыл ещё про пот и слёзы. Если будешь обладать полным алтарём, сможешь управлять человеком как марионеткой. Самое интересное, когда марионетка по своей инициативе придёт и пополнит собой этот алтарь. Так что же это, Тэхён? Проклятие? Любовь? Или одно и то же? Хосок изысканно ощущает чужие внутренние конфликты, тем самым подавляя безнадёжную романтику. Смеётся от души, поселяя в Тэхёне сомнения, метания и даже лёгкий страх. Снова издевается. Неоднозначно.       — И что же тебе всё-таки понятно? — спрашивает снова Хосок. Теперь пришла его очередь задавать множество вопросов. Приближается, остановившись возле уха и коснувшись. Желает именно услышать ответ, а не знать его. Сжимает в своей ладони чужую, передавая кольцо.       — Я сам на это подписался и теперь расплачиваюсь. Вот, что я понял. — Тэхён безразлично отводит взгляд, рассматривая за чужой спиной мрак. Кольцо остаётся лежать в его расслабленной ладони, однако пальцы переплетены с чужими. — Мне неприятно, что мои друзья так поступили, потому что сам бы никогда такого не сделал, но… Как ты и говорил, я просто наивный. Это моя вина, я не подумал. Не могу их судить.       — Я могу. Многое могу, как видишь. Особенно, если это касается тебя.       — Это я тоже понял, а ещё я уже, — Тэхён акцентирует протяжной интонацией на последнем слове, — доказал тебе, что нет ничего сильнее любви.       — Слушаю внимательно, — Хосок чувствует, как Тэхён сжимает сильнее.       — Ты стал марионеткой, потому что добровольно отдаёшь часть себя. Сказал, что исполняешь мою прихоть. Только мою, разве? А как насчёт твоей? С какого перепугу ты, гордая Высшая Сила, будешь это делать? Нет-нет-нет… — Тэхён льнёт к Хосоку, подражая его искушающей манере безобидных прикосновений, а затем начинает шептать на ухо: — Дело в том, что наши прихоти одинаковые — мы хотим быть вместе. Мой ответ: мы говорим об одном и том же, называя это и проклятием, и любовью. Я остаюсь при своём мнении, можешь больше не пытаться меня запутать. Так что жду твоё пламенное предложение руки и сердца, ну или… чего ты туда ещё напихал, кроме нашей крови и спермы, будь я проклят. — Оставляет кольцо в ладони Хосока, отпускает её и протягивает свою. — Я жду алтарь, красиво и по-человечески прошу его мне подарить. Что-то типа церемонии.       — Как же хорошо, что ты есть, мой умный мальчик! — ликует Хосок и надевает красное животворящее кольцо на безымянный палец. — Будь я проклят. Тэхён молча принимает как должное. И снова… Этот, казалось бы, безобидный аксессуар намного тяжелее, чем выглядит со стороны. Кажется, фаланга вот-вот хрустнет от этого груза. Тэхён чувствует: это не просто действие, а, скорее, ритуал. Закреплённый договор с Тёмной Силой, которая подтверждает свои серьёзные намерения. Тайное непременно станет явью.       — Вместе с тобой это кольцо сможет пройти через границу. Уже там, в другой твоей жизни, оно найдёт тебя или ты. Будешь считать его компасом. Если оступишься, подскажет верный путь, но за плату — будет тебя энергетически поджирать.       — Быстро я сдохну, — посмеивается Тэхён, разглядывая. Оно точно для него. Оно точно теперь его. Запечатанные и измученные души с ним, но он больше не будет их мучить.       — Не будь пессимистом. Ты набросал славный эскиз жизни, которую ты хочешь, а всё остальное обретёт краски. Доверься. — Хосок наклоняется и почтенно целует ладонь Тэхёна, держа в своей.

