За пределами законов

      Бесконечные по ощущениям коридоры в офисе все еще длились до каких-то помещений, заводя прохожих в тупики. Однако из этих тупиков можно выйти, главное — быть ниже пятнадцатого этажа. Но прохожим тут неоткуда взяться, хотя духота присутствовала и без них.       На дворе выходной — суббота седьмого декабря. На часах почти девять, но работа все еще кипела, и начальник в том числе чем-то занимался. Например разбирал бумаги, переговариваясь со мной. Я пришел лишь из приличия, иногда надо проверять, что здесь творится, хоть я и так все слышу снизу. Однако мне важна еще и обстановка.       Я лишь бродил по кабинету то в одну сторону, то в другую, пока слушал речи своего начальника, так же размышляя над его словами. Юлий же в свою очередь изредка спрашивал мое мнение, хотя оно здесь совсем не важно, но он прикрывался:

"Ну мне же интересно, как думает мой сотрудник!".

Может оно и правда, но толку-то?

      ―Понимаешь, Эрик... Наша компания не должна быть всем доступна. Ладно три первых этажа, но другие уже не должны быть подвержены обычному человеческому глазу. Ибо во-первых, им это просто-напросто ничего не даст, во-вторых некоторая информация из нашего офиса может быть для них шокирующей. Люди могут спокойно впасть в панику, или же их жизнь не станет прежней. Поэтому некоторые тайны правительства должны оставаться тайной, и мы в том числе обязаны преградить пути для их глаз к нам. В основном используются тонированные стекла, да охрана, которая много чего может наплести этим дурачкам. ― тот говорил это умиротворенным голосом, аккуратно расскладывая бумажки на столе по определенным стопочкам. Иногда бормотал что-то под нос. По настроению тот тоже нейтрален, однако смеялся изредка, и чего еще только не делал.         ―О ней и так мало кто знает, просто офис без названия, стоит себе, прикрываясь полицейскими. Для некоторых это уже странно, потому и лезут. Только вот при мне еще не было случая, когда кто-то пытался пробраться в офис, но это ничего не меняет.       ―Ну как же офис без названия? Мы же Пастораль ИДС! Тебе еще не говорили что ль? Это название так-то было видно с нашей крыши! Это потом его убрали, решили стать более непримечательной компанией. Людям незачем сюда лезть, да даже если они нашли для этого причину. Наших мер достаточно, чтобы отогнать толпу любопытных подростков.         ―Что ж им не имется...       ―Дети — те еще ублюдки. Им вечно не угодишь, хотя и мы такими были. И я был, и брат мой тоже, и сын его в том числе был не подарком в подростком возрасте. ― может и сын и брат только из-за тебя такими были.         ―Не обобщай. ― сказал я напряженно. Я сколько себя помню, редко выделывался перед кем-либо, однако пытался как-то выделяться своими волосами средней длинны, может пытался красить, носил свою серьгу в виде креста, что ношу до сих пор... В общем, я выделяться пытался только внешностью, по характеру я был более чем спокоен. Пока Сереги не было рядом.       ―Эрик, не придуривайся, будто с тобой такого не было!         ―Нет, я не творил хуйни по типу "Вламываться в секретную организацию".       ―Ну, как скажешь.         ―А ты?       ―Что я?         ―Каков ты был когда был подростком? Ибо звучит так, будто ты и в правду это делал. ― тот в ответ рассмеялся, прикрывая свой рот. После этого Юлий стал значительно задорнее.       ―Ну не прям же вламывался! Просто был слишком упрямым для своих родителей. Те говорили, что мой старший брат был попроще в этом плане, что тот в принципе был спокоен по отношению к ним, но я-то видел! Видел как он любил курить в школе, как-то словесно унижал сверстников своих, так еще нагоняя других хулиганов на них, лишь бы свои руки не марать! Но оно долго не продлилось, то ли его поймали за такими делами, что были у нас недопустимым, то ли осознал всю гадкость своих действий, хотя так быстро оно не могло произойти... Но самое главное, что в тот период он так сильно меня возненавидел... Хоть и скрывает это, но я все знаю! Даже до сих пор. При моем виде, у того сразу пропадает настроение! Да и сын его туда же пошел! Как возненавидел меня после лет так двенадцати, так и не обращает на меня внимания! Я считаю, что это зверство, ибо я так и не понял, чем я им не угодил. ― его рассказ был довольно-таки эмоциональным, выкрикивал что-то, практически не отходил от стола и не занимался бумагами. То стучал по столу, то бил его. Проще говоря эмоциональные качели у него какие-то, и в такие моменты мне становится страшно попасть под его горячую руку.         ―Оу, я вам сочувствую... ― может мне и в правду его жаль, но только самую малость. Я больше могу понять только сына его брата. Курить и прочую хуйню нести не по мне.       ―Спасибо, действительно спасибо... Ибо меня в этом плане еще никто не поддерживал. Хотя я и мало кому рассказывал об этом в общем-то... Но даже так!         ―Кстати, Юлий, а это они там на картине написаны? ― его лицо изменилось после моего вопроса, и его глаза в миг посмотрели туда, куда я указываю. Точнее на картину на стене, где нарисована семья блондинов, и вижу там Юлия. Стоит в сторонке от семьи судя по всему его брата.       ―Да, именно. Я стою с левой стороны от тебя, а справа идут брат Генрих, его жена Нелли, и их сын Евграф.         ―Ого. И все серьезные, только вы улыбаетесь. ― я подошел ближе к картине, за мной и Юлий пошел. Стоя друг к другу плечом к плечу, мы рассматривали лица с картин. Все как из средневековья, почти каждый из его семьи бледный, с серыми глазами. Лишь Нелли была с голубыми.       ―Мда... Я так сказать самый оптимистичный из всей семьи. Родители наши были серьезней некуда, в них пошел Генри, а я... Сам не знаю, что со мной, но мне нравится мой вид. Люблю выделяться! Однако все же единственная улыбка меня пугает. ― тот разговаривал спокойно, видимо задор прошел, пошла унылость. ― Я в принципе мало чем от старшего отличаюсь внешностью как видишь, только вот я ношу монокль, а он маленькие круглые очки. Волосы того волнистые, красивые, пушистые, только вот седеть стали. Да и бороду носить не любит, так, пару волосков оставит как усы, и что-то еще на подбородке.         ―Угу, вижу... Да в его семье все то с волнистыми ходят, то с кудрявыми.       ―Ну да, Неля похожа на овечку. Белая пушистая тоже, с пучком на затылке, заколки любит... Веснушки есть малость, не женщина, а сама красота. С ее кудряшками Евграф вышел. Тоже весь пушистенький, так он еще красится регулярно в белый полностью, ибо его "грязный блонд" его не устраивает. Ну главное, что еще не облысел от покраски. А так хороший мальчик. Вроде и одевается как мы, но и добавляет какие-то современные элементы одежды. Пытается быть на равне со своими сверстниками, ухаживает за собой как девчонка разве что. Но даже синяки свои под глазами замазать не может! И чем они только нравятся всем?         ―Не знаю. Ну а так я тогда тоже как девчонка с собой вожусь.       ―Ты-то ладно, за бородой ухаживать дело одно.         ―Да нет, не только же за бородой следить надо, тут и за всем лицом и телом в общем. Брови поправлять, с туловища и всего прочего тоже волосы убирать, самому ведь не приятно. С лицом и его кожей свои пытки.       ―Ух, как же сложно, сколько мороки-то...         ―Главное, что эта морока делает меня более-менее нормальным на вид.       ―Может... Красивым?         ―Не, это понятие абстрактное. Для кого как. ― Юлий начал ухмыляться, да расслабил глаза. Вижу боковым зрением, как он на меня повернулся, да взгляд не отводит, улыбается еще как-то странно, от чего мне хочется поскорее уйти. Эта ухмылка много что может означать, очень много...       ―Для меня ты красивый. Как на вес золота. ― во мне резко упало настроение от его последних слов, ибо от него такие комплименты звучат не как комплименты. И снова меня настигает это ужасное чувство! Сука, как же мне отвратительно!         ―А человеческие органы стоят золота? ― я не знаю их цену, но пару тысяч там должно быть.       ―В целом пару органов да, но по одиночке не дотягивают. А чего ты спросил? ― в этот момент Юлий застыл с улыбкой на лице. Повернувшись ко мне всем телом, он смотрел то на меня, то по сторонам, ибо он не понимал. С чего же тот вопрос? Что он знает? И возможно еще много других, которые я знать не хочу.       Но что я знаю точно — мне опять становится плохо от одной лишь мысли о личности Юлия, а также, что из соседней комнаты скорее всего будут опять те самые крики невинных людей, а даже если не будет, то скорее всего Юлий занимается с тем, кого расчленил раньше. И вот вновь, я представляю себя на этом месте, от чего мне становится холодно на душе. Слишком холодно, что даже от простых мыслей промерзают конечности, да хочется кого-нибудь обнять, и не отпускать часами, согреваясь от их тел. Конечно же с их разрешения. Но таких людей для меня практически не существует. Конечно же есть Томас с Вири, что будут рады моей тактильности, но этой ночью их в офисе не будет, а остальные сотрудники не будут мне рады. Может и девушки из мафии мне помогут, но тут я сомневаюсь сильнее. Но именно сейчас, мне почему-то абсолютно без разницы к кому прижаться, лишь бы утолить жажду тепла и тактильности. Даже если это будет самый холодный человек по отношению ко мне, меня к нему тоже может потянуть.       И я пытаюсь думать об объятиях, с кем мне приятно это делать, а с кем нет, нежели думать о своей скорой смерти, о своих внутренностях, о моем виде во время этого...       В это время Юлий пристально на меня смотрел, уже без улыбки, ибо я стою без действий и каких-либо слов уже несколько минут, что не могут не напрягать. Тот подошел ко мне ближе, рассматривал, в чем же дело, что я увидел или осознал. Однако тот ничего не может узнать, может поэтому он начинает злиться?       ―Эрик, ты где там летаешь? ― спросил Юлий, пытаясь изобразить веселье, что никак не получается. Тот наклоняется в мою сторону, пытаясь разглядеть мое лицо, которое было нейтральным. Но я уже начинал почему-то дрожать.

