earworm

рыжая голова, упиравшаяся подбородком в ладонь, дергается ровно четыре раза в такт палочкам мягко отстучавшим по металлическим барабанным тарелкам. пальцы с искусной бесшумностью стучат по деревянной поверхности парты, правда, их все равно выдают загадочные движения в виде танцующих костяшек, как бы на клавишах, под ласкающее слух переливание звуков синтезатора что быстро стекает в отступление электрогитары. «я буду честен с тобой я ждал этого очень долго и надеюсь, что ты тоже» вот только вряд ли музыка могла струиться из проводных наушников где-то на дне сумки шоё. а как иначе? он, между прочим, внимательно слушает увлекательный рассказ учителя о бесконечных крестовых походах. недавно между отборочными волейбольными командами из разных школ японии отгремел весенний турнир. и у карасуно тоже. правда, с треском. теперь как-то даже скучно становится посещать спортзал после уроков и в выходные, и грустно оттого что шоё и остальному составу команды больше не к чему стремиться кроме зубрежки, а третьегодкам так вообще... ну, сами понимаете (что-то в этом мире не меняется). однако, шоё иногда некогда зевать на тренировках. например, он может поучиться принимать подачи кагеямы. но и это все равно не великое дело, подумаешь. кстати, им в самом деле не придется сегодня скучать! шоё опускает глаза на экран телефона в надежде увидеть заветные пять минут до конца урока. 12:40 am. пт, 22 декабря. «смотрю в календарь каждый день считая дни до этого дня» просияв, парень ёрзает на месте и начинает энергично мотылять ногами под партой ровно до того момента, когда учитель в процессе своего безмятежного повествования одаривает хинату коротким недоуменным взглядом с укоризной. ох, да что они все понимают! «честно признаться, даже для меня этот момент сейчас ощущается как мечта, потому что я рядом с тобой ради этого дня я приготовил немало вещей» он зарывается лицом в свои сложенные на парте локти и прикрывает глаза. под навесом тяжелых век шоё прокручивает предстоящие события дня. да, сейчас они пообедают, потом разойдутся по своим классам, а потом поиграют в волейбол, а вечером... лицо парня сводит от расплывающейся улыбки, но тут же он вспоминает ещё кое-что. перед этим ему нужно забежать в кабинет такеды сенсея. *** итак, после минутной обработки всего что ему сказал первый тренер их команды, шоё бросается с места перескакивая через две ступеньки вниз по лестнице на первый этаж. когда он влетает в столовую и тормозит, секунду просканировав шустрыми глазами помещение и щебечущую толпу школьников то тут то там, его боковое зрение царапает чья-то махающая рука по ту сторону зала и парень не заставляет ее обладателя долго ждать. — я же сказал тебе, что сегодня я плачу за обед! — восклицает шоё, подбегая к кагеяме (кивнув цукишиме за ними в знак приветствия). — ты же вчера платил, — отвечает тобио и протягивает ему поднос со слегка вскинутыми бровями над лицом. — это другое! сегодня… другое! — выпаливает шоё. — ты так долго добирался сюда, что я бы уже с голоду умер, — ухмыляется тобио, а у шоё челюсть отвисает. и, прежде чем битва на подносах зашла бы слишком далеко, кей бросает на именинника свой колючий взгляд и тот, сжав зубы, вынужден стушеваться к их с шоё столику. хината одаривает высокого центрального блокирующего сверкающими глазами, но все чего тот требует в благодарность, это быстрее расплатиться, уйти с кассы и больше никогда ему с кагеямой не попадаться у него на глазах. после нескольких проделанных операций (тобио все-таки забирает у, какое-то время не подающего виду, трясущегося хинаты свой поднос) шоё ставит перед парнем две кружки с дымящимся растворимым кофе. — серьезно? — спрашивает тобио, показывая палочками на кружки. — в зернах не было, — пожимает плечами шоё, садясь за свой обед. тобио хочет ответить «так в нашей столовке никогда и не продавали кофе в зернах, тупица», но в этот раз решает что аппетитная кучка карри между его палочками в руках намного