Тяжкое бремя Браноса Августуса

Бранос Августус, величайший из живущих некромантов и общепризнанный корифей бытовой магии, ходил из комнаты в комнату в городском доме герцога Теодийского и бормотал: – Не понимаю. Не может быть. Невозможно. Герцог Теодийский сопровождал его во время лихорадочного перемещения по первым двадцати комнатам, но утомился слушать эти или подобные этим фразы, выражавшие крайнюю растерянность Браноса, и решил развлечь себя кофе в гостиной. Сие решение тем более было оправдано нежеланием Браноса более развернуто объяснять или хотя бы намекать на причину такого поведения. Он отправил было слугу к Схизантусу, но в ответ получил лишь записку: «Дорогой дедушка, это очень любезно с твоей стороны, но я останусь в постели немного подольше по причине некоторого нездоровья». Он подумал было послать за Гарциниусом, но этот внук, как бы ни приятно было его миролюбие и покладистость, был хорош, чтобы немедленно отправляться по поручениям, а никак не развлекать за завтраком. На всякий случай Теоди спросил у дворецкого, где Гарциниус, и в ответ получил ожидаемое: был на конюшне, отправился в училище, обещал вернуться к обеду, чтобы потом к ужину отправиться к ближайшим торговым рядам с друзьями. Теоди спросил о подготовке к праздничному ужину, о том о сем, но по быстроте, с которой Огеден выпаливал ответы, решил, что его уже допытывали подобным образом, и решил, что коль скоро никто из домочадцев не жаловался ни на что, то и ему не следует, и распорядился сварить еще кофе. Взъерошенный, недоумевающий Бранос заглянул в гостиную, плюхнулся в кресло, подтянул к себе чашку и налил кофе. – Все заклинания на месте, хотя еще час назад ни одно не угадывалось. Может, сбоили отчего-то? – Может, не сбоили, а просто дети развлекались? – миролюбиво предположил Теоди. Предновогодняя суета, праздничная кутерьма на улице, огромное количество писем с приглашениями и простых поздравлений, благодушное настроение сына Тарниса, растерянная физиономия Браноса и его вынужденное признание в собственной несостоятельности наилучшим образом сказывались на его настроении. – Дети… – пробормотал Бранос и попытался привести в порядок волосы на голове, затем тряхнул головой и растер лицо руками. – Они оба с темным даром, а тут ни темного, ни светлого, никакого не угадывается. Хотел бы я знать, что за приключения здесь приключались. – Я опрашивал слуг, все говорили как один, что Схизантус благочестиво проводил время в доме, а вне дома был благочестиво сопровождаем Гарциниусом. – Теоди подлил кофе себе и ему. – Они тебе и не такое расскажут, – буркнул Бранос, опрокидывая в себя кофе. Теоди вопросительно вскинул бровь. – Знаешь, какая разница между твоим гневом и кулаком Гарциниуса? Или Тарниса, если на то пошло́? – спросил Бранос. Теоди вскинул обе брови. – Твой гнев может и не обрушиться на их головы, а кулак что одного, что другого – непременно. Теоди встал. – В таком случае отчего бы мне не проверить, как поживает мой любимый внук? По заверениям слуг, он отдыхает перед предположительно долгим вечером, – торжественно произнес он и поправил лацканы домашнего платья. – Он еще в постели? – пробормотал Бранос, вставая вслед за ним. Теоди сунул ему записку и пошел к комнате, которую обычно занимал Схизантус. – «Некоторого нездоровья», – протянул Бранос. – Очень хочу узнать, как это нездоровье выглядит. – Высокое, широкоплечее, привлекательное, с хорошей родословной, предполагаю, – пожал плечами Теоди. – У нашего мальчика отменный вкус и очень высокие требования к, кхм, «нездоровьям». На стук никто не ответил. Бранос попытался открыть дверь – не тут-то было, она была закрыта. Он попытался вскрыть замок – получилось после получаса, наполненного проклятьями, руганью сквозь сцепленные зубы, потрясания кулаками и даже двумя ударами лбом о косяки по причине неудачи. Теоди к удивлению осторожно подглядывавших за ними слуг даже не пытался сопровождать сие действо ехидными