Мне уже становится страшно от этой ситуации, я не знаю, куда себя деть, и от этого мне только хуже. А навязчивые мысли и поведение Юлия как подкрепление к этому начинают меня догонять, когда я уже не могу от них бежать.

      ―Эрнест?

Он видит, как я трясусь, но все еще мало что может понять по-моему поведению. И тут уже я начинаю не выдерживать.

      Аккуратно и медленно повернувшись в его сторону, под его восклицания по поводу того, о чем же я тогда говорил, я перестал сдерживать свои руки, которые скользнули куда-то за его спину, затем я обнял его, пока тот размыкал свои ладони из замочка за спиной, удивляясь моим действиям. Тот поднял свои руки, дабы я завел свои за его спину, а дальше прижался своей грудью к его, ибо мы почти одного роста, а подбородок положил на его плечо. Тот все еще был в недоумении, застыл в одной позе, но потихоньку он тоже клал свои ладони на мою спину, а одной в общем-то взялся за мой затылок, да начал его трепать. Как бы прижимая меня к себе, тот начал новый разговор.       ―Я не знаю, что тебя на это спровоцировало, однако чувствую, мы тут надолго.         ―...Нет, что вы, скоро уйду. К себе. ― может я и вру, может и нет, но я точно вижу, как мой разум затуманивается. Я почти не осознаю что делаю, будто бы я во сне. Наблюдаю за своими действиями, которые я бы сам никогда не сделал. Может где-то сейчас в глубине души мое истинное желание какое-то другое, но я почти того не осознаю. Я делаю лишь то, что первым пришло в голову, не раздумываю насчет чего-либо, просто делаю. Юлий в это время успокоился сам, начал так же ко мне жаться с еще большим желанием, и только один вопрос, как тот не теряет свои силы? Лично я по ощущениям упаду скоро...       ―Щас, Эрик, щас! Ты дрожишь весь, если ты не заметил, и боюсь скоро в общем-то перестанешь на ногах стоять. ― и он все так же будто бы читает мысли. И теперь я тоже начинаю верить в слова, что мы тут таким образом надолго. Ведь действительно, куда я пойду с такими ватными ногами? Но что-то в душе мне не нравится, дайте мне только время на размышления, когда пелена перед моим мозгом уйдет!       Меня перетащили на тот квадратный диванчик в виде буквы "П", сам Юлий лег снизу, а меня положил на себя же, не прекращая меня обнимать. Моя голова все так же на плече, но уже больше свисает с него. Руки в том же положении, а ноги лежат как попало, в принципе ничего необычного. И даже сейчас, тот не прекращает ко мне жаться, однако пытается не причинить мне боли, что на него не похоже. Меня очень тревожит мое состояние сейчас, да и хватка у начальника такая... Сдавливающая. Я практически забываю как дышать, но я не хочу уходить. По крайней мере в тумане именно так. Что еще этот туман мне скажет я не знаю, но оно мне в любом случае понравится, что я это выполню без размышлений. Но душа-то чувствует, что что-то не так. Я-то где-то это чувствую! Но я практически сразу об этом забываю, и стараюсь не упускать начальника из рук, хоть и держат здесь лишь меня. Все что только можно держит меня здесь, даже я сам.

