Victory — Словом закона.

Казань.

Квартира Суворовых.

20:30

Тёплое освещение разливалось по всей гостиной. На круглом столе, что располагался посередине комнаты, стояли всевозможные закуски и основное праздничное блюдо — запечённая курица. Всё семейство собралось сегодня по случаю юбилея Кирилла, отца Марата и Вовы. Даже бабушка, что обычно проводит всё своё свободное время исключительно у себя дома, пришла поздравить сына. Атмосфера в квартире стояла умиротворённая. Из винилового проигрывателя лилась лёгкая мелодия, аккомпанируя собравшимся людям. — Знакомый дом, зелёный сад и нежный взгляд, — нежно протягивали все члены семьи в унисон, чтобы не дай бог не разрушить волшебство единения друг с другом во время пения. — Любимый город в синей дымке тает… Наверное, и на всём белом свете не сыщешь более подходящей песни, которую можно петь за семейным столом в отцовский юбилей. Марка Бёрнеса можно было спокойно назвать любимым исполнителем Кирилла Суворова. Его песни заставляли мужчину вернуться назад во времени, в свою молодость, когда ещё его отец и дед сидели рядом с ним, а где-то на фоне играла запоминающаяся песня «Любимый город». Идиллию пятничного вечера нарушает настойчивый звонок в дверь. Именинник в классическом костюме и белом галстуке раздражённо встал из-за стола, направляясь к источнику звука, но петь вместе с семьёй не перестал. Подходя к двери, защёлку отворил, а потом и в ступор впал. Не ожидал он на пороге квартиры в свой день рождения нескольких ребят повстречать.       — Тихо — тихо, — проговаривает Вахит, придерживая друга, чтобы тот не повалился на подъездную плитку, пока глава семейства Суворовых открыл входную дверь — Здрасьте, можно Вову       Мужчина опешил от данной картины. В проёме стояла пара знакомых ему ребят, друзья Марата и Володи, а подле них располагалась девушка, что помогала придерживать раненного паренька.       — Володя! — крикнул мужчина, на что получил короткое вопросительное «да» от сына, сидящего за семейным столом. — Что… что случилось? — взволнованно спросил мужчина, оглядывая шатающегося Валеру, который лишь тупил свой взгляд, вытирая стекающую кровь.       — Хулиганы, — поспешила ответить единственная девушка, кладя свою ладонь на спину пострадавшему пареньку.       — Здрасте… — только сейчас Туркин сообразил, что стоит поздороваться с главой семейства Суворовых. Видимо сильно арматурой по голове приложились, котелок совсем не варит.       — Вы проходите, — кинул мужчина, пропуская компанию подростков внутрь квартиры, а сам он метнулся обратно в гостиную, из которой уже выходил старший сын. — Диляра, скорее! Аптечку, перекись неси…       Заходя в коридор, Адидас старший окинул собравшуюся компанию беглым взглядом. Оценив ситуацию, он подошёл к ним ближе, взяв руку Валеры, что до этого покоилась на плече у девушки, и на себя перекидывая.       — О, здаров, — поприветствовал своих суперов Афганец, перенимая вес тела Туркина на себя. — Пойдём, пойдем, — проходя по коридору в сторону ванной комнаты, Вова видел, как отец с мачехой суетятся, пытаясь найти медикаменты. — Пап, нормально всё, не надо аптечку, я сам справлюсь.       Из гостиной всё семейство Суворовых вышло. Диляра нервно платок, повязанный на шею, теребила, не понимала что происходит. Бабушка лишь сморщенные ладони ко рту подносила и охала, смотря за волочащим друга Вовой. Марат исключением не стал, тоже в коридоре показался, только вот в отличии от бабушки с матерью — с интересом за всем наблюдал. Виктория с Зимой и сами в коридор прошли, предварительно дверь входную на щеколду закрыв. Стоят, переглядываются. Парень подметил, что у Даниловой взгляд странный, потерянный что ли. Не видел её никогда в подобном состоянии. За Ахмерову небось беспокоится, или за кучерявого. А хотя разницы в этом нет, лысого сам факт девичьего беспокойства удручал.       — Погоди, как это, аптечку не надо, — торопился Кирилл, направляясь вслед за сыном и его пострадавшим другом в ванную. — Надо ведь понять, есть ли рассечение или нет…       — Да не переживай, сейчас поймём. Не волнуйся. — ответил отцу Владимир, пытаясь закрыть дверь в ванную, чтобы остаться наедине с Турбо.       — Но надо оказать первую помощь. — протягивая аптечку сыну, говорил Кирилл.

