За пределами законов

      В тот день мы не спали кажется часов до двенадцати ночи. После пробуждения у меня жутко болела голова, все в ней будто бы скомкано и разодрано в тысячи маленьких кусочков.       Перед глазами была пелена, везде темно, холодно, звучали какие-то посторонние звуки, а я не мог пошевелиться... Я уже хотел было думать, что попал в очередной кошмар, но все было слишком запоминающимся.       Пусто. Я пустым и размытым взглядом глядел в потолок, который был неровно покрыт шпаклевкой. Слева от меня я узнавал полки с баночками для ухода за лицом и средствами против акне, наушники, и прочий мусор. С помощью них я перестал думать, что лежу закрытыми глазами, ведь из-за боли я не чувствую и не помню, что могу моргать.

Чувствую себя беспомощной больной амебой.

      Спать хотелось сильно, но при этом я будто бы не мог того сделать. Ничего в общем-то не хотелось, кроме как лежать, да пытаться сгребать кусочки мелких мыслей в одну кучу, чтобы хоть как-то себя развлекать.       Но тут из посторонних звуков я услышал, как что-то падает. Повернуться я конечно не могу, однако после этого все стихло. Через пару секунд я услышал шаги, направляющиеся ко мне. Перед моими глазами над моим телом навис как туча Эрик, да рассматривал меня, так же как и я его. Ибо видел я откровенно хуево, слишком размыто для моего восприятия реальности. Через какое-то время к моему лбу приложили тыльную часть кисти, как бы измеряя температуру.       ―Похоже разбудил, прости Сень.

Его рука почему-то была в перчатке, судя по всему тот собирается на тренировку?

      ―Мне кажется или тебе плохо? Выглядишь... Как с похмелья.       Убрав с моего лба свою кисть, меня укрыли одеялом, которое сползло куда-то к ногам. Однозначно стало теплее, а там и настигнул жар. Но кажется, что я ухожу из реальности, погостив тут пару минут, а последнее что я услышал после того, как окно закрыли, да оставили маленькую щелочку для проветривания:       ―Отдыхай тогда, а пока пойду выяснять, что за херня с вентиляцией... Удачи, сын.       Его голос был таким мягким и тихим. Однако я и осознать того не успел, как отключился чуть ли не сразу после того, как дверь в коридор закрылась. Однако главное, что меня укрыли, ведь в комнате действительно было холодно и не уютно. Ненавижу утро.