замечаниями. Комната действительно была пуста. На кровати определенно спали, завтрак определенно ели, собирались определенно в спешке, судя по куче вываленной на пол одежды, и помимо этого складывалось очень четкое ощущение, что не хватало кое-каких ее предметов и дорожной сумки. – А ну повыходили на свет! – рявкнул Бранос. За дверями послышались неуверенные шорохи. – Немедленно выходите, паразиты, иначе поувольняю с отвратительными рекомендациями. На постоялом дворе в жопе мира работу не найдете, дармоеды! – после некоторого промедления стальным голосом пригрозил Теоди. Пред их светлы очи вышли двое слуг, Одеген в их числе. Они прятали глаза и готовились падать на колени и вопить о прощении. – Где? – мрачно спросил Бранос, готовясь приложить ближайшего темным проклятьем. – Был в комнате, ваше темнейшество, я лично приносил завтрак и интересовался здоровьем, а также напоминал, что вечером его светлость устраивает праздничный ужин, его светлость жаловался на усталость и дурное самочувствие, даже велел отменить визит по магазинам. – Одеген периодически низко кланялся, объясняя. – Голос у его светлости был соответственно несколько… – Он помахал рукой перед носом. -… простуженный. – Поклонники тут обитали? – спросил Теоди, усаживаясь в кресло. – Никак нет! Один только раз его светлость мастер Гарциниус приветствовал в вашем доме друзей, но все они благочестиво ужинали в открытых для посещения комнатах и никоим образом не оказались в закрытых для общественности покоях. Его светлость мастер Схизантус в это время благочестиво находился в своих комнатах, ибо собственнолично отказался от сего сомнительного удовольствия. Бранос опустился на подоконник. Теоди поерзал в кресле, приподнялся и извлек на дневной свет записную книжку. – Пошли за Гарциниусом и Тарнисом, любезный. Немедля, – распорядился он и начал листать ее. Слуги тут же исчезли. Теоди закрыл дверь и запер ее. Бранос сложил руки на груди и подозрительно уставился на него. – Граф Рислийский Абрус. – Теоди сунул ему под нос портрет, который Схизантус очевидно вырезал из какого-то светского журнала. – С дедом я знаком, вы, мой любезный Августус, тоже доставили ему это незабываемое удовольствие. Сын не так глуп, как его родители, и даже смог замечательно подлатать дыры в бюджете имения. Прикупил пару поместий, развернул пару производств, владеет несколькими торговыми домами. Этому, – Теоди пролистал пару страниц и одобрительно покачал головой, изучая карандашный портрет, срисованный, судя по всему, с оригинала, – прочат неплохую карьеру дипломата. Не совсем незаслуженно, я имел удовольствие общаться с ним, и это было действительно удовольствие. Бранос шумно выдохнул и начал методично обыскивать комнату в поиске других доказательств. Вскоре в дверь постучали. Тарнис вошел, стоя выслушал спокойные объяснения Теоди, ошеломленно посмотрел на Браноса, сосредоточенно перерывавшего все вещи, и без сил опустился на кровать. – Он сбежал?! – беспомощно переспросил Тарнис, и его глаза тут же наполнились слезами. – Но как? Бедный мальчик… в такую погоду! Как «сбежал»? Бранос был готов бесконечно многократно повторять: «А я говорил», – но лишь тяжело вздохнул, сел ему на колени и положил голову на плечо. – Чего-то подобного я и боялся, – пробормотал он. – Как бы там ни было, отличная партия, – как бы про себя заметил Теоди, закрыл записную книжку и аккуратно положил ее на письменный стол. Он провел пальцем по корешкам книг, открыл одну-другую, поджал губы, скептически посмотрел на Браноса через плечо, но ничего не сказал. В дверь постучали. Теоди отпер ее и приоткрыл. – Его светлость мастер Гарциниус вернулись из училища, – кланяясь, выпалил слуга. Гарциниус маячил за его спиной. Слуга сбежал с такой скоростью, что наблюдателю, буде он присутствовал, только и оставалось бы удивляться, что он умудрился не пересчитать лбом все ступени. В отличие от Тарниса, Гарциниус удивительно спокойно отреагировал на