      Старший группировки в дерном проёме встал, одной рукой за наличник придерживаясь, а второй за ручку двери схватился. На отца внимательно смотрит, вздыхает, весь воздух из лёгких выгоняя:       — Оставь нас на минутку, пап, всё в порядке. Сейчас умоется и окажем.       Парень закрыл за собой дверь, скрываясь за ней. Оставшись в коридоре с открытой аптечкой, отец семейства лишь в недоумении глядел на закрывшуюся дверь, а затем прошёл обратно в коридор, в котором уже столпилась добрая кучка народу.       Виктория, на пару с Зимой, стояли у входа в куртках, лишь переминаясь с места на место. Девушка нервно щёлкала суставами пальцев на потеющих руках. Только сейчас она в полной мере осознала то, как же ей сегодня повезло. Выход за перемячиками не только уберёг её от прямой стычки с незнакомыми бандитами, он ещё позволил помочь юноше с рассечённой головой.       Тогда, в салон после нападения, вернулся Зималетдинов, завидевший девушку, что пыталась обработать кровоточащую рану его лучшего друга. Лысый помог дотащить качающегося из-за головокружения Валеру до квартиры старшего в группировке, а Вика всю дорогу пыталась объяснить Вахиту, что вообще стряслось, пока его не было. Сейчас же Данилова переживала. Переживала за младшую девочку, которую увезли вместе с шарпом, переживала за состояние Туркина, ведь пытаясь первоначально обработать рану на его голове, она оценила её масштабы, переживала за обстоятельства.       Зима время от времени поглядывал на знакомую, которая стояла словно вкопанная, задумавшись и глядя в одну точку. Парень заметил её слегка трясущиеся руки, после чего положил свою ладонь ей на плечо и дружески потрепал, в попытке приободрить и успокоить. В ответ на жест знакомого, девочка лишь подняла на него напряженный взгляд, смазано улыбаясь. Он и вправду был очень хорошим человеком. Понимал будто, что Данилову приободрить нужно, помочь ей в этом. Понимал, что девчонки во многом отличаются от парней, поэтому не мог представить, как она отреагировала на произошедшее. Всё, что он мог сделать — это дружески приободрить её, показать, что она не одна в этой ситуации.       Спустя некоторое время дверь в ванную комнату отворилась, выпуская из помещения Володю.       — Диляра, помоги ему. — проговорил парень, проходя в коридор. Вика хотела было пойти вслед за женщиной, что направилась в ванную, но её придержал Адидас. — В комнату идите, Диляра сама справится.       В ответ на это Данилова лишь приподняла брови и взглянула на Вову. Тот был относительно спокойным, что удивляло, учитывая сложившуюся ситуацию. Девушка хотела прямо сейчас сделать всё возможное, чтобы помочь хоть кому-то в этой ситуации. Она не хотела оставаться бесполезным «телом» или немым зрителем. Ей хотелось оказать любую услугу, которая будет полезной ребятам. Вова от части понимал это, улавливал её настрой, но сейчас было не время для геройствования.       — Нормально всё, сестрёнка, в комнату иди, мы сейчас все подойдём, — нежно прошептал Суворов над самым ухом у школьницы, а затем рукой указал на раскрытую дверь в конце коридора. Вика кивнула ему, а затем направилась по указанному направлению, попутно прислушиваясь к происходящему в ванной комнату. Там, за дверью, был слышен лишь шум воды, вытекающей из-под крана. Больше ничего.       — Надо позвонить в милицию! — слышался пожилой встревоженный голос, принадлежащий, по всей видимости, бабушке Вовы и Марата.       — Я звоню уже! — отвечал Кирилл с телефонной трубкой у уха. Мужчина не стал терять времени зря, и уже собирался крутить дисковый циферблат.       — Не надо пап, пап, пап, — проговаривал подошедший Вова, в попытке забрать у отца телефонную трубку, чтобы минимизировать последствия от лишнего внимания со стороны органов. — Не надо никуда звонить, у меня товарищ есть в РУВД, я щас сам ему позвоню и мы как раз по горячим следам. Зима, найди мне кафе «Снежинка».       Суворов смог забрать телефон у отца из рук, а Зималетдинов взялся за поиски необходимого номера в телефонной книжке. Парни направились в сторону комнаты, в которой уже скрылась единственная девушка из их компании, а за ними проследовал Марат, до этого смирно стоящий в коридоре и не понимающий, что вообще стряслось.       — Дверь закрой. — шёпотом указал старший брат Марату, садясь на свою кровать.       Как только дверь за ними закрылась, Вахит начал диктовать старшему необходимый номер, а тот в свою очередь аккуратно орудовал колесом с цифрами. Вика в этот момент стояла около окна, опираясь о подоконник, и внимательно смотрела на Вову, который держал телефонную трубку у уха.       — Кто главный там? — спросил Адидас у Вахита, поднимая свой задумчивый взгляд.       — Жёлтый.       Поведав кличку старшего из враждебной группировки, Зима отложил телефонную книжку в сторону, внимательно наблюдая за выражением лица Вовы, который слышал лишь гудки в трубке. Марат, что сидел до этого тихо, перевел свой встревоженный взгляд на супера.       — А Айгуль где?       Тут уже у кареглазой сердце кольнуло. «Увезли её, не уберегли юную девчонку…» проносилось у неё в голове, но сказать об этом в слух не осмелилась, пытаясь оправдать это тем, что младший обратился не к ней.       — Я не знаю, там только Турбо с Викой были. — ответил лысый, опираясь локтями о колени и принимая боле удобную позу. Парень уже знал что случилось, но говорить об этом младшему не стал. Понимал, что эта информация лишь из колеи его выбьет и беспокоиться сильнее заставит.       Марат в ответ лишь переводит внимательный, но при этом обеспокоенный взгляд на Данилову. Та смотрит ему в глаза, но молчит, ничего не говорит. Сочувствовала она ему в этот момент. О девчонке своей беспокоится, в неведении находится и сделать ничего не может. Как будто руки связаны за спиной.       Вова вдруг заговорил, но не с кем-то из присутствующих, а с человеком по ту сторону провода. Разговор хоть и на спокойных тонах протекал, всё равно напряжение в нём читалось явное. Прямо как в фильме Говорухина «Место встречи изменить нельзя» Закончив разговор и аккуратно положив трубку обратно на дисковый корпус, парень медленно поднял взгляд на сидящих перед ним товарищей.       — Видать предъяву кидают за видеомагнитофон. — тихо произнёс он, а затем поджал нижнюю губу, закусывая её.       В комнате повисла гробовая тишина, нагло разрушенная вернувшимся из ванны Валерой, что держал на затылке марлевую салфетку. В коридоре слышался настойчивый голос другой женщины, пытающейся зайти в комнату сына в след за кучерявым парнем.       — Давай лёд приложим. — проговаривала она, протягивая пареньку пакет с замороженной водой.       — Да нет, всё в порядке, спасибо, — быстро проговаривает это, после чего закрывает за собой дверь в пацанскую комнату, оставляя Диляру за её приделами. На корточки у двери садится, за голову всё ещё держится. — Ну че там, решили уже что-то? — обращался он к Володе, который сидел над телефонной трубкой.       — Айгуль где? — вопросом на вопрос ответил Марат, после чего Валера переводит на него свой распахнутый и немного раздражённый взгляд.       — Да забрали её. В тачку закинули, увезли с собой. — разводит он руками, мельком глядя на младшего из группировки, а затем вновь внимание своё на Вове концентрирует.       — Вов, ехать надо. Эти домбытовские совсем охренели.       — Ты не поедешь.       — Почему? — с небольшим наездом в голосе переспросил Туркин. Для него делом принципа было отплатить обидчиком собственными рукам, с песком их смешать, да по голове пару раз прописать, чтобы испытали то, что чувствовал юноша.       — Потому что ты нервный, пылить начнёшь. Я про Жёлтого слышал, нормальный вроде, справедливый. Мы с ними порешаем, — начал размышлять Адидас, смотря сначала на Туркина, а после, перевёл взгляд на Зиму. — Ты поедешь, собирайся.       — Я тоже поеду — подорвался с места Марат, когда все парни начали вставать со своих мест.       — Нет, нет, скорлупе там делать нечего. Взрослые разговаривать будут. — отчеканил Вова. — У отца день рождения, сиди дома, развлекай родаков.       Вика оторвалась от окна, подходя ближе к остальным, не влезая до этого в диалог парней. Понимала, что лишняя сейчас здесь, что вообще не должна была становиться свидетельницей этого разговора. Наблюдала только, за пугающе спокойным Вовкой, за Маратом, чьё беспокойство за свою девушку готово было через край литься, за Зимой, пытающимся обдумать и осознать всё произошедшее, и за Валеркой, который на эмоциях сейчас находился. Да и хрен с этими эмоциями, живой главное.       Компания вышла из комнаты. Весь старший состав направился ко входной двери, и лишь один Марат остановился около входа в гостиную, в которой стоял праздничный стол.       — Спасибо большое ещё раз, до свидания. — проговорил Валера, обращаясь к Диляре, которая помогла ему обработать открытую рану на голове, а затем зашёл в прихожую.       — Пап, поздравляю тебя ещё раз, — Суворов старший подошёл к замешкавшемуся отцу, поцеловал того в щёку и обнял перед уходом. — Мы с Вахитом и Викой сейчас Валерку проводим до милиции, а потом я к вам вернусь. Посидим, чай попьём.       Девушка от парней не отставала. Пока Суворов с отцом любезностями обменивался, она в след за Туркиным в прихожую ступила. Поравнявшись около подбитого юноши, стоящего у выхода из квартиры, Вика дублёнку застёгивать принялась, да шарф мохеровый на шею повязывать, а закончив, взгляд на сконцентрированного Валеру перевела. Внимательный такой, брови у переносицы сведены, руку у затылка с марлевой салфеткой держит, чтобы рану прикрыть. Он на Вовку смотрел, который сейчас с отцом прощался. И во взгляде его читалось что-то странное, что-то похожее на зависть, но в хорошем смысле этого слова. Девушка вдруг глазом за кудрявые пряди зацепилась. Голова у Туркина мокрая была, некоторые кудряшки к лицу прилипали из-за этого. Подумалось Вике, что не правильно ему будет с мокрой головой в февральские морозы на улице появляться. Так и менингит с ангиной заработать на раз-два можно. Недолго думая, потянулась Данилова к шарфу своему, стянула его с шеи и к парню ближе подошла. Тот в ответ лишь вопросительно опустил на не взгляд, а брови его всё ещё сведены к переносице были. Парой быстрых движений девушка шарф на его голову накинула, поправляя прилипшие к удивленному лицу пряди волос.       — Не смотри на меня так, если с мокрой головой выйдешь — заболеешь. — проговаривала девушка, пока парень смерил её пристальным и удивлённым взглядом.       — А на свою что натянешь?       — А у меня голова не мокрая, и волосы длиннее, чем твои, — проговорила Виктория, заправляя последнюю выпавшую мокрую кучерявую прядь парня под мягкую ткань. — Не замёрзну, даже если сильно захочу.       Не стал Валерка ей перечить. Спасибо лишь сказал, поправляя шарф так, чтобы ему самому удобно было. Наверное он не соврёт, говоря о том, что кроме родной матери о нём никто так не хлопотал, как девушка сейчас. Эта параллель неосознанно заставила парня улыбнуться, переводя свой взгляд обратно на Суворовых. Не хотелось парню чувств перед девчонкой показывать, не сейчас. Вова накинул на себя куртку, Вахит уже из в подъезде вместе с Валерой стояли, а на последок, перед тем как самой выйти из квартиры, Вика сообразила, что нужно попрощаться с семьёй Суворовых.       — До свидания! — девушка хотела было обратиться к главе семейства с кратким поздравлением, но поняла, что даже имени его не знает, из-за чего приняла решение промолчать.

      Хорошая у них семья, дружная.

***

Казань. Качалка.