***

      Время подоспело к одиннадцати часам утра. На цокольном этаже апартаментов, где находились кафе с баром, там же был и свой жилой комплекс. Так скажем только для работников. Там лишь и гуляла строгая тишина, да приглушала собой каждый новый звук. Но при этом, коротковолосая девушка в очках все суетилась по коридору возле двери с номером три. Казалось, что своим топотом скоро вызовет землетрясение, а столик рядом с дверью скоро опрокинется, и рамка с фотографией, стоящая на нем, разобьется в дребезги. А по стеклу еще пройдутся пару раз, пока одна часть не вопьется в ноги, а другая не станет частицами.       В конце концов, Теффт не выдержала, да побарабанила по двери кулаком, прежде чем войти без спроса, но хотя бы постучав для приличия.       Заглянув в комнату, состоящую из двух кроватей, которые были приставлены друг к другу как одна кровать; шифоньер с кучей одежды, которая разложена по полкам, а другие вещи еще валяются в углу как "грязные", но при этом никто их в прачечную относить не собирается; красивая вешалка около прохода со всякими шубами и пальто, да беретами с ушанками сверху; напротив двери к стене прибиты полки в виде своеобразной арки, там же и рабочее место; два пуфика и чайный столик справа от входа; ковер и Марта. Хоть и кровати были друг к другу приставлены, спали лишь на одной, где как раз укутавшись в одеяло, девушка уткнулась в книгу.       Дверь открыли будто бы с ноги, так еще оттуда выглядывает раздраженная девушка, именно поэтому Марта глядит на Теффт как на дурочку.       ―Лежишь блять!         ―Ну?       ―А меня предупредить, что хуйней маешься?!         ―Ну, а чего ты там стояла?       ―Действительно! Я постучала в первый раз, ты ответила "щас"! Еще раз постучалась, снова "щас"!         ―А дальше уже выбила дверь. Ты слишком агрессивная.       ―Будто бы сама таковой не являешься!       ―Может быть... ― голос Марты был слишком спокойным для ругани, то ли интерес к книге зашкаливает, то ли ей не хочется спорить, однако слова, произнесенные им, колятся со всеми смыслами. Как нож в детсткой руке. А очкастая все не унимается, ибо "почему ты хуи пинаешь, когда нам еще вчера сказали с утра заняться растениями?!". Стучит ногой, руками воротит во все стороны, да и гавкает тоже громко.       ―Так, ты! Быстро вставай, да прямо так поперлась со мной за информацией о растениях, с которыми мы будем марать руки!!         ―Можно хотя бы футболку накинуть?       ―Нет! Быстро потопала! В это время и так спит половина, вторая у себя дома.         ―Ц-ц.       Отложив книжку с фантиком от конфеты вместо закладки на стол, а сама лениво встав с кровати, потирая глаза, Марта резинкой с руки завязала волосы в смешной хвостик. Зато тот все волосы держал! Надев тапочки, да в пижамных штанах и лифчике, девушке пришлось выйти за пределы комнаты, где пахло свежестью, ибо кто-то пооткрывал все двери, входную в бар тоже.       По ощущениям, с ними вместе гулял ветер по коридору, но и то долго его гудение не продлилось, да и воздух начал загуливать еще в вентиляции, тем самым теряя связь с девушками. Да и как же тут не растеряться за двумя поворотами и большими коридорами, где обязательно где-то открыта дверь, а где-то еще появляются проходы, в которые ветру точно надо заглянуть, да узнать обстановку. Мигали еле светящиеся лампочки в бра по пути, ибо света от улицы из окон здесь не присутствует, как и самих окон. Только первая и третья комната везунчики с этой особенностью. Да и свет весь идет к комнате вахтерши со всеми номерами комнат, которая обычно не на месте, да и энергия зря идет ей в лампы.       Вскоре они дошли до прачечной, а там и до уборщиков недалеко, они-то и объяснят, где и что нужно для растений. Приостановившись возле комнаты, темноволосая аккуратно и тихо заглянула в прачечную, где активный старичок сливал воду, да набирал новой, дабы судя по всему помыть полы еще где-то. Тот был примерно спокойный, напевал себе что-то под нос, да пока набиралась вода, постукивая шваброй о пол. Теффт было как-то неловко пугать старичка, пока тот на своей волне выполняет работенку, но пришлось.       ―Извиняюсь?       ―...Ой, дамушки! Чего ж случилося? Чего деда пугаете? ― тот вмиг обернулся на них на долю секунды, но затем повернулся обратно, да заговорил забавным старческим голоском, перестал напевать, да выключив воду повернулся к двери, откуда прежде выглядывала девушка. Однако теперь ей пришлось открыть дверь на распашку.       ―Дед Толь, вчера нам поручили с цветами повозиться, не подскажете, где их взять? ― произнесла Теффт предельно осторожным голосом. Цветы есть и в баре, и в коридоре Алого Древа, в том числе и в зоне стриптиза. И вот за чем нужно присмотреть? А не покажут! Главное где-то взять их, да отчитаться.       ―Действительно! Где их взять? Повсюду они! Повсюду! За них у нас ответственная Торха! У этой бабульки спрашивайте! Я тут не причем. ― судя по всему, дедушка не очень любит за цветами ухаживать, а может его запугала как раз эта тетка. Девушкам уже становится не по себе, но тут как тут из соседней двери возле деда выскакивает активная старушка, да с озлобленным голосом начала наезжать на старика, пока тот лишь отмахивался от своих слов.       ―Ишь ты, окаяный!! Отмахиваешься от девочек, а все знаешь на самом деле! Да я тебя быстро к Дитю Тьмы отведу, за словечки твои против малышей моих!! Треклятый, долой с глаз наших!       ―Да чегой ж ты взбесилася?! Иду, иду! Да не бухти только! Карга остервенелая... ― последние слова тот произнес шепотом, однако и эти слова до бабушки хорошо дошли.       ―А сам-то?! Давай-давай, прочь!! ― дед ушел, сутулясь вместе с ведром, полным воды, да шваброй в руках, остались лишь недоумевающие от происходящего Марта с Теффт, да бабулька Торха. После ухода старика, бабушка повеселела, да миленько улыбалась девушкам, опрашивая их, что именно им нужно, да как.