DEADLIFE — To Be Low

Внезапно пространство начинает незримо давить, намекая о грядущих нехороших событиях. Опора под ногами трясётся, ядро неприятно скребёт с намёком — пора дробить. Хосок ощущает это, как бывалая потусторонняя тварь, понимая, что их время здесь вышло, стоило ему только передать этот артефакт. Довольно предсказуемо для него.       — Пора нам попрощаться. Демон тебя ждёт. — Хосок резко дёрнул за собой Тэхёна, подводя к своему верному коню.       — Что? — Следует за ним в растерянности.       — Залезай! — Хосок подгоняет, постукивая по спине. — Я не для себя призвал его. Он поможет добраться. Без меня.       — Я не умею! — Противится Тэхён в суете. Не понимает и не чувствует, почему Хосок так резко сорвался в самый романтический момент в его жизни, чёрт бы побрал. Чужие вещи стесняют движения и затрудняют шаги, однако Тэхён выдерживает магнитную тяжесть.       — Умеешь. Меньше думай, во снах всё почти возможно. Ты забыл?       — Нет.       — Просто делай, как я говорю. Играй, я тоже поиграю. Тэхён повинуется и хватается за переднюю выпуклую часть седла, ставя стопу в стремя, а затем отталкивается и перекидывает вторую ногу. Он никогда не занимался верховой ездой, в его разуме нет абсолютно никаких знаний, как это делать, но тело будто знает и действует само. Одной рукой стягивает в кулак поводья, а второй придерживает шляпу, чуть приспустив на лицо. Горячие свисающие цепи слегка бьют по шее, обжигают немного. Хосок ободряюще похлопывает жеребца, искренне восхищается всадником:       — Ты неотразим, Тэхён, а теперь слушай меня внимательно: что бы ни случилось, не оборачивайся. Что бы тебе ни встретилось на пути, не останавливайся, не обращай внимания. Может быть что угодно. Мне туда путь закрыт, для меня другой проход. Это всё — сон, это всё — неправда. Сохраняй это осознание, вернись к нему, оно тебе поможет. Кольцо и Демон тебе помогут, но я уже не смогу. Всё ясно?       — Ясно.       — Увидимся на той стороне, мой мальчик. С Новым Годом! С новой жизнью! Тэхён с места не трогается, коня не подгоняет шенкелем. Наблюдает, как Хосок быстро удаляется от него, схватившись за грудь. На бегу он вытаскивает из себя светящуюся блёклую сферу и демонстрирует на выставленной ладони. Тэхён удивляется её серому цвету. Внезапно из-под непробиваемой каменистой поверхности вырываются лапы с когтями, щупальца, подобие человеческих огромных истерзанных рук. Десятки монстров хищно вгрызаются в Хосока челюстями акулы, схватив за ноги, плечи, шею, торс. Из этого капкана точно не выбраться, вместе с тем Тэхён не замечает сопротивления: Хосок только умиротворённо улыбается, позволяя издеваться над собой. Будто нарочно сделал из себя приманку, на которую сию же секунду обратили внимание.       — Не смотри, Тэхён! — кричит Хосок совсем себе несвойственно истошным голосом, пока скопище уродства тащит его под землю, разрывает в клочья. — Не оборачивайся! Демон сразу же встаёт на дыбы с рёвом и срывается в галоп. Ужас и страх доводят Тэхёна до мнимой тошноты, тело трясётся, а вместе с ним и изображение в глазах. Впереди мрачная неизвестность, и только конь своим взглядом освещает путь, с грохотом стуча копытами. Он мчит как молния — быстро, дух захватывает, словно на шею повесили петлю, а живот проткнули ножом. Кольцо на руке как живое сердце бьётся, передавая импульсы до его собственного сердца. Пространство начало подавать признаки жизни с противным рычанием, визгами, смехом, завыванием. В этом треклятом хоре воют всякие голоса: и женские, и мужские, и детские, и