20:55

      Ребята разделились на остановке. Вовка с Вахитом остались автобус дожидаться, чтобы на пески поскорее отправиться, а Турбо в компании с девушкой направились до качалки, в которую так тянуло кучерявого. Он всегда приходил тренироваться после серьёзных переживаний или иных неприятных инцидентов. Разгружался только там, на ринге в спарринге, или тягая импровизированную штангу, сваренную из различного металлолома. Шли они молча, не проронив и слова. Тишина окутывала со всех сторон, создавая немое подобие одеяла, что было способно согреть в своих объятиях. И именно в тишине этого вечера, кучерявый поймал себя на мысли о следующей возле него девушки.       Он вспомнил то, как прижимался к её белоснежному школьному фартуку, как сцепил свои руки у неё за спиной, пододвигая её хрупкое тело к себе. Вспомнил, как одной рукой она с трепетом поглаживала его по кучерявой голове, а второй проводила по его плечу. В её объятиях ему было так-же спокойно, как когда-то в материнских. Только вот воспоминания и параллель с матерью со звоном отразились в сердце.       Чуть ли не единственный любимый человек в жизни Валеры — Алёна Каримова, по девичьей фамилии. На первый взгляд она была ничем не примечательной, самой обычной среднестатистической женщиной. Средний рост, среднее телосложение, средней длинны русые вьющиеся волосы. Всё у неё было по обыкновению «средним», вот только для маленького Турбо она была самой красивой женщиной во всей Казани. Будь он чуть старше в тот момент, то охватил бы весь мир, но будучи маленьким мальчиком, он задумывался лишь о родном городе. Да и не важно это, суть от масштаба не меняется. Любил он свою маму. В раннем детстве Валерка обычным мальчуганом рос, с пацанами дворовыми бегал, палки кидал, в городки играл. Всё его сознательное детство отец на заводе пахал как вкопанный. На сына у мужчины времени особо не было, поэтому самым близким человеком для мальчика была мама. Валера постоянно Алëну до магазина сопровождал, помогал сумки тяжёлые до дома тащить. А если случалось так, что она без него уходила, пока мальчик с друзьями бегал, то завидев материнское возвращение, Туркин пацанов своих тащил помогать ей всё донести, и сам самые тяжелые сумки из её рук вынимал. Чувствовал он себя в подобные моменты самым настоящим героем! Алёна этому жесту лишь умилялась, друзей сына благодарила, а самого Валерку в макушку целовала.       Дома тоже дела хорошо шли. Отец хоть и на работе постоянно пропадал, но с получки никогда без подарка для любимой жены и сына не возвращался. То тюльпаны для Алёны принесёт, то сыну конструктор железный, над которым всей семьёй корпеть приходилось, чтобы несчастный вертолётик соорудить. В общем — были они обычной, счастливой семьёй, вот только через пару лет изменилось что-то. Отец, в школьные годы Валерки, выпивать начал, а на этой почве скандалы с матерью случались. На работе целыми днями пропадал, а то и несколькими, домой под синькой возвращался, только чтобы закусить чем-то. С сыном в такие возвращения говорить хотел по душам, только вот мать не давала, заставляла протрезветь, а уже потом мальчишку видеть. Мелкий Туркин не понимал что происходит, у мамы об этом постоянно спрашивал. Та ему в ответ твердила о том, что скоро всё наладится, что у папы сейчас сложный период на работе и из-за этого он иногда не в духе. Оно и не удивительно, заводы сокращать начали, Сергея в должности понизили и заставили за гроши работать. Так ещё и отец его, дед Валеркин, умер в тот период. Вот глава семейства Туркиных и не выдержал, за бутылку взялся, в которой упокоение найти пытался, но так и не смог. И обещания матери о возвращении прежней семьи не сбывались. В норму ничего не пришло. И за год, и за два не пришло. Мальчик наблюдал за происходящим дома, искренне не понимая, почему папа вдруг изменился. Не понимал он и того, почему мама всё чаще с красными глазами ходила. Мальчик даже задумывался о том, а не в нём ли причина? Только вот Алёна подобные мысли от сына отгоняла постоянно, обнимала его, в макушку целовала, да к себе прижимала. Понимала женщина, что их семейное счастье по швам трещит из-за бутылки. Вот только не бутылка отложила самый глубокий шрам на сердце у Валеры. В тот злосчастный день, отец как всегда после работы задерживался, с пересменщиком пару чекушек пропускал после рабочего дня. Алёна в тот день подарок мужу сделать хотела, так-как день рождение у того скоро должен был быть. Юбилей, 40 лет ему исполнялось. Валерка, хоть с отцом и повздорил на днях, хотел с мамой пойти за подарком, чтобы одну её не отпускать, только вот болел он в тот период, не разрешила женщина ему с ней идти. Ушла она, оставив сына дома, обещала в течение получаса вернуться. Только вот не вернулась. Пол часа прошло, час, плотора. Не возвращалась женщина. Одиннадцатилетний мальчик беспокоиться начал. Когда спустя два часа она не вернулась, Валерка искать её пошёл. С соплями, температурой и ужасным самочувствием, но пошёл, ведь за маму переживал. И он её нашел. Он нашёл её в ближайшем к дому сквере, который был плохо освещен, окруженную толпой людей и лежащую на холодной земле. Зима тогда была. Она лежала на снегу, в неестественной позе, на шее шарф туго затянут был, пальто осеннее расстегнуто, а на цветастом платье пятно растекалось в районе брюшной полости. Подле Алёны картонная упаковка с тортиком лежала и красивый подарочный пакет с подарком для отца.       В тот момент для маленького Валеры упали небеса. Он отказывался верить в реальность происходящего. С небольшой улыбкой на лице и слезами, застывшими в глазах, он к телу матери подлетел, лицо её своими ручками обнимал, говорил ей, чтобы она домой шла, что он ждёт её. Говорил, что она так замёрзнет и заболеет как он, если продолжит на снегу лежать. Мальчик по сторонам оглядывался на толпу зевак, застывших вокруг тела его матери. Те лишь рты своими погаными руками прикрывали, в ужасе за маленьким мальчиком наблюдали, как за обезьяной в цирке. Никто из них даже милицию или скорую вызвать не удосужился. Просто стояли и смотрели, будто сделать ничего не могли. Только вот подобной возможностью они обладали, мальчик это понимал.       Туркин шапку ссебя снял, на голову матери натянуть пытался, чтобы согреть её, как когда-то её нежные руки грели его. Он смотрит на её бледное лицо, прикрытые глаза и отдающие голубизной губы, смахивая со своих щёк скатывающиеся слёзы. Валера мать за руку берёт, поднять пытается, но лишь сам падает рядом с ней, горько крича. Он больше никогда не сможет ощутить её тепла. А она больше никогда не сможет успокоить своего сына.       В тот самый момент, вместе с самым родным человеком, мальчик потерял частичку себя. Он был зол на всё и всех. Он был зол на того, кто посмел отнять жизнь у его матери, был зол на зевак, которые даже милицию со скорой не вызвали, был зол на отца, из-за юбилея которого Алёна пошла на улицу в тот злосчастный вечер. Но больше всего он был зол именно на себя. Он винил себя в том, что не уберёг единственного любимого человека от печальной участи.       И сейчас, думая об этом в сознательном возрасте, юноша перевёл взгляд на Викторию, что смотрела вперёд и шла рядом с ним по тускло освещённой улочке. После смерти матери у него ни осталось никого, абсолютно. По большей части, именно из-за беспроглядного одиночества Валера прильнул к группировке, вместе с другими пацанами «со двора» в числе которых был Вахит. Пацаны заменили ему семью, а сейчас, в его жизни появился ещё один человек, который заставлял его улыбаться.       Валера никогда не умел выражать свои чувства, мысли и эмоции словами. Чаще всего он показывал и доказывал что-то действиями, если то было необходимо. И сейчас, прокручивая в голове события, произошедшие в комиссионке, он хотел защитить девочку, что была так добра к нему. Он и думать не хотел о том, что Вика могла оказаться на месте Айгуль. Кучерявый бы не позволил.       Вместо тысячи слов, парень лишь подошёл ближе к Вике, подхватывая её правую руку и сплетая их пальцы между собой. От её ладони исходило тепло, даже несмотря на февральскую непогоду. Сама девушка явно не ожидала подобного порыва от юноши, но вырываться не стала. Она лишь перевела удивлённый взгляд на его профиль, что был сконцентрирован на дороге. Он специально не хотел встречаться с ней взглядом, во избежании лишних вопросов и неловкостей. Данилова лишь улыбнулась, и погладила своим большим пальцем ладонь парня. Ей было хорошо с ним, а ему было хорошо с ней.

