26 недель надежды

Арсений нервно мерил шагами ординаторскую, эта комната была совсем небольшой, поэтому мужчина пересёк её уже неисчисляемое количество раз. - Не мельтеши, хватит тут расхаживать взад-вперёд, у меня уже голова кружится. - Я даже не могу понять как это произошло, когда ему стало плохо. - Да ничего уж такого страшного не случилось, вовремя отреагировали, приступ сняли. Просто нужно быть внимательнее, он не может долго быть с высокой температурой. - Я даже не знал, он игрался, всё было как обычно. - Ну случается, говорю же, в следующий раз всё будет нормально, успеешь самостоятельно справиться. Зато у него хорошие анализы, гемоглобин поднялся, щёчки даже появились. Быстро пришёл в себя, рвется рисовать. Терапия идёт по плану, он к нам из дома ребёнка в таком состоянии не приезжал никогда. - Это ты хочешь меня успокоить. - Да нужен ты мне больно. - мужчина усмехнулся. - Ладно, давай хоть кофе выпьем что-ли. - Слушай, как я говорил, операция будет в два этапа, чтобы уменьшить риски. Сначала сделаем шунтирование, чтобы лёгкие лучше снабжались кислородом, посмотрим как организм после этой операции будет функционировать. А дальше, через некоторое время, сделаем полную реконструкцию. Сложная подготовка, тяжёлая операция и долгое восстановление, но с таким пороком это единственный шанс на полноценную жизнь. Да ты и сам понимаешь. - Понимаю. - Если всё будет идти так, как сейчас, то в апреле сделаем первую операцию. Я консультировался с другими кардиологами по поводу этого случая, поделюсь с тобой их мнениями тоже, хотя они все в целом сходятся. Пока эти месяцы понаблюдаем, нужно беречься, но в меру, нет смысла запирать его в четырёх стенах. Арсений налил себе кофе в одну из доступных чашек, когда-то она была нежно-голубого цвета, кажется, а может быть - фиолетового. Ему было уже гораздо спокойнее, чем каких-то несколько минут ранее, Дима в это время продолжил. - А пока вы здесь и Антону станет лучше, сделаете исследование, которое должны были. - Да, Сергей говорил о цистографии, это, возможно, даст нам ответы. - Позже с ним сконтактируешься. *** Арсений так и не объяснился с Оксаной после случившегося, девушка сама позвонила ему и сообщила о том, что ей нужно будет уехать на праздники, а когда она вернётся, они непременно обязаны встретиться и поговорить. Арсений согласился, у него не было возможности объяснять всё сейчас, когда нужно было постоянно находиться с ребёнком, а ещё и работать. Антону, на счастье, с каждым днём становилось лучше, он уже был полон своей прежней энергии и стремился играть, считать машины, проезжающие по широкой дороге мимо больницы, рисовать в своём альбоме. Арсений всё-таки заговорил с ним о предстоящем исследовании прежде чем они наконец смогут отправиться домой. - Малыш, нам нужно будет сделать одно исследование твоего животика. Это такой рентген особенный, сначала мочевой пузырь наполняют специальной водичкой и делают фотографии, а потом нужно будет пописать и в это время делают ещё снимки. - Как это, и все будут смотреть как я это делаю? - мальчик недоверчиво взглянул на Арсения. - Ну прямо-таки все, там совсем не будет много людей, медсестра нам поможет, я буду с тобой. - Не хочу, но ты всё равно не послушаешь. - Некоторые вещи очень важны, и нужно это сделать не смотря на то, что тебе не нравится. Я ведь тоже не всегда делаю только то, что мне хочется, а иногда то, что необходимо, что я обязан сделать, понимаешь? - Но зачем? - не унимался ребёнок. Арсений посадил мальчика на колени, он был, как это часто случалось, загнан в тупик. - Давай просто это сделаем, а потом я тебе куплю что-нибудь, что захочешь, за смелость. - Ну ладно, ты же не отстанешь. - Антон обречённо вздохнул. В запланированный день Сергей вошёл к Антону в палату, Арсений должен был вернуться через несколько минут, а пока у врача не оставалось выбора кроме как подождать. Серёжа сел на стул возле кровати, он прошёлся взглядом по палате, хотя обстановка тут его явно не могла ничем заинтересовать. Антон сидел, опершись на подушку в яркой голубой наволочке, его пальцы были испачканы разноцветными фломастерами, но ребёнка это