Неожиданная переменная

***

      После того, как девушка без сознания упала в реку, Итадори ринулся к ней, поднял из реки, понимая, что у неё куча ран. Таких ран, от которых обычный человек уже скончался бы. Коснувшись девушки, тысячелетнее проклятье открыло рот на щеке Юджи. — Пацан, отдай контроль над рукой, я вылечу её. — времени на разборки, с каких пор он стал таким добреньким, не было, поэтому он просто отдал контроль, смотря на то, как Король Проклятий лечит бессознательную девушку. Годжо быстро переместился к ней, удивляясь тому, что происходит. — Сукуна снизошёл до лечения какого-то человечешки? Занятно… — мужчина подошёл к ней и взял на руки, но Итадори не смог убрать руку от неё. — Идиот, её раны вернутся, стоит вам прекратить лечение, пока она не очнётся, её тело будет умирать. — Двуликий прошипел это ртом на руке, не отпуская девушку и на секунду. Состояние её тела вернулось к моменту, когда она только влетела в камень. Кровь снова стекала с головы по затылку на шею и спину, пачкая не только свою, но теперь и чужую одежду. Поэтому после оказания «первой помощи» Сатору сразу переместился в медкабинет техникума.              Сёко осмотрела первокурсницу, залечила все раны, наложила повязки и приложила холод на ушибленные места, но это не помогало, раны оставались на месте и лечились лишь обратной техникой. Но была проблема, они открывались, стоило оставить их без магии на пару минут, как и говорил Сукуна. Из-за этого Сатору и Сёко были вынуждены дежурить у её кровати, постоянно восстанавливая и не давая усугубиться её состоянию. Однако девушка всё ещё не приходила в себя даже спустя сутки. Первокурсники пришли к ней во время смены учителя, поэтому могли просто посидеть рядом. Слов ни у кого не было, хотя разговаривать с человеком без сознания — странноватая идея, а потому все молча сидели и надеялись, что какое-то чудо заставит её открыть глаза.       Юджи всё больше напрягало тяжёлое молчание проклятья в голове, как будто он куда-то исчез и не издавал никаких назойливых звуков, как обычно. «Сукуна? Ты спишь?» — спросил у себя в голове парень, надеясь, что он ответит, но, к его ужасу, никто так и не обратил на него внимание. Сосредоточившись, Итадори ненадолго оказался в их общем сознании, но оббежав гору черепов и даже взобравшись, покричав и перевернув несколько груд костей, никто не вышел и не отозвался. Он с огромным страхом открыл глаза и повернулся к Сатору с ошарашенными глазами. — Учитель Годжо… Сукуна пропал…

***

                     — Мелочь, где ты? — Король Проклятий в бешенстве ходил по её сознанию, а эта бессмертная девчонка до сих пор не обращает внимание на его приход.       Пространство вокруг ему было знакомо, а потому и изменения с прошлого раза он заметил. Место стало больше, и появилось несколько новых дорожек, мужчина глубоко вдохнул воздух в лёгкие. Ему стоило отметить, что такой умиротворяющий пейзаж был ему по вкусу, не смотря на любовь к мрачным и ужасающим обстановкам. Он прошёл дальше от лужайки, на которой они в прошлый раз дрались, и заметил скрытую деревьями тропинку, украшенную бело-голубыми цветами. Сукуна не видел подобных цветов, они как будто вылезли из какой-то детской сказки: ловили солнечные лучики, отражали радугу, играясь с присутствующими в салочки, тихо позванивали, как маленькие колокольчики от лёгкого дуновения ветра, и придавали этому месту особую атмосферу. Но его внимание даже не остановилось на этой милой мелочи, ему было всё равно, потому что это лишь плоды воображения девчонки, которая проявляла к нему настоящее неуважение. Взглянув на поляну, он заметил, что поодаль сидела девушка возле поминального камня, по-видимому, разговаривая с мёртвым. Он моментально оказался рядом