Однако подробностей особых нет.

"Девушки! Тут по округе парочка растений начали вять, уборщикам нужна помощь. Не поможете случаем? Будет гарантирован новый, красивый и оживленный вид для вашего глаза".

      Только лишь пару переданных слов от Емельяна через случайного сотрудника, да и на этом все. Если тут кто-то и знает, что происходит с живностью, так это уборщицы.       ―О как! Ну это я помню, да! Да завяли тут парочка цветочков, очень жаль... А ведь только должны были бутончики пустить! Эх, обидно бабульке, обидно... Но при этом еще остались те, которые кое-как выживают. Не знает бабушка, что с ними такое случается, что вянуть начинают! Свет есть, водичка тоже... ― в один момент Тохра начинает волноваться, тереть ладони друг о друга, да отводить свой прищуренный взгляд в сторону.       ―Бабуль! Да небось в баре и в зоне их поливают не пойми чем, а там и вянуть начинают... Попрошу Алену выяснить, это ли происходит, а там уже и проблему решим!       ―Эх, да надеюсь на вас, девочки, надеюсь! А то жалко бабульке цветочки, с подругами же выращивала, красоту наводила, а тут их портят! Гады... Вы-то уж сможете ради меня или цветочков хотя бы проследить, кто так делает? Да мужчину найдите, попросите отпиздить! Вы-то у нас красавицы, каждый хорошенький парень улизнет за вами! Если не найдете, то вы знаете, где у нас пистолеты, а где биты! ― вмиг после ободряющих слов Теффт бабулька позабыла о волнении и печали, да уперлась руками в свои бедра, гордо советуя девушкам, как бы сохранить цветочки.       ―Точно бабуль... Но что сейчас-то делать?       ―Хм... Соберите пока все завядшие цветочки, да оставьте их в одном месте, там и меня позовете. Отнесем это все сюда, а я пока поищу мусорные пакеты... А те, кто только начинают, тоже тащите, вместе и посмотрим. Может будем пересаживать, а может и что-нибудь другое придумаем...       ―Хорошо бабуль, спасибо!       Вскоре, Торха направилась в следующую комнату в прачечной, дабы найти мусорные пакеты. Девушки в это время уже приметили взглядом перчатки, лежащие на полках чуть выше голов девчонок, однако Марта их с легкостью достанет. Именно так подумала Теффт, даже не обращая внимания на мелкую подставку специально для невысоких людей. Поэтому, та уже собралась убежать, да скинуть на Марту все приготовления для растений, потому что учуяла, как по коридорам вместо прохладного ветерка, уже гуляет мороз, который нужно задержать на улице.       ―Марта, ты значит пока ищи что нужно, ты здесь самая высокая, все с полочек достанешь, а я пойду закрою входную дверь в бар... Стало слишком холодно.       Говорила Теффт вскользь да торопливо, постепенно шагая задним ходом к выходу. И мигом исчезла с поля зрения, даже не послушав ответ Марты.       Но и пару минут не прошло, как холод быстро начал прятаться в самые дальние углы, а тепло же в это время выходило наружу, да начало вновь заправлять этим местом. Но холод все же где-то из щелей то дует, то перебегает в коридоре от стенки к стенке, пока Марта своими шагами бывает топчет его, придерживая в руках две пары перчаток, да парочку горшков, в которых находились найденные бабулей мусорные пакеты.       Вновь оказавшись у закрытой двери в бар и прочие залы, девушка с хвостиком опустила пару горшков на пол, дабы открыть дверь, но стоило только коснуться ручки, как дверь отворяется будто бы сама по себе, да за ней торчит запыхавшаяся Теффт, что по началу испуганно отпрянула от двери. Однако удостоверившись в безопасности, брюнетка побрела недалеко в угол, где стоял цветок, да позвала за собой Марту.       У некоторых цветков есть кличка, как и у цветка в углу от туалетов, да подальше от столиков — Игнаций. Стоило только Теффт указать на него пальцем, да вычислять недостатки, так Марта встала в ступор, да уставилась на треснувший горшок вербы Игнация.       ―Ну что, этому чудику надо только заменить горшок, что думаешь?