***

      Добравшись вместе с девушкой до подвального помещения, Туркин поздоровался со своими пацанами, которые во всю тренировались. Данилова неосознанно прошлась взглядом по каждому из присутствующих, подмечая их складную форму. Парни, лет так 16-17, стояли без футболок или маек, с оголённым торсом, на котором можно было с лёгкостью пересчитать кубики пресса и поближе рассмотреть отдельные группы мышц. Просто рай для антрополога или урока анатомии.       В ответ на свой бесцеремонный обзор, Вика и сама словила на себе порцию изучающих взглядов, направленных со всех сторон. Неприятно это было ощущать, но в голове промелькнула параллель с тем, что её могут рассматривать как кусок свежего мяса. После сегодняшнего ей явно нужен отдых.       Кучерявый юноша, что стоял около неё, сказал, чтобы девочка располагалась и чувствовала себя как дома, пока он будет заниматься. Услышав это, Вика была против, ведь с подобным ранением головы ему бы на диване лежать, да чай с обезболом глотать, а не железо тягать. Да он и сам бы не отказался от отдыха, только вот осадок от сложившейся ситуации не отпускал. Он был зол на обстоятельства, на охреневших членов соседней группировки, на Вовку, который не взял его с собой на пески. Но в первую очередь он был зол именно на себя за то, что не уберёг их открывшийся салон от нападения. Ещё и мрази с собой девчонку прихватили.       Данилова спорить с ним не стала, ведь мальчик он не маленький был, должен ведь отчёт своим действиям отдавать, а мамку она из себя строить не собиралась. Сама устала безумно, вздремнуть хотела, а лучше сразу домой пойти, только вот дождаться возвращения Вовки и Вахита хотела, чтобы узнать, что там с Айгуль по итогу.       Когда Туркин через канаты на ринг перелез, Вика уже в каморке находилась, дублёнку свою складывала на спинку дивана, а после и сама на промятую тканевую поверхность опустилась, покрытую подобием одеяла. Не мягко конечно, ну и пусть, главное, что она в тепле, в относительной безопасности и с чистым рассудком. Сидит, руками край белого фартука теребит. Об Айгуль думает. Как она там? Не делают ли с ней чего-то… Чего-то непотребного?       Кареглазая голову на спинку дивана опрокинула, да глаза прикрыла, чтобы попытаться расслабиться и подобные мысли из головы выгнать. Сидит так уединённо, никто её не тревожит, никто не смеет разрушить её покой. И лишь звук бьющегося друг о друга металла, в тендеме с голосами занимающихся парней, напоминал о том, что в подвальном помещении она находилась не одна. Сидела, на уме что-то вертела, и не заметила, как время прошло. Только вместе со временем прошло и единение с собственными мыслями, нарушенное появлением какого-то паренька.       — Ничего себе, кого я вижу, — начал говорить незнакомый голос, владелец которого зашёл в каморку. — Неужели это та самая девчонка, о которой скорлупа легенды слагает?       Не ожидая того, что кто-то посмеет потревожить её покой, Виктория раздражённо поднялась со спинки дивана, переводя на незнакомца усталый взгляд. Зашедший юноша уселся в кресло напротив неё, фокусируя свой взгляд на девушке. На нём была надета белая рубашка поло с парой разноцветных полос на груди. В ней он выглядел безобидно, и если бы кто-то спросил у Вики, на кого похож этот парень, то вероятнее всего, она бы ответила, что на продавца в гастрономе, но никак не на группировщика.       — Понятия не имею, о ком там ваша скорлупа лепетать может.       — Ну как же. Молодняк в последнее время только и шепчется о какой-то таинственной, красивой незнакомке, которую можно увидеть в компании с суперами. — голос у паренька был приятный, а говорил он спокойно, но с небольшим подобием насмешки. — Не ты ли сейчас в компании с Турбо пришла? Тебе не кажется это загадочным совпадением?       — Не-а, совсем не кажется, — отмахнулась Вика, встречаясь с его пристальным и изучающим взглядом. От чего-то ей стало не по себе, но отступать назад было некуда. — У юных мальчишек просто фантазия разыгралась. Вспомни себя в их возрасте, разве ты не шептался с друзьями о «Красотках?»       Парень ничего не ответил на брошенную Даниловой колкость. Он лишь улыбнулся, смакуя и перебирая каждое произнесённое ею слово в своей голове, пытаясь добраться до скрытой за сарказмом правды. В этот самый момент девушка подметила для себя миловидные черты лица парня. Внешне его нельзя было назвать частью группировки. Аккуратный тонкий нос с россыпью веснушек, карие блестящие глаза, ровные симметричные брови, а самое выделяющееся — спокойно уложенные волосы.       «— Полная противоположность Турбо.» — подумалось девушке, подмечая для себя всё новые и новые детали во внешности этого паренька.       — Интересно тогда получается, — начал он, — Если ты не с суперами, то что делаешь здесь? Неужели эта дыра начала привлекать стороннее внимание школьниц? — парень вальяжно раскинулся на кресле, не сводя пристального взгляда с Виктории.       — Всё возможно. — девушка чувствовала себя уязвимой из-за излишнего внимания к своей персоне. Не любила она, когда новые знакомства рождаются не по её инициативе.       — Ну, раз так, я могу предложить тебе свою кандидатуру для совместного времяпровождения, — проговорил парень, встав со своего места, и протягивая ей руку, — Меня Ильей звать, для своих я Сутулый.       Девушка сомнительно посмотрела на протянутую ей руку, после чего, даже не шелохнувшись, перевела взор своих глаз обратно на юношу, встречаясь с омутом карей бездны. Напряжение не спадало, но ей нечего было противопоставить этому проницательному взгляду.       — И с чего вы, Илья Сутулый, решили, что мне нужна ваша компания?       — Ну как-же. Я ведь вижу, что ты одна сидишь, скучаешь. Разве девушки любят одиночество? — поинтересовался он, не убирая протянутой для приветствия руки, — Скажи хоть, как звать тебя, героиня разыгравшейся мальчишеской фантазии.       — Виктория, — она долго думала, стоит ли жать мальчишескую ладонь, но решила, что не станет даже в рамках приличия. Несмотря на внешнюю безобидность, парень явно не только из личного интереса подошёл к ней. Или же у Вики, просто-напросто, на почве произошедшего сегодня, разыгралась фантазия, вызывая недоверие к окружающим, как защитную реакцию? — Но не льстите себе, Илья, я способна самостоятельно провести досуг, и никакое одиночество мне не помешает.       — Можешь не придумывать отговорок. — произнёс Сутулый, убирая свой приветственный жест обратно в карман. — Просто у тебя уже есть кандидатура для совместного времяпровождения, и я даже знаю кто это.       — Неужели?       — Скорлупа не шепчется просто так. Он тебе явно не безразличен. — юноша мотнул головой в сторону основного подвального помещения, попутно скрещивая руки на груди. — Иначе ты бы не пришла сюда вместе с ним. Да и отказываться от знакомства не стала бы.       Данилова не могла понять, то ли её поражала его проницательность, то ли усталость прошедшего дня давала о себе знать. Её немного смутил тот факт, что юноша говорил о них с Туркиным как о чём-то смежном. Неужели это действительно так ярко видно? Илья всё ещё пристально смотрел на неё, а на его лице застыла несуразная улыбка, которая никак не вязалась с происходящим.       — Что ты хочешь услышать от меня? Даже если так, разве я обязана отчитываться перед первым встречным о своей личной жизни? — Виктория чутка вспылила, повысив голос, ведь ей крайне не нравилось, когда собеседники строили из себя всезнаек, способных делать выводы без учёта её слов.       Он заявился в каморку, нарушил её покой, да ещё и о личном заговорил. Что у него, мать вашу, на уме? Неужели в мире действительно есть люди, которым интересно копаться в чужом «белье»?       — Тише, тише, мне не нужны никакие ответы. — он вновь натянул на себя улыбку, подходя вплотную к сидящей девушке. От его действий в школьнице проснулась тревога, ведь она сидела перед ним такая незащищенная, слабая, неспособная отразить нападение. Несмотря на его «ангельскую» внешность, Вика не забывала, что перед ней стоит именно член группировки. Она и предположить не могла, что было у него на уме.       