Записки, найденные среди мусора

Лань Чан видит Се Ляня. Лань Чан видит Фэн Синя. Лань Чан видит, что они её не узнают. Впрочем, сейчас это её не занимает: вокруг столпилось столько небожителей, включая самого Небесного Владыку, что будь Лань Чан живой – от такого количества светлой янской духовной энергии забыла бы, как дышать. К счастью, ни она, ни Цоцо не живые. Цоцо тоже не дышит, только тихонько хнычет где-то внутри. Небесный Владыка о чём-то спрашивает. Кажется, Лань Чан должна ему кого-то показать? Демоница, полуоглушённая, беспорядочно тыкает пальцем во всех подряд, надеясь хотя бы случайно угадать. Небожителям это не нравится, и Владыка вынимает из ножен меч. К счастью, он не собирается убивать Лань Чан – просто по очереди передаёт клинок всем, на кого она указывала. Кажется, это небожителям тоже не нравится. Из толпы выходит один, с метёлкой для изгнания демонов. Встряхивая метёлкой, он что-то сердито выговаривает сперва всем небожителям, затем персонально Небесному Владыке: ему – также сердито, однако с должным почтением. После берёт Лань Чан за руку и выводит из зала. Становится легче. Гул в ушах стихает, ясность рассудка понемногу начинает возвращаться. – Мне удалось уговорить их передать тебя мне под надзор, – дружески говорит небожитель...ница? – Пойдём, у меня ты сможешь отдохнуть, принять ванну, выпить чаю со сладостями. Знаю, тебе не слишком нужно, но это, по крайней мере, приятно. Заодно и поболтаем по-женски. Ты можешь называть меня Сюань-цзе. Сюань-цзе явно моложе самой Лань Чан на добрый десяток лет... впрочем, пусть так. Сюань-цзе и Чан-мэй, верно? После ванны Лань Чан совсем раскисает – и, неожиданно для себя, принимается жаловаться на жизнь. – Меня с детства прочили в жёны Его Высочеству. Что ж, я была готова исполнить долг перед семьёй – тем более, что мой брат, Лань Ань, решил искать бессмертия. Уехал куда-то в Гусу, поселился там в горах... – Лань Чан вздыхает. – Никто не ждал, что Его Высочество тоже возьмётся за самосовершенствование и навеки откажется знаться с женщинами. Впрочем, всё равно свататься ко мне не рисковали: ну как Его Высочество возьмёт да передумает, нельзя ж ему дорогу перебежать? Потом в Сяньлэ пришла засуха, за ней "поветрие ликов" – говорили, будто виновен Его Высочество, только я никогда этим слухам не верила, не такой он человек. После эпидемии случился мятеж, государь с государыней бежали. Те, кто не переметнулся от них к новой династии, быстро впали в немилость и бедность. Однажды на рынке я встретила Фэн Синя, слугу Его Высочества. Он помог моей семье и был ко мне добр, потому что я понравилась ему... что я, слабая женщина, могла сделать? А в тот день, когда я поняла, что понесла под сердцем его ребёнка, он пришёл в последний раз. Сказал, что не сможет больше отлучаться от принца, государя и государыни, и оставил мне золотой пояс: продай, мол, на эти деньги сможешь жить. Не подумал, болван такой, что пояс Его Высочества легко узнать. Ну, хоть хватило ума не рассказывать мне, где живёт и куда они собираются, так что я и под пытками ничего не сказала. По щекам её стекают слёзы. Цинсюань тоже вот-вот расплачется от сочувствия. – И что же дальше, сестрица Чан? Как ты оказалась в Призрачном городе? – Я уж думала – померла так померла. Ан нет, оказалось – слишком уж обиделась на юнъаньцев за то, что они со мной сотворили, так что и после смерти мне покою не стало. Сама понимаешь, сестрица Сюань, немногое я тогда про демонов знала, вот и купилась на обещания Белого Бая, что он всё поймёт, возьмёт меня и с дитём... как снова в тюрьму попала, – Лань Чан замолкает, не желая вспоминать те проклятые дни. Цинсюань её не торопит. – Потом, когда Небесный Владыка с Баем покончил, я в суматохе сбежала вместе с ещё несколькими пленниками. Они в Призрачный город подались, и я за ними. Дальше ты уже и сама знаешь. – Знаю-знаю, сестрица Чан, – Цинсюань улыбается и подливает ещё чаю. – Что ж, как я вижу, зла ты людям не причиняла, вряд ли Владыка Цзюнь У захочет тебя сурово наказывать. А пока – отдохнёшь у меня в гостях. Сейчас уже поздно и пора спать, а завтра я дам тебе пару моих платьев и научу пользоваться косметикой, чтобы ты могла выглядеть, как подобает деве из благородного дома, а не уличной певичке. Начнём, наверное, с крема с муцином... – С Му Цином? – не на шутку озадачивается Лань Чан. – Именно, – весело подтверждает Цинсюань. – Муцин разгладит кожу на лице и придаст ей свежести. Только он должен быть как следует растёрт, до состояния однородной слизи. Идём, я покажу тебе твою спальню... обещаешь ночью не сбегать? Лань Чан смотрит на неё с удивлением: неужели сестрица Сюань так запросто поверит слову демоницы? Тем не менее, она совершенно искренне кивает: – Обещаю. До утра никуда не убегу. И она вправду собирается сдержать слово... только вот Цоцо никому ничего не обещал. Первое, что утром чует Цинсюань, войдя в спальню гостьи – тяжёлый запах крови и сырого мяса. Сама демоница полулежит, опираясь о подушки, её лицо и грудь покрыты густой красной массой. Увидев сестрицу Сюань, Лань Чан улыбается – широко и сыто: – Видишь, никуда я не убежала. Извини, бо́льшую часть Му Цина нам с Цоцо пришлось съесть, иначе бы он испортился и зазря пропал. Но в ступке ещё осталось немного слизи, можешь взять для себя. Ты была права: на кожу Му Цин действует просто замечательно!