новость. Теоди обличающе сунул ему под нос записную книжку, которая на три четверти была наполнена вырезанными из самых разных журналов портретами, либо нарисованными самим Схизантусом, а на одной даже наклеен локон. Гарциниус закатил глаза и поморщился: – Он этих… всяких… перечитал. – Картлендус? – предположил Тарнис. В его голосе проскользнули мечтательные нотки. Под тяжелым взглядом Браноса он тут же напустил на себя серьезный вид. – Угу, и Остинус, и Шеллеус. – Гарциниус махнул рукой и поморщился. – Но чтобы они прямо сбежать задумали, я не думал. – Ты. Должен был. Следить за ним. – Приподнялся Бранос. Гарциниус втянул голову в плечи. – Я следил, – буркнул он. – Но не уследил, сухо прорезюмировал Теоди. Гарциниус пожал плечами. – И давно это… – Теоди взмахнул рукой. – Длится? – Уже почти неделя. – Гарциниус опустил голову. – И ты знал?! – взвился Бранос. Гарциниус попытался вжаться в стену – безуспешно. Тарнис сочувственно скривился, но не решился вмешиваться. – А что? Офицерский патент ему куплен, полк будет почти сразу, место в посольстве тоже есть. Имения хорошо управляются, торговые дома тоже. Рожей вышел. Что я ему голову снесу, он тоже осведомлен. Я думал, они за конюшней пообжимаются, а потом побегут тебя на помолвку уговаривать, а он вот. – Они обжимались за конюшней?! – заорал Бранос. Тарнис в задумчивости приложил руку ко лбу. – И ты допустил это? – ледяным голосом спросил Теоди. – Да мы все время там были, дед! – попытался оправдаться Гарциниус. Тарнис осуждающе покачал головой: он осуждал совсем не легкомыслие Гарциниуса, а неудачную аргументацию. В самом свершившемся он не услеживал ничего чрезмерно неприятного и даже в чем-то одобрял жажду приключений, столь решительно продемонстрированную младшеньким. – Кто мы? – синхронно спросили Теоди и Бранос. – Я и дядя Таддеус. – На него уставились две пары негодующих глаз, и он пояснил: – Не одному же мне со скуки дохнуть, а с ним мы… общались и все такое. – И как вы его сегодня недосмотрели? – ядовито поинтересовался Тарнис. – Неужели заснули на посту? Гарциниус пожал плечами и тяжело вздохнул. – Пива перебрали? Гарциниус косо посмотрел на него и повесил голову. – Я думал, он в комнате уже. Ночь была сильно морозная. А они вот, – сквозь сцепленные зубы процедил он. – Так. – Решительно сказал Бранос. – Ничего страшного. Я кину поисковое, найдем. Выпорем. Под домашний арест до свадьбы посадим. – Не поможет, – мрачно признался Гарциниус. – Пробовал. – Ты? – воскликнул Бранос и захохотал. – Твои пробы того и стоят. Теоди был чуть более благороден и прикрыл скептический смешок ладонью. – Дорогой, – осуждающе протянул Тарнис. – Папа! Гарциниус угрюмо посмотрел на него, на Браноса и на Теоди. – Я на него незаметно навесил следилок, – продолжил он. – Правда, я ему еще в прошлом году состряпал амулет неопознаваемости. Чтобы он мог на ярмарку бегать. Там какие-то причуды для волос продавались и книжные лотки были. – Что за амулет? – подобрался Бранос. – Отражающий полог. Имитация искривленного пространства. Чтобы поисковые заклинания обогнули, восстановили вектор движения и дальше летели. Он не впускает ничего и, кажется, не выпускает. – А следилки? – Обычные расщепленные индикаторы. – Гарциниус протянул ему карту. – Ну! Вот он! – Теоди ткнул пальцем в голубую светящуюся точку на карте. – Их должно быть две. На карте голубой индикатор, для Туса фиолетовый. Сливаются – получается красный. Бранос выхватил карту из рук Гарциниуса и поднес к глазам, отбежал к окну и долго вертел и просматривал на свет. – Ты запатентовал? – наконец спросил он. – В королевском реестре стихийно-магических изысканий. – Ответил Гарциниус. Теоди поднял брови и приоткрыл рот, расслышав в ответе едва уловимую издевку. – Почему не в моей гильдии?! Она же темной магией фонит на многие версты! – вознегодовал Бранос. – Потому что объект слежения темномагический. А артефакт инертно-магический и рефлексирует тремоляции