Поравнявшись напротив встревоженной девушки, парень нагнулся над ней, останавливаясь прямо около мочки уха. Он приоткрыл рот, и из него вырвалось тёплое дыхание, обрамляющее нежную кожу вокруг хряща. Виктория сжалась, опуская взгляд на сомкнутые на коленях руки. Ей было некомфортно, но и пошевелиться она не могла. Боялась. Напыщенная смелость в миг улетучилась, когда юноша заговорил, заставляя сердце сжаться в ожидании.       — Я просто хотел сказать, чтобы ты была осторожна с ним. — прошептал Сутулый, после чего разогнулся и направился обратно к выходу из каморки, оставляя ещё более непонимающую девушку наедине со своими мыслями. — Смотри не обожгись, Виктория.       На последок он обернулся, улыбаясь ей, и вышел из помещения, прикрывая за собой дверь. Данилова опешила. Она хотела было остановить его, расспросить о том, что именно он имел ввиду, но осталась сидеть на прежнем месте. Его меловидная внешность резонировала с действиями и словами. Девушка обратно откинулась на диван, сжимая голову руками, в попытке выдавить из себя рой мыслей. Возможно ведь, что юноша своими словами лишь хотел привлечь к себе внимание понравившейся девушки, разве нет? Возможно он просто решил поиграть с ней, чтобы позабавить себя. Только вот, из-за событий сегодняшнего дня, голова была перегружена, сбивая мозг с рационального объяснения.       Неужели ей и вправду стоит быть осторожной с Валерой? Вроде как она и не собиралась торопиться, всё-же вся эта дворовая романтика была далека от неё. Только вот парень сам начал делать первые шаги, и о господь, Вика чувствовала себя маленькой глупышкой, которая как наивная дурочка смущалась каждому прикосновению. Из-за новизны ощущений она не понимала, как стоит вести себя, как реагировать, из-за чего её мозг просто отрубался, переходя в режим автопилота. Она уже понимала, что ей интересен Туркин, она прекрасно это понимала, только вот не знала, что с этим делать.       Также она понимала, что родители по любому не оценят её выбора. Она понимала, что находясь рядом с ним, рядом с группировкой, она постоянно подвергалась опасности, подстерегающей на каждом углу, как в ситуации с Ахмеровой. И словно в подтверждении её мыслей, из-за закрытой двери раздались громкие голоса парней, вернувшихся с песков, на которых должны были проходить переговоры.       — Бинты! — крикнул Адидас старший, волоча за собой Марата. — Пацаны, бинты, бинты, — повторял он, усаживая младшего брата на стул, что стоял около несущей колонны. К Марату в миг подбежала кучка потных парней, среди которых был Турбо. — Давайте, подлатайте его быстрее.       Услышав просьбу Володи, единственная находившаяся в качалке девушка оглядела небольшое помещение, в попытке найти подобие аптечки. Заглянув в первый попавшийся ящик, она достала оттуда бутылёк с перекисью и пару бинтов, несколько из которых уже были до этого использованы. Виктория бегло подошла к согнувшемуся Марату, который держался своей ладонью за окровавленное ухо. Данилова понять не могла лишь одного, как младший Адидас с Зимой и Вовкой оказался, если брат его дома оставлял?       — Чё, махач был? — проронил Валера, стоящий в паре шагов от пострадавшего Марата, но обращался он явно к старшему.       Ответа на свой вопрос он не получил. Афганец лишь чайник с трубы взял, и к суетящимся вокруг Марата подошёл. Когда Вика марлю взяла, чтобы лишнюю кровь от отсечённой части хряща стереть, Суворов старший облил рану брата, а тот в свою очередь истошно закричал. После этого девушка всё же приложила кусок самодельной марлевой салфетки к уху, промакивая его и придерживая у основания ножки завитка. Именно по этой линии был сделан варварский надрез.       Сделав всё возможное, что было в её силах, Вика лишь взгляд свой подняла, осматриваясь вокруг. В этот момент она внимание на Зиму обратила, что отдельно от всех сидел. Вид у него не лучший был, нос кровоточил, взгляд какой-то расфокусированный. Кажется и ему недурно прилетело. Он в руках утюг чугунный вертел, вероятнее всего в попытке охладить руки.       На смену девушке, по оказанию первой помощи Марату, пришёл Илья, что до этого лишь вкрадчиво наблюдал за каждым действием кареглазой. Он кусок марли из её рук забрал, кивая головой в сторону Вахита, как-бы говоря о том, чтобы она лысому помогла. Девчонка всё без слов поняла. Она один бутылëк с перекисью взяла, и к Зималетдинову направилась, освобождая место перед Суворовым младшим для нового знакомого.       — Чё, не поговорили, Вов? — не унимался Туркин, пытаясь выпытать хоть какую-то информацию от своего старшего.       — Нет, не поговорили. — с досадой в голосе проговорил усатый, поджимая нижнюю губу и что-то обдумывая в своей голове.       — Надо было их сразу всех замочить. — поднимая голову, вспылил Марат. Парень чуть-ли не в истерическом тоне цедил каждое слово сквозь зубы, пытаясь боль унять.       — Да? А че ты не мочил-то тогда, а, Марат? Мне вообще-то перед родаками за тебя отвечать ещё, ты не забыл?       Вовка явно был на эмоциях. Чайник, что всё ещё находился в его руках, со звоном полетел в пол, знаменуя о недовольстве его хозяина. Расплескавшаяся вода попала не только на младшего Адидаса, но и на других Универсамовских, снующих около него. Старший лишь шумно выдохнул, разворачиваясь и в сторону отдельной каморки направляясь. Вика в этот момент уже около Вахита стояла, лицо его в руки взяла, оглядела аккуратно на предмет наличия различных ран и ссадин. Переносица у него перебита была, на щеках песок прилипший, смешавшийся с кровью. Она излишки грязи с его лица убрала, а затем переносицу марлевой салфеткой промокнула, аккуратно так, чтобы дискомфортна лишнего не нанести.       — А если бы это фашисты были? Ты бы перед ними тоже на коленях стоял бы, извинялся?       Марат проговорил это громко, неожиданно для всех, и возможно неожиданно для самого себя, только вот эмоции хлестали через край, заставляя мозг вкидывать нелепицу. Все парни взгляды на Вову перевели, как бы пытаясь осознать, не послышалось ли им сейчас? И только Вика, в отличии от толпы парней, не обратила особого внимания на сказанную фразу. Не знала она о всех тонкостях «пацанского кодекса.» Девушка продолжала переносицу Вахиту обрабатывать, да мелкие ссадины протирать.       — Не понял. Кто там извинялся? — спокойно переспросил Валера, в недоумении глядя на старшего.       В ответ на это Адидас лишь остановился спиной к парням, обдумывая то что делать дальше. Всё внимание универсама было направлено на главу, и только лишь Вахит устало потупил взгляд в пол. Видимо он понимал, о чём Марат толкует. Упомянутый, в свою очередь, с места сорвался, отбивая от своего уха руку Ильи, что помочь ему пытался.       — Ты куда пошёл? — крикнул обернувшийся Вова, рванув в след за братом.       — За Айгуль.       — Сюда иди.— старший схватил брата за шкирку около выхода, и поволок обратно в зал, усаживая на скамью для жима.       — Отпусти! Отпусти!— Кричал и брыкался Марат, пока старший брат ему руки за спиной заламывал, и мордой в скамью вжимал, чтобы успокоить строптивого.       — Сиди! Руки свяжи ему— попросил он Турбо, что стоял на своём прошлом месте, а затем и к Сутулому обратился, в чьих руках бутылёк с септиком был. — Сюда иди, рану ему промой по быстрому.       Все парни собрались вокруг младшего Адидаса, пока Туркин связывал мальчишеские руки, а Илья вновь медсестрой заделался.       — Следите, чтобы он не ушёл никуда. Если он дёрнет куда-то, я с каждого лично спрошу, понятно?!       Обработав разбитое лицо Зималетдинова, Виктория на пару с ним к остальным парням подошла, наблюдая за тем, как новый знакомый умело медикаментами орудует. Вова же, оставляя универсам вокруг брата, зашёл в каморку, пробыл там примерно с минуту и вышел обратно, уходя из качалки и не говоря ни слова.       Валера в недоумении проводил его взглядом, а затем обратно на кряхтящем от боли сфокусировал. Что-то в голове у него не укладывалось, чтобы Вовка извиняться перед кем-то мог.