***

Второе зрелище, которое я вижу после трупа — это рассыпанная земля в левом углу от входа. Там лежала еще не выросшая остролистная ива, по которой еще и прошлись, да оставили следы с помощью земли. Эти следы вели далеко в коридор Алого Древа, где выломали дверь. Не менее жаль мне было простреленный пару раз красивый горшок, который мы выбирали вместе -...

***

      ―Марта!!! Ну чего ты виснешь?! ― начала возмущаться брюнетка, которая уже успела стащить с рук Марты перчатки, да держала в руках горшок, из-под которого лилась вода. ― Тебе что такого в голову ударило?! Ты какая-то не такая, как обычно, что очень плохо!!         ―Может ты сначала успокоишься? Ты сегодня слишком раздражительная, знаешь ли. Это тоже влияет на работоспособность.       ―...Кто и чего тебе такого наговорили, что смогли тебя так изменить? Я вас не узнаю, серьезно.         ―А что со мной не так-то? Я всегда зависала на месте, ты знаешь причину. Да и настроение такое себе...       Пока Марта смотрела только в глаза баристе, она то хмурила, то расслабляла брови, метаясь между своими мыслями, но в основном в воспоминаниях.       ―Марта. Отпусти и забудь. Тебе же будет от этого легче.       Донеслось от Теффт через пару секунд, после ее размышлениями над словами Марты. И произнесла она это довольно грубо.       Эта проблема действует Теффт на нервы уже несколько лет, и все из-за знакомых триггеров с того самого дня у Марты. Везде она может в чем-то вспомнить тот день, даже в разбитом горшке черт возьми! Еще и в те самые моменты, когда это в общем-то не к месту, да еще и девушка во время эти триггеров обычно становится более эмоциональной.

Но как от этого самому держаться на плаву, да и угомонить свои нервы, когда они и так на исходе? Особенно сейчас, когда у брюнетки плохое настроение с самого утра.

        ―Тебе легко говорить. Сама-то еще не знаешь, какого это.

И даже маленькая грубость может задеть в эти моменты, что приходится разговаривать злостным тоном голоса.

      ―Да! Не знаю! И знать я того не планирую! Так что и ты не напрягай себя этой хуйней. Давно уже прошло и можно забыть.         ―Забыть?! Да как можно это забыть, когда по ощущениям, это как будто у тебя отняли пару органов?!       ―Легко и просто! Все можно забыть при желании!!       ―Я потом посмотрю, какого тебе будет, когда ты будешь вспоминать те приятные чувства любви, которые потом разобьют тебя вдребезги-...

А там где повышение голоса и недопонимание, там всегда присутствует насилие и раны. Не важно, пощечина ли, или же просто битье хрупких и острых вещей по типу посуды. Но тут обошлись всего лишь шлепком по лицу.

      ―Да завали свое ебало!!       Прокричал раздражительный голос девушки после пощечины, а сама Теффт встала на месте и просто смотрела в опущенные в пол глаза Марты. Но те быстро вновь вернулись на свою позицию с большей ненавистью, руки чесались, дабы взять железную лопатку, да ударить девушку по виску. Но все же руки так и не потянулись в горшок, где лежало все оборудование.       Настигла тишина, а холодный ветерок вышел из щелей да начал свистеть по пустым коридорам, дабы сбавить накаляющуюся атмосферу. Но это мало чем помогало.