окружающей среды, за источник каковых рефлексий я никакой ответственности не несу. В соответствии с параграфом тысяча триста семьдесят вторым магического уложения в двенадцатой редакции, регистрации в темномагической гильдии подлежит только артефакт, созданный с применением темной или черной магии, чего в данном артефакте нет ни в каком проявлении. – Гарциниус сунул руки в карманы и кротко улыбнулся, глядя ему в глаза. В дверь постучали. Гарциниус тут же открыл. В комнату заглянул капитан Таддеус Гейрунд и смущенно затоптался на пороге, комкая в руках меховую шапку. – Доброго утра всем, – смущенно пробасил он, опасливо глядя на герцога Теодийского. – Их видели в южных воротах сразу после рассвета. Гарциниус застонал и схватился за волосы. – Опчуевская ратуша. Чтобы обручиться без шестинедельного оглашения и свидетелей, – пробормотал он. – Иметь в родственниках герцога Рислийского – не так уж и плохо, – заметил Теоди, доставая пилочку для ногтей. – Нус, а если Тус твой покров активировал, то и лошади его бояться не должны? – спросил Тарнис. Гарциниус кивнул. Иными словами, беглецы могут направляться к Опчуевской ратуше на предельной скорости, которую только могла развить карета на полозьях на хорошо чищенной дороге. Погоне, два члена которой обладали темномагическим даром, на такое рассчитывать не приходилось в принципе. – В принципе я могу попробовать создать противонаправленные воздушные потоки, чтобы их непогода настигла, – предложил он. – Или – Опчуйку заключить под летний купол, вокруг организовать циклон со всякими атмосферными явлениями, посторонние не пробьются. – Так непогоду ты устраивал или Схизантус? – угрожающе спросил Бранос. Таддеус всем видом, пусть и безмолвно, вопил Гарциниусу: а я предупреждал! – Тус только мелочи творить может, он пишет неплохие схемы, но стабильными их поддерживать не может. Дара не хватает. – Гарциниус покосился на дверь, прикидывая, сможет ли сбежать. Отправиться на спасение младшего брата, на борьбу с пещерными медведями, на создание некромагической империи на другом конце света, чтобы только оказаться как можно дальше от папы, папы и деда. – Повторяю: граф Рислийский – очень неплохая кандидатура для нашего милого мальчика, – вмешался Теоди. – Я, разумеется, желал бы присутствовать на обручении, но это можно пережить. В конце концов, мой дорогой сын до сих пор не порадовал меня приличной свадьбой, – закончил он наполненным ядом голосом. Тарнису неожиданно категорически понадобилось изучать обои на другом конце комнаты, а Браносу – небо за окном на предмет непогоды. – Если мой дорогой внук с такой легкостью говорит о создании погодного купола над городом на удалении нескольких десятков верст, так не сможет ли он доставить в кратчайшие сроки в лучшую гостиницу города мое письмо с просьбой подготовить для нас комнаты? – Доставить – не проблема, а вручать кто будет? – заметил Тарнис. – Могу зомби создать, – предложил Гарциниус. В ответ на три обреченных стона и очень заинтересованный взгляд Браноса он, впрочем, поправился: – В смысле, анимировать снеговика, накинуть на него личину с дедовой ливреей, он и вручит. – Некромагией? – живо поинтересовался Бранос. – Стихийной с рассеянно-концентрированными инсертами бытовой, – оскалился ему в лицо Гарциниус и сбежал. – Кажется, кто-то категорически не желает вступать в гильдию некромантов, дорогое дитя, и, подозреваю, многие и многие личности разделяют это нежелание, – со смешком произнес Теоди, вставая. – Ну что ж, нам следует как можно скорее собраться в дорогу. Герцог Теодийский в кратчайшие сроки написал письмо, которое Таддеус вызвался вручать Гарциниусу. Последнего, впрочем, удалось найти далеко не сразу. – Я тебя по всему дому ищу, – раздраженно сказал Таддеус, обнаружив Гарциниуса за задней калиткой. Омега-молочник, с которым тот флиртовал до этого, игриво улыбнулся Таддеусу, но когда тот сурово откашлялся, взвизгнул и убежал. – Чего меня искать-то? – флегматично