***

      Оказав всю необходимую помощь пострадавшему, основная масса универсама галдеть начала, обсуждая произошедшее. Вика же, в компании с Зимой, Турбо и Маратом, зашли в отдельную комнату, чтобы скрыться от излишнего внимания. Девушка у стеночки стояла, фартук школьный сняла и в руках его теребила, так-как тот кровью испачкался в процессе оказания помощи. Валера сидит на кресле, и на сидящих напротив друзей смотрит, явно выведать хочет, что на песках произошло.       — Ну чё там было-то, расскажите, — начал парень, внимательно смотря на товарищей с серьёзным выражением лица. — Кто там на коленях стоял?       — Я не стоял, — тихо проговорил Марат, к губам которого лысый сигарету поднёс. Младший долгую затяжку сделал, и клубы дыма в лёгких задержал.       — Да че вы мямлите, а? Зима — с надеждой спросил он друга, надеясь на то, что хоть он сможет дать ему ответ на интересующий вопрос.       — Я мордой в асфальте лежал, я не видел ничего. — потушив сигарету произнёс он, откидываясь на спинку дивана       — Вы че, охренели что ли, пацаны. — Туркин раздосадовано руками в стороны развёл, да смотрел на них с непониманием. Как это они не посвятили его в произошедшее? Не доверяют что-ли?       До этого молча наблюдая за сложившейся ситуацией, Вика услышала как открылась входная дверь в качалку и увидела там Вову в компании с младшей девочкой. Данилова в миг оторвалась от стены, подходя ближе. Уже на пол пути она заметила пугающий внешний вид Айгуль. Пустой взгляд, растрёпанные волосы, свой белоснежный фартук, который являлся символом чистоты и невинности, девочка несла в руках. От одного взгляда на неё, сердце удар пропустило. Понимала старшая, что с девчонкой скорее всего сделали, да только от понимания этого только хуже было.       Виктория остановилась рядом с девочкой, хотела обнять маленькую, но не смогла. Руки вроде и тянулись к ней, хотелось заключить её в объятия, к себе прижать, от пристальных взглядов спрятать, по голове погладить, но здравый смысл остановил её. Всё-же с Ахмеровой они и подругами не были, Вика не знала, как девочка отреагирует на её прикосновения. Боялась, что только хуже сделает.       Айгуль идёт, скорее даже плетётся. Ноги еле-еле перебирает, сапожками своими по холодной плитке шаркает. На плечах у неё куртка Суворова, мехушка которой вся в крови пропиталась после поездки на пески. Вика взгляд на Вову переводит, встречается с его уставшим и пустым взглядом. Никогда его таким не видела. Сконцентрированным — да. Серьёзным — да. Требовательным — от части. Только вот никогда его лицо не обрамляло всеобъемлющая пустота, источаемая в данный момент.       Суворов заводит Ахмерову в каморку, усаживает на кресло, из которого Туркин поднялся. Марат, при виде своей девочки, с места сдёрнуть хочет, к ней прислонить, погладить её по голове, спросить, что произошло. Зима в этот момент не проронил ни слова, просто взглянул на девочку с некой жалостью в глазах. Осознавал, что дело дрянь. Девчонка юная совсем, четырнадцать лет, и скорее всего, после сегодняшнего дня, ей придётся рано повзрослеть. Только Валера смотрел на девочку как-то иначе. Если Суворов младший с Вахитом и Викой — с жалостью, то Туркин смотрел на Ахмерову, как-бы правильнее сказать, с сомнением? Смутило его что-то в её виде. Кажется, предположил что-то плохое.       — На, принимай свою, — проговорил Вова, обращаясь к Марату. — Развяжи его.       Вахит выполнил просьбу старшего и развязал пацанёнка, после чего тот моментально к Айгуль подлетел. На колени у её ног сел, в глаза опущенные заглянуть пытался. С щенячим взглядом и мольбой проговаривал:       — Айгуль. Айгуленька       Сердце больно щемило от этой сцены. Девчонка вся поникшая, и слова не проронит, лишь головой качает. Даже на мальчика своего не смотрит, а тот всё не унимается, по ногам её гладит, по волосам рукой проходится и ответа от неё пытается хоть какого-то добиться. Виктория не могла больше смотреть на разыгравшуюся картину. Это было их личное, не должна была она наблюдать за этим, каким люди в цирке за обезьянами.       Оторвалась Данилова от стены, переводя взгляд с юной пары на дверной проём, в котором кучерявый парень застыл. Только вот он не просто застыл. Он тоже пристально наблюдал за разыгравшейся сценой, только вот смотрел он на них, как на чумных, а затем вышел прочь. Вика его примеру последовала. Покинула она каморку, напоследок лишь взглянув на младшую. Ей хотелось изменить всё, хотелось оказаться рядом, успокоить его, когда с ней произошло то, что заставила маленькую замолчать. Виктории хотелось избавить юную девчонку от тяжёлой ноши, но здравый смысл отрезвлял. Не смогла бы Данилова ей помочь, если разве что, не оказалась бы на её месте. Любила Вика людям помогать, всегда на помощь прийти готова была. И сейчас, единственное, чем она могла помочь, это выйти из помещения, оставляя пару школьников наедине.       Выйдя из каморки, Вика прошла вдоль стены, останавливаясь подле Туркина, который на уходящего Вову смотрел. Вика взглянула на профиль кучерявого, тот задумчивый был. Девушка перевела взгляд с его лица на его сжатую в кулак руку. Напряжённый он. Очень-очень. Казалось, если сейчас искру об кремень выбить рядом с ним, то всё на воздух взлетит. Девушка и представить не могла, что у него на уме творится, но знала лишь, что ей домой пора.       — Пойду я, наверное. Поздно уже, — начала говорить Вика, обращаясь к кучерявому знакомому.       В ответ на брошенную ею фразу, Валера лишь перевёл на неё взгляд своих зелёных глаз, отрываясь от входной двери, за которой скрылся Адидас. Не хотел кучерявый девчонку одну отправлять. Не сегодня, не сейчас.       — Я с тобой пройдусь. — подумал Туркин. Ему было необходимо проветриться, подумать и разъяснить всё произошедшее за сегодня в своей голове. Да и время сейчас неспокойное, мало-ли, что может подстерегать школьницу за углом?       Вика лишь кивнула и накинула на себя свою дублёнку, подходя к выходу из качалки, пока Турбо за своей боёвкой ушёл. Уже около массивной железной двери, девушка пересеклась с изучающим взглядом Ильи, который прямо сейчас над ведром с водой корпел. Кажется, именно ему выдалось мыть пол, залитый кровью Марата.       — Уже уходишь? — поинтересовался он, оглядываясь назад, чтобы понять, есть ли сзади кто-то из остальных суперов.       — Да, я и так засиделась.— коротко ответила Данилова, держа в руках свой кожаный портфель.       Парень встал со своего места, кинул половую тряпку в ведро и протёр мокрые руки о свои спортивки.       — В таком случае до встречи. — улыбаясь произнёс юноша и поправил свою рубашку поло.       — До встречи, но не думаю, что она скоро произойдёт.       — Это мы ещё посмотрим, Виктория. — он развернулся, и взяв в руки ведро, направился вглубь качалки, пересекаясь с возвращающимся Валерой взглядом.       Кучерявый лишь удивлённым взглядом окинул уходящего знакомого, который явно беседовал с Даниловой. Его немного смутил этот факт, но он не стал этого показывать, а лишь подошёл ближе к девочке, открывая и придерживая массивную дверь для неё.       — Ну чё, пошли? — кинул он, обращаясь к стоящей рядом знакомой. Та в ответ лишь кивнула, проходя в дверной проём в след за парнем.       Закрывая напоследок дверь, кареглазая вновь на себе чужеродный взгляд поймала. И вновь он принадлежал Сутулому с тряпкой в руках, и ухмылкой на губах.