ничуть не волновало. - Если бы деревья умели говорить, то о чём бы они разговаривали? - неожиданно произнёс мальчик, глядя в окно. - Не знаю. - Сергей не нашёл слов и на секунду задумался. - Это скучная жизнь, когда всё время стоишь в одном месте и смотришь на то же самое. - Некоторые деревья живут очень долго и они стали свидетелями многих исторических событий. Всё вокруг меняется, а они всё это как бы наблюдают, если можно так сказать. - Но какой же в этом смысл, если все равно не можешь ничего поменять. - Ну, люди тоже не всегда могут повлиять на некоторые события или вещи. - Да, никто не может вылечить моего друга Сашу, которые в детдоме. Он только лежит и молчит, совсем как дерево, и ничего не умеет, даже смотреть по сторонам, только всегда смотрит вверх. Я думаю, Саша мог бы быть отличным деревом, только вот он человек, и никто его никогда не вылечит. Я не знаю, но так говорят. Это как-то нечестно. Почему так должно быть? - мальчик перевёл вопрошающий взгляд на врача. Сергею вдруг стало не по себе, к горлу словно подступил ком, этого состояния он сам не мог себе объяснить. Напротив него сидел мальчик, такой маленький и милый, может слегка бледный, но вполне себе обычный ребёнок. Но вот глаза этого мальчика, в них будто собралась тоска и разочарования целого огромного мира, словно это были глаза человека, познавшего лишения, которые сделали лицо ребёнка таким неожиданно серьёзным. Сергей почувствовал стыд за свою беспомощность и быстро заговорил. - Понимаешь, бывают такие поломки в мозгу, которые никто не умеет чинить. Мозг - вообще очень сложный, мы о нём знаем много, но... - Я совсем не об этом хотел спросить, это очень сложно. Я хотел спросить, почему так бывает, что с одним человеком случается такое, а с другим нет? Кто это решает? - Я не знаю. - ответил врач абсолютно искренне. - Но ты подумай, а потом мне расскажешь. Через секунду Антон уже не размышлял об этом, он легко и непринуждённо переключился на другую тему, более отвечающую его возрасту. Но вот Сергей был всё ещё погружен в размышления. Мальчик нервничал перед процедурой, он вцепился в руку Арсения с такой отчаянной хваткой, на которую только был способен. Шёл медленно, еле перебирая ногами, так, что Арсению в конце концов пришлось взять его на руки. Когда ребенка положили на специальный стол, для осуществления рентгена, он ещё больше сжался. - Вот, ты молодец, лежи так, согни ножки. Это будет быстренько, постарайся расслабиться и не переживай, пожалуйста, я здесь. Арсений видел, что ребёнок боится, ему никогда ещё не приходилось бывать на таких исследованиях. Антона выдавали его большие зелёные глаза, беспокойно снующие по кабинету и грозящие вот-вот наполнится слезами. Медсестра принялась за постановку катетера, ребёнок взвизгнул, подобно щенку, которому случайно наступили на лапу, он хотел было вырваться, но Арсений мягко удержал маленькое тело. Грудь мальчика начала вздыматься чаще, мужчина знал, что если волнение продолжится, это может закончиться плохо. - Всё уже, это всё, осталось только сделать снимки, ты молодец, больше ничего не будет страшного. Смотри как, это было очень быстро и ты справился. Давай подышим спокойно, вот так, отлично. А потом пойдём в магазин и купим тебе что-нибудь, что захочешь. - Арсений, наклонясь, мягко шептал на ухо ребёнку успокаивающие слова и это работало. Антон слышал знакомый голос и запах лавандового кондиционера для белья, стойко ассоциирующийся у него с домом и спокойствием. Он уже будто знал, что нужно слушаться этого большого взрослого, который возьмёт его на руки, и спрячет в объятиях от любой несправедливости этого огромного мира. В мальчике зародилось некое чувство "принадлежности" и связи, он уткнулся Арсению в шею, медленно успокаиваясь. - Молодец, ещё немного, уже совсем не больно. - мужчина погладил ребёнка по кудрявым волосам. После исследования мальчик захотел отдохнуть, он утомился от избытка волнения и Арсений уложил его в кровать, заботливо укрыв пледом, где ребёнок неожиданно быстро уснул, обнимая игрушечного пса. - Мои опасения подтвердились. Вот, видишь на снимках, в этом месте в мочевом пузыре образовалась