***

      Нет лучше дня для похода по магазинам, чем воскресенье! Вчера меня вдруг посетила замечательная мысль о том, что за все наше время общения, мы так и не походили по всяким магазинам! А бальзам на душу окончательно вылился тогда, когда Эрик на это согласился, тем самым подписав контракт о своем пустом кошельке к концу этого дня. Хотя кто его знает, мне может и много надо, однако того, что мне нужно, я нахожу редко, к сожалению.       ―Ты хоть знаешь какие-нибудь торговые центры, по которым можем походить? ― я знаю здесь практически все, только мне и стоит их рекомендовать, но раз у меня хорошее настроение, думаю дать шанс этому парню. Вдруг тот действительно скажет что-нибудь годное?         ―Нет, мне не было особо нужно. ― вот тут уже я удивилась, пока тот разговаривал своим тяжким тоном. Тот сказал это как-то расстерянно, хотя зная мужской пол, практически все неоднократно с таким тоном говорили о том, что редко ходят по магазинам.       ―А одежду тогда где приобрел? ― единственное, что меня интересует.         ―Мне купили ее за меня. ― ...я уже и так догадываюсь кто. Юлий за ним как за любовником ухаживает? Иначе это я никак не могу объяснить. Мое настроение в тот час испортилось, но не только из-за ответа парня, но еще лишь из-за одной мысли про этого блондинистого козла. Я смотрела на Эрика как на дурочка, ибо я его не могу понять. Тот же в свою очередь смотрел на меня, да хлопал ресницами, искренне не понимая, из-за чего же я так взбесилась. По его образу жизни и занятиям, я думала что ему такое знакомо, но все же не всю женственность он перенял от кого-то.       ―...Ты серьезно сейчас? И до этого времени ты до сих пор не хочешь обновить гардероб свой?         ―Нет, мне нормально. Все как мне нравится.       ―Как может нравится то, что выбирал не ты? Скажи мне пожалуйста. ― поправив свой шарф, я начала тереть свою переносицу так же, как и во всяких стереотипах.         ―Легко и просто. ― а его ответы меня все не успокаивали.       ―Ой все! Пойдем, покажу тебе какие никакие торговые центры. ― все же не захотев разбираться в его чувствах, я психанула, схватила того за запястье, да повлекла Эрика за собой без всяких усилий в первые секунды. Пройдя пару быстрых шагов, меня не сильно отдернули, точнее с помощью моего же захвата остановили мой шаг.         ―Марта, тише. Спокойным шагом. ― тут же я остановилась вместе с ним, поглядела в его спокойные глаза, которые так и кричали о том, что я слишком сильно схватила его руку. При этом его запястье мало того крепче и более упругое, он только этим сможет хоть за шкирку меня потащить. Хотя... Может я в этом сомневаюсь.       Я все же его послушалась, уговор свой я помню, но я о том и говорю. Я сама не замечаю, как мои эмоции выплескиваются через движения. И тут уже я бы и сдалась на самом деле, мне оно мало чем помешало, да и не справляюсь я с этим в общем-то... Однако когда парень рядом со мной, тот всегда меня отдергивает в первые секунды моих выплесков. И за это время... Мало конечно что поменялось, но по ощущениям жизнь стала действительно спокойнее на первый взгляд.

Хотя она такой стала не только от этого.

      За пару дней, я все же отказалась от Андрея с Уолтоном. И в тот момент будто камень с души упал! Однако Теффт с Аленой стали более злыми по отношению ко мне. Ведь отказалась от этих юношей только я. Ну что я им скажу, каждый сам за себя в таких ситуациях. Но так или иначе, после этого я точно стала спокойнее. В это же время, Эрик стал чаще писать первее, все так же в четыре часа дня, тот как только освободится, спрашивает о моем состоянии. Я же особо перестала ему писать, лишь отвечаю на его сообщения, да предлагаю гулять. В принципе, я считаю нормально, но все же как-то непривычно, когда ко мне начали проявлять внимание вместо меня, так еще и в большем размере так-то.

Может оно после того разговора по телефону пошло? Может и так, но думать об этом как-то не хочется. Слишком непривычно и... Противно что ль?

      Но даже так, при спокойном шаге мне не удавалось сохранять свое спокойствие. Точнее мне просто было скучно, мне нужен лишь один разговор, хотя бы пару слов, чтобы забыть об этом слове как скука. И ведь иногда хочется, чтобы собеседник читал твои мысли... Приходится направлять самой на это.       ―Эрик. ― сказав его имя, тот в миг повернулся ко мне лицом, да направил свой вопросительный взгляд на меня. Он шел изначально сзади, но пока я размышляла над скукой, тот сравнялся со мной.         ―Что такое?       ―Как твои прошлые дни прошли-то? Не спорю, мы общались в переписках, однако там говорила про себя только я, ты же просто комментировал. Рассказывай, а то слишком кислым выглядишь.         ―Да там рассказывать особо нечего. Тренировки, свободное время, сон. Ну и общение с тобой, пока больше ничего не происходит.       ―...Пиздежом пахнет. От обычных деньков ты бы не стал так лицо свое крючить. ― пока он говорил, его мина стала... Слишком недовольной и грустной что ли. Эрик лишь опустил глаза в пол, когда рассказывал. И все же не думала, что такой человек как он будет в этом упрямиться!         ―Я просто не хочу это вспоминать.       ―Да что ж там такое душераздирающее? Кошка черная тебе дорогу перебежала?         ―Может и так. Пять лет назад перебежала, а неудачи до сих пор прут.       ―Понятно, ты не скажешь. Все с тобой ясно.         ―Для тебя это все равно мало что будет значить. Нечего тебе этим голову забивать.       ―Да я и не буду. ― на каждую его фразу ответка летела сама. Любопытство мое все не гасло, но он оттягивает этот момент как можно дальше. Все же спустя пару минут пешего молчания, я стукнула его своим плечом, ибо все равно не о чем поговорить, пусть не стесняется. Однако не думаю что разговор стоит больного плеча... Но тем не менее, Эрик перестал смотреть на соседний тротуар, осматривая все ларьки и лавки. Я слышу как тот дышит, то ли от волнения, пытается себя в руки взять, то ли мы случайно ускорили шаг, что тот начал задыхаться. Но не думаю так насчет второго, все же я уверена, тот намного выносливее меня, а пока жду, когда он заговорит хоть как-нибудь. Идти нам конечно недалеко, однако как я говорила ранее...       Мой мозг тем временем воображал, что же такое может случиться у ранимого человека. Понимаю, что я это не пойму, мыслим мы совершенно по разному, но все же хотя бы выслушать можно. Но тот никак не соберется, что ж это такое!

***

У вчерашнего дня были еще на меня планы после десяти вечера.