пожал плечами Гарциниус и сунул в рот мороженое. – Написал? Он забрал у Таддеуса письмо, понюхал, посмотрел на свет и попытался прочитать, что в нем написано. – Отправляй давай, – велел ему Таддеус. Гарциниус угукнул и сунул за пазуху. Таддеус выжидательно смотрел на него. Гарциниус вздохнул: – Ты отвернись хотя бы. А то увидишь, что я творю, будешь вынужден докладывать в соответствующие инстанции, и тогда мне не миновать санкций. – До сих пор у тебя неплохо получалось прятаться, – заметил Таддеус, отворачиваясь. – Готово? Гарциниус достал письмо, подкинул его вверх, и оно тут же превратилось в летучую мышь и с хлопком исчезло. Карета была подготовлена для путешествия в кратчайшие сроки. А Гарциниуса невозможно было найти. Таддеус разводил руками, Тарнис дремал, прислонившись к печи, Теоди пытался руководить розыскными мероприятиями, а Бранос – разобраться, что за заклинания Гарциниус применил для карты. На столицу спустилась ночь, слуги зажгли фонари на доме и во дворе, на улице загорелись факелы, настроение незаметно сменилось с рабочего на праздничное, а Гарциниуса все не было. Таддеус вернулся из училища и только развел руками: никто не видел, никто не может сообщить, куда тот пропал. – На рыночной площади искал? – предложил Тарнис. – Там мясных одних двенадцать рядов, а еще и на южной стороне бочки выкатили. – Таддеус избавился от шубы и привалился к печи. – Вообще он пару раз обещал этому – жениху – разное, так что ничего такого не случится. Тарнис кивнул. Помолчав немного, убедившись, что отец и Бранос находятся далеко и не вслушиваются в их разговоры, он спросил: – И они любились внизу, а вы дрыхли вверху? – День был непростой, а вверху тепло, и пиво хорошо пошло. Разморило, – пожав плечами, ответил он. И нахмурился. – Вас обоих? – уточнил Тарнис. Таддеус хмуро посмотрел на него и отвернулся. – Не могу сказать, – процедил он. – Так сбежали они утром? Тус из комнаты, этот его встретил, и они погнали в рассвет? Или прямо из своего гнездышка упорхнули? – Я спал, – прошипел Таддеус. – Откуда я могу знать? – И где сейчас Гарциниус? Таддеус пожал плечами. Утром Гарциниус уже сидел за столом и уминал завтрак, как ни в чем не бывало. Бранос пребывал в крайне дурном расположении духа, и супруг его Тарнис старался по этой причине держаться подальше. Герцог Теодийский снизошел до сего общества, уже облаченный в дорожный костюм, и уведомил, что они могут отправляться немедленно. – А карету проверили? – озабоченно спросил Гарциниус. – Еще вчера, дорогое дитя, – снисходительно ответил Теоди, пристально лорнируя его. Гарциниус встретил его честным взглядом: – Дед, нас побольше будет. Папа Тарнис и дядя Таддеус не из хрупкой роты, и я тоже. Надо бы карету получше проверить, я займусь. Герцог Теодийский направил лорнет на Тарниса: – Дитя, ты как специалист что скажешь? – Можно отправляться, – скороговоркой ответил тот. – Все у нее в порядке, я смотрел до поездки и по ее завершении. – Как видишь, ее уже хорошо проверили. И заколдована она достаточно, дорогой Августус? – Отлично заколдована, папа́, – тут же отозвался Бранос, внимательно глядя на Гарциниуса. – Хорошо, тогда отправляемся после завтрака, – беспечно отозвался тот, без усилий выдерживая его взгляд. Он даже не пытался затянуть время в поисках сумки, дорожных принадлежностей или чего-нибудь в этом роде, послушно забрался в карету, и она отправилась в путь. Чтобы сразу за воротами под ней что-то заскрипело, загромыхало и ее зад резко опустился на дорогу. – Ось, что ли, сломалась? – недоуменно воскликнул Тарнис. – Я же проверял! Гарциниус осуждающе покачал головой и выпрыгнул из кареты. На следующее утро герцог Теодийский, Бранос и Тарнис разместились в одной карете, а Таддеус и Гарциниус – в другой, которую Таддеус одолжил в училище. Перед тем, как отправиться в путь, Бранос наставил палец на Гарциниуса и пригрозил: – Вздумаешь непогоду устроить – расскажу Ралинду, что ты придумал