А ненависть все копится и копится. И все выливается в колкие слова.

        ―...Чего это мне свои чувства проявить нельзя, а ты сама себе позволяешь раскинуться ими во все стороны?

Ведь слова все же бьют больнее.

      ―А кто сказал, что нельзя? Можно все, кроме этих моментов! Ибо ты уже давно всех заебала с этой историей!!

И крики продолжались, да такие, что скоро все станут, да начнут разнимать каких-то девочек, что не могут настроиться на заданную им работу.

      ―Все между друг другом перемирились, такого больше не будет! А виновники давно сгнили в могилах!!         ―Но людей они обратно не вернули!!       ―Скажи спасибо, что их отдали семьям или похоронили в отдельных красивых могилах, а не в одной кучей посреди непроходимого леса!

Примирения похоже не ожидалось на ближайшие часы. У кого что болит, тот о том и говорит, кто о работе, кто о чувствах. И две стороны не понимают друг друга, да упираются в свою точку, пока их не разнимет третья сторона. Но даже третья не хочет влезать в это болото.

        ―...Будешь о своих чувствах снова мне высказываться, я столько же аргументов против твоей воли найду, да буду произносить один за другим.       ―Обиделась? Молодец. Теперь быстро проверять цветки, да бегом за бабулей.

***

И было больно. Я и так не могу успокоиться с тех событий, но на меня давят со словами:

"Забудь, как страшный сон".

Будто бы мне станет легче. Да будто бы это еще так легко сделать!

Когда уже достаточно за пару лет привязался к людям, к их быту и общению, и настает день, когда видишь их всех расстрелянными с головы до ног. Они все были в крови, кровь так же была везде. На стенках, на полу, где-то были следы на потолке. Была запачкана какая-то посуда, остальная часть была разбита, как и горшки, алкоголь. А там, где-то посередине зала сразу видишь измазанный в крови труп человека, который дал тебе возможность жить уже во второй раз. В прямом смысле, человек был мне как настоящий родитель, который вновь показал все прелести жизни, чего стоит сторониться, а с чем можно расправиться на раз-два.

И как мне это так забыть?

Как они себе это представляют?

Как себе это представляет Теффт?

Я не хочу знать. Я не хочу забывать и я не могу это забыть. Я не могу забыть, кто формировал мне характер и учил жить.

И от этого лишь боль, со всех сука сторон!

Именно из-за того дня, полного событий, я перестала привязываться к людям. Мафия — это то место, где люди долго не живут, и не стоит к ним привязываться за пару секунд. Да и за пределами мафии, там мне тоже нет союзников.

С того дня, я снова познакомилась с одиночеством, с которым дружу до сих пор.

Но нравится ли мне оно?

Я не знаю. Как привыкла, так и живу.

И в таких ссорах, мне обычно совершенно не больно, только я вонзаю ножи в тела других, но стоит только надавить событиями Юнорской Ночи, так вонзят нож в меня, да еще и прокрутят пару раз.

Как же я хочу успокоиться с того момента...

***

      Но при всем желании уйти к себе в комнату, да просто посидеть одной, может настроить себя на что-то получше, чем этот день, пришлось смириться со словами Теффт, да якобы в "обиде" сидеть, да молча помогать тащить горшки. Проверять почву, искать признаки болезни какой-либо у растения, может заменять горшки. И все делается конечно в команде, однако по коридору и залу гулял лишь гул от ветра, да какие-то звуки при делах молчаливой команды. Она разве что вздыхать может, да просить что-либо друг у друга, да и то просит только Теффт. Марты же будто бы сейчас здесь нет, тише воды, да ниже травы. Но взгляд ее прогулялся везде.

***

И на сцене, где танцуют стриптизеры в соседнем зале.