      В коридоре было тихо, пока что. Мы с Сеней и Ваней собирались вместе с Юлием на недолгие переговоры. Я-то собрался, только вот жду остальных, копаюсь в телефоне да пью воду. Пока я по своему бездельничал, Ваня с Сеней успели поссориться раза три. И по моим наблюдениям, всегда что-то не нравится именно Ване. То ему не нравится, что Сенька на его пути встает, то мальчуган что-то делает слишком громко, в общем отчитывает его за любую мелочь. Я не спорю, он его командир и ему позволено, однако, меня это начинает злить. Тот нами заправляет во всю, критикует, да повышает голос. Но тем временем в моих глазах он выглядит как злой муравей. Я вдруг решил поинтересоваться, ибо кто он по должности, раз использует ее во всю, а может даже завышает свои возможности. Хотя я сам как сержант мало что скажу. Да и Сеня как младший сержант тоже.         ―Вань, извини что беспокою, но кто ты по должности? ― я попытался сказать это как можно мягче, ибо что-то во мне кипит.       ―А тебе-то че? ― неудивительно, тот отреагировал грубым тоном, пока надевал на себя куртку.         ―Интересуюсь.       ―Младший лейтенант. ― тут он стал спокойнее, однако то, что скажу я, в нем пробудит огонь похлеще предыдущего.         ―А выглядишь и ведешь себя как разъяренная старушка.       ―Кто? ― уже слышу капельки ярости.         ―Знаешь, у меня такая же соседская бабушка была. Всех детей в округе гоняла, ты смотрю ничем от нее не отличаешься. ― еще один фактор, от чего он взорвется — сравнение его с женским полом. Почему-то ему девушки не симпатизируют, тот их ненавидит и презирает, но все же с Инной как-то разговаривает. Вот очень хороший вопрос, что же с ним не так. Я в этот момент сам еще полыхал, ибо мне очень жаль Сеню. Мне страшно смотреть на то, как его гоняют, а тот еще огрызается в ответ. Их взаимоотношения я никогда не пойму, но возможно перед собой я вижу как раз-таки причину Сениной агрессии. Облокотившись на стенку, я наблюдал как Ваня недоумевает с моих слов, но при этом тот стоял на месте, замерев, будто ожидает чего-то. Хотя по его взгляду я могу понять — он ждет пока Сеня уйдет, тот уже собрался, и судя по всему нас здесь ждать не собирается. Но я чую, как между нами завязывается конфликт, поэтому я тоже начал ждать, пока мальчуган уйдет из коридора. Не очень хочется, чтобы он это все дерьмо слушал, я-то знаю, ему и так без этого плохо.       ―Ты со мной поспорить хочешь?         ―Я как раз-таки нет, мне хочется, чтобы ты успокоился. Вся тишина уходит лишь из-за твоего крика на Сеню.       ―...А ты меня пожалеть не хочешь?! Я просто его подгоняю, ибо тот все делает мед - лен - но! Да и тем более, я же имею право прикрикнуть!? Я может не хочу кричать, а приходится!         ―Ты не прикрикиваешь, ты словесно с ним дерешься как кошка с собакой. Промолчу про унижения, столько шуму здесь разводишь из-за пустяков.       ―Я шум развожу? Да ты на себя посмотри, ― тот судя по всему настолько опешил, что снизил голос, да приготовился к какому-то великому спору, а может и словесному унижению меня, хотя как я здесь шумлю? Будет интересно послушать, ― с твоего появления здесь прошел месяц, а тут до сих пор все вверх ногами стоит. До твоего появления, здесь было значительно тише.         ―Прям тише? А как же Томас с Виринеей? Они по твоему не такие же как и я?       ―Да. Они не такие как ты, они лишь притворяются, ожидая того момента, когда ты сломаешься. А ты как думал? Все здесь действительно так радужно? Хуйца сосни!         ―С чего ты взял, что они притворяются?       ―Да потому что для начала, я здесь дольше, и подобных тебе были десятки! И каждое их появление эти двое притворяются душками. Все сотрудники здесь — сломанные люди, да даже не люди! Куклы! Мы все тут блять как на шампурах сидим да пляшем под дудку Юлия, лишь бы он нам жизни наши ненужные сохранил! Он в любой момент может прийти за нами из-за скуки, да разодрать в клочья! ― я если честно в это не мог поверить, но при этом все еще завораживающе слушал. ― Пойми ты, блядота, Том и Нея тоже сломаны духовно, но пытаются скрасить тебе страдания до того момента, пока ты не станешь одним из них. Одним из нас. И знаешь, я тоже вместе с ними очень жду того момента, когда ты сломаешься, да перестанешь здесь проявлять эмоции. Тогда здесь станет значительно тише. А пока радуйся тому, как тебя ломают аккуратно, а не резко, как нас всех здесь.         ―Сломаны еще не все. Ты один из них, но пытаешься врать себе и быть как все. Ты еще ждешь, пока это все закончится, и твоя жизнь наладится, однако быстрее скончаешься ты, чем Юлий.       ―...Может и так... Но я все еще буду ждать тебя.         ―Лучше бы ты сдался Юлию, ибо ломаются здесь не только из-за него, но еще и из-за тебя. Я бы поглядел на твою команду.       Он замер от моих слов, судя во всему не ожидая от меня такого. Однако, я ведь чуть ли не насквозь его вижу. Не спорю, нельзя читать человека как книгу, однако этот его пылкий жар эмоций, желание отстоять свою честь и достоинство, такие красочные слова и попытки меня принизить, это уж точно не означает, что человек сломан. В нем еще горит огонь, шквал эмоций тот вываливает чуть ли каждый день, однако может я чего-то не вижу, и это огонь не настоящий. Может я и в правду ошибаюсь, но чутье-то мое редко подводит.       Не спорю, с такими же эмоциями можно и приписать Сене, что с ним тоже все в порядке, однако в отличие от Вани, тот все не вываливает, а держит в себе и скрывает. Так что насчет него четко сказать нельзя. Но так или иначе, меня все же чем-то удалось ранить. Снова...       Ваня уже начал отходить от этого спора, оделся полностью и пошел вниз, но я не смог сдвинуться с места.       Неужели и в правду, Том с Вири все это время притворялись жизнерадостными людьми? Не спорю, при политике Юлия невозможно быть жизнерадостным, но чтобы притворяться ими только ради меня?... Мне стыдно. Мне стыдно до ужаса. Я действительно не думал, что ради новичков таких как я, так обходятся с нами, как не обходились с ними самими. И мне не только стыдно, мне их жаль. И ведь хочется им спокойной жизни пожелать, однако пока я с ними рядом, спокойной жизни у них не будет. Но даже так, мне в любом случае придется сломаться, чтобы не мучить их. Я не хочу ни того, ни другого. Однако кто мешает мне сказать, что я итак треснул, но меня пытаются сломать сильнее? Пытаются разобрать по кусочкам, даже не осознавая, что и без их действий я уже не тот, кем был раньше. Но стоп, они же должны были давно это заметить! Еще в кафе после первой тренировки!       Тогда я могу сделать вывод, что они будут меня разбирать по кусочкам, раз я и так был расколот. От новой информации, уже пойдут не трещины, а целые куски.       Теперь-то я все понял. Однако, что я могу сделать для Томаса и Неи, чтобы облегчить их ношу? Не выебываться. Но тогда это будет дольше, чем мне нужно. Но вроде бы... Я понимаю, что надо сделать.

