яблоня цветёт после зимы

цветы хайтана + «останься со мной»       Это было словно наваждение.       Оно отдавало сладостью на языке, растекающимся теплом в груди и вечно болящих от улыбки щеках. Хотелось смотреть, трогать, слушать его постоянно. Будто и нет мира там, где нет Ваньнина.       Должно быть, это правда. Ведь как может существовать мир без солнца?       Его Ваньнин красивый, словно только-только распустившиеся цветы лотоса в его же пруду. Его Ваньнин тёплый, словно палящее солнце в середине лета, даже когда его руки холодные. Его Ваньнин мягкий, словно пушистый, белый кот, который иногда гуляет перед их домом.       И Мо Жань в этих чувствах тонет безвозвратно, не пытается спастись, выплыть; его лёгкие вместо кислорода гонят в тело восхищение этим человеком, а сердце вместо крови — безграничную любовь. И Мо Жаню кажется, что его тело слишком маленькое и хрупкое для столь сильных и огромных чувств. Эта любовь, этот трепет сочатся из него наружу каждую секунду.       Бережное касание, тёплый взгляд, мягкая улыбка и искренний смех — все лишь для одного человека. Для его Ваньнина.       Для того, кто, натыкаясь на полный обожания взгляд, прячет свое лицо, не в силах выдержать подобного. Для того, кто не привык выражать свои чувства словами, поэтому показывает их действиями. Для того, кто доверчиво всегда жмется как можно ближе к теплу Мо Жаня, потому что сам постоянно мёрзнет.       Как сейчас. — О чем задумался?       Голос Ваньнина тихий, мягкий, спокойный. Мо Жань бы прогнал всех птиц, чтобы ничего не мешало ему наслаждаться им, но Ваньнину пение птиц отчего-то нравится. Мо Жань прижимает его к себе поближе, когда дует все ещё прохладный, но весенний ветер. Глупый хаски вспоминает, как его пушистый кот недовольно шипел за подобные действия ещё каких-то пару лет назад, сейчас же сам устраивается удобнее в бережных объятиях. Едва ли не мурчит от удовольствия. — О том, насколько ты прекрасен, сокровище.       Ваньнин хмурится, его уши все ещё алеют от подобных слов. Но Ваньнин проглатывает свое смущение, позволяя Мо Жаню оставить лёгкий поцелуй на виске.       Был уже конец апреля. Их яблоневый сад постепенно расцветал различными оттенками красного, наполнялся цветочным ароматом. Восходящее солнце пробивалось сквозь ветви деревьев, сгоняло полумрак. Скоро наступит лето и солнце будет нещадно печь ещё с самого утра, но пока что воздух ещё полон свежей прохлады, оставившей свой след после прошедшей зимы.       Ваньнин нежится в объятиях любимого человека, пока его руки согревает ещё горячий, зелёный чай. Мо Жань имел удивительную суперспособность заваривать чай так, чтобы он всегда был готов к пробуждению Ваньнина и оставался ещё горячим, чтобы согревать вечно мерзнущего кота. Они выходили на улицу, устраивались прямо у входа и наблюдали за рассветом. И закатом.       Пока ещё полусонный Ваньнин наслаждался утром, Вэйюй получал огромную свободу действий. Он любил расчесывать его волосы, перебирать их, гладить. Просто касаться любой части Ваньнина было безграничным счастьем. Ваньнин любил, когда Мо Жань был счастлив. Он бы позволил ему что угодно, лишь бы всегда видеть его улыбку.       Мо Жань срывает веточки хайтана, уже не боясь быть отруганным за подобное. В их доме много ваз, в которые он ставит веточки и размещает их в каждой комнате. Похоже на своеобразную коллекцию. А иногда, как сейчас, он срывает с веточек сами цветы, вплетая их в волосы Ваньнина. Его любовь слишком огромна, на вмещается в его сердце. А Ваньнин, влюблённый в Мо Жаня ничуть не меньше, никогда не вынимает цветов.       Когда чай допит, а от полумрака перед рассветом не осталось и следа, солнце уже встало, разогнав все алые краски с неба, Ваньнин тоже собирается вставать. Выпутаться из тёплых объятий, позавтракать вместе и заняться делами. Но… Вэйюй жалобно скулит, утягивая его обратно.       Молчаливое «Останься со мной» остаётся лишь в стуке его сердца и ленивом настроении.       И Ваньнин остаётся. Остаётся, потому что и сам не хотел уходить. Остаётся, потому что отказать Мо Жаню выше его сил.