Пьеса Смерти

      Ночью, когда льет сильный дождь, в Фонтейне тихо, а вдали раздаются раскаты грома. Дороги раскисают, покрываясь огромными, глубокими лужами. Лунный свет слабо пробивается сквозь тучи — все труднее разглядеть путь. Некогда оживленные улицы становятся пустынными и зловещими, тусклый свет фонарей и вывесок магазинов отбрасывает жуткие тени на мокрые мостовые и здания.       Безмятежнее не бывает: ливень — как колыбельная песня, уносящая Фурину в небытие. Шум дождя — именно то, что ей нужно, чтобы расслабиться и погрузиться в мирную дрему. Темные тучи и непрекращающийся гром придают пейзажу некую величественность, и трудно удержаться от того, чтобы не поддаться умиротворению и покою, несмотря на мрачность, но растущее беспокойство одолевает девушку. Арлекино выходит из тени, накидывая на голову капюшон, и осматривает окрестности, а Фурина (которую не знающие об ее личности СМИ переименовали в Киру) стоит неподалеку, на бледном лице застывает напряженное выражение. Детектив поворачивается к ней, и красные кресты в глазах пылают решимостью.       — Мы должны найти преступника, виновного в этих убийствах. Кира оставил улики, разбросанные по всему городу, и нам нужно соединить их воедино.       Фурина кивает, голубые глаза следуют за детективом, пока они направляются к месту преступления. Дождь хлещет вокруг нее, и девушка сильнее натягивает куртку.       — Будем надеяться, что ты права. Признаться, я уже потеряла надежду, что мы когда-нибудь поймаем убийцу.       — Мы уже добились успеха, Фурина. В ходе расследования удалось устранить нескольких подозреваемых и исключить других. Сеть затягивается, и скоро мы получим Киру, — Л отвечает ровно и монотонно, как и всегда.       Зажигается прожектор, освещая сцену. Зал оживает, наполняясь тихой музыкой, сверкают вспышки яркого света. Зрители — ряды манекенов — молча наблюдают за представлением. Воздух в зале отчего-то ощущается холодным и мрачным, душит и гонит прочь. Кира, затаившись, следит за противником с лукавой улыбкой на лице, чувствует накал их борьбы в этой игре жизни и смерти, и ей не терпится узнать, чем же обернется это противостояние. Каждая из них пытается перехитрить другую в высшей игре — игре Справедливости. И Фурина полна решимости победить в этой битве.       Кира прячется в тени и самодовольно улыбается, наблюдая за тем, как Л тщательно анализирует улики. Обе осторожничают, но девушку забавляет, насколько решительно настроена детектив. Похоже, она — самый проницательный противник, с коим Фурина сталкивалась за всю свою жизнь. В этой битве остроумия и стратегии они обе — гении, пытающиеся превзойти друг друга на каждом шагу. В мире правосудия продолжается игра в кошки-мышки, но обе стороны играют с огнем, ведь каждая ошибка может стоить кому-то из них жизни. Вопрос лишь в том, кто же выйдет победителем?       Фурина была преступницей все это время, присоединившись к следственной группе лишь для того, чтобы убедиться, что о ней никогда не узнают. В течение долгого времени она убивала всех тех, кого считала достойными смерти, и подставляла других, храня свой собственный секрет. Тяжелое бремя злодеяний тяготило совесть девушки, но решимость быть на шаг впереди властей не давала ей покоя. Вместе с Л и остальными членами команды она продолжала «расследовать» дело Киры, безупречно играя свою роль и сбивая их с верного пути, хоть и понимала, что рано или поздно ее игра закончится. Фурина принимала меры предосторожности, заметая следы и скрываясь от посторонних глаз, но знала, что от острого ума Л ничто не ускользнет — с каждым шагом петля затягивается все туже и туже.       Поначалу она боялась сближаться, но потом, проводя все больше времени с детективом, стала ценить ее интеллект и навыки. Медленно, но верно Кира прониклась к ней симпатией, возможно, даже романтическими чувствами по отношению к своему заклятому врагу, что считала Фурину единственным другом. Однако девушка отдавала себе отчет в том, что это чувство станет самой большой слабостью, и не могла себе этого позволить. Необходимо было сохранить созданную ею маску и продолжать действовать, иначе все пойдет прахом.       Арлекино делает глоток своего фирменного чая, и тихий звук прикосновения чашки к ее губам доносится до слуха преступницы. Ощущение напряженности этой битвы окружает их, и Кире это до невозможности нравится. С легкой ухмылкой она наблюдает, как Л вынимает карманные часы и внимательно разглядывает их, и подмечает одну маленькую деталь в том, как та проводит большим пальцем по стеклу. Может ли детектив знать, что именно Фурина — злодейка в этой истории? Может ли она быть поймана за игрой с огнем? По позвоночнику пробегает холодок… Но ухмылка не сходит с ее лица.       