26 недель надежды

Арсений не знал как начать этот разговор, но ведя машину по оживлённой центральной улице города, он всё-таки отозвался. — Антош, нам нужно будет сходить к врачу, как бы тебе объяснить… — К дяде Диме опять? Можем пойти, только пусть у меня не берут анализы. — Нет, к дяде Диме мы пойдём позже, это другой врач. Он занимается проблемами с почками, например, или мочевым пузырём. — А что почки делают? — Очищают кровь от разных токсинов. — Зачем нам к этому врачу? — У тебя же бывает, что ты ночью писяешь в постель? — Да, но я думал, ты не злишься. Ты говорил, что ты не обижаешься. — Я не обижаюсь, конечно. Просто если так происходит, значит у этого есть причина. А было ведь так, что у тебя живот болел и нужно было ехать в больницу, помнишь? — Да, но ты откуда знаешь. Я тогда ехал на машине с мигалками и тебя ещё не было. А потом меня тошнило. — Я читал в твоей истории болезни. — Что это такое? — Это такая книжка, в которой записано всё, что с тобой случалось и чем ты болел. — И у меня такая есть. — Есть. — А кто её пишет? — Разные врачи. — Интересная эта книжка? — Твоя очень интересная, к сожалению, — Арсений горького усмехнулся. — Но тебе бы не понравилось такое читать. — Ну ладно. — Так вот, об этом врачей, он сможет помочь тебе, чтобы больше таких ситуаций не было никогда. Это же будет хорошо? — Да. — Вот видишь, только тебе нужно будет раздеться, чтобы врач смог посмотреть. — Как это, раздеться? — Ну, снимешь штанишки. — Мне дядя Дима не говорил никогда так делать. И я не хочу. — Потому что он другой врач. — Нет, мы там не поедем, я не хочу. — Но это же тебе поможет, мы ведь разговаривали о том, как будет хорошо, когда у тебя больше не будет проблем. Я буду с тобой, врача не нужно стесняться, это будет быстро. — Ладно, вы же не будете делать мне больно? — Нет, конечно, я только хочу тебе помочь, чтобы ты был здоров. — Тётя Таня сказала, что мне уже скоро будет шесть лет, а ты купишь подарок? — Один куплю, а ещё один тебе принесёт Дед Мороз, если будешь хорошо себя вести. — Вау, столько подарков, а когда это будет? — Ещё два месяца. — Ой, это очень долго. — Нет, тебе кажется. Время пробежит, и не заметишь. Мальчик затих он какое-то время смотрел в окно, прислонившись лбом к стеклу. — Почему так говорят, что время пробегает, если оно не умеет бегать, оно даже ходить не умеет, и вообще ничего делать. Вот человек идёт по дороге, а время, как оно может идти? — Ну, сейчас четыре часа дня, когда приедем домой, будет уже почти пять. Это значит, что время не стоит на месте, оно только образно идёт, в переносном значении, если ты понимаешь о чём я, можно себе вообразить. — Не знаю как, если бы я хотел нарисовать время, что можно было бы придумать? — Можно нарисовать часы, например. — Нет, часы это совсем другое. Интересно, а время, оно хорошее или плохое? — Не знаю. — Вопрос загнал Арсения в тупик. — Наверное, оно просто есть. — Я думаю, что оно плохое, из-за него люди стареют и умирают. Я слышал, так говорят, что время уходит, когда человек должен умереть. Зачем оно от него уходит? — Просто так жизнь устроена. Понимаешь, есть такие вопросы, на которые невозможно ответить. — Даже ты не можешь? Ты такой умный и большой. — Представляешь, даже я не могу. — А я тоже умру? Я слышал, так говорили. — А ты меньше слушай, у тебя ещё много времени, вот увидишь. На самом деле в груди у Арсения что-то неприятно сжалось, после этого вопроса. Он хотел бы разговаривать с этим кудрявым маленьким мальчиком о машинках, мультиках, сахарной вате, которую можно купить в парке аттракционов, о всём чем угодно, но только не о смерти. Как можно говорить с ребёнком о смерти? На эту тему трудно говорить и со взрослыми людьми, и даже