Уже после того, как я поймала да подстрелила главаря этой всей затеи, да и в общем-то изначально ненравившейся мне команды, мне дали поручение осмотреть пару мест, пока мерзавца связывали тугими узлами, да вырубили, чтобы ничего прочего еще не натворил. И так с него и его ребят проделок достаточно, даже больше, чем нужно. Первое, куда я пошла — бар, я хотела на прощание поглядеть на ее светлые и алые от крови волосы, на ее изумрудные глаза и ее любимый откровенный костюм, который она прикрыла на потом своей бордовой шубой, но трупами занялись быстрее меня. Я не успела ее увидеть, даже разочек на прощание.

И пришлось зайти в зал со стриптизом и бильярдом. Там было все разгромленно в хлам. Кто-то подстрелил во время перестрелки потолок, что вскоре тот обрушился на пару человек. Однако команда террористов осталась цела, туда попали наши люди. На сцене же были убиты пара девушек, что готовились с очередной смене, да и парни тоже присутствовали. И все они пострадали кто от потолка, кто от выстрелов, а кто от изнасилования и пули в голову. И успевают же это делать... Мои кулаки чесались, чтобы разодрать лицо главы этой банды. За все, что тот сделал в эту ночь. Хотелось разрубить его тело топором на куски, и резать так аккуратно, доставляя ему муки, а себе удовольствие от его криков о помощи. Однако такого я не смогла сделать, и хотелось от этого порвать всех, без причины. Просто выбить из кого-то все органы, перемолоть их внутренний мир в кашу, да прокричаться на тушку какого-то человека, но желательно все же поставить на место тушки Клауса.

Теперь это имя имеет для меня дурную ассоциацию.

И на барной стойке.

Она скорчилась над этой стойкой как старушка, да уперлась лбом в собственную кровь, что текла в основном из простреленного лба, так похоже ее еще схватили за волосы, да долбились в стойку ее лбом. Он был весь избит и изранен, а волосы от их хватки стали алыми, да взлохмаченными в клочья. Они не заметили ее наряда, им было все равно, потому что он и тело было испорчены тремя пулями, и темными красными пятнами вокруг дырок. Смотреть на ее тело было очень тошно. Меня пробивало на слезы и всхлипы, но голос хотел кричать. Кричать во все горло, дабы они поняли, что делают с людьми, и какой вред наносят тем, кто любил этих жертв. Но им было все равно. Они просто берут, и делают в свое удовольствие, не понимая, что это наносит вред всем окружающим.

Когда я ее увидела первым делом, мне хотелось просто вжаться в ее труп, да прорыдаться в мягкую шубу, хотелось докричаться до нее с мыслями о том, что она просто без сознания. Но к сожалению, было уже давно поздно, и я понимала это. По этой причине, я хотела ее обнять на прощание, однако это одна из моих сторон, больше все же доминировала вторая — месть.

Именно я убила трех уродов из пяти, в том числе и главаря Клауса! Остальные попали под пули моих напарников, что пришли со мной разгребать этот завал трупов, и помочь Емельяну, что заперся у себя в кабинете, пока к нему ломился глава, чтобы расправиться и с ним.

Но эти убийства не были оправданы мной, с помощью этого я не могу оживить ее, считай мою вторую мать — Настасью.