***

      — О чём Сутулый спрашивал? — поинтересовался юноша, когда они с девушкой проходили мимо детской площадки, занесённой снегом.       Людей на улице практически не было. Белые хлопья хрустели под неторопливыми шагами подростков, разрушая единственного сопутствующего им товарища — тишину.       — В смысле? — переспросила Виктория, переводя взгляд на своего спутника.       За всю дорогу от качалки до её двора, а это между прочим минут 20 ходьбы, парень не проронил и слова, а сейчас вдруг заговорил, да ещё и на подобную тему. В тусклом освещении единственного фонаря, девушка видела его напряжённость, которую он тщательно пытался скрыть за зажатыми зубами. Он также смотрел на неё, внимательно и изучающе, всматриваясь в выражение её лица, как бы самостоятельно пытаясь найти ответ на свой вопрос.       — В самом прямом, о чём вы разговаривали с ним перед выходом? — он остановился, придерживая Викторию за плечо, чтобы она не ушла дальше от него.       В ответ девушка лишь прошлась удивлённым взглядом по сжатой ладони парня, что лежала на её плече, заставляя обернуться к нему. Будь на месте Туркина кто-то другой, кареглазая уже давно бы постаралась вырваться из хватки, или воспользовалась милицейским свистком, что когда-то помог отогнать незнакомцев от лежащего на асфальте Валеры.       — Да ни о чём, он про магнитофон узнать хотел, — Вика думала, стоит ли ей говорить правду на счёт их с Ильёй разговора. Не знала девчонка, как кучерявый на это отреагирует, учитывая его взбудораженное состояние. Не выльется ли это потом во что-то плохое? Хотя, с другой стороны, она и врать парню не хотела, и Сутулин ничего про конфиденциальность разговора не говорил. — Ну и про нас спрашивал.       Она бросила последние слова как-бы невзначай, переводя взгляд с изумрудных глаз на свои руки, фаланги которых уже покраснели от зимней прохлады. Даже несмотря на то, что ей не было необходимо нести портфель, который сразу после выхода из качалки забрал Валера, в карманах руки держать не хотелось. Повисло молчание. Девушка ощущала на себе взгляд Туркина, который и сам сейчас задумался.       — А чё про нас спрашивать? — спустя некоторое время переспросил кучерявый, убирая руку с плеча девочки.       — Спрашивал хожу ли я с кем-то из вас, или сама по себе болтаюсь. — девушка взгляд свой с рук не поднимала, боялась встретиться с прожигающей глубиной в зелёной радужке юноши.       — А ты ему что ответила?       — Что ни с кем не хожу, — серьёзно ответила Вика, поднимая взгляд на кучерявого. — Сказала как есть, что одна.       — Одна значит, — перемялся с ноги на ногу юноша, повторяя за ней и обдумывая сказанное, а затем добавил, — А если не наши спросят, те же домбытовские, например, ты что им ответишь?       Девушка задумалась. С одной стороны она предполагала, что именно хотел услышать юноша, но следовать его игре не намеревалась. Она хотела сама «поиграть» с ним, но только в роли ведущего.       — Тоже самое.       Юноша замолчал, и что-то в его взгляде изменилось. Внезапно его жëсткие черты сменились на растерянные. Он свëл брови к переносице, в привычной для себя манере, и немного насупился над своей спутницей.       — Ты хоть понимаешь, что это самый ущербный ответ?       — Представляю, но не врать же мне. — Виктория продолжала смотреть на него, подмечая волнение в его голосе.       — Ты соврёшь, это даже не обсуждается.       — А тебе-то какая разница? Беспокоишься обо мне что-ли? — вырвалось из еë уст, после чего она помедлила, осознавая, что только что сказала.       Выражение лица юноши в миг сменилось. Он опешил, удивленно смотря в распахнутые карие глаза. Валера беспокоился, ещё как. Сегодня он в очередной раз убедился, что жизнь в группировке постоянно подвержена опасности. И это касалось не только самого Туркина, но и его близкое окружение, в которое потихоньку пробиралась Данилова.       Он смотрел на неё сверху-вниз, собираясь с мыслями, чтобы ответить на вопрос. Парень не умел выражать свои чувства словами, он не умел открыто говорить о своих эмоциях и мыслях. Для него было легче сделать что-то для близкого человека, чтобы доказать ему свою верность и так называемую любовь, чем сказать пару несчастных слов.       Но несмотря на это он ответил ей, переступая через свою зону комфорта и установки.       — Беспокоюсь.       Виктория не ожидала. Она предполагала, что он отшутится, или постарается опровергнуть её гипотезу, но он стоял прямо перед ней, на расстоянии двух шагов, когда она была готова коснуться его. Он стоял и смотрел на неё, не сводя глаз в сторону, на поблёскивающий под светом фонаря снег.       В грудной клетке начало неосознанно расплываться тепло, которое не просто грело, а сжигало изнутри. Для девушки в новинку было подобное ощущение. Кисти рук затряслись от волнения, а сама она не знала, что ей ответить на слова юноши. Ей было приятно слышать это от него, было приятно осознавать, что она для него не пустое место, которое он сможет восполнить в любой момент. Было приятно осознавать то, что такой страшный и суровый парень как Турбо, поведал ей о своих чувствах и мыслях, касаемых её самой. Илья глубоко заблуждался, говоря о том, что ей стоит быть осторожнее. Сейчас, в своей голове, она лишь смеялась над их совместным разговором, который так её взволновал в качалке. Ей хотелось довериться Валере, от части открыться ему, и плевать она хотела в этот самый момент на какую-то логику, интуицию или предостережение от какого-то сомнительного паренька. Сейчас искренне она хотела лишь одного.       Вместо всяких слов, девушка сделала порывистый шаг на встречу к юноше, после чего положила свою голову на его плечо, сковывая руки за мужской спиной. Она прижалась к нему настолько сильно, насколько позволила верхняя одежда и оставшиеся после сегодняшних приключений силы. Своей щекой девушка чувстовала холодную кожу боёвки, что была надета на парне, только вот этот холод никак не мог сравниться с тем теплом, что прямо сейчас образовывалось между двух ребят. От парня пахло смесью табака, одеколона и кожи, но все эти запахи казались роднее любых других.       Скованный в девичьи объятия, парень лишь немного отшатнулся по инерции. Он удивлённо смотрел на прижавшуюся к нему девушку несколько секунд, не предпринимая никаких действий со своей стороны, а затем поднял руки, одну из которых положил ей на спину, а второй соприкоснулся с шелковистыми волосами, зарываясь в них и прижимая её ещё ближе к себе. Турбо наклонил свою голову к её макушке, и сам прижался к ней щекой, вдыхая запах, исходящий от неё.       В их вторую встречу, в которую он ей пачку подарил, от девчонки только табаком пахло. А в этот раз всё было иначе. Сейчас даже отдалённый запах табака не присутствовал, а на его месте расположился какой-то другой аромат, уже изрядно выветрившийся. Парень во всех этих запахах не разбирался, но с уверенностью мог сказать, что ему этот аромат понравился. От Виктории исходили как сладкие ноты, так и терпкие, играя друг с другом и образуя головокружительный тандем.       Неизвестно сколько по времени они там простояли, ведь времени в тот момент и вовсе не существовало. Существовали лишь Туркин, Данилова и зарождающееся тепло между ними, согревающее две встретившиеся души, что нашли друг в друге покой, несмотря на буйные, на первый взгляд, характеры. И расходиться им не хотелось, не хотелось цепкие объятия распускать. Хорошо им сейчас. Очень хорошо.       — Если спросит кто-то, — он сильнее наклонился к ней, скользя щекой по девичьими волос. — Ты с Универсамом. Ты со мной.       Он шептал это Виктории на ухо, лишь сильнее прижимаясь к еë хрупкому телу. Сегодняшний инцидент в который раз убедил его в том, что жизнь в группировке опасна и непредсказуема, только вот жить иначе — он не умел.       — Если спросит кто-то, я с Турбо… — повторила Данилова за кучерявым парнем, кутаясь в его объятиях.       И когда жизнь повернула не туда? Сначала хотела преступников ловить, а теперь с группировщиком заякшалась, да не просто, а капитально. Стояли они так ещё некоторое время, а когда парень ощущать стал, как девичье тело потрясывает — понял, что до дома ей всё-же дойти не помешает, чтобы согреться и отдохнуть. Провёл он Данилову да самой квартиры, хотя та и отнекивалась от этого, говоря о том, что надобности нет. Только вот парень непоколебим был. Если решил обеспечить ей безопасность, то работал до конца.       В знак благодарности около входа в квартиру, Виктория лишь аккуратно поцеловала парня в щёку, улыбаясь, и желая спокойной ночи на прощание. Этот жест был очень сложен для неё в исполнении, но лишь через него девушка смогла передать всё то, что чувствовала.       И лишь Валера, по дороге до своего дома, с дурацкой улыбкой шёл, всё ещё ощущая тёплые и мягкие губы на своей щеке. Данилова по истине была сказочной, и мысли гнусные в миг сменились на воодушевленные, благодаря девушке.

***

Казань.

Квартира Виктории.