интереснее спора с этим придурком. — эй, кагеяма, — обращается шоё, дуя на свою кружку, — а ты знал, что– — ты можешь хоть за едой заткнуться? — цедит тобио и тоже тянется за своей кружкой, тем не менее, навострив уши. — …а ты знал, что у ученых, которые занимаются изучением тараканов, со временем появляется аллергия на растворимое кофе? кружка с красивыми длинными пальцами замирает у губ обращаемого. — нет, — в секундном замешательстве бубнит тобио. и что он должен ответить? что-то он не припомнит такого анекдота. хотя не то чтобы он знал хоть один. — дело в том, что перед перемалыванием зёрен их не очень тщательно перебирают, — деловито произносит шоё и отпивает горячий напиток. теперь все многозначительное внимание тобио приковано к белой кружке в руках парня напротив, а тот одним глазком сверху вниз подглядывает на него. нет, ну, честно, разве людям не все равно, что пить? — это мне цукишима недавно на тренировке рассказал, когда назвал меня летающим тараканом. — что-ж, — после молчания в пару секунд произносит тобио, элегантно отпив кофе и, держа выжидательную паузу, поставив его на стол перед собой. — хоть в чем-то за последние три года я с ним согласен. пока они препираются друг с другом на всю столовую, кей, ставивший свой обед за столиком напротив, задерживает на них свой взгляд карих глаз и возвращает его обратно на тарелку. — честно говоря, — говорит он, и ямагучи за столом поднимает на него свой заинтересованный взгляд, — я не могу дождаться, когда мы скоро выпустимся. и тадаши снова не может сдержать очаровательную улыбку. *** «аll about you and I daleun geon da jechyeo dugo now come with me take my hand» шоё напевает хороший мотив и ставит картонную коробку с молочным коктейлем в отсек внутренней стороны двери холодильника и, подняв глаза на шпинатный торт, захлопывает ее, удаляясь в свою комнату. он плюхается на кровать, прикрывает глаза и прислушивается к тишине дома. он знает, что нацу сейчас в школе, а их мама должна быть на работе. на нем пижамные штаны в коричневую клетку, футболка с принтом и оверсайзный кардиган который она связала из остатков пряжи, поэтому не удивительно, что он такой пестрый. но, в основном, синего цвета. и очень мягкий. шоё немного хмурится. он правда хочет, чтобы это был один из лучших дней рождений тобио, поэтому он перебирает в своей голове все возможные дела, которыми они могут заняться сегодня у него дома. они могут посмотреть какой-нибудь фильм и пообниматься, они могут почитать спортивные журналы (если только тобио их уже не скупил и не прочитал раньше, засранец) и целоваться, они могут попробовать послушать плейлист шоё и… впрочем, какая им двоим разница, чем они будут заниматься? в любом случае, шоё может сымпровизировать. но его главная проблема на повестке дня в том, что ему нечего подарить кагеяме, как это принято на дни рождения. шоё очень хотел и в этом году подарить что-нибудь тобио, правда, но даже для него эта задачка была посложнее всех что он когда-либо решал в этом году. просто кажется, что за прошедшие два дня рождения того он и некоторые из сокомандников бывшего и нынешнего состава команды карасуно подарили ему все, что только нужно. помимо этого, от внимательного взгляда хинаты ещё ни разу не ускользало то самое сбитое с толку лицо кагеямы с которым он из года в год принимал подарки, в складке между нахмуренными бровями неизменно вырисовывались очертания немого вопроса к новой вещи в руках: «и что мне с тобой делать?» серьезно, тобио неприхотлив. кроме волейбола, других хобби у него просто нет (и шоё его полностью в этом понимает, несмотря на свою музыкальную одержимость), а шоё уже подарил ему на первом году обучения микасовский мяч, на случай, если первый, скажем, потеряется; он не интересуется одеждой и ее последними течениями, хотя это ему, возможно, и не нужно, потому что он и так отлично выглядит в самой простой одежде. ровно как и, чего таить, шоё. правда, последние две зимы он зачастил