дополнительная полость, и там тоже собирается моча. - Это же только хирургия. - Арсений вздохнул. - Да, сделали бы мы ещё цистоскопию, но это наркоз, ему совершенно нежелательный, а терроризировать ребёнка лишний раз тоже смысла нет. - Что будем делать? - Слушай, ну на данный момент предлагаю не делать ничего. Конечно инфекции являются показателем к операции, но пока это не слишком часто, есть шанс потянуть время. Будем наблюдать, скорее всего, в его случае это врождённая аномалия, посмотрим как со временем будет трансформироваться, сейчас размеры не очень большие. - Это не усугубится? - Не знаю, но риски всегда есть. Вы же собираетесь делать операцию в скором времени, ему нельзя столько наркоза, восстановление будет длиться в два раза дольше и протекать сложнее, чем у здорового ребёнка в таком случае. Тем более будем контролировать его состояние. - Возможно, удастся подгадать лучший момент. - Да, я на это и рассчитывал бы. - Нужно будет повторять рентген. - Да, через какое-то время, будем в контакте. Вскоре Антон оправился, боль правда настигла его при походе в туалет, и он терпел так долго, пока это уже не стало невозможным. Но впоследствии все неприятные ощущения исчезли и ребёнок был полон оптимизма. Следуя обещанию, Арсений вёл Антона по извилистым коридорам вниз к заветному магазинчику со всякой всячиной, которая мальчика, конечно, ужасно интересовала. Лестничный пролёт на очередном этаже упирался в большую пластиковую дверь, надпись на которой гласила "отделение онкогематологии". В коридорчике напротив входа в отделение около широкого подоконника стояла девочка, лет 13 на вид, насколько это можно было судить по ее внешнему виду. Она была в маске и широкой серой кофте, настолько большой, что та свисала практически до колен. Девочка оперлась головой о стену, лучи солнца подсвечивали её сзади и тёплый свет разливался по её гладко выбритому затылку. Девочка заметила внимание Антона и помахал ему рукой, скорее всего она улыбалась, можно было судить только по глазам. Антон робко взглянул на Арсения, а затем ответил на жест подняв ладошку, и тоже улыбнулся. - Это рак забирает у них волосы? - Нет, это химиотерапия, такое лечение от рака. Она убивает злые клетки, но добрые тоже, к сожалению. Поэтому организм делается слабым, понимаешь? - Зачем тогда такое лечение нужно? - протянул Антон. - Потому что другого пока не придумали. - А откуда ты знаешь об этой болезни? Разговор продолжился пока Антон с Арсением не дошли до магазинчика. - Давай этой девочке тоже что-то купим, ты же можешь? - Конечно, давай, если хочешь. - Девочкам надо дарить цветы или кольцо. Арсений рассмеялся, продавщица тоже не могла не отреагировать задорным смехом на такую фразу из уст ребёнка. - Кавалер растёт. Колец у нас, конечно, нет, но есть такие кулоны, это тоже вполне подойдёт. После долгих мук выбора Антон остановился на кулончике с ромашкой и маленьким жёлтым сердечком. Его глаза сняли от восторга, пока он поднимался с Арсением вверх по лестнице, Антон страшно боялся, что девочка уйдёт и у него не будет шанса вручить ей подарок. Но опасения не подтвердились, Антон подошёл к новой знакомой и протянул ей кулон. - Это мне? Вау, спасибо, это очень красиво. Я надену. - девочка зашелестела фольгой обёртки. - Меня зовут Саша, а тебя как? - Антон. - Приятно, ты чего здесь, в больнице? - У меня порок сердца. - Дерьмово. -Наверное. Саша подняла взгляд на Арсения и улыбнулась ему в знак благодарности, кулон уже висел у неё на шее. Возвращаясь с Арсением в палату, Антон широко улыбался от переполняющей его радости, он задумался на короткое мгновение, а потом шепнул в ухо Арсению: - Пап, а что значит "дерьмово"? Уже к вечеру Антону захотелось снова встретиться с Сашей. Арсений был вынужден узнать возможно ли это, и оказалось, что вполне. На следующий день они встретились на диванчике в коридоре отделения. Саша призналась, что ей бывает скучно и одиноко в больнице, родители не могут себе позволить приезжать часто, к тому же она всегда мечтала иметь младшего братика или сестричку, поэтому внимание Антона ей очень приятно. Так они болтали обо всём подряд и