самому с собой. Антон было хотел что-то ответить, но будто почувствовал, что тема не воспринимается охотно, и снова отвернулся к окну. *** С выходом Арсения на работу ситуация усложнилась, но несмотря на все трудности мама мужчины, а так же он сам героически справлялись с обязанностями родительства. Иногда Арсению казалось, что выбор, который он совершил, является худшим в жизни, но когда вечерами сонный Антон укладывал кудрявую макушку Арсению на колени, мужчина понимал, что всё-таки не ошибся. Просто нужно ещё немного подождать и потерпеть, иногда именно такие действия являются самыми правильными. Периодически Антон устраивал истерики на пустом месте, он кричал и плакал так истошно, отчаянно, как только мог, будто пытался выплеснуть накопившуюся в нем за время одиночества обиду и растерянность. Арсений подолгу не мог его успокоить, да и вряд ли кто-то такой нашёлся бы в этот момент. Мужчине казалось, что соседи рано или поздно непременно позвонят в опеку, но, на счастье, этого не происходило. Потихоньку мальчик оттаивал к нежностям, он любил слушать перед сном истории о динозаврах, выдуманные Арсением, а потом рисовать свои сны в альбоме. Гладя Антона по худой спинке, мужчина иногда невольно задумывался и задавал про себя вопрос: " Когда же ты назовешь меня папой?» В ответ он слышал только «Спокойной ночи, Арсений». Мужчина целовал ребёнка в макушку, укрывая его одеяльцем, а потом ещё какое-то время читал за рабочим столом. Одна прекрасная новость внесла ещё немного радости в жизнь Арсения, Оксана должна была вернуться. На неопределённое время, возможно и навсегда, как она выразилась по телефону. Общение их не было таким, как раньше, по крайней мере, Арсений уже не чувствовал себе так свободно, разговаривая на откровенные волнующие темы с Оксаной. Да и очень многое он утаивал, как, например, появление Антона. Казалось бы, как можно не рассказать о таком важном решении, тем более когда долгие месяцы прошли с момента его принятия? Да очень просто, Арсений почти не говорил ничего во время телефонных разговоров, он только молчал или отвечал коротко и односложно. А Оксане и не было нужно его особенного участия, она звонила, когда хотела выговориться, порадовать саму себя своими же достижениями. А мужчина всё ещё продолжал питать надежды на счастливое воссоединение. *** Арсений отвёл Антона на первое занятия по рисованию, мальчик был в абсолютном восторге. Возвращаясь домой он рассказывал мужчине о том, как хорошо у него получалось, и спрашивал, когда сможет снова приехать в студию. — Посмотрим как будет получаться, Антош. Завтра нужно будет поехать к доктору, я тебе о нем рассказывал. Я ему позвонил и договорился. — Ладно, мальчик нахмурился и отвернулся к окну, его приподнять настроение сразу куда-то улетучилось. Утром ребёнок конечно не хотел просыпаться, потом одеваться и завтракать. Он не хотел садиться в машину, а по прибытию выходить из неё. Арсений, таща его за руку по коридору, казалось тоже вот-вот утратит остатки терпения. Мужчина в голубом медицинском костюме с забавным рисунком, невысокого роста, темноволосый и кареглазый, с заражающей улыбкой, встретил Арсения перед входом в кабине. — Здравствуйте, — обратился он к мужчине, а затем опустил взгляд на мальчика. — Это что за кислые лица, меня зовут Сергей, а тебя? — Антон, — мальчик, казалось, заинтересовался новым знакомством. — Что это у вас нарисовано на футболке? — спросил ребёнок. — Это киты, видишь? — Да, я знаю, это такие очень большие рыбы. А почему дядя Дима так не одевается? — Потому что твой дядя Дима зануда, — сказал усмехнувшись Сергей, вспоминая старого приятеля. — Он ведь даже никогда не опаздывает. — Это значит, что только если опаздываешь, можно