***

      Рассказ был длинным, с перерывами на магазины. Таким образом мы обошли один торговый центр, и вроде впереди еще множество, однако все нашлось с первого раза, что редкость на самом деле. Но потихоньку я понимаю, что там у них все тяжело, да и анализируя характер парня, становится его жаль в какой-то мере. Я может быть его не понимаю, зачем думать о других, так волноваться за них, но все же как он от этого мечется во все стороны, рассуждает в попыхах... Вызывает жалость, тут уже я согласна. Однако я все же не все детали помню.       Выйдя на улицу с парочкой пакетов у него в руках, после его рассказа я предложила поесть чего-нибудь, да расслабиться. Но так-то, я собираюсь у него спросить про некоторые детали, чем-то его рассказ меня зацепил.       Тот взял себе пирожок с капустой, а мне купили шаурму. Думаю довольно честно, ибо тот сказал, что даже пирожками себя редко балует, а шаурма-то... Все же худо человеку калории считать, однако его "надо поддерживать форму", стоит ли оно того?       ―Да какая форма у тебя? Зачем себя ограничивать-то? Я как человек, считавший калории говорю тебе, говно все это дело. Массу иметь надо если качаешься.         ―Это конечно правда, но не объедаться ведь?       ―Тоже верно. Пойдем на ту скамью?       Думаю переться по всему на свете мы не будем, все нужное достали, больше я пока не знаю что мне нужно, однако, надо бы и Эрика подтолкнуть на это дело. Посмотрю хоть, что ему нравится. А пока мы присели на скамейку недалеко от торгового центра, положив пакеты рядышком, открыли свою еду. И все же, шаурму придумали лучшие люди... Без нее я наверно бы сейчас не выжила. Однако не забываю так же про формальности!       ―Эрик.         ―М?       ―Расскажешь поподробнее? Когда ты успел сломаться?         ―Кхм... Мало что на это скажу, много что было, я еще сам того не понял, когда успел.       ―Ну бляха! Может в тюрьме тебя унижали как-то? Может-...         ―Нет, Марта, нет. Тише-тише. Давай с мыслями оба соберемся? ― тут я понимаю, он прав. Что же, придется злостно жевать шаурму, да ждать уйму времени, пока тот опомнится от всего этого, да отойдет судя по всему от моих слов еще.       Однако просидели мы так достаточно недолго, я успела вновь сконцентрировать себя на глубоком дыхании, дабы лучше подумать, но стоило Эрику только пискнуть, так я повернулась в его сторону.         ―Возможно, это все началось после "моего преступления".       ―Подробнее. Что же ты там такого натворил, что тебя сломило напрочь?         ―А разве возможно не сломаться, когда видишь своего мертвого лучшего друга, с которым прожил бок о бок больше десяти лет? Так еще добивало то, что меня в этом же обвинили. Хотя я не убивал никого! ― возможно. Хотя я не знаю, друзей таких у меня не было, да и в общем-то про друзей своих мало что скажу, и скорее не пойму.       ―Мы поняли все, что ты не убивал. Да оно и было понятно.         ―Про что было понятно?       ―Что тебя в этом же обвинят. Полиция у нас хуйня, ты сам понимаешь. Кризис двухтысячи семисот пятидесятых годов никого из полицейских не щадил. Набирают же всяких долбаебов, а потом приходят их такие же тупые родственники, и правительству до сих пор плевать.         ―Марта, мы не про полицию говорим. ― сказал тот с обидчивым тоном.       ―Да-да, продолжай. И так, мы поняли, что ты получил травму, когда нашел лучшего друга мертвым. Это пока все?         ―...Я еще думаю над тем, что из-за того, когда я попал в тюрьму, моя репутация сильно испортилась, и можно было считать, что всех знакомых я расстерял. Именно так и я считал, смысла жизни я не видел, ибо не знал, о чем подумает еще моя мать. Да и как я после этого вернулся бы к работе?       ―То есть, он для тебя был всем? Да и твои знакомые тоже?         ―Для меня моя жизнь — это люди рядом. Конечно, когда я их всех растерял, смысла не видел. ― он пытался говорить спокойно, однако заметно, что тот чуть ли не в истерике.       ―А вот теперь ты, успокойся. С кого я пример брать буду? ― тот, примкнув спиной к скамейке, по ощущениям спать собрался, я же в этот момент рассуждала. Мне хочется что-то сказать насчет этого, все же как-то поучаствовать в этом, пропустив ситуацию сквозь себя, что у меня обычно не получается, и приходится на ходу придумывать что-то, чтобы перейти к другой истории. Однако, тут я нахожу какие-то слова, осталось лишь расставить все на место как пазл. Может выйдет что-то дельное? ― Значит ты потерял смысл жизни, держаться тебе не за кого, но еще живешь, хотя ты весь покалечен жизнью. И когда произойдет смерть Юлия, ты скорее уйдешь вместе с ним, я так понимаю?       Он просто молчал, лишь изредка открывал глаза, и смотрел в небо, увешанное серыми облаками. И ведь интересно, о чем таком он думает, что заставляет его так погружаться в себя? Я сомневаюсь, что человек так успокаивается. Эрик выглядит слишком унылым для отдыха, будто тот скоро отключится прямо на этой лавке. Я уже думала вновь продолжить свою мысль уже без подтверждения информации, но в последний момент мне показалось, как тот пискнул, да я резко замолкла. Однако, мне показалось, пришлось начинать все сначала.       ―Кто тебя знает? ― сказала я, отвернувшись в другую сторону, да вновь размышляя над тем, что сказать. Я хочу задать вопрос, что же он собирается делать со своими друзьями, но он даже звука издать не может. И надо теперь из-за этого самой как-то вытягиваться, вот же тварь... ― Но даже если ты выживешь, ты говорил, что у тебя осталась мать, которая тебя ждет. Собственно жизнь твоя не так уж и плоха, осталось только дожить до этого момента. Но по твоему состоянию так и веет желанием подохнуть побыстрее... Я мало что могу сказать насчет этого. Я к тебе ощущаю лишь жалость, да и вижу, что ситуация у тебя безвыходная. Тут либо умрешь, либо нет, да даже если нет. Смысл у тебя только мать, но видно, что тебе нужен кто-то еще для того, чтобы ты сохранил свою жизнь. Но много людей попросту холодны к тебе, когда ты к ним открываешься всем сердцем. ― возможно, именно мне он открывается, но я того не принимаю. Может я могу послужить для него смыслом, однако мне плевать. Мне плевать на него и его чувства, я срать на него хотела с высокой колокольни. Но то, как он все равно проявляет ко мне тепло, и хочет получить от меня того же, меня добивает.       Я не думала, что с его рассказами попаду в безвыходную ситуацию. И вполне вероятно, он чувствует то же самое. И тут уже и вправду становится не по себе. Что делать в таких ситуациях? Раз уж я настояла на том, что у него происходит, я должна понять того и поддержать.

Но я не знаю что делать в таких случаях.

      ―Эрик. Я тебе тут ничем не помогу, я... Сама не знаю что делать в ситуациях по типу твоей. И у меня один вопрос, как можно жить, как живешь ты? ― я решилась заговорить каким-то сострадательным тоном в начале, потом уже перешла на более серьезный, ибо какого это? Мне нужны его комментарии, хочу взять его точку зрения для того, чтобы расхлебать свою же кашу. И он наконец-то посмотрел на меня, но вместо каких-либо слов, он молчал. И пока я ждала его реакции, Эрик неожиданно начал улыбаться как маленький ребенок. Глаза его, что темнее тьмы, смеялись да смотрели на меня. Неужто ли именно надо мной он смеется, пока я в поте лица думаю, чем ответить на его жалкую теплоту?         ―Я рад даже тому, что ты можешь меня понять. Мне большего не надо. Но как я живу? ― тот не перестал улыбаться, лишь встал да потянулся. Я же, недоумевая от него, смотрела и хмурила брови. ― Сам не понимаю, как оно мне удается. Вроде вот часто думаю над своей смертью в скором времени в комнате допроса, от регулярного взора Юлия меня колышит из стороны в сторону, мои же партнеры по сотрудничеству хотят того, чтобы я сломался поскорее. Но как-то выживаю еще и с твоими испытаниями по типу шоппинга. Все же, оно как-то отвлекает от всего этого дерьма. Спасибо тебе большое, да и все же... Давно я так никому не выговаривался. ― после его слов мне стало как-то... Хорошо на душе? Эрик разминался после того, как малость расслабился на скамье, лицо его было счастливым, на меня посматривал, пока я думала о его словах. Моя злость из-за его улыбки пропала, я думала, как же я смогла помочь, если даже ничего не предложила? Ни совета, ни личного опыта. Все же мне не говорили, что можно просто понять, и человек будет этим доволен. Возможно, это все из-за ранимости и чувствительности. В таком случае, можно посчитать, что Эрика легко привести в себя и поддержать, однако не верю я, что эта дорога будет без каких-либо кочек! Ну нет, эта падла издевается надо мной!       ―Чего это тебе просто поддержки достаточно? ― тут уже либо спрашивать, либо нахуй его посылать, ибо нельзя же так!         ―Зная наши взгляды и взаимоотношения, это более чем достаточно для нас обоих. Да и ты сказала, ситуация безвыходная, по крайней мере мы оба не знаем ее решений. И тут уже даже убийство Юлия не поможет. Люди-то так и останутся разбитыми, а я исчерпаю всего себя в никуда, и как итог мне все равно будут нужны люди.       ―И ты так и останешься в поисках?         ―Да, и возможно до конца моих дней.       ―Но так жить невозможно, для тебя.         ―Кто знает, может за все это время что-то изменится? Но даже если так, я попытаюсь смириться. ― он говорил равнодушно, а на все мои вопросы со всей моей строгостью, он всегда отвечал, что любой исход его удовлетворит. Мне нечего сказать, и есть одна вещь, которая меня доводит... Я являюсь его опорой. Я являюсь для него человеком, который отвлекает его от проблем, дает время забыть их. С моей помощью он пока что не теряет надежды. И стоило мне только с тобой познакомиться... Не хочется об этом думать! Как бы теперь самой забыть о его проблемах?!

