Неожиданная переменная

***

      После того, как девушка без сознания упала в реку, Итадори ринулся к ней, поднял из реки, понимая, что у неё куча ран. Таких ран, от которых бы обычный человек уже бы скончался. Годжо быстро переместился к ней, начиная лечение обратной проклятой техникой. Состояние её тела вернулось к моменту, когда она только влетела в камень. Кровь снова стекала с головы по затылку на шею и спину, пачкая не только свою, но теперь и чужую одежду. После оказания «первой помощи» Сатору сразу взял её на руки, перемещаясь в медкабинет техникума.       Сёко осмотрела первокурсницу, залечила все раны, наложила повязки и приложила холод на ушибленные места, но это не помогало, раны оставались на месте и лечились лишь обратной техникой. Но была проблема, они открывались, стоило оставить их без магии на пару минут. Из-за этого Сатору и Сёко были вынуждены дежурить у её кровати, постоянно восстанавливая и не давая усугубиться её состоянию. Однако девушка всё ещё не приходила в себя даже спустя сутки. — Сатору, теперь твоя очередь. — женщина с синяками под гдазами устало встала и вышла из палаты, оставляя Годжо с ученицей один на один. — Ага, отдыхай! — он с улыбкой закрыл дверь и тут же снял свою маску клоуна. Мужчина подошёл к ней и ласково погладил по руке, пуская тёплые импульсы восстанавливающей магии, — Харуки, вставай… Ну же. — он грустно уткнулся в кушетку лицом, — Без тебя так грустно и скучно… — Сатору вздохнул и снял повязку с глаз, смотря на Кей без лишних помех.       Он прикрыл глаза и расслабился, лежа на кушетке. Неожиданно он начал падать и с непониманием открыл глаза, оказываясь где-то в другом месте, а не в техникуме. Годжо опешил и начал осматриваться, не понимая где он. Пейзаж был красив, в принципе, его даже вполне устраивал вид на утренний лес и виднеющиеся вдалеке горы, но всё было как-то странно. Область, в которую он переместился, имела сферическую форму, явно напоминая какое-то расширение территории. Мужчина закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям: воздух был свежим, немного влажным, таким, какой появлялся летним утром после дождя, лёгкий прохладный ветерок перебирал волосы, расслабляя и убаюкивая. Он почти дал себе разрешение лечь на траву и уснуть, но Годжо почувствовал чью-то ауру рядом и открыл глаза, направляясь к ней.       Мужчина вышел на поляну, заросшую чудесными светло-голубыми цветами. Честно говоря, Сатору никогда не видел подобных цветов, они как будто вылезли из какой-то детской сказки: ловили солнечные лучики, отражали радугу, играясь с присутствующими в салочки, тихо позванивали, как маленькие колокольчики от лёгкого дуновения ветра и придавали этому месту особую атмосферу. Но его привлекло кое-что другое. Поодаль сидела девушка возле поминального камня, по-видимому, разговаривая с мёртвым. — Харуки? — Годжо подошёл ближе, осторожно наступая между цветами, чтобы их не повредить. От его голоса сидящая вздрогнула и медленно повернулась со слезами на глазах. — Что?.. Что ты тут делаешь? — она ошарашенно и немного испуганно на него посмотрела, шмыгая носом и тихо вхлипывая. Мужчина мгновенно оказался рядом с ней и провёл ладонью по её щеке, стирая слезы. — Что произошло? Почему ты плачешь? — он говорил тихо и спокойно, глядя на неё без повязки и присаживаясь рядом с ней. Девушка слегка прижалась к тёплой руке, но тут же отстранилась и опустила голову вниз, вздыхая, — Я не могу так, Сатору… — она помотала головой, снова начиная плакать, — Не хочу никого убивать… Не хочу никого подставлять… Сатору… — мужчина обнял её, прижимая к себе, пока она судорожно шептала его имя, уткнувшись в плечо, — Я не справлюсь, Сатору…