носить теплые вязаные перчатки которые ему связала мама хинаты на семнадцатилетие по заказу самого напарника. от этой мысли он глупо улыбается в потолок. черт возьми, да этому придурку ничего в жизни не надо, кроме волейбольного мяча в одной ладони и бутылки воды (или, желательно, прохладного молока) в другой. но это же кагеяма. это же кагеяма, который всегда головокружительно пахнет комфортной одеждой и чистотой, что очаровательно сочетается с его невинностью во всех аспектах жизни, кроме волейбола. а вы видели кагеяму на площадке под сеткой? о, сейчас хината вас вовлечет в краткий экскурс настоящего искусства, вылитого из мрамора греческого победоносца во плоти что стоит в кабинете кружка художников… пальцы ног подгибаются от тепла разлившегося по внутренностям живота и приливающего кровь к лицу, свидетельство чего шоё пытается скрыть ладонями накрывающими разгоряченные щеки. ну сколько он там уже ходит? почти в тот же момент шоё слышит скрип обуви по снегу приближающийся к порогу их частного дома. парень вскакивает с постели и чуть не поскальзывается на подкашивающихся ногах, но вовремя берет контроль над своим телом и — пролетая мимо зеркала в ванной он даже успевает пригладить ладонью непослушную челку — в два прыжка оказывается в прихожей. пальцы шоё впиваются в щель и одним рывком раздвигают деревянные двери. *** он стоит перед гэнканом его дома. если не считать распахнутого пальто и синего шарфа небрежно обматавшего шею, то он одет в шерстяную клетчатую рубашку в бело-лавандово-сиреневых тонах свободно свисавшую с него и растегнутую серую толстовку поверх. за спиной свисает рюкзак со спальными принадлежностями. шоё опускает взгляд. образ завершают местами слегка рваные джинсы и кроссовки. глаза тобио тоже соскальзывают вниз. — с днём рождения, тобио-чан! — восклицает нацу и вскидывает руки вверх. тобио возвращает шоё, который, судя по всему, смирился со своей участью, ухмыляющийся взгляд, опускается на корточки и поглаживает рыжие волосы девочки в знак приветствия. хината отворачивается и прижимает к губам кулак. господи, только ради этой сцены нацу стоило вернуться домой. прежде чем шоё успел спросить маму, что это все означает, она объяснила ему, что нацу отменили несколько уроков из-за простуды учителя и ее пришлось забрать пораньше. на его «но мам, скоро же придет кагеяма!» она подняла бровь вверх мол «и что я сделаю?» и вообще, одна пара глаз хорошо, а две лучше и учтиво пожелала мальчикам с нацу повеселиться, удалившись обратно по делам. итак, они втроем сидят на полу гостиной, спины упираются в диван, в руках тарелки со шпинатным тортом (приготовленным шоё не без помощи мамы) и, кроме тобио, молочные коктейли. тот остаётся предан классике. шоё щелкает пультом по телевизору, единственному источнику освещения в темной комнате, в надежде посмотреть что-то интересное. на мгновение его лицо сияет когда они останавливаются на спортивном канале, но это оказывается матч по футболу и он делает свой выбор на старом добром никелодеоне. все довольны. они смотрят как губка боб, под муками червя с музыкальной пластинкой в его квадратной голове, запирается у себя дома, а его друзья пытаются зайти к нему и помочь. шоё хмыкает и, положив свою голову на колени, смотрит на тобио который с, вроде, неподдельным интересом наблюдает за происходящим на экране, неторопливо пережевывая торт. шоё сглатывает, щеки краснеют и, под наплывом расплескивающейся внутри нежности, он убирает черную прядь волос за ухо и, приподнимаясь, бесшумно сцеловывает белый крем с мягкой кожи в уголке рта. хотя ему потом, скорее всего, придется предупредить нацу о том, чтобы она не рассказывала маме ничего из последующего. — тебе нравится? торт? — шепотом спрашивает шоё, изучая черные зрачки совсем близко напротив, ладонь ложится на чужое бедро и осторожно поглаживает его сквозь плотную ткань джинсов. — очень, — низким голосом отвечает тобио, не уступая и не разрывая гляделки, — и… — а