отличный крем, устраняющий морщины любой глубины, и можешь спрессовывать песок до сапфиров. Гарциниус недовольно замычал, но решил не огрызаться. Дверь их кареты захлопнулась, затем Бранос забрался в свою и они тронулись. Таддеус тихо ржал, наблюдая, как морщится и ёжится Гарциниус: попасть на карандаш к королю-даровавшему-жизнь с почти неисполнимыми чудесами – такое себе удовольствие. Причем сапфиры еще куда ни шло, а крем? Дорога не запомнилась ничем, путешествие началось и завершилось без приключений, и до гостиного двора посередине пути до Опчуйки они добрались сразу после заката. Более того, оставшуюся часть пути они начали и закончили очень лихо. У гостиницы их поджидал одетый в герцогскую ливрею слуга. Он ухватил лошадей за подводу, поклонился карете и произнес вполне человеческим голосом: – Я позабочусь о них, ваша светлость. Бранос не выпрыгнул – вылетел из кареты и бросился к нему, ткнул пальцем в щеку и застонал от восхищения, глядя на вмятину. «Точно снежный зомби!» – восхищался он. Затем он подбежал к Гарциниусу, схватился за ворот полушубка и затряс: – Тоже инертно-стихийная, будешь говорить? А говорит он как?! – Аудитивная иллюзия, – пожал плечами Гарциниус. – Рассеянно-концентрированные стихии и немного акустической физики, никакого темного колдовства. Теоди беззвучно смеялся, глядя на разводившего руками и лишившегося дара речи Браноса, а Тарнис предложил: – Назначил бы ты его президентом гильдии, а сам самоназначился казначеем. На президента он наверняка согласится. Бранос оттолкнул его и стремительно вошел в гостиницу. В ней он развернул карту и сразу же скомкал, прижал к груди и бросился к Тарнису. – Они здесь! Смотри – точка горит красным! И он снова вбежал в гостиницу и засунул голову в общий ресторанный зал, затем в зал поменьше, затем в третий, совсем маленький, и замер на пороге. – Выпорю! – рявкнул он. Схизантус, чья голова, осыпанная небрежно накрученными локонами (герцог Теодийский оценил бы эту модную небрежность в пять-шесть часов работы двух отличных парикмахеров), поднялась с плеча графа Рислийского Абруса, его прекрасные голубые глаза сонно моргнули, и он обиженно спросил: – Почему вы так долго нас искали? Бесстрашный маг Бранос Августус, славившийся способностью ответить на любую остроту еще более острой, второй раз за вечер беспомощно развел руками и бессильно опустился на стул. Вскоре в зале собрались остальные. – Нус, почему вы меня так долго искали? – требовательно спросил Схизантус. – Ты полог невидимости когда сбросил? – огрызнулся тот. – Ой, – кокетливо произнес Схизантус, слегка порозовел и положил голову на плечо графу Рислийскому Абрусу. Тот, уже почти справившийся с оторопью, все еще не осознавший бездн своего невезения – с такими-то родителями и дедом своего обожаемого супруга, бесконечно влюбленный и почти не сердившийся на Гарциниуса за маскарад, бережно погладил Схизантуса по локонам и нежно перецеловал пальцы на его руке. За три часа до полуночи по требованию Схизантуса Бранос и Гарциниус устроили снежное, визуальное и акустическое представление вместо фейерверка, который они могли бы наблюдать в столице. Затем Абрус извинился и унес на руках засыпавшего (или усердно изображавшего, что засыпает) Схизантуса в свой номер. – Я одного не могу понять, дорогой внук. К чему было все это? – спросил герцог Теодийский. – Позволять нашему прелестному Схизантусу изображать слугу. Устраивать эти дежурства. В них был смысл? Гарциниус и Таддеус переглянулись, подумали, пожали плечами и кивнули. – Пару раз пришлось… напоминать, – выдавил Гарциниус. – Кому? – меланхолично уточнил Бранос. Гарциниус и Таддеус снова переглянулись. На сей раз признание выдавил последний: – Обоим. – И все же. Зачем? – повторил вопрос Теоди. Гарциниус тяжело вздохнул и потянулся за бутылкой. Бранос хлопнул в ладоши, и она слевитировала прочь от него. Гарциниус недовольно посмотрел на него, щелкнул пальцами, и вино слевитировало