надевать кофту с китами? Я тогда тоже не могу, ведь я не опаздываю, но мне нельзя никуда ходить самому. А что значит «зануда»? — Это такой скучный человек. — улыбка Сергея после небольшого монолога ребёнка стала ещё шире. — Тогда я ему скажу, что он зануда, когда его увижу, вдруг он не знает. — Нет, не надо, он же обидится. — Это что-то плохое? Зачем же вы тогда его так назвали? — Действительно, ох ты и мудрец. — мужчина рассмеялся и потрепал мальчика по голове, открывая дверь кабинета. После разговора с Арсением и уточнения симптомов, Сергей предложил Антону лечь на кушетку. — Разувайся, вот так, молодец, а теперь ложись. Сейчас пощупаем твоих рыбок в животе, как они там поживают. — Каких ещё рыбок, там никого нет. — Конечно же есть, ты что, не знал? — Неправда, там разные органы, желудок там есть, точно, я знаю. — Правильно, желудок — это такая большая акула, она самая прожорливая. — А почему же она тогда других рыбок не съест. — Потому что они все дружат и выполняют разную важную работу, они же должны друг-другу помогать. А если какая-то одна рыбка заболеет, тогда остальным очень тяжело справиться. Мужчина приподнял вверх детскую футболку. — Теперь расстегнем тебе штанишки, чтобы они не мешали, вот так. — Врач положил свою большую ладонь на детский живот. — Только не напрягайся, расслабься, хорошо? Если будет неприятно, то сразу подай знак. Ребёнок еле заметна кивнул, а Сергей в это время внимательно наблюдал за сменой эмоций на его лице во время пальпации. Конечно, от внимания врача не укрылось то, как мальчик нахмурил бровки при одном из движений. — Вот тут больно, да? — Ага. — А теперь согни ножки в коленях, — мужчина помог мальчику выполнить просьбу свободной рукой. — Ай, больно, — ребёнок обиженно пискнул. — Всё, прости, уже не буду трогать. Информацию о том, что нужно раздеться Антон воспринял спокойно, да и Сергей ему, казалось, понравился, поэтому ребёнок не сильно протестовал. Благо, что экзекуция длилась не долго, через несколько минут Антон совершенно позабыл об этом, тем более он получил наклейку с синей рыбкой, которую уже хотел перерисовать себе в альбом. — Сделаем-ка ещё узи, идите попейте водички побольше, а потом поднимайтесь. Арсений рассказал ребёнку историю о том, как для рыбок важно большое количество воды, поэтому Антон старался как мог. Конечно, он все равно был недоволен своей участью, но пытался не подавать виду. Через долгих пол часа Антон уже лежал в кабинете узи. Ему было не страшно, потому что раньше ему уже приходилось проходить подобные исследования, только белые стены действовали на него удручающе, поэтому ребёнку хотелось поскорее покинуть это место. Когда датчик коснулся живота, мальчик поёжился. Какое-то время он смотрел на экран, на котором серые кляксы причудливых размеров и форм извинились и заполняли собой монитор. Потом он вытянул руки, пытаясь дотянуться кончиками пальцев до стены, но быстро был возвращён в свое прежнее положение. Затем Антон ещё минуту вглядывался в сосредоточенные лица окружающих его, и наконец начал возмущаться. — Всё, я больше не могу, я хочу в туалет, хватит уже так делать. Арсений сжал его маленькую ножку в своей большой ладони, всё ещё продолжая смотреть в монитор. — Ещё одну минуту, зайка, потерпи. — Но я уже больше не могу. — он был готов заплакать. — Всё, ты молодец, уже всё, — Арсений взял ребёнка на руки. В кабинете Сергея Антон увлёкся рисованием на брошюре, рекламирующей препарат, название которого мальчик с трудом мог прочитать, он так погрузился в это своё занятие, что его мало интересовало происходящее вокруг. — Да, у него есть проблемы, у меня некоторые подозрения, но нужно сделать дополнительные исследования. Это не слишком приятно, ребёнка