потом наклоняется чуть ниже и теплое дыхание его щекочет восприимчивую ушную раковину шоё. это заставляет его впиться одной рукой в диван, а другую сильнее сжать на ноге кагеямы, — я бы хотел добавки. ох. хорошо, думает шоё. гениальный план не заставляет себя долго созревать в помутневшейся рыжей голове и он разворачивается к своей сестренке. — нацу, — обращается он к ней, — хочешь поиграть в волейбол? девочка мгновенно отворачивается от экрана и отвечает: — да! — а ты научилась делать подачи? — да..? — честно, твои подачи оставляют желать лучшего, — тобио сдерживает усмешку в кулак за его спиной, — но пошли. — и хинаты накидывают на себя куртки, оставляя кагеяму одного далеко за собой в темной гостиной. — а тобио-чан разве с нами не будет играть? — ты что, как он будет с тобой играть? — отвечает тот, останавливаясь перед кабинкой склада в заднем дворе их дома. — смотри и учись! показываю один раз, — предупреждает он и с силой бросает мяч оземь. к счастью, он легко отскакивает от тонкой корочки снега и, ударившись об стенку, возвращается в твердую ладонь шоё который, уже натянув правую руку за спину, шлепает ею по мячу и операция снова и снова повторяется. — поняла? нацу повторяет упражнение и довольно быстро вливается в колею. шоё кричит ей «умница! и так сто раз, не меньше!» на что она резко оборачивается к нему и возражает, но после слов шоё про то, что, он так и знал, что девчонкам в волейболе не место, она с ещё большей сосредоточенностью отстукивает по мячу об стену. впрочем, тот уже не видел. шоё влетает обратно в гостиную за тобио и, одаривая его широкой улыбкой, хватает за руку и сворачивает в комнату прямо за стенкой — в спальню хинаты. он падает с ним на кровать и наваливается на него, а тобио кладет руки на талию парня поменьше и не может сдержать глупую улыбку вместе с ним. шоё заключает тобио в объятья и опускает голову на его плечо: она покоится возле его лица и тот кладет ладонь на рыжие пряди. какое-то время они лежат вот так в тишине. но потом шоё снова приподнимается, упёршись ладонями в постель. он нависает над кагеямой, выдерживает с ним взгляд, грудная клетка поднимается и опускается под слоями его одежды. в голове парня под ним промелькает мысль, что он таким взглядом смотрит только на соперников, которым обещает многое доказать. и в следующее мгновение он ловит лицо шоё своими холодными пальцами, потому что тот опустился чтобы оставить невесомый поцелуй в уголке его губ. шоё неторопливо пробует на вкус мягкие, податливые губы тобио, а он прижимает теплое лицо ближе к себе и губы шоё теперь соскальзывают вниз, раскрывая его рот. тобио прикрывает усталые веки и просто позволяет ему исследовать его внутри, рука лежит на горячей шее, сердце стучит в собственном горле, но, удивительно, ему нравится это щекотливое, влажное потирание, переплетение двух нежных плотей между тёплыми ртами. он обрывисто выдыхает носом в щеку шоё, но настырный центральный блокирующий одним движением головы, углубляющим поцелуй, вынуждает его всё-таки тихо застонать и лихорадочно искать пальцами свою опору в рыжих кудрях, впившись кончиками пальцев в кожу головы и оттягивая корни. хината изумлённо ахает, но процесс не прерывает. он выдыхает прежде чем разъединить их рты и посмотреть в полураскрытые синие глаза перед ним. они сейчас темнее обычного, однако, в них отражаются устойчивые блики какого-то немого вызова к продолжению. шоё целует тобио в переносицу, поднимается к красивому лбу под иссиня-черной челкой и снова опускается, чтобы своим ртом накрыть другой. они медленно целуются под пеленой тишины разряжаемой гулкими вздохами и эхом звонких поцелуев в темной комнате. но в остальном лениво перебирают красные губы друг друга в сопровождении последнего. шоё уже давно расслабился, размяк в руках тобио, теперь его тело компактно лежит на нем в его объятьях, а его руки — на талии связующего. ему так хорошо. он хочет, чтобы они вот так оставались всегда. кагеяма такой