***

      Она не знает, сколько времени прошло с того момента, как Годжо появился в её сознании, с момента, как она оказалась в его тёплых объятиях и слушала его убаюкивающий голос. Мужчина дарил ей то тепло, которое Харуки желала на протяжении почти всей жизни, он чувствовался, как теплое одеяло, пушистый гладкий мех, как лёгкая морось и солнечный лучик в тени. С ним было проще и спокойней, чем с остальными, он не читался, как открытая книга, нет, но почему-то его было легче понять и узнать, что у него на душе. В жизни Харуки всегда было неспокойно, из-за людей у неё всегда творился бардак, те же родители были чёртовым цирком, от которого хотелось убежать, скрыться, испариться и не видеть этих лиц, полных отвращения и разочарования. В конце концов она сбежала. Сбежала в мир магии, о котором мечтала и грезила, представляя себя на месте какого-нибудь Гарри Поттера, у которого есть необычайный талант к магии и сверхсила. Однако она столкнулась с суровой реальность, которая заставила её принять тот факт, что она не главный герой какой-то манги, где «ГГ не может, сюжет поможет», она не может справиться с тревогой и перебороть себя, как показано в фильмах. Потому что жизнь не сказка и никаких чудес в ней нет.       Почему у неё проблемы с общением? Потому что Кей была подростком, социофобным подростком, который был зашуган до такой степени, что всегда боялся осуждения и упрёков в его сторону. Сколько раз Мегуми звал её, а она вздрагивала и смотрела на него ошалелыми глазами, боясь и слово сказать? Или сколько было заминок перед тем, как она отвечала на какие-то базовые вопросы от Нобары или Маки? Но с Сатору такого не было. Даже при самом первом разговоре с ним было комфортно. Девушка не тупила, не боялась, и даже его хихиканье с её энтузиазма, не вводило в крайнюю степень неловкости и стыда. С ним было как-то нормально?       Среди стресса от общения со второкурсниками и подготовкой к обмену, Годжо был глотком свежего воздуха, спасательным кругом, который тянул её на поверхность, отрывая от бесконечного топления себя и своих чувств в базовой мантре «Я справлюсь». Их прогулка дала сил, помогла встать на ноги и даже вселила в неё ненадолго уверенность, что она оправдает надежды, возложенные на неё непонятными людьми. Дать ответ на вопрос «чьи ожидания должны быть оправданы?» она так и не смогла. Абстрактные люди давили на неё, на её психику и нервы, пуская по коже противный холодок, пробирающий до позвоночника и закрадывающийся под рёбра, оседая в груди неприятным ощущением. Сатору никак не мог понять, от чего у неё подобная черта, предполагая разные варианты, но всё же решил спросить напрямую. — Харуки, у тебя были друзья до техникума? — мужчина задаёт вопрос девушке, которая только пару минут назад успокоилась и безмятежно лежала на его плече в его объятьях среди цветов. Она слегка вздрагивает, в голове мелькают фрагменты прошлого, очень неприятного, если судить по поджатым губам, сжатой челюсти и тяжёлому хмурому взгляду. — Нет. Я была одна… — она выдаёт это с паузой, лишь ближе прижимаясь к нему. Не уходя от диалога, но и не желая его продолжения. — Почему? — Харуки морщится, зарываясь носом в его шею. Он мягко поглаживает её плечи, ему действительно интересно, что с ней произошло. — Меня считали странной, я стояла на учёте у психиатра… — Из-за чего? — Это родители постарались, растрепав всем о том, что я вижу, что мне чудится. Они обратились за помощью к врачам и почти выбили мне какое-то психическое отклонение. — она помолчала, грустно и криво, усмехнувшись, — Мне даже таблетки выписывали, которые я не пила, слава богу. Они водили меня к всяким бабкам, пытаясь выгнать нечисть, сначала я думала, что они действительно волшебники, что у них то же начало, что и у меня, но ничего, кроме мелких проклятий в уголках их дома, я не видела. Ни намёка на проклятую энергию, как у меня… А потом меня окрестили дочерью дьявола, говорили, что во мне бесы, и сам сатана хочет через меня уничтожить этот мир. Я — вестник апокалипсиса, и надо срочно изгнать из меня демона за огромные деньги… — голос слегка дрогнул, заставляя сжаться сердце в позыве завыть от обиды и боли, — Они отказались от меня, сказали, что я ненормальная, поехавшая, и что дочь, которая едет крышей, им не нужна… «Это дьявольское отродие портит нашу жизнь…» — вот что они сказали прежде чем испортили мне репутацию в школе за неповиновение наказам о всяких проведениях ритуалов и церемоний изгнания из меня «нечистой силы». В конце концов, одноклассники тоже стали думать обо мне, как о чокнутой. Я иногда изгоняла мелкие проклятья во дворе школы, потому что они обижали бродячих кошек и собак. Об этом узнали, донесли и… — Харуки осеклась, — меня все возненавидели ни за что… Я ничего плохого никогда и никому не делала… Но я всё равно стала изгоем, пустым местом, чувства которого попросту игнорировались. Новенькие пытались со мной поговорить, но их сразу оттаскивали от меня, говоря, что я чудовище. А дальше я устала пытаться и игнорировала всех вокруг. В конце концов, учителя, одноклассники, тренера — все отказались от меня… — она всхлипнула, сжав в руке кофту Сатору. — Малышка Кей… — Годжо лишь сильнее прижал её к себе. Жестокость людей его поражала, как можно было быть такими жестокими и бессердечными? — Мне было так одиноко… Я так хотела друзей, хотела того, кто знает об этом магическом мире… Но я оказалась не готова к такому. Это слишком для меня… Слишком тяжело… — Харуки, почему ты так быстро отказываешься от своего места в нашем мире? — Я не готова убивать эти души-копии, не готова быть в бою, не используя чужие силы, я же буквально ничего не могу, у меня нет техник, которые не трогают копирование… Мой потолок — «кулак дивергента», но до Юджи я не могу дотянуть. Призывать шикигами? Нужны амулеты, это неудобно, мне нужно носить с собой стопку деревяшек для призыва? Владеть оружием? Я уступаю Маки, мне не сравниться с ней. На что я вообще способна? — На многое… — его рука переместилась на голову, поглаживая по голове и щекам, стирая с её глаз слёзы, — Ко всему можно привыкнуть и всё можно преодолеть. Давай я буду отправлять тебя на задания в одиночку, посмотришь, как справляешься? — Я… — к горлу подступил ком, она не понимала свои чувства, страх тянул её назад, отговаривая от этой затеи, влекущей за собой кучу страданий и боли, но было и что-то ещё. Возможно, слова Сатору так подействовали на неё, но в глубине души начала теплиться надежда, надежда на светлое будущее, — …Дай мне время, я подумаю