нужно будет подготовить. Но во всяком случае, это всё исправимо. — Когда мы сможем это сделать? — Давайте через две недельки. — мужчина заглянул я календарь и указал на дату. — Вам будет удобно? — Да, спасибо. — Ночной энурез у него скорее всего по другой причине, это что-то психологическое, вряд ли связано с основным заболеванием. Меньше стресса, возможно ему снятся кошмары. У детей психика нестабильна. — Я нарисовал тебя, смотри, — Антон отозвался, перебив взрослых. — А ну покажи. А почему это у меня такой большой нос? — Сергей рассмеялся, глядя на рисунок. — Я ж не знаю почему он такой вырос, я не виноват. Мужчина потрепал ребёнка по кудрявой головке по-доброму улыбаясь. — Ладно, спасибо тебе. Мы с вами договорились, сказал он, на этот раз обращаясь к Арсению. Арсений с Антоном поднялся на этаж кардиологического отделения, чтобы переговорить с Димой. Увидев Женю мальчик обрадовался, он сразу побежал к стойке медсестры, как только переступил порог отделения. После Арсений никак не мог забрать его, уговоры о том, что нужно идти домой и у Жени много работы не действовали. Девушка поглядывала на Арсения с лёгкой улыбкой, и будто стесняясь своего взгляда, тут же опускала глаза в пол. Она хотела заговорить, но мужчина явно спешил, он поглядывал в телефон, шла переписка с Оксаной, уточнение времени и плана предстоящей встречи. В конце концов над Антоном удалось одержать верх, уводя его Арсений бросил вслед: «Пока, Женька, увидимся», и улыбнулся. Дима наблюдал за разворачивающейся картиной со стороны, засунув руки в карманы белого медицинского халата. Он медленно подошёл к стойке регистратуры. — Не тратила бы ты свои нервы и чувства на людей, которые это не ценят должным образом. А потом ходят тут с разбитым сердцам, лечи их только — Что? — девушка непонимающе спросила. — Да ничего, неважно. — врач направился в ординаторскую. *** День встречи с Оксаной приближался, сердце Арсения трепетало от необъяснимого детского восторга, как бы он не пытался сдержать это наглое бесцеремонное чувство у себя внутри. Люди взрослеют и постепенно теряют возможность неожиданной искренней радости, и всё-таки некоторые моменты возвращают в прошлое и пробуждают необузданную стихию. Это словно проснувшийся вулкан, или внезапно пришедший тёплый летний ливень, стучащий тяжёлыми каплями по заросшей мхом шиферной крыше беседки во дворе, это словно кровь бьющая фонтаном из повреждённой артерии. Хотя нет, такое сравнение лучше оставить при себе, профессиональная девиация. Арсений улыбнулся своим мыслям. Мужчина оставил Антона на попечение мамы, он знал, что сегодня следует рассказать Оксане о мальчике. В телефонном разговоре гораздо сложнее делиться настолько шокирующей информацией. Оксана была прекрасна, её каштановые волосы струились и блестели, прохладный осенний ветер играл ими, рассыпая по плечам девушки. Она почти не изменилась со времен студенчества, только мелкие морщинки появились вокруг глаз и во взгляде стало будто больше серьезности, которая тут же улетучивалась, стоило ей улыбнуться. Оксана разговаривала, а Арсений любовался ею, или может он на самом деле наслаждался воспоминаниями, этой упоительной ностальгией, когда всё было проще, было больше сил и амбиций, когда весь мир лежал у ног, а единственное, что тяготило существование — страницы учебников и пособий. Они разговаривали обо всём на свете, и ни о чём конкретно, о погоде, медицинской реформе, ненавистных ранних подъёмах и прочей ерунде. Фонари освещали улицу тёплым желтоватым светом, ветер трепал полы расстегнутого пальто, то и дело раздавался смех. В конце концов дойдя до уютной кофейни на углу узкой улочки, пара вошла внутрь, в тёплое помещение. Они заказали чая и пару