животных, всё смешалось в одну кучу, давит и разрывает перепонки. Тэхён несётся в тревоге, скача на коне и ловко удерживая себя на нём. Демон — единственная опора, которая сейчас есть. Чёрная мантия и шляпа греют его тело, душу, они защищают. Хосок защищает, а его образ продолжает перед глазами маячить. Тэхён не смотрит по сторонам, полностью доверившись величественному Демону, хоть и слёзы подступают, ком в горле мешает. Земля начинает покрываться трещинами, однако конь ловко перепрыгивает препятствия и продолжает гнать. Тэхён не видит и не знает, но чувствует, что это именно Хосок сейчас устраивает бунт, от его гневных действий нейтральная территория трещит по швам. Хитрый Дьявол просто так не даст себя утащить, скорее, за собой утащит. Извлечёт выгоду. Может, это есть тот самый другой проход? По своим ощущениям Тэхён предполагает: они уже где-то совсем далеко, и всё же не сдерживается, чтобы обернуться, в надежде увидеть Хосока хотя бы на секунду. Что там с ним творится или… что он вытворяет? Однако мешает резко остановившийся конь, заваливающийся назад. Молния ударила ему под ноги, сбив с траектории движения. Его грозное ржание стало хлеще всего адского хора, что окружал его до этой минуты. Тэхён кое-как удерживается в седле, хватается за чёртову шляпу и прикрывается, с целью хоть как-то отгородиться от ослепительного света. Демон рысью выводит круги, будто подбирает удобный момент для нападения, но вперёд не скачет. Оно и пугает: если даже это существо остановилось, Тэхёну несложно сделать выводы — настигли неприятности прямо у заветной границы. Тело тяжелеет и ощущается неестественно живым, пока Демон разрывает страшную мелкую тварь, выпрыгнувшую на него. Жрёт с остервенением, превращаясь в зубастого монстра, с верностью защищает и не позволяет добраться до своего всадника. Вспышка. Тэхён открывает глаза и видит потолок своей квартиры, развешенные гирлянды. Вот только они разных оттенков серого мигают. Лежит в мокрой постели, пока музыка играет из включенного телевизора. Метель на улице бушует, балкон и окно — открыты. Холод заставляет тело сжаться в отчаянии: какого чёрта он проснулся? Тэхён начинает орать как умалишённый, хватаясь за голову с осознанием, что он снова здесь, в своей серо-блевотной пустоте.       — Дерьмо!!! — Вскакивает с кровати и начинает крушить в ярости всё, что попадается под горячую руку. Тэхён хватается за картину, полюбившуюся Хосоку, разглядывает её со сбитым дыханием до тех пор, пока на глаза не попались собственные руки. Красное кольцо на безымянном пальце сверкает, после чего сразу же ощущает боль в сердце, будто иглой проткнули. Он падает на колени, схватившись за грудь, лицо неестественно косится с открытым ртом. Ржание коня эхом слышится из закоулков подсознания. Демон его зовёт. Тэхён понимает, что, кажется, выпал из седла, так и не добравшись до границы. Несмотря ни на что он должен вновь забраться на коня, стать грёбаным всадником в шляпе. Побольше магического чёрного гротеска, даже если с отвратной ритуалистикой. Только ради этого он готов жить.       «Это всё — сон, это всё — неправда…» — повторяет Тэхён в мыслях как заговор, потому что вслух сказать уже не может, язык онемел. Хосок предупреждал его. Падает пластом на пол, сильно ударившись головой. Не пошевелиться. Последнее, что он видит — свою левую кровавую ладонь с животворящим кольцом.       «Жри и помоги мне!» — скребётся пальцами по чёрной плитке, обращаясь к артефакту из последних сил. Неминуемый конец, от которого дороги назад уже нет. Вспышка.