с ней. — Паршивка, хватит сидеть здесь и реветь! — девушка вздрогнула, тут же оборачиваясь к нему со слезами на глазах и полным удивлением на лице. — К-как… Как ты тут оказался?! — она всхлипнула, отводя взгляд, но её схватили за лицо, притянув к себе, проклятью даже пришлось наклониться к ней, чтобы посмотреть в её глаза. — У тебя сознание нараспашку, заходи и твори, что хочется, а если тебя тут убьют, что будет, а? — двуликий сильнее сжал её челюсть. — Я очнусь снова здесь… — этот ответ заставил Сукуну на секунду замереть и попытаться понять, как она это проверила. — Ты что, пыталась убить себя? — проклятье рассвирепело лишь сильнее, — Мелочь, ты меня оскорбляешь. У меня на тебя такие надежды и планы, а ты творишь подобный вздор? Чего только стоит твоя истерика перед тем слабым проклятьем, ты что, не видела проклятья посильнее? Передо мной ты так смела и уверенна, а перед слабаком, который и четырех моих пальцев не стоит, стоишь в слезах и дрожишь от страха? Паршивка… — Рёмен ни на секунду не повысил голос, но при этом звучал так, словно на Харуки орали в громкоговоритель толпой, — И с какого же раза ты остановилась? — … С сорок третьего… — с её глаз снова скатились слёзы, она схватила его за кимоно, — Убей меня, умоляю, прошу, Сукуна… — мужчина отпустил её лицо, зло выдохнув, его порядком раздражало, что эта девчонка рыдает. Она же проявила к нему столько неуважения, но почему-то желания убить и оторвать ей голову не было. Вместо этого он опустился рядом с ней, сев в позу лотоса, и притянул на руки. Это дитя ему невероятно нравилось, и в его голове зародился план по поводу её способностей, он даже выбирал, кто ему любимей: Фушигуро или слезливая соплячка, что ревела у него на коленях. — Хватит уже пускать нюни, не маленькая! — двуликий не умел нежно обращаться с людьми, но будь на её месте кто-то другой, он бы давно уже отсек ему голову, как сделал с Итадори несколько раз. Король проклятий сам не понимал, почему нянчится с ней, но он всегда следовал своим прихотям, а сейчас ему хотелось её утешить, успокоить и приласкать. Он позже подумает над тем, откуда взялись такие «светлые чувства». — Я не хочу пытаться что-то сделать, устала, я не справляюсь. Не могу. Можешь забрать моё тело, делай, что хочешь, только прекрати это. Я не хочу убивать души копии, не хочу становиться причиной, по которой умрут мои… — она замолчала, — друзья… — У тебя нет друзей. — Харуки опустила голову, сжав руки в кулак, — И у тебя нет близких. — снова прямое попадание в суть проблемы, — Так вот причина, по которой ты осталась. Хотела стать волшебником и всесильной? Хах, сила есть, но вот реальность оказалась куда хуже, чем ты думала, мелочь. — Ты ничего не знаешь обо мне, не суди о том, что я хотела. — Так расскажи, я окажу тебе милость, выслушаю твой слезливый рассказ. — А потом будешь тыкать носом в мои слабости. — Я не настолько низко пал, малявка. — она прерывисто вздохнула, пытаясь понять, что хочет это создание. Для неё до сих пор удивительно, что она сидит на коленях самого ужасного проклятья за всю историю магического мира и рыдает ему в кимоно. Более того, этот непонятный тип сам посадил её и сейчас слушает. Кей подняла взгляд на его лицо, вглядываясь в ярко-красные глаза с интересом и пытаясь прочитать его искренние намерения, — Ну? Так и будешь любоваться моими глазами или начнёшь говорить? — Ты выглядишь лучше, когда не открываешь рот. — это вырвалось быстрее, чем девушка успела подумать над опасностью этого предложения. Дерзить этому садисту — самое тупое, что она могла сделать сейчас, когда он и так на взводе и сдерживается, чтобы не прибить это хрупкое, в сравнении с ним, создание. Сукуна усмехнулся и рассмеялся. — Девчонка, почему ты не можешь