милый. пусть они лежат так на его кровати вечно. они никогда не расстанутся. такой красивый. рука плавно соскальзывает под шерстяную рубашку и осторожно накрывает кусочек торса, потом, как по струнам, начинает пробегаться кончиками пальцев по выпирающим косточкам на рёбрах и и его руку перехватывает другая и резко отбрасывает в сторону. шоё смаргивает пелену с глаз и смотрит в небо перед собой, затянутое тучами. гроза, насколько знает хината, всегда приходит в мае. но она вспыхивает в глазах смотрящего и исчезает прямо перед ним. а разнеженный юноша, каким-то образом, умудряется сохранять хладнокровие, и все же, опустив глаза, скатывается с него, плюхнувшись рядом на постель. кагеяма поворачивается к нему на бок. — я…извини, я не- — лепечет шоё, краснея до самых кончиков ушей. — э-эй, — спохватывается тобио, положив свою руку ему на локоть. — все в порядке… правда. и шоё поднимает карие глаза на мягкие черты контрастирующие с темными, слегка взъерошенными волосами, под которыми снова серое январское небо над головой. шоё хочет навсегда остаться греться под ним. поэтому он прижимает голову кагеямы к себе, закинув правую ногу тому на бедро. известия нацу об их потихоньку умирающем на холоде мяче обрываются когда она обнаруживает два спящих, переплетённых между собой тела на кровати. *** он видит хинату о чем-то оживлённо беседующего с ячи в стороне от разношёрстной толпы школьников и, огибая мимо проходившие фигуры с цветами, направляется к друзьям. он наблюдает за клубочком пара растворившемся в воздухе перед его носом. какого черта в марте снова холодно, как в декабре? он не хочет думать о том что всего лишь через пару дней раскалённое солнце на другом конце земли будет целовать веснушки на плечах парня перед ним. — кагеяма! твоя мама ещё не пришла? — ещё нет, — бубнит он, здороваясь с хитокой которая, тут же потом извиняясь, бежит к своей с букетом цветов в руках матери. они провожают своего менеджера глазами и тобио ощущает чью-то теплую кожу на своей. он опускает взгляд на шоё и встречается с его собственным, обращенным на него во все большие, теплые карие глаза и, безуспешно пытаясь сдержать лёгкую усмешку, позволяет себя утянуть на прогулку возле школы. они медленно идут вдоль людей, разбившихся на две-три группки, сцепив пальцы между подолами пальто и погрузившись каждый в свои мысли. день подходил к концу и утопающее за горизонтом солнце из последних сил скрашивало безликое серо-голубое мартовское небо своими размашистыми пурпурными и оранжевыми пятнами. тобио ощущал разочарование. и ему никогда за последние три года не было так грустно с хинатой, как сегодня, как сейчас. не то чтобы он жалел о том что поцеловал его в раздевалке тогда, нет, это, к его поразительному открытию, было одним из лучших решений которое он сделал за всю свою сознательную жизнь, если не самым. но разве он захочет дальше играть со слабаком хинатой, убеждал он себя всякий раз в последнее время, когда жадное желание взять и вырвать шоё у остального мира щекотало у него что-то внутри. внутренний диалог его разума и сердца прерывает возглас хинаты: — суга-сан! он растерянно поднимает глаза на серую макушку с распахнутыми руками и широкой улыбкой на лице: — тобио! шоё! как дела? шоё отпускает тобио, подбегает к сугаваре и обнимает его, потом тот отходит и бывший связующий, смеясь и воркуя, загребает в свои объятья помешкающегося тобио. — суга-сан, ты пришел посмотреть на наш выпускной? а где остальные? — пришли не все, — долаживает сугавара, — они сегодня заняты. но ноя и танака уже в пути. о, и даичи всем передает теплый привет. — классно! тогда им следует поторопиться, потому что мы скоро будем… тобио вклинивается в разговор только чтобы сказать, что он сейчас будет фотографироваться с мамой и мивой и что скоро он вернётся к ним. в его отсутствие шоё говорит сугаваре что у них в жизни, в целом-то, все нормально, и делится с ним именами нового состава карасуно, сообщает, что к ним