пирожных, хотя хотелось бы, честно говоря, вина, но водительские права как и дают возможности, так и в некоторых вещах, к сожалению, ограничивают. Разговор продолжился. В это Время Антон не чувствовал себя так же хорошо как Арсений. По правде сказать, ещё с вечера вчерашнего дня его мучило это состояние, но мальчик не спешил признаваться, чтобы не пришлось снова ехать в больницу. Тем более он очень хотел посмотреть вечером, оставшись с бабушкой, длинный мультик по телевизору, это бы наверняка смогло скрасить его короткое расставание с Арсением. Мальчик весь день был тихим и держался подальше от взрослых, он чувствовал, что они могут что-то заподозрить. Уходя, Арсений включил большой телевизор, Антон лежал на диване под пледом, бабушка села рядом с ним, чтобы тоже посмотреть мультик. Женщина замечала, что Антон засыпает, а потом, вздрагивая, снова открывает слипающиеся глаза. Она предложила мальчику пойти в кровать, но он ожидаемо запротестовал. Спустя час просмотра Антона всё-таки сморил сон, он дышал тяжело и то и дело беспокойно подрагивал. Прикоснувшись в нему женщина пришла в ужас. — О боже, Антоша, ты же горишь, просыпайся, открой глазки. Женщина взяла мальчика на руки, стараясь его разбудить, но ребёнок обвис, словно маленькая тряпичная кукла и не реагировал на попытки. — Что же делать то, — в смятении женщина несколько раз обошла комнату, она искала телефон, чтобы позвонить Арсению. Антон отозвался тихим всхлипом, его ослабшее тельце напрягаясь и мальчика вырвало на пол прежде чем женщина успела среагировать. Телефон Арсения завибрировал, он нехотя вытащил его и взял трубку. — Арсений, ему очень плохо, температура поднялась. — Какая? — Да не знаю я, очень высокая. — Так, померяй, градусник в шкафу на кухне, нужно будет дать ему жаропонижающее. — Ничего ты ему не дашь, его тошнит, он дышит с трудом. Я не знаю что… — в трубке раздавались шорохи и трудноопределимые звуки. — Вызови скорою, я сейчас буду. Арсений нервно сунул телефон в карман. — Оксана, извини, ситуация вышла из-под контроля, мне нужно срочно бежать, я тебе всё объясню, я позвоню позже. Арсений сел в машину и так быстро, как только было возможно, поехал домой. Когда он был на месте, скорая уже стояла перед входом в подъезд. Увидев Арсения мальчик улыбнулся краешками губ, у него будто не было сил на проявление эмоций. Арсений обменялся несколькими словами с врачом. — У него порок, везите в 18, я поеду следом и возьму всё, что нужно. Когда врач, поднял Антона на руки, мальчик запротестовал, он потянулся к Арсению, стараясь ухватить того за рукав. — Зайка, нужно быстро поехать в больницу. — Не оставляй меня одного, не отдавай меня. — Конечно нет, ты только прокатишься с дядей, а я буду ехать сзади. — Папа, не оставляй меня. — Антон заплакал. — Что ты сказал? — Арсений улыбнулся на мгновение, а потом устыдился этой своей неуместной эмоции. Он представлял себе этот момент иначе. Ему ведь не послышалось? — Папа, пап, не оставляй, пап, — Антон продолжал твердить в исступлении, пока его выносили на улицу, Арсений успел сунуть ему в руки игрушечную собаку. Мужчина схватил документы и рюкзак с вещами, которые были собраны на всякий случай, подобный этому, выскочил на улицу и сел в машину. Он старался не упускать скорую из виду. Освещая улицу голубыми огнями, она неслась вперёд и ловко сворачивала в необходимых местах. Но всё же скорая скрылась из виду, в тот момент, когда промчалась по перекрестку на красный сигнал светофора, Арсений хотел было ринуться следом, но вовремя нажал по тормозам. Мужчина в смятении ожидал смены сигнала, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю, в его голове звучало снова и снова только одно слово: «Папа, папа, папа…».