быть такой же смелой с другими проклятьями, а? — Я не знаю, я не чувствую себя с ними в безопасности. — очень странный довод, учитывая, что перед ней само зло во плоти, которое точно не вселяет чувство защищённости. Или… или вселяет? — А от меня ты не ждёшь удара? — на его лице расползлась злая усмешка. — Ты не настолько жалок, чтобы убивать из инстинктов, тебе нет никакого резона лишать меня жизни, тем более, я развлекаю тебя, ты сам говорил это. — сердце стучало в бешенном ритме, но она продолжала смотреть ему в глаза. В прочем, Сукуна тоже никуда не отводил взгляд, наблюдая, как зрачки то сужаются, то расширяются от страха и противоречивого чувства внутри девчонки. — Я могу убить тебя в любой момент, паршивка. — Ну так убей. — оба замолчали, смотря друг другу прямо в глаза, пытаясь найти в них ответы на вопросы, но вместо этого был лишь страх и непонимание в глаза Харуки и холодное безразличие у Сукуны, — убей меня, Король Проклятий… — она сказала это шёпотом, снова взявшись за рукава его кимоно. Её снова схватили за лицо, одной рукой сжав щёки. — Я сказал «нет». Прекрати просить об этом, мелочь, я и так отношусь к тебе с огромным снисхождением. — Тогда чего ты хочешь от меня? — Расскажи о себе абсолютно всё. Открой проклятью своё сердце и свои слабости, Харуки, и я научу тебя быть сильной, ты выучишь всё, что знаю я. — его голос смягчился, переставая рычать, как раньше, он обхватил её ладонь своей, слегка сжимая, — Клянусь. — Это пакт? — Пакт. — они снова замолчали, пытаясь понять, чего хотят друг от друга. Сидеть вот так в его руках, не было страшно, тревожно или как-то ещё. Наоборот, хотелось сохранить тепло проклятья, прижаться ближе, понимая, что он сильнее и может оградить от всего на свете. Но почему она не боится? Откуда эта уверенность в том, что Сукуна ей не навредит? — Я была одна… — Харуки выдаёт это с паузой, опустив голову вниз она морщится и отворачивается в сторону. Рёмен не перебивает и ждёт, когда она соберётся с мыслями, — Меня считали странной, и я стояла на учёте у психиатра… — Что? — Король Проклятий не особо разбирался в докторах и технике нынешнего мира, но где-то в глубине души хотел узнать, хоть и слал все предложения своего сосуда о просвещении подальше. — Это родители постарались, растрепав всем о том, что я вижу, что мне чудится. Они обратились за помощью к врачам и почти выбили мне какое-то психическое отклонение. — она помолчала, грустно и криво усмехнувшись, — Мне даже таблетки выписывали, которые я не пила, слава богу. Они водили меня к всяким бабкам, пытаясь выгнать нечисть, сначала я думала, что они действительно волшебники, что у них то же начало, что и у меня, но ничего, кроме мелких проклятий в уголках их дома, я не видела. Ни намёка на проклятую энергию, как у меня… А потом меня окрестили дочерью дьявола, говорили, что во мне бесы, и сам сатана хочет через меня уничтожить этот мир. Я — вестник апокалипсиса, и надо срочно изгнать из меня демона за огромные деньги… — голос слегка дрогнул, заставляя сжаться сердце в позыве завыть от обиды и боли, — Они отказались от меня, сказали, что я ненормальная, поехавшая, и что дочь, которая едет крышей, им не нужна… «Это дьявольское отродье портит нашу жизнь…» — вот что они сказали, прежде чем испортили мне репутацию в школе за неповиновение наказам о всяких проведениях ритуалов и церемоний изгнания из меня «нечистой силы». Позже одноклассники тоже стали думать обо мне, как о чокнутой. Я иногда изгоняла мелкие проклятья во дворе школы, потому что они обижали бродячих кошек и собак. Об этом узнали, донесли и… — Харуки осеклась, — меня все возненавидели ни за что… Я ничего плохого никогда и никому не делала… Но я всё равно стала изгоем, пустым местом, чувства