договорились непременно встретиться снова и быть поддерживать контакт, когда кого-нибудь выпишут на время, все ведь понимали, что это не последний раз пребывания детей в стационаре. *** В преддверии Нового Года вокруг царил предпраздничный хаос, в магазинах было полно людей, поддавшись всеобщему безумию они скупали с полок всё, что там было аккуратно расставлено и разложено сотрудниками. Улицы и дома были украшены гирляндами, разноцветными звёздами, бантами и прочей дребеденью, радующей глаз. То тут, то там в окнах виделись огоньки украшенной ёлки. Арсений тоже привёз ёлку, в первый раз за очень долгое время эта ёлка была самой настоящей - живой, а не пластиковой поддельной копией. В квартире пахло хвоей, если закрыть глаза, можно было с лёгкостью вообразить себе тёмный густой лес припорошенный снегом, слегка подсвеченный оранжевыми лучами рано заходящего солнца. Антон после больницы какое-то время был слаб, но сейчас вполне восстановился насколько это возможно. Он радостно развешивал яркие игрушки на колючих ветках, Арсений бережно подавал ребенку стеклянные шары, которые сохранились ещё со времен его детства. Мужчина поднимал мальчика на руки, чтобы тот мог дотянуться до более высоко расположившихся веточек. В доме было шумно и весело, приходил Пашка со своими детьми, пёс, виляя хвостом, сновал по комнате, вызывая вспышки смеха у детей. Приходила Женя, посидеть с Антоном, когда Арсений, и его мама были заняты. Вернувшись, мужчина принёс целую коробку конфет и пирожных, и они все вместе пили чай. Арсений рассказывал забавные истории, и совершенно не замечал влюблённых взглядов, которыми девушка одаривала его. Женя всё любовалась этой широкой улыбкой, глазами цвета зимнего утреннего неба, жестами, которыми Арсений приукрашивал свой рассказ. Всё в нём было идеально и так желанно, только ему совсем не было дела до неё, нет, конечно она нравилась ему, но больше как хорошая знакомая. Антон садился Жене на колени и показывал ей свои рисунки, а она гладила его по кудрявой голове, совершенно не веря, что это тот самый мальчик, которого она впервые встретила в стенах кардиологического отделения. Женя тянула в своём чувстве безнадежной привязанности, но спасательного круга ей никто не протягивал, мысли Арсения продолжала занимать Оксана. Приходил отец мужчины, он очень мало времени бывал с внуком, и, казалось, до сих пор не мог смириться с фактом его присутствия. Антон, честно признаться, его побаивался, но ему очень хотелось в то же время понравиться этому немногословному, серьёзному мужчине, но пока он не имел представления как это осуществить. Арсений получил приглашение встретить новый год у Паши в доме, там было много места и Антону нравилось приезжать в этот большой дом, играть со своими друзьями и кидать псу потрепанный серый мячик. К вечеру дети устали, но Антон непременно хотел дождаться боя курантов, бабушка рассказала ему по секрету, что это мгновение волшебное. В доме ребёнка Антон совсем о таком не слышал. В приближении этого момента мальчик оживился. - А почему этот момент такой волшебный? - Нужно загадать желание, и оно сбудется, так говорят. - А если моё желание уже сбылось? - Как это? - Я хотел, чтобы меня забрали домой, и так вышло, значит сбылось. Только я никогда не думал, что мой папа будет такой хороший, как ты. - Ну спасибо, - растроганный Арсений поцеловал мальчика в макушку. - Если одно желание сбылось, то нужно придумать другое, наверняка что-нибудь есть. - Хочу, чтобы Саша выздоровела. - Это очень хорошее желание. А я хочу, чтобы ты выздоровел. Ты об этом не подумал? - Подумал, но надо помогать другим. Давай ты загадаешь обо мне, а я о Саше? - Договорились. Арсений уложил мальчика в кровать в комнате Роберта, ребёнок ещё какое-то время слышал приглушённые голоса, смех, тёплый свет, проникающий сквозь щель между дверью и полом. Но он был так измотан впечатлениями и событиями, что уснул, убаюканный теплом и спокойствием, ему снились цветные сны и он был абсолютно счастлив. Столько подарков, сколько Антон получил за этот день - 31 декабря, он не получал за всю свою короткую жизнь, ведь у него, нужно помнить, был ещё и