***

      Зайдя в палату, ученики удивились, увидев спящего учителя, рядом с Харуки. Даже во сне он продолжал восстанавливать её обратной техникой. Потупив на пороге, ребята переглянулись. — А можно заходить? Он спит… — Юджи неуверенно посмотрел на Сатору. — Да заходи уже! Проснётся, ниче страшного! — Нобара пнула его под зад и решительно зашла в комнату под жалобы розоволосого парня. Мегуми осторожно поставил корзинку фруктов рядом с кушеткой и задумался, смотря на спокойное лицо девушки. Он всё ещё помнит, как она плакала, придерживая Инумаки, какой ужас был на её лице, когда она только увидела проклятье особого уровня, и то, как она смотрела в глубь леса с настолько суженными глазами от страха, что их почти не было видно, казалось, она увидела что-то отвратительное и рушащее психику. Если бы он только тогда спросил, что с ней, возможно, сейчас она бы не лежала здесь, раненная и без сознания… Харуки напомнила ему Цумики, такая же светлая и милая, как сестра, такая, что хотелось защитить.       Из-за возгласов и споров Нобары и Юджи, первокурсники не сразу заметили, как встал Годжо и проморгался, светя в темноте своими небесно-голубыми глазами. Ученики недоумённо посмотрели на него. — Вы что спите? Не высыпаетесь, что ли, совсем? — Итадори наклоняется на уровень его лица. — Нет, просто надо было вытащить Харуки к нам. — все удивлённо уставились на Сатору. Он убрал руки с тела первокурсницы и с надеждой посмотрел на неё. Прошло несколько минут полной тишины. Все смотрели на девушку, затаив дыхание, в ожидании чуда, но ничего не произошло — Не получилось… — подытожил сильнейший, вставая со стула, была очередь меняться с Сёко. Как только он об этом подумал, женщина зашла в палату, смотря на присутствующих. — О, у Кей посетители? — все обернулись на неё, здороваясь. Когда она перевела взгляд на постель, на её лице отразилось удивление, — Почему вы не позвали меня, когда она очнулась? — все резко обернулись обратно. На кушетке сидела Харуки, слегка пошатываясь и смаргивая сонливость, которая пыталась закрыть ей глаза. Первокурсники мигом подлетели к кровати, начиная расспрашивать девушку. Они порядком напугали её, и это ещё мягко сказано. Сатору улыбнулся, глядя на обескураженную первокурсницу. — С возвращением, малышка Кей. — он мягко улыбнулся, садясь рядом с подопечными подальше, чтобы Сёко могла провести обследование.