которого попросту игнорировались. Новенькие пытались со мной поговорить, но их сразу оттаскивали от меня, говоря, что я чудовище. А дальше я устала пытаться и игнорировала всех вокруг. В конце концов, учителя, одноклассники, тренера — все отказались от меня… — она всхлипнула, сжав в руке кимоно Сукуны, в ней кипела обида и боль, несправедливость и сожаления. Что в этом было такого, чтобы заслужить подобную ненависть? — Люди всегда умели меня удивить, особенно своей жестокостью в таких вещах. Идиоты даже не понимали того, как им повезло встретиться с тобой… — Двуликий не отрывал глаз от плачущего лица девушки и, не сдержав желание, поднял её лицо, мазнув по её щеке языком, пробуя слезы на вкус и вырывая из девушки сдавленный всхлип, — Твоя техника поразительна, ты получаешь информацию о противнике за секунды, становишься его копией и узнаёшь все свои слабые стороны с этими способностями… Великолепная возможность хранить в себе абсолютно все способности. Более того, то, с какой скоростью ты растёшь, будоражит мне кровь. Видел, как ты применила один из ударов, которому я тебя научил, в бою. Это было прекрасно, но тебе надо ещё учиться и учиться. — закончив свою мысль, он посмотрел на ошеломлённое лицо Харуки, которая поверить не могла, что её сейчас, во-первых, облизал король проклятий, а во-вторых, он похвалил и даже подбодрил её. Что с ним не так, чего он добивается? — Я-я… — она покраснела, не понимая, что надо говорить, — с-спасибо? — Какая же ты тупая, паршивка. — Чего?! — девушка вскочила с его ног, — Почему это я тупая?! — Вы с Итадори два сапога пара, идиоты, невежды в магии, но с большим потенциалом, хотя не сказал бы, что Юджи такой уж хороший маг. — Не оскорбляй его. — Кей нахмурилась, перестраивая сознание так, чтобы они оказались сейчас на другой лужайке. — Что, уже не грустно? Настроена на обучение? Ну что же, тогда начнём наше занятие! — Двуликий зло улыбнулся, безумно посмеиваясь.

***

      Сатору уже начал бить тревогу, что Рёмен сбежал из Юджи непонятно куда, и не понимал, что произошло такого, что позволило этому дьяволу исчезнуть из несчастного мальчишки. — Когда ты заметил, что его нет? — мужчина хмуро сидел напротив Итадори, придумывая варианты того, что учудило это нечто, сбежав из пацана — Т-только что, его нет в нашем, ну, как бы сознании… И сейчас тоже. Вот! Сукуна, Сукуна, выйди пожалуйста! — в ответ ничего, — Видите, обычно он хоть что-то говорит, но сейчас попросту молчит. — Хватит бить тревогу, сопляк, раздражаешь. — неожиданно на его щеке появился рот и заговорил, от чего несчастный парень вскрикнул, — Я не обязан отчитывать о том, что делал. — Куда ты делся?! — сосуд нахмурился и зло посмотрел на свою же щёку. — Гулял. — лениво протянул демон, открывая глаза на лице Итадори и смотря на девчонку, — Маленькая дрянь, обещала встать, а сейчас просто не просыпается.       Никто не понял, что он имел ввиду, подходя к Юджи и начиная трясти его за то, что он чуть не потерял Короля Проклятий. Никто даже не заметил, как встала Харуки со своей кушетки и недоумённо посмотрела на полчище, собранное рядом. Она убрала руку Сатору со своего живота, и он взвизгнул. — Какая холодная! — все замолчали, смотря на первокурсницу. — Проснулась, мелочь. — Сукуна зло улыбнулся, прежде чем пропасть с лица паренька и уйти к себе. Эта малявка изрядно его вымотала. — Чего пялитесь? — она саркастично выгнула бровь, и все кинулись её обнимать.                    Девушка в шоке смотрела на всех и не могла понять, че за херня творится с ними. В кабинет зашла Сёко, лицезрея эту картину и открывая рот в удивлении, это второй проблемный пациент, который восстал из мёртвых, но она была рада, что девочка осталась живой, и с ней всё было хорошо.