из бутылки и неторопливо опустилось ему в бокал. Сделав глоток, он помолчал и сказал: – Чтобы ему было что вспомнить. – То есть? – в один голос воскликнули герцог Теодийский, Бранос и Тарнис. – Он начитался этих всех Картлендусов, набил себе голову фантазиями и захотел приключений. Вот, получил. Теперь, может, сможет получать удовольствие от обычной жизни. А заскучает – так хотя бы будет что вспомнить. Таддеус толкнул его локтем и спросил: – Так в последнюю ночь мы оба спали? Гарциниус помедлил и наконец отрицательно покачал головой. Таддеус хмыкнул и засмеялся: – С тобой нужно держать уши востро. Бранос потянулся было за бутылкой, затем махнул на нее рукой. – А отчего ты от меня скрывал свой дар? Ты только что с этим световым представлением и черную, и темную, и изомодальную и какую только не показывал. На лице Гарциниуса отразилось нешуточное страдание: – Да потому что я тут же оказался бы в твоей гильдии, и ты бы меня поедом съел. Ты деспот, каких мало. Микроменеджер к тому же. – Кто?! – растерянно спросил Бранос. – Неважно, – отмахнулся Гарциниус. – Это из новомодного столичного жаргона. Герцог Теодийский, пивший на свою голову шампанское, поперхнулся и закашлялся, а затем долго хохотал. Тарнис обнимал обиженного Браноса, успокаивал его и – о мужественный – почти не смеялся. Таддеус извинился и выбежал из комнаты, и сразу же со двора донесся его хохот. – В любом случае, теперь, когда твой темный и даже черный дар установлен с достоверностью, я вынужден поставить тебя в известность, что ты обязан состоять в соответствующей гильдии. С соответствующими взносами, отчетами и медиацией, – мстительно улыбнувшись, сообщил ему Бранос. – В соответствии с твоим же уставом, мой дар должен быть установлен способами, исключающими заблуждение и пристрастность, вызванную родственными и иными связями. Иными словами, созывай независимую комиссию из не-родственников, – отпарировал Гарциниус. – Непростая ситуация, – хмыкнув, признался Бранос. – Наверное, для ее благополучного решения я призову августейшего покровителя моей гильдии Ралинда Адельгиза. И он торжествующе улыбнулся, когда Гарциниус обреченно застонал. Вскорости глашатай с колокольни прогремел, что приглашает весь город на площадь для празднования смены лет. И снова был фейерверк, а после него Бранос снова оказался рядом с Гарциниусом. – Я понимаю, что в прошлом году говорить о вступлении было бессмысленно. Ты бы вступил на жалкие полчаса, а пошлину платил за весь год. А теперь? Гарциниус застонал и отодвинулся. – В гильдии, кстати, освободилось место президента. – Бранос смотрел на фейерверк, неплохо изображая скорбное лицо. – И что сталось с прежним? – поинтересовался Гарциниус. – В связи с невозможностью совмещения обязанностей президента и казначея отказался от совместительства. Будет только казначеем. Работа непыльная, личный кабинет, транспорт, и ответственности на порядок меньше. – Я подумаю, – сурово раздувая ноздри и хмуря брови, ответил Гарциниус. После очередного залпа Бранос спросил: – Подумал? – Подумал, – ответил Гарциниус. – И? – Согласен. Тут же Бранос протянул ему перстень, который таскал подвешенным на шнурок на шее. – Поздравляю. Ключи передам, когда прибудем в столицу. Тут, кстати, время не теряй. Составишь протокол, зарегистрируешь, дашь мне подписать. И если ты придумаешь, как выдавить Ралинда из покровительства, буду бесконечно благодарен. Гарциниус неторопливо надел перстень на мизинец. – У меня есть пара идей, – ухмыльнулся он, потер ладони и зашевелил пальцами. Тут же небо взорвалось фейерверком новых красок. Заискрились звезды, заулыбалась луна, махая крыльями, прилетел феникс, исчез, ему на смену прилетел дракон. Бранос Августус смотрел на это действо и улыбался. Он уже представлял, как начнет двадцать восьмой том своих мемуаров: «Бесконечно долго я искал преемника, достойного моих безграничных способностей и моей бескрайней мудрости, и уже отчаялся, но вот…»