***

Radiohead — Climbing Up The Walls

      — Как вы считаете, картина была нарисована с натуры или это только плод фантазии художника? — улыбается мужчина перед группой людей, которые пришли в галерею насладиться и прочувствовать грани искусства. Этот вопрос он задаёт всегда. Волонтёр в чёрном костюме шестидесяти пяти лет открыт перед посетителями, как и открыто светит своей лысиной, отражающей яркий тёплый свет от ламп. Поправляет очки с золотой оправой на переносице и свой бейджик на груди.       — С натуры, — шепчет женщина в длинном бежевом пальто, её чёрные локоны касаются плеч. Держит за руку девочку лет шести, и несмотря на возраст малышка одета элегантно и совсем не по-детски, под стать женщине.       — Плод фантазии, — уверенно отвечает высокий мужчина в строго-деловом сером костюме. В его сумке наверняка лежит ноутбук. В конечном итоге десять человек начинают спорить. Гиду слышатся разные аргументы: изображение слишком неестественное, игнорирует классические законы живописи, а кто-то говорит, что для фантазии выглядит довольно реалистично.       — Чересчур сумбурная картина, чтобы считать её нарисованной с натуры, — дополняет тот же мужчина, приблизившись. Разглядывает детали так, что ещё немного и клюнет носом. — Солнце очень огромное, цвет оранжево-ядовитый какой-то. При всём разнообразии, но подобного не существует в природе, не бывает таких пейзажей. Нелепый наряд у мужчины или… это женщина?       — Вы в своём уме? — возмущается мадам со своим ребёнком. — Глаза протрите, это же явно мужчина!       — Слишком тонкие пальцы для мужчины. Кольца, шипы на запястьях… Пустыня?.. Всё это не сочетается в общем и целом. Откровенная нелепица.       — Вы правы, довольно сумбурно, — отвечает гид со смехом, кивая. — Однако обратите внимание, как вам не всё равно.       — И то верно, — сквозь зубы признаёт чужую наблюдательность. Сам не понял, как завёлся на пустом месте, рассматривая какой-то безымянный холост с вычурной грязью, по его мнению. — Довольно интересно.       — В этом и заключается эффект.       — А почему нет авторской подписи, как называется? — вдруг задаёт вопрос женщина, разглядывая картину по углам, где обычно можно найти хоть что-то. Она взяла на руки свою дочь, та улыбается и протягивает ручонки, однако мать осторожно отходит, не позволяя прикасаться.       — У этой картины нет названия, художник не оставил своих инициалов, однако… Я знал его, потому что учил азам, когда он был ещё школьником. И мне до сих не даёт покоя нераскрытое дело о его исчезновении. Ким Тэхёну было двадцать семь лет, он же и является автором этой картины. Возможно, кто-то из вас знает об этом случае? — Поворачивается к каждому с ожидающим взглядом, слегка нахмурив седые брови. Называющий нелепицей картину вышел вперёд, охотно настроенный поддержать беседу:       — Если мне не изменяет память, то пропал он и ещё четверо в новогоднюю ночь. Сначала их считали сбежавшими, затем похищенными. Также выдвигали версию, что их убили. В итоге считаются пропавшими без вести уже как… пятнадцать лет?       — Верно… — Кивает гид, поджав губы. — Каких только версий не существует, и ни одна из них не доказана, фактов нет. Тела не нашли, а, значит, погибшими не числятся. Дело не сразу передали в убойный отдел, но и там зашли в тупик. Нет ни мотива, ни подозреваемых, ни улик. Раньше эта картина хранилась в вещдоках, её изъяли при обыске квартиры Тэхёна, но… Ничего особенного не обнаружили, как и в осколках разбитого фужера, в надежде найти отпечатки пальцев. В этих же осколках искали намёки насильственного характера.       — Ходили слухи, что он был жертвой какой-то секты, — продолжает диалог нахмуренный мужчина в сером костюме. — Говорили, что этот художник обращался к психиатру.       — Мистика какая-то… — с грустью говорит женщина, поглаживая девочку по голове. — Знаете, пусть у этой картины довольно сомнительная и трагичная история, но мне очень нравится. Не знаю, как объяснить свои чувства. Красиво, необычно, цепляюще. Я подобного ещё не видела.       — Я тоже не знаю, как объяснить свои чувства… — Гид дотрагивается до рамы трясущимися руками, преклонный возраст даёт о себе знать. — Мне кажется, правда скрывается в этой картине. Что ж, пройдёмте? — выставляет руку и вымученно улыбается, приглашая следовать за ним дальше. Впереди ещё множество увлекательных творений, которые необходимо продемонстрировать. Пожилой волонтёр всё ещё скорбит, но отказывается верить, что его ученика больше нет в этом мире. Возможно, в каком-нибудь другом. Без вести пропавший даже не оставил авторской вести на своей картине. Он явно не планировал или не желал её показывать другим. И всё же…

***

      Внезапно раздаётся звон колокольчиков, сигнализируя о том, что дверь открылась, и яркий тёплый оттенок выходит наружу, освещая тёмную и мокрую улицу.       — Твой конь? — раздаётся голос сразу же, как только дверь захлопнулась, снова заставляя колокольчики звенеть, но уже внутри.       — Что?.. — Резко отвлекается Хосок, повернув голову вбок, наблюдает парня, что встал рядом с ним по левую сторону.       — Мотоцикл твой? — повторяет вопрос, уточняя, а затем достаёт сигарету из серебряного портсигара, непринуждённо закуривая. Хосоку бросаются в глаза разноцветные кольца на чужих пальцах. Такие красивые, что невозможно не пялиться, сразу понимает — антиквариат.       — Мой, — отвечает Хосок растерянно, немного не понимая структуры момента. Наблюдает за довольной улыбкой напротив. — А мы знакомы разве? — Поворачивается к нему, продолжая и дальше разглядывать странного парня, который вроде вышел из этой обшарпанной двери, а вроде и явился из ниоткуда. Ярко-розовая рубашка висит на нём свободно, скорее, она цвета фуксии, а глубокий вырез оголяет грудь. Холодный ветер слегка заставляет колыхаться и чёрные свободные брюки с высокой талией, и рубашку, однако парню, кажется, и дела нет до этого совсем. Хосок уже зябнет, поэтому, глядя на незнакомца, удивляется, как тот ещё не продрог от своей «разодетости» для такой погоды. Вспышка. Обрывками вспоминал последнее, что видел, ощущал, слышал. И всё равно не вышло.       — Ну, как тебе сказать… Скорее, нет, чем да, — тянет загадочно, выдыхая сигаретный дым. Теперь Хосок цепляется взглядом за длинные серьги-цепочки, выглядывающие из-под густых каштановых, слегка вьющихся, волос, что почти достают до плеч.       — Дождь обещает быть долгим, но ты не переживай, не спеши, успеешь, успеешь… — дополняет он с раздражающим спокойствием, создав диссонанс в голове своим неожиданным появлением. Чёрт возьми, сложно оторвать взгляд от яркого образа, сквозь тьму умудряется пробираться к его глазам.       — Что?.. Что ты несёшь? — Хмурится Хосок от непонимания, почему с ним так разговаривают — так свободно, будто они и правда знают друг друга.       — Надумаешь — заходи, а то ты продрог уже от холода. — Тушит сигарету, выкинув окурок в урну. — Меня зовут Тэхён, к слову. — Почтенно прикладывает к своей оголённой груди ладонь, и именно левую, ту, что кольцами украшена. Губы его в улыбке подрагивают, а глаза смотрят с украдкой. — В общем, я жду тебя. — Открывает дверь, застыв на пороге, обернувшись на мгновение. Колокольчики вновь звенят. Снова тёплый свет виднеется из помещения, а затем резко пропадает. Парень оставил после себя очередную загадку. Хосок лишь молча ухмыляется в ответ, вскинув брови.