недавно пришли новые первогодки и новый менеджер, рассказывает обо всех крутых моментах на матчах и, по просьбе старшего, рассказывает о знакомых третьегодках из других команд. — ну, — в конце своей отжурчавшей речи добавляет он, — а как ваши с даичи-саном дела? — у нас все хорошо, — кончики ушей сугавары краснеют, — а ещё, — озорная улыбка растягивает его лицо, — я нашел нам квартиру! — о-ого! и когда вы переедете? — как можно скорее! родители, конечно, очень любят его, но нам вдвоим там слишком тесно… они хихикают и в этот момент возвращается тобио. сугавара спрашивает их, не пришли ли ямагучи, цукишима, ячи и остальные члены команды и тобио отвечает ему, что только что видел тадаши и кея возле школьной арки. друзья на время прощаются и шоё предлагает ему, пока все не соберутся, провести последний час в спортзале. и они, огибая здание их школы, направляются к нему. только, к их общей досаде, они не могут в последний раз узнать, кто же первым удостоится чести ступить на порог этого священного места, ведь подошвы кроссовок аккуратно мерят вчерашние лужи что окоченели за ночь. поэтому, сами знаете, себе дороже. зато можно подольше подержаться за руки. — кагеяма, — говорит шоё. — а мы с тобой, ну… вместе? — да, — не задумываясь отвечает тобио, смотря прямо перед собой. — нет, типа… как сугавара-сан и даичи-сан? он останавливается и шоё тормозит вместе с ним, не сводя взгляда и наслаждаясь розовым румянцем расползающимся по любимому лицу до самых кончиков ушей. тобио разворачивается к нему и одной рукой, вдруг, прижимает его голову к своей груди и опускает лицо в воздушные рыжие волосы. — даже лучше, — отвечает он. шоё прикрывает глаза и, зарывшись носом в его мягкий шарф, заключает талию парня в свои руки и они стоят так немного. «давай вместе напишем эту страницу о нашей прекрасной юности» — кагеяма. тебе, на самом деле, не придется долго ждать меня. «я хочу ее наполнить лучшими моментами с тобой (come on!)» — я знаю, идиот, — и добавляет: — жаль, что уйдет вечность на то чтобы ты научился принимать мои подачи. шоё вырывается из его объятий и, подавшись вперёд, на согнутых ногах решительно скользит на манер коньков по ледяной тропинке прямо в спортзал. тобио кричит ему, чтобы он не подскользнулся и тот, невольно, делает всё в точности наоборот и он, падая на колени, сгибается пополам от задыхающегося смеха. *** сколько бы раз за свою жизнь шоё не видел кагеяму с его легендарной подачей навылет, он никогда не устанет смотреть на нее, точнее, на это плотное, обтянутое гладкой, глянцевой кожей тело, которое, сколько бы того ни потребовалось, из раза в раз бесшумно отмеряло ногами землю под ним и сражало одного конкретного своего противника прямо в сердце. с губ шоё слетает усмешка от последнего довольно неловкого сравнения, но это нисколько не мешает мячу точно отскочить от его уже потихоньку зудящих красных запястий и приземлиться на первую позицию площадки. — круто, скажи?! давай последний раз, кагеяма! пожалуйста? — нет, — цедит тобио, отходя в сторону. — если у тебя осталось так много энергии, тогда собери мячи. шоё щелкает языком, но прибегает и плюхается на пол рядом с ним. всё-таки им лучше перевести дыхание прежде чем снова выйти на мороз. шоё опускает голову на сложенные на коленях локти и потягивает знакомый весёлый мотив. ему определенно все равно, что тобио смотрит на него вот так в очередной раз, когда он так делает. — …кажется, — неожиданно произносит тот, — я слышал эту песню в салоне мивы. только она была на каком-то другом языке... — на корейском, дурачок, — улыбаючи фыркает шоё и, вставая, забегает за стенку в раздевалку чтобы в следующий момент снова приземлиться возле него с проводными наушниками и телефоном в руках. — она и на японском есть. но мне всё-таки больше нравится первая версия. не хочешь послушать? тобио берет у него один наушник и неосознанно опускает свои внимательные глаза на сжатый в пальцах динамик. — как ты видишь, они у меня