      Суета раннего утра сменилась на умиротворение и покой. Люди, торопившиеся на работу, больше не сновали под окнами, попутно перебрасываясь громкими возгласами. Маленькие дети не плакали, сидя в санках из-за того, что их опять везут в садик. Дворняжки, бегающие по улицам, перестали беспокойно лаять, затаившись где-то за пределами микрорайона. И только местные голуби, что день и ночь сидят у подъезда, всё ещё клевали выброшенный утром хлебный мякиш, который отдал им дедуля из соседнего подъезда.       Сейчас же всё спокойно. Вика сидит на кухне и чай пьёт, да книгу читает, поставив одну ногу на стул, на котором сидит. В последние дни она наконец-то смогла эмоционально разгрузиться. В школу она приняла решение не ходить эту неделю, наплела классной руководительнице что-то про больничный, после чего дома со спокойной душой сидела, книги читала. Ситуация с Айгуль Данилову на прошлой неделе из колеи выбила. Боязно было на улицу теперь выходить, даже несмотря на то, что пару приёмов из единоборств она знает, да и силу хоть какую-то имеет. Всё же она не ровня большим парням, которые никогда по отдельности не ходят. В схватке с такими — шансов у Виктории 0, как бы ей не хотелось казаться сильной.       И прямо сейчас, сидя за столом, девушка бутерброд с маслом и сахаром уплетает. Перед ней роман раскрытый «1984» Джорджа Оруэлла, вникнуть в который она пыталась, но получилось это плохо. В голове иные мысли крутятся, о парне Универсамовском, что объявил, что она теперь с ним «ходит». Девчонка сидит, бутерброд жуёт, и улыбается своим мыслям. Нравился он ей, и она понять не могла, чем именно. Если внешне — легко сказать. Улыбка у него обворожительная, взгляд глубокий, манящий, да и сам по себе, при всём своём параде, он выделялся на фоне остальных в группировке. Но вот как она могла допустить то, что ей чуть-ли не всё равно на то, что он из группировки? А хотя блять, есть ли вообще какая-то разница?       Да, большинство группировщиков отпетые мрази и сливки общества, по которым тюряжка плачет, но на своём опыте, познакомившись с парой тройкой ребят из Универсама, Вика с уверенностью могла сказать, что это тоже люди. Тоже люди, только со своей судьбой и историей, которые тоже достойны внимания. И как в противовес резким высказываниям о парнях из группировки, Вика была готова пометить: почему-то именно в них, в этих мудаках и мразях, человечности оказалось больше, чем в доблестном сотруднике милиции, который на допросе со школьницей, позволил себе распустить руки. Вспоминая инцидент в кабинете майора, Данилова прикоснулась к своей щеке, с которой уже успели сойти все ссадины. Только главная не сошла: разочарование в милиции союза.       Вот если брать личности каждого из её знакомых. Вовка Адидас — обычный, простой парень, очень добрый и чуткий к «своим» людям. Готов помочь, поддержать и решить практически любую проблему безвозмездно. Зима — доброе сердце в бандитской оболочке. Они с Викой быстро нашли общий язык, и каждая их встреча привносит в жизни обоих новые приятные открытия. То парень какую-то историю расскажет, то девушка ему книгу посоветует, так-как тот как-то невзначай обмолвился об одной, которая оказалась любимой у Виктории. Дальше о Марате сказать можно. Паренёк хоть и юный совсем, но глупым его назвать явно нельзя. Девушку свою любит и ценит, за своих пацанов горой стоит. Конечно, выпендривается иногда, но это свойственно большинству мальчишек его возраста. Ещё Андрея затронуть можно. С ним Вика лишь в школе зачастую пересекалась, но и его парнем плохим не назвать. Семью свою любит, старается по совести поступать. Он же сам и Вике помог, когда её непутёвые подружки поколотили.       Остался лишь один парень, которого она не затрагивала. Валерка а-ля Турбо. На первый взгляд обычный заядлый районник. В их первую встречу такой колкий, отстранённый, когда девушка помогла ему во дворе, во вторую — уже с другой стороны раскрылся, пачку сиг импортную подогнал, как ни к стати. Потом пришёл под её окна, гулять звал. Вся эта дворовая романтика — так это называется? Никто раньше к Вике подобных знаков внимания не проявлял, а если и проявляли, то девушка этого не замечала. А здесь ситуация полярная. Она вроде знала, единожды даже видела, как юноша кулаками орудует, понимала, что они видик украли у мужика, да и по мелочи по любому подкрадывают в ларьках, только вот поделать ничего не могла. Он не пытался казаться лучше того, кем он является, он был сам собой, со всеми своими плюсами и минусами. Возможно, именно это Вику и подкупило, ведь все бывшие претенденты были надутыми петухами. С Валеркой же было легко. Не нужно было казаться высокомерной, серьёзной или самостоятельной. Он и без этого в этом не сомневался. Он никогда не требовал от неё того, что ей самой могло не понравится, да он вообще ничего не требовал, исключением, разве что, может стать её свободное время.       Вика отложила бутерброд в сторону и голову на руки положила, прячась в них от назойливых мыслей. Дурой маленькой себя чувствует из-за того, что лыбиться при мыслях о нём. Хорошо ей рядом с Туркиным было, даже несмотря на то, что он малолетний бандит. Это ведь не клеймо? Возможно же, что он свернёт с кривой дорожки… Так ведь? Она пыталась убедить себя в этом, оправдать свой выбор тем, что он хорошо к ней относился.       Мысли о черепушку бились, заставляя зажмуриваться и дыхание контролировать, чтобы ситуацию над головой в своей руке держать. Просидела она так минут десять от силы, а затем звонок телефонный раздался. Сейчас утро позднее, а Данилова понятия не имеет, кто звонит их семье может в такое время. А если родители? Или Сашка? Вика с места подорвалась, к стационарному побежала, и с улыбкой на лице, сняла трясущуюся трубку с корпуса, поднося еë к уху и ко рту.       — Данилова слушает.       — Ну здравствуй, Данилова.       На том конце провода прозвучал до боли знакомый картавый голос, на фоне которого была слышна какая-то суета. Девочка сначала ушам своим не поверила, услышав отчётливый голос Вахита по ту сторону провода.       — Зима, ты что-ли? — в попытке подтвердить или опровергнуть свою догадку, переспросила Виктория.       — Я, Я, — проговорил парень, — Короче, я не просто так звоню, Гаражик, тут дельце одно есть. — он говорил спокойно, но посторонний шум на его фоне лишь усилился, и уже были слышни раздраженные голоса и отголоски криков.       — Правда? И на какова вероятность моей кончины после твоего «дельца»?       — Да ну тебя, сплюнь лучше, и дослушай меня, — юноша заговорил чуть тише, чуть-ли не шепчя в трубку.       — Срочное что-то? Случилось что?       — Нет, пока-что ничего не случилось. Сегодня, короче, дискотека вечером в Дк будет, а один товарищ горит желанием пригласить тебя, — начал объяснять Вахит, после чего помедлил, и с того конца провода послышался знакомый раздражённый голос. — Больше не могу говорить, Гаражик, меня сейчас на месте…       Не успел он договорить, как послышался грохот, а после до боли знакомый голос, объявляющий о том, что лысый тупой клоун. Звонок завершился, оставляя не понимающую девушку в ступоре. Дискотека в ДК? Виктория никогда не была на подобных мероприятиях, ведь считала, что танцы в компании с нечистивым контингентом Казани — полный отстой. Судя по рассказам Катьки и Оли об их похождениях, не находилось и одного дискача, на который не заявлялись группировщики в компании со своими «подругами.» И неужели прямо сейчас еë саму зовут на это мероприятие?       Несмотря на то, что Зима не поведал девчонке о тайне личности инкогнито, вариант был лишь один. В голове всплыл образ кучерявого парня, что лучезарно улыбался в «Чеширский» манере. Если честно, то ей не особо хотелось выходить на люди в компании с группировкой, но и парню отказать не думала.       Во время раздумий очередной звонок раздался, заставляя вновь поднять телефонную трубку.       — Привет. — кратко проговорил знакомый сиплый голос, не торопясь ничего добавлять к своей фразе.       — Ну привет, товарищ инкогнито. — выпалила девушка, пытаясь казаться серьёзной, но нотка смеха предательски проскальзывала вместе с еë голосом. — Ты что с Зимой сделал?       — Да ничего я с ним не сделал, — спешно выдохнул Валера. — В общем, я что хотел. На дискач со мной пойдёшь сегодня? — быстро спросил парень, даже не думая отходить от заданной темы.       — А у меня есть выбор?       — Нет, — не подумав ляпнул кучерявый, а затем поспешил уточнить. — Точнее есть, но лично я отказ не принимаю.       У девушки смешок вырвался, когда она локтями о камод опëрлась, поправляя одну пряд волос за ухо. От части приятно было, что парень именно еë на дискач позвал, а с другой стороны немного страшно было туда идти, учитывая последние события.       — Во сколько дискотека начинается?       — В 6 я зайду за тобой. — он даже на вопрос толком не ответил, а лишь свои намерения озвучил.       — В 6 значит. — повторила она за ним, раздумывая, сколько примерно времени на сборы имеется. — Тогда сделаем так, Валер: Если придёшь вовремя, то я пойду с тобой.       — Он даже заранее ради такого прибежит, Гаражик! — крикнул в трубку Вахит, после чего послышался небольшой грохот и звонкий смех юноши.       Данилова и сама посмеялась, слыша по ту сторону провода какую-то суету, наведëнную двумя парнями. Забавные они были. Девушка уже хотела трубку обратно но дисковый корпус положить, как из него раздался голос кучерявого:       — Я приду ровно к 6.