Чашка ароматного чая звякает о блюдце, на столе оказывается ручка и маленький блокнотик. Звучащая в зале какофония заставляет Фурину поморщиться, как и мысль о том, к чему все идет. Но это ее и манит. Следит она внимательно, пытаясь понять, не допустит ли Л ошибку и не выдаст ли что-нибудь, чем впоследствии можно воспользоваться. Выходя из тени на сцену, Кира громко, восторженно аплодирует ей, но лицо искажается от отвращения. Обезумевшая в изобилии чувств, она желает с любовью схватить ее черные как смоль руки, но с ненавистью раскрошить все ее кости, превратить их в труху и прах, как женщина месила да резала без касаний любящее, вечно страдающее сердце. Хочется ей сломать челюсть, расцарапать лицо острыми когтями, содрать с него кожу и, покрывая щеки смертельными поцелуями, пить алую кровь, умываться ею и вгрызаться в свежую плоть, рвать сухожилия, слушая звук ломающихся костей и хрящей — услада для ушей, да только Фурина ничего не делает, лишь стоит и наблюдает, как детектив откладывает блокнот и смотрит на нее холодным и цепким взглядом. Ей конец. Всему рано или поздно приходит конец.       Прохладные капли дождя освежают кожу и заставляют чувствовать себя менее паршиво. Каждая капля, упавшая на лицо, служит напоминанием о том, что она еще жива. Резко выныривая из своих грез, Кира наконец присоединяется к диалогу и безэмоционально осматривает жертву, наслаждаясь раскатами грома и очередной победой над преступником, чье дурно пахнущее тело покоится в неестественном положении. Арлекино молча наблюдает за ней, погрузившись в раздумья, засунув руки в карманы и устремив пронзительный взгляд черных глаз, словно читающих ее насквозь, на девушку, с ног до головы облаченную в темную одежду.       — Тебе не надоело?       От неожиданного вопроса Фурина отшатывается, начинает имитировать кашель, стараясь заполнить неловкое молчание и скрыть растущий дискомфорт, и засовывает руки в карманы куртки, чтобы сохранить невозмутимый вид, но слегка подрагивающие пальцы выдают беспокойство. В голубых глазах напускная уверенность с ужасом, что невозможно скрыть от детектива.       — Не надоело нагло врать, мисс Фурина? Или мне стоит называть тебя Богом Нового Мира? — спокойный тон пугает девушку в разы сильнее безудержной ярости.       Кира резким движением достает спрятанный в куртке пистолет дрожащими руками и направляет его на детектива, на лице которой самая обычная спокойная маска безразличия. Черные глаза слегка расширяются при виде оружия, тело напрягается, но Л остается неподвижной, лишь с интересом наблюдает за душевными метаниями: девушка собирается выстрелить, но все тело внезапно начинает трястись, когда палец приближается к спусковому крючку. Разум подсказывает ей нажать на курок, а сердце — отступить.       Взгляд Л застывает в ожидании следующего шага. Тишина затягивается, прерываясь лишь стуком падающих наземь капель дождя. Голубые глаза, когда-то пылавшие убийственным огнем, теперь наполнены ужасом и неуверенностью. Фурина опускает оружие и ловит тяжелый сверлящий взгляд — тогда ее сознание захлестывает всепоглощающее чувство беспомощности. Немедля, она подносит пистолет, поднятый для создания кровавого извращенного произведения искусства, к своему лицу и прикладывает дуло к губам.       Раздается выстрел. Звук эхом разносится по округе, в нос детектива ударяет резкий запах железа. Изуродованное тело падает на землю, пистолет откатывается от него, но Л не отрывает взгляда от кроваво-мясной кашицы с кусочками раздробленного черепа, зубов и волос. Детектив хмурится и смотрит на нее так, словно девушка, лежащая в луже собственной крови, еще жива, а безжизненное тело подрагивает от стекающих по ней капель дождя, и одна-единственная слезинка катится по щеке в последнем проявлении эмоций перед наступлением полной неподвижности…       Вокруг нее разбросаны части черепа и жировой ткани. Кровавое месиво окружает их, Л вытирает рукавом кровь на лице — результат одной крошечной пули.       Прохладный воздух душит зловонием разлагающейся любви, и вся вселенная будто замирает в ожидании кульминации. Арлекино нещадно хочется сделать глоток свежего, обжигающего горло, как и чувство потери, чая.