***

      ―Ой, девочки, а вы довольно быстро управились!       ―Бабуль, те, что были как-либо потрепаны, мы отнесли в эту кучу, у остальных же было все нормально, ну может пересадили парочку.       ―А я и вижу! Молодцы, отдохните пока, а бабулька быстро разберется, что к чему!       Теффт, гордо уставившись на небольшую кучку цветов с дефектами, уперлась руками в бедра, да довольно оглядывала окрестности, пока на ее глаза не попалась Марта. От нее взгляд убежал так быстро, как только можно, да обратно на бабушку. По мнению брюнетки, лучше уж вновь помочь, чем сидеть рядом с тем, с кем поссорился около получаса тому назад.       Марта тем временем оперлась на барную стойку, где сидит обычно — ближе с угловатому столбу, но оставляя место. Ее взгляд падал в пустоту, точнее в стойку. Она обводила пальцем трещины от ножей, пуль, некоторые заделанные углубления от других проишествий. Но так или иначе, взгляд иногда поднимался на дверь, за которой находился погреб с алкоголем, который редко, но метко просверливали взглядом. И этот взгляд вскоре заметили.       ―Марта, потом будешь о алкашке думать! Вечером напьешься еще, день твой как раз-таки.       Однако об этом самом дне Марте вовсе и не думалось. Его уже испортили, и даже спасибо за это сказали, конечно угрозой, но это было спасибо.       Этот день имел другие ожидания, но он стал только холоднее не только по погоде, но и нравственно. Казалось, только со своим любимым вином можно было бы отметить этот день на едине в проветриваемой комнате. Даже стыда особо не имелось, пускай веселится вся мафия, все же иногда должен быть повод для выпивки, те и без именинницы справятся.       Как-нибудь по одиночке. Только в одиночестве будет только один человек. Но видимо ему не привыкать?

***

А ведь быстро время летит...

      Я всегда вспоминаю эту мысль, пока витаю в облаках. Сегодня конечно да, не было тренировки, однако сопроводить Юлия на конференции нам все же поручили. Довольно-таки утомительно, но силы еще остаются, если не спать, то только на самом собрании. Практически всю дорогу в офис с конференцией и обратно, мы с Сеней и Юлием просто-напросто спали. Только водитель всегда настороже.       Но в любом случае, все прошло довольно спокойно, конечно без повышений голоса никак, хоть это может быть и недопустимо, но для обычных людей это не является чем-то таким особенным.       Однако недолго я ворон считал. Наше молчание с Юлием длилось не так долго, как хотелось бы. Хотя тут больше хочется пообщаться, именно для этого он меня к себе позвал. Сказал, что не надолго, вновь предложение "вести себя как дома", что я довольно редко слышу среди его обращений к другим сотрудникам.

Я понимаю, я для него чем-то выделяюсь, но не настолько ведь?