Даже в мыслях, когда я разношу все что только можно, Эрик это видит. Тот аккуратно погладил меня по плечу, да приговаривал успокоить свой пыл.

        ―Ты не забывай сама мне выговариваться если что, все вместе решим. ― тот передо мной сел на корточки, да заговорил серьезным тоном.       ―Да как с тобой в общем-то что-то решать, зная то, что у тебя в жизни творится?         ―...Сможешь как раньше не обращать на это внимание? Или же забудем этот разговор? Я чувствую, это будет нам мешать.       ―Чем мешать?         ―Марта. Я же вижу, этот разговор тебя чем-то задевает. Мне не приятно на это смотреть, да и тебе самой, хорошо ли от этого?       ―Эрик. Ответь мне на один вопрос. ― я чувствую, как атмосфера накаляется, и не спорю, я хочу ее сбавить, но тогда вряд ли мне удастся спросить один вопрос. Достаточно важный, примерно как и этот разговор, что хочется забыть. Парень в это время аккуратно держал меня за запястье, да недоумевал от слов, но по глазам вижу. Тот готов слушать меня внимательно. ― Я для тебя важна?         ―...Как сотрудник и друг — конечно. Ничего больше. ― тот нахмурил брови, да заговорил со всей своей мелочной строгостью, позже тот встал с корточек, да пошел за пакетами. На самом деле, будь я ребенком, убежала бы в слезах от слов этого дяди. Однако, я могу еще напоследок пару слов сказать в ответ на его тон.       ―Да иди ты нахуй, чего обиделся-то? ― он замер в моменте, да изумленно повернулся в мою сторону когда брал пакеты.         ―...Ладно? Пойдем вместе тогда. ― но его уравновешенность всегда одерживает верх, пока тот идет в сторону бара. Мне тем временем пришлось его догонять, пока тот не убежал с моими вещами, ведь для него медленный шаг с огромными шагами для меня как эстафета, особенно, когда тот обидется, даже если я это себе выдумаю.       Но обычно, догнать его не составляет труда, и пары секунд не пройдет, так он остановится, дабы посмотреть, не остановилась ли я. Однако за все время его рассказа, тот шел позади меня, и никогда не впереди. То ли тот все же секретный агент, что следит, то ли ему так комфортно, то ли я могу часто наступать ему на пятки, когда тот спереди. Но даже так, тогда мне приходится останавливаться, и этот раз не исключение. Эрик резко замедлил шаг, пока я говорила о том, что могу поднять пакеты сама, так что пусть не недооценивает меня. Тот лишь и делает, что шагает за мной, да издает свое "угу". Но зато это "угу" спасает от того, что в порыве своего быстрого шага, я его не потеряю, как и в этот собственно раз.       Он уставился на магазин с деревом недалеко. Как я знаю, там продается все, что связано с резьбой по дереву. Но никогда не думала, что там кто-то закупается, или в общем-то обращает внимание. Но что же, судя по всему ошибалась. И стоило мне только окликнуть парня, так последние его слова перед тем, как мы пойдем рассматривать тот магазин, были:         ―Марта, зайдем? ― в этих словах я услышала интерес, может даже восхищение? И уже тогда я поняла, каким будет его новый запах, также новые ассоциации, и возможно, тот покажет парочку своих шедевров. А по случайности в общем-то подарит? Почему бы нет? Да и кое-что намечается как раз в скорое время... Однако не думаю, что из дерева так легко что-то вырезать за один день. Но что еще я смогла вспомнить — вдруг это занятие сможет вместо меня Эрику помогать? Тогда я лично за шкирку приведу его туда, да оставлю жить. Ради всех богов на небесах.

***

      Вновь наступил вечер. Темный и жуткий, с большими тучами на небе, да сырым асфальтом повсюду. Дождь пошел неожиданно, снова будет грязь и лужи. Стоит только пройти мимо дороги, так на тебя в любом случае выльется чуть ли не вся ближайшая лужица. Однако я сильно не расстраиваюсь, в основном передвигаюсь на машине. Даже если Марте погулять вздумается, то исключительно в более менее хорошую погоду — пасмурную.       Мои руки горят от тех самых пакетов. Не спорю, я в спортзале поднимал вес по больше, но даже от этих пакетиков, руки могут устать. Но про свой пакетик я так не скажу. Он несется не по просьбе, а по любви. Не думал, что смогу вновь что-то вырезать из дерева... Но все же я не один, да еще есть и те люди, которые торгуют всем нужным! В том магазине был довольно приятный парень, в целом был похож на дровосека. Довольно высокий, как парень сказал, около двух метров и двух сантиметров... Мне сразу стало интересно, по какую часть тела я ему буду по росту, и я еще не находил человека, которому я буду по рот или нос, однако насчет встречал ли я сильно сомневаюсь, видел кого-то в офисе довольно высокого уже... Но мне показалось это милым. Так же мы сравнили и рост Марты с ним, которая во время всего этого просто стояла в сторонке, недоумевала да снимала своим подругам высокого человека. И она ему оказалась по плечо. В конце концов я с этим мужиком решил сдружиться, ибо сотрудничать мы еще будем много...       Как итог я взял на пробу какие-то виды деревьев и инструменты. Сначала надо вновь вспомнить старое любимое дело, с которым я не связывался очень давно... Я решился как-то раз попробовать, и как только меня похвалили со словами:

"У тебя скрытый талант есть? Никогда не видела, чтобы кто-то из нашей семьи резал по дереву!".

Я перестал. Мне это показалось довольно-таки странным, да и выделяться особо не хотелось. Однако сейчас, очень даже можно этим заняться, в последнее время мне очень не хватает чего-то нового. Точнее забытое старое.       Иногда так приятно думать о чем-то, и хотелось бы, чтобы такое состояние сохранялось до самой моей комнаты, в том числе и в ней, но на пороге мне сразу встречает Сенька. Как только я зашел, так тот, одетый, уткнулся лицом мне в шарф. Он поднял голову на меня, а на лице его было написано:

"А ты-то тут откуда?".