чистые. всегда. не волнуйся, страннояма, — заверяет его шоё, откинув, не без расплывшейся по лицу мягкой улыбки, свою непослушную прядь за ухо, вставив другой динамик в него и откинувшись спиной на стену. и уже с первых секунд он тихо отстукивает ногой по паркету, а голова его безудержно дёргается вверх и вниз ровно под стать обожаемым слуху скрежета электрогитары и ударов палочек по его с тобио барабанным перепонкам, по которым раскатываются куплеты вокалистов, повествующих какой-то только им понятный рассказ, один за другим, ровно до пика, развязки «истории»: «не переживай ни о чем просто доверься мне чтобы этот момент стал страницей, которую мы сможем перечитать» по окончании трёх минут они снимают наушники и, озадаченный тобио, с лёгким «ах» поворачивается к шоё который уже уставился на него своими теми самыми янтарными глазами. — ну как? понравилось? — что-ж, я не ожидал, что ты, оказывается, из тех, как мива, кому нравится слушать такое… — он вовремя хватает запястья накинувшегося на него хинаты, — но в целом… не плохо звучит. — констатирует он и с облегчением принимает поцелуй в щеку от шоё. потом тот вспоминает что он забыл время которое только что посмотрел когда выключал телефон и, снова подняв его перед собой, вскакивает и поднимает вместе с тобио мячи по всему спортзалу прежде чем накинуть друг на друга пальто и снова оказаться под сгущающимися сумерками. «want you to come out and have fun шоё подскакивает на месте когда сердце со свистом прорезает шипящий звук где-то в нескольких метрах от них. want us to сгусток искр разлетается над их головами золотым бисером и растворяется в забвении синевы неба. have the time of our life» они бросают друг на друга широко распахнутые глаза и бросаются с мест, на их счастье, успешно пересекнув ледяную дорожку. «я хочу ее наполнить только моментами с тобой (come on!)» свист, хлопок, синяя вспышка, свист, хлопок, оранжевая вспышка над их макушками. нет, это не входило в «шоу-программу» их выпускного! что они ещё успели пропустить? и почему им никто ничего не сказал? на месте они обнаруживают толпу удивлённых людей задравших головы к красочному представлению над собой. тобио, перекрикивая очередной взрыв, зовёт шоё и указывает на команду карасуно в полном составе созерцающих в стороне. — сугавара-сан! не правда ли здорово?! но... кто их запустил? — вскрикивает шоё, подбежав к старшему. тот улыбается хинате и показывает ему на горизонт перед собой. тадаши и хитока рядом с ними машут руками, кей качает головой и снисходительно улыбается, кто-то просто разинул рот, а некоторые даже улюлюкают. шоё и тобио, наконец, оборачиваются. две хохочущие фигуры, размахивая руками, мчатся прямо к ним. — нишиноя! танака! — кричит шоё, потянув тобио за собой для теплого приветствия с бывшими сокомандниками. — а кто там запускает фейерверки? — асахи, — отвечает танака, беспощадно взъерошивая прическу согнувшегося под ним тобио. — вы... просто чудовища! — выпаливает тадаши. — расслабься, капитан, — хлопает его ноя по плечу, — вы плохо знаете нашего старого асахи-сана, вы в курсе? разноцветные вспышки мягким светом сменяют друг друга на тихо созерцающем лице тобио перед шоё, и он помещает свою ладонь в его спокойно приглашавшую. — до встречи, кагеяма. — тихо произносит рядом с ним хината. «в аэропорту», разумеется. «yah yeah-oh, yah yo-oh, this is our page, — до встречи, хината. и подстрегись ты уже наконец, — бросает он. — но тебе же нравится перебирать мои волосы! — возмущается тот. — зачем они мне теперь нужны, если я больше не буду их касаться какое-то время? — отвечает тобио и шоё ему что-то бормочет в плечо про то, что сейчас заплачет из-за него. — я так и знал. признавайтесь, как долго вы вместе, голубки? — заговорчески протягивает втиснувшийся между ними сугавара и сокомандники, с вспыхнувшей краской на лице, отстраняются друг от друга. настолько, насколько позволяют переплетённые пальцы. «yah yeah-oh, yah yo-oh, our page...»