      И мы сидели, он на кресле, я на его столе рядом, где вокруг меня были разбросаны кучи бумаг и другие предметы по типу пачки салфеток, ключей. Закрытые шторы малость пропускали свет с улицы, но и его практически не было. В остальном только приглушенный свет бра освещали кабинет. Точнее только углы, в которых они установлены, но мне довольно комфортно, будто бы у бабушки дома. Но блондинистый псих на стуле на колесиках, повернутый ко мне спиной, и своей, и высокой спинкой стула, меня напрягает. Всегда. Даже если я не вижу его лица, то это не значит, что на меня не смотрят.       Я всегда чувствую его взгляд. Ненавижу неоткуда взявшуюся паранойю. Однако по ощущениям, с Юлием возможно все, что только можно. Я не удивлюсь, если тот объявит войну другой стране, и действительно, с городов поблизости повезут солдат на боевые действия.       ―Эрик, ты тут?       Чуть-чуть остолбенев от его неожиданного голоса, я помешкался пару секунд, пока на меня не повернулся стул лицом.         ―Да. Чего ж вы позвали меня?       ―Во первых, тут же есть стулья, чего ты сидишь на столе?         ―Чувствую себя как дома. На столах сидеть... Довольно классно... Но если он хлипкий, я перемещусь на стул!       ―Не-не-не! Что ты! Сиди, сиди. Стол хорошего качества.       Тот будто бы ухмыльнулся, да облокотился на стул, закрыв глаза и потирая переносицу. Вздыхая, тот скрестил руки на груди, но одну из них все же сохранил на переносице. Судя по всему, тот забыл про свой вопрос, что хотел обсудить. И что же, я пока не мешаю, сквозь тьму в который раз разглядываю кабинет, оборачиваюсь во все стороны. Как только Юлий собрался с мыслями, тот привстал со стула, поправил свой черный пиджак с белой блузкой, да протер монокль тряпочкой из кармашка в рубашке. После всех приготовлений, он сел обратно, да подъехал чуть ближе ко мне.       ―Я что с тобой обсудить-то хотел... Мне нужно твое мнение. Я слышал из твоего описания охраны твоей тюрьмы, якобы что-то знаешь в сфере фамилистики. И сейчас, у меня созрел вопрос будто бы специально для тебя. Скорее всего.       Тон его звучал напряженно, часто брал паузы с дыханием, опираясь локтями на колени, иногда опуская голову вниз, дабы на ходу оформить мысль.       ―Эта компания пойдет кому-нибудь в наследство из моей семьи, но при этом я весь в сомнениях. Во-первых, сможете ли вы тут без меня, ― я больше скажу, без тебя бы здесь было намного лучше и продуктивнее, ― во-вторых, справится ли родственник с ответственностью, которая ляжет на него при моем решении.       Что-то фамилистикой тут и не пахнет, только если он, конечно, не хочет лишить родственников наследства.         ―И что же вы хотите?       ―Хочу совета. Я давно разочарован в своих родственниках, однако в одной личности, я все еще хватаюсь за сомнения насчет его приоритетов.         ―И кто же это?       ―Евграф.       Его племянник, который тоже его ненавидит. Почему он в нем видит надежду? Не знаю, однако пускай, не хочу знать, что происходит с ним, когда он в отчаянии.       ―Ему только недавно совершеннолетие стукнуло, в армию быстро забрали, на целых три года... И в этом я нахожу выгоду для себя. Ты знаешь, я только недавно получил звание подполковника, и если так подумать... Я смогу через военкомат втюхать ему хоть какую-то мотивацию посвятить себя в сферу армии. Я думаю как раз ему отдать Пастораль, но только тогда, когда отслужит хотя бы то, что есть. Считай, моя единственная надежда. Маленький он еще достаточно, в принципе, что-то втюхать можно. И мой вопрос, насколько для тебя это кажется возможным?       Говорил он с передышками и некой вдохновленностью. Его было сложно остановить, хоть я и не пытался. Я малость остолбенел от его вопроса. Первое, о чем я подумал — о жене или детях. Но ни того, ни другого, начальник не имеет. Что же, тогда в ход действительно идут ненавистные родственники. Я конечно их всех не знаю, но что меня точно смутило — навязывать свое мнение, тем более племяннику. Там будет только исключительно его желание, и раз тот своего дядюшку тоже не сильно любит, то и вряд ли тот на что-то согласится из его наследства, да с такой ответственностью, и требованием в звании. Которого добьешься только лет под сорок или пятьдесят...       ―Юлий, тут только от желания племянника зависит. Да и втюхивать... Это скорее больше приведет к негативному ответу. Ты же если будешь навязывать, то подростку конечно не захочется с этим связываться. Он еще небось не определился, кем будет работать, а тут такой навал. Может не будешь его мучать? Хотя не спорю! Есть вариант, что он согласится, но тут действительно лучше спрашивать, главное не от своего лица. Тут уже из армии люди с легкостью помогут. Я бы на твоем месте отдал в наследство либо жене, либо ребенку. Однако, дабы сто процентно довериться... Может быть своему секретарю, правой руке отдал. Жена с ребенком могут не иметь должного образования, чтобы заправлять всем этим... Да, я бы скорее дал шанс секретарю. Не стал бы семью мучать. Да и с вашим случаем... Мало что из моих мыслей поможет.       Я пытался еще раз размышлять, только вслух. Я боялся только одного — негативного ответа Юлия. Однако, тот спокойно меня дослушал, уперся спиной в спинку стула, да смотрел в пустоту. То в одну сторону, то в другую, но тут он резко повернулся на меня, рассматривая с ног до головы и снова до ног. Эмоций проявлял достаточно, то задумчивость, то уныние, то ухмылялся. В этот момент ощущаю себя как рулетке, где везде очевидно плохие варианты однако изредка попадается что-то нормальное, которое выпадет только один раз.       ―Что же... Секретаря