      Я уже хотел сказать, мол там дождь вновь собирается, не стоит гулять по такой погоде, но Сеня как упрямый козел, все пытается найти проход.       ―Да я всего-то прогуляюсь! И что, что под дождем? ― парень хмурил лицо, да смотрел сквозь меня. Вытягивал голову, лишь бы найти способ пройти, но как только он находит лазейку, так я его останавливаю.         ―Промокнешь ведь, Сень! Чего же ты так себя не жалеешь? ― я же в это время начинаю волноваться. ― На улице сыро, грязно, холодно в конце концов! Простынешь, а мне куда тебя и себя девать?       ―Да никуда, покашляем да пройдет. Отойди уже!         ―Сеня нет! Это так не работает! ― а наши голоса все повышаются. Я своеобразным образом закрываю дверь, что открывается внутрь, и удерживаю парня, дабы тот не сбежал. Мне это удается.       ―Да чего же ты вновь заладил-то а?! Схуяли ты носишься со мной как с ребенком?!         ―Да потому что ты ведешь себя так! За тобой глаз да глаз нужен! Отвернусь я на секунду, а ты уже будешь кого-то на куски рвать, или же будут рвать тебя!       ―И когда такое было?! ― я те слова сказал чисто как пример. Однако тот все еще пытается найти удобный для себя исход.         ―...Никогда. Но в скором времени все вполне может так произойти. Ты осознаешь, как ты с Ваней ругаешься?       ―Нет блять, инстинкты у меня! Конечно осознаю! Что тот вечно ко мне докапывается. ― тот перестал рваться куда-то, лишь отходит назад, да прячет руки в карманы.         ―А до чего это может довести?       ―Не знаю, и знать того не желаю!         ―Божечки... ― я начинаю тереть переносицу, но при этом поглядываю за Сеней. Тот конечно никуда не рвется, но все же. ― Ты не видишь, что жизнь твоя идет куда-то не туда?       ―Нет. Как по мне, так все отлично.         ―Тогда как по мне, ты себя губишь. Ты разве не видишь, как ты на самого себя любимого плевать хотел? Это по твоему нормально?       ―Да.         ―Ты меня слушаешь?       ―Да-да-да... Конечно нет блять! Срать я хотел на мнение твое! Мне нужно в одно место, а раз я захотел, значит я пойду!         ―Нет, не пойдешь.       ―И что же, ты будешь все время у двери этой стоять со своим пакетиком?         ―А может и буду. ― ощущаю себя в этот момент строгим отцом, что не пускает ребенка погулять. Ну, а впредь, погода так-то и в правду не очень. ― Сень, послушай меня. Я с каждым разом все боль-...       ―Да чего ж ты хочешь от меня?!!         ―Я не хочу, чтобы ты просрал свою молодость так же, как и я!!

Последние наши слова были очень громкими, они были очень быстрыми, но такими оглушительными, что после них была лишь тишина. Сеня со своими словами хотел ударить меня по лицу, однако я быстрее его остановил, пройдя к нему в плотную да схватив того за предплечья, тем самым еще бросив пакет где-то у входа. Получилось по моему сильнее, чем мне хотелось бы... Но тот сразу встал как вкопанный, да глазел на меня с удивленным лицом. Я в это время восстанавливал свое горло, ибо так орать мне не приходилось довольно долго. Я с нахмуренным видом завис над парнем, что и двинуться не мог, и мы смотрели так друг на друга, недоумевая из-за своих действий во время наших эмоций.

      Я в это время и думать о чем-либо не могу, однако первая моя мысль после продолжительного молчания:

"Почему он не двигается? Я слишком больно сделал?".

      Я в тот час поник. Я конечно достоверно не знаю, причинил ли я ему боль, однако он выглядит теперь слишком измученным в моих глазах. Меня настигает вина, совесть во мне кричит извиниться за свои действия, и я им не могу противостоять. В конце концов я сбавляю свою хватку, да мои руки сами по себе скользят ему за спину, дабы обнять этого бедного мальчика. Тут я уже держался, чтобы не перестараться, да не навредить ему еще больше. Я будто с огромной куклой или плюшевой игрушкой. Прижал как можно нежнее его грудь к своей, его голова с конечностями сами по себе, но не было бы ему удобно положить голову на плечо? Или он меня начинает сторониться?

Я слышал как быстро бьется его сердце, ощущаю, насколько он слаб в этот момент, однако все еще держится, дабы не прилечь на меня не понятно почему.

        ―Сеня, я не хотел, прости меня пожалуйста... ― в моем голосе столько горечи, сам это слышу, от чего мне становится хуже. Парень в этот момент ничего не говорит. Все так же, я его держу, а он пытается меня сторониться. В следующий момент я чувствую какие-то остатки его энергии, которые заставляют его руки отталкивать меня от него. Да, слабо, однако в нем столько решительности уйти от меня... Даже если я еще что-то говорю, он меня конечно слушает, но своим действиям ранее не изменяет. Я же решаюсь его отпустить, ибо держать человека против его воли, да еще и такого слабого в этот момент, кажется мне бессердечным. Я двигаюсь к его кровати, тот перестал от меня ограждаться, и в последний момент когда я хочу его уложить, тот вновь начинает свою шарманку, от чего я просто его аккуратно отпустил. Как только он оказался на свободе, все еще сторонясь меня, он пошел и присел в углу своего стола лицом к ящикам, дабы меня не видеть.

Эта сцена вызвала у меня сожаление. Я не думал, что от того, что я повышу голос, все скатится до такого исхода... Мне за себя стыдно, очень стыдно. Чувствую то, что никогда не заслужу его прощения. Однако не спорю, оно все слишком сильно сказано, но по моим ощущениям все именно так. Я знаю, что Сене нужно прийти в себя, желательно его не трогать в общем-то, но я не могу на него в таком виде смотреть. Я моей голове сразу после этой картины всего пара слов:

"Что я наделал."

      Долго я смотреть не стал, но и оставлять его в таком виде я тоже не собираюсь. Подобрав все, что упало из пакета, я сунул обратно, да оставил пока что на кровати, дабы оно не портило вид комнаты для глаз. Сразу после этого, я аккуратно присел рядом с парнем.       Повернувшись в его сторону, я смотрел на то, как он, оперевшись головой на стенку тумбочки, смотрит в пол. Со своего места вижу его заплаканные глаза, что продолжали лить слезы. У меня самого от этой картины встает ком в горле, в этот момент я не могу ни одного слова обронить, но я же чую, что нужно! По какой бы теме тогда?... Думаю только о своих словах, из-за чего все и началось.         ―Знаешь... Тебе же двадцать один год, правда? В документах читал. В твои годы я уже прошел через армию, начал учиться на сварщика.

До этого я слышал еле слышные в общем-то всхлипы, но после моих слов, я их перестал слышать. Может быть меня действительно сейчас слушают? В свою очередь я решился разговаривать как можно спокойнее и медленнее, еще и тихим голосом.