День Рождения. Железная дорога, которая заполняла собой практически всю комнату, разноцветные машинки, бесчисленное множество красок, карандашей, фломастеров. Яркие подарочные пакеты, бантики и цветная упаковочная бумага заполонили квартиру Арсения. Подарки, подарки и ещё раз подарки, Антон был невероятно счастлив и не знал, за что хвататься. *** После Нового Года прошло несколько дней, снег усыпал улицы белым покрывалом пушистых хлопьев. Антон стремился гулять, он просто обожал забраться в сугроб или разбрасываться снежками. Арсений купил мальчику синий комбинезон с разноцветными динозаврами, хаотично разбросанными по шуршащей ткани. Татьяна только и успевала сушить вещи Антона на батарее, как он уже хотел снова надеть их и отправиться на прогулку. Ребёнок разноцветными пятном выделялся на фоне белой улицы, у него даже появлялся румянец, который, что правда, надолго не задерживался на детском бледном личике. Бабушка еле уговорила Антона вернуться домой, поесть и поиграть новой железной дорогой. У мальчика уже закончились силы на сопротивления, хотя энергия в нем кипела, слабый организм не позволял ей выплеснуться наружу. Татьяна поддерживала Антона за рукав, пока тот неторопливо переставляя ноги в тяжёлых зимних ботинках, направлялся в сторону квартиры, оставляя на снегу маленькие узорчатые следы. Внезапно женский голос заставил их остановиться и оглянуться. - Здравствуйте, - Оксана узнала маму Арсения, эту женщину с добрыми глазами и тёмными волосами, слегка тронутыми сединой. Оксана, какое-то время наблюдала со стороны борьбу между женщиной и ребёнком. - Здравствуй, Оксана, а что ты тут... - Татьяна слегка растерялась, она не ожидала увидеть девушку спустя столько времени. Оксана практически не изменилась, её было легко узнать, на щеках её в эту самую минуту был яркий румянец, нос тоже покраснел, сообщая о том, что хозяйка явно замёрзла. Девушка была одета легко, будто выскочила из дома или тёплой машины на короткое мгновение. - Вам разве Арсений не говорил, я недавно вернулась, мы встречались, правда пока только раз. А я тут была недалеко и решила зайти, правильно ведь помню адрес, вдруг он будет дома. - присутствие ребёнка девушка словно игнорировала, она лишь раз взглянула на него раз недоверчиво во время разговора. - Арсений работает, позвони ему лучше, так его застать не слишком просто. Конечно, можешь войти, но он не скоро вернётся. - Папа вернётся, когда уже будет темно. - наивно добавил Антон, он уронил варежку в снег и теперь старался поднять её, неуклюже приседая в своём необъятном комбинезоне. - Папа...?- протянула Оксана то ли с вопросительной интонацией, то ли со значительной долей разочарования в голосе. В смысле, у Арсения есть сын? Мальчику на вид года 4, то есть у него была девушка, или может быть даже жена, а возможно она и сейчас есть? Какая безобразная ложь с его стороны, скрывать сына. Они же когда-то были так близки, Оксана чувствовала досаду, ей казалось, где бы она ни была, всегда сможет возвращаться к Арсению, а тот, словно верный пёс, будет ждать её у порога. Ведь Арсений её так любит несмотря ни на что, другие женщины его никогда не интересовали, это такой тип человека. А тут этот мальчик вот так запросто называет его папой, а она об этом совершенно ничего не знает. Эмоции на лице Оксаны сменились одна за другой, в конце концов девушка быстро развернулась и поспешила прочиь не попрощавшись со своими собеседниками. - Кто это был? - Антон отозвался. - Это старая подруга Арсения. - Она такая странная, и мне не понравилась, злая как-то, зачем папе такие друзья? - мальчик был прямолинеен благодаря своей детской непосредственности. - Это не наше с тобой дело, а мы пойдём домой и выпьем горячего чаю. Антон послушно поплелся домой, и скоро совершенно позабыл о незнакомке, встреченной на улице, а вот она никак не могла выкинуть Антона из головы. Оксана то невероятно злилась, то чувство обиды и разочарования захлестывало её с головой, то необьяснимая грусть проникала в сознание, заставляя сдерживать слёзы. Девушка села в машину, захлопнув дверь, она откинулась на сидение и прикрыла веки в попытке успокоиться.