        ―Саму учебу не помню, только лишь опыт с работы, но что тогда происходило с дорогими мне людьми — я помню наизусть. Сережа, друг мой лучший, уже более менее начинал общаться с будущей женой, а мама моя в это время волновалась за отца. У него уже тогда начались проблемы с сердцем, от чего в последствии он умер.

Я смотрел куда-то в пустоту, кое-как разговаривая без запинок от кома. Вспоминать для меня это все довольно-таки... Больно.

        ―Мама всегда проявляла лишь холод по отношению к отцу, по крайней мере я так видел. Но мне рассказывали, что даже при этом она может проявлять любовь к нему. А сам отец в свою очередь любил маму чисто, конечно видел недостатки, но любил еще и их. Несмотря на мамины истерики из-за чепухи, он это терпел, от чего их отношения лишь расцветали... Я на самом деле тоже надеялся на такие же отношения, как у них, но-...       ―Мою маму изнасиловали когда ей было семнадцать.

Сенькин голос раздался быстро, но хрипло. На этом моменте я понял, что для него это больная тема, поэтому больше о своем счастье разговаривать не буду. А пока он восстанавливает голос, откашливается, да вытирает сопли, я все так же смотрю удивленным видом в пустоту, прислонив ноги к груди, а руками удерживал их, сложив ладони в замочек.

      ―Позже, из-за этого она родила меня от какого-то дряхлого тридцати восьмилетнего урода. При родах ей уже было восемнадцать, да и после ее дня рождения ее выдали замуж за того ублюдка. Для ее семьи аборт был смертным грехом, да и сама семейка была очень религиозной. Проще говоря не в том месте, не в то время. Да и сама моя жизнь с ними была не сахар.

Я завороженно слушал, и... Мне очень жаль и его, и его маму. Однако я пока никак не выражу свое сожаление, просто дам Сене высказаться, ибо он еще не собирается заканчивать, только отдыхает от своих слов время от времени.

      ―Отношения у родителей были откровенно ужасными. Папа бухал, а мама, защищая меня, попадала под его горячую руку. И охраняла она меня так до моих лет одиннадцати. За это время она научила меня готовить, а сама в ночь попрощалась со мной, еще извинившись за то, что не может взять меня с собой, да сбежала из дома. Оно и было понятно, ее на ночлег вряд ли куда-то примут, так еще и с ребенком. А когда наступило утро, по новостям показывали ее, лежавшую посреди улицы с простреленной головой. Папа смотрел на нее через телевизор, и ухмылялся с бутылкой водки.

...Мне нечего сказать. Я проникся ситуацией, и мне было плохо до ужаса. Из глаз иногда текли слезы, а свое лицо я спрятал за руками, что сместились с ног вверх. Я слышал как во время рассказа, Сеня повернулся в ту же сторону, что и я, да зыркнув на него, я увидел, как он вместе со мной смотрел в пол, без каких-либо эмоций. Из этого я могу сделать вывод, что он научен жизнью быть агрессивным ко всему. Учитывая его обстановку, в его положении невозможно быть спокойным. И теперь я понял, чего же он застыл от моих слов. Возможно, я напоминаю ему его папу. И при этом всем я чувствую, его можно изменить. Теперь-то я хотя бы знаю, как ему помочь, но возможно я упустил детали, которые будут скоро сказаны.

      ―Позже, когда я решил в свои шестнадцать отправиться в армию, я узнал, что застрелили маму люди из мафии. Точнее папа заказал снайпера, да остался должником до тех пор. Мафиози хотели забрать меня еще, чтобы ускорить процесс выплаты долга, однако я сказал, что я отцу не нужен, так как еще и поругался с ним. Я указал мафии нашу квартиру, где прятался этот ублюдок, а сам ушел в военкомат, где меня взяли под опеку до моего восемнадцатилетия. Из разговоров мафии я услышал, что они собираются оплатить его долг его же телом, то есть сдать на органы. Моему счастью не было предела. А еще позже, я не захотел мириться с фамилией от того урода, так что поменял ее на фамилию по маминой линии. Но и так и так, я не хочу иметь связей с их родственниками.   ―Руслин?

После моих слов, вновь настигла тишина. Мне не стало лучше от его последних слов, я все так же прятал свою голову, но решился все же посмотреть на Сеньку.

На меня сразу полыхнула тьма, стемнело по самое нельзя. Сеня в это время сидел ко мне левым боком, смотря на входную дверь. Глаза его шастали на полу, сам он разогнул ноги, да сел с ними в разные стороны, а между ними на полу выводил пальцем узоры, малость наклонившись над ними.

        ―Я смогу тебе как-то помочь? ― я не мог стоять в стороне с его историей.       ―Каким образом? В прошлое вернешься, заберешь меня и маму к себе?         ―Нет конечно, но... Это не исключает того момента, что ты до сих пор одинок. Да и как по мне... Значение слова "отец", к которому ты привык, не должно означать какого-то алкаша-тирана.       ―...И что же ты предлагаешь?         ―Для тебя, я изменю значение того слова, на более положительное. Мне говорили, что я внешностью пошел в мать, но характером полностью в отца. Я знаю, идея такая себе, но я же понимаю, что ты видишь во мне моментами своего отца.

Сеня умолк, да вновь уставился в пол, когда только решил на меня взглянуть. А в его глазах, я увидел некий страх.

        ―Я знаю, как тебе плохо. Я хочу быть тем человеком, что повлияет на тебя в положительную сторону. Даже если ты и будешь во мне видеть батю, то только не того тирана. Про него ты забудешь, а слово приобретет новое значение.       ―Ты мне предлагаешь начать заново?         ―Тут скорее нет. Я предлагаю тебе... Оставить свой уровень, но сделать новое место для добывания опыта.       ―Я и с первого раза понял. Но... Для тебя это не выглядит странным? Лучше бы дружить предложил.         ―А кто сказал, что мы не можем дружить? Обращение друг к другу и определенное отношение дружбе не мешает.       ―...Ладно?         ―Тоже самое, что называть друг друга братом. Все в порядке. Кстати, ты как?       ―...Мало что скажу. Чувствую... Нейтральность?        ―Уже лучше.

Сеня говорил довольно удовлетворенно, были конечно нотки раздраженности, но он стал более сдержанным что ль? В любом случае я все еще вижу, что чувствует он себя не очень хорошо.

       ―Сень, сын, скажи... У тебя есть сейчас хотелки какое-нибудь? Может легче станет если что-то выполню?

Тот вздохнул, да прошептал что-то себе под нос, однако мой слух смог что-то разобрать:

"Надеюсь, я не зря принял твою заботу".

Было... Довольно-таки мотивирующе, сделать его жизнь лучше.

      ―...Расскажешь про своего отца? Буду знать, чего от тебя ждать, батек.        ―С радостью. ― я хихикнул на его просьбу, меня о таком столько раз спрашивали...       ―Только будь на расстоянии. Хотя бы пару минут.       Что же, я хотел его обнять при рассказе, однако не сейчас. Тогда пусть отдыхает. Я как раз еще пару пирожков в пакете припрятал. И что же... Разговаривать без какого-либо беспокойства, да кушать что-то, что по душе, довольно комфортно. Как по мне, сыну становится лучше, раз уже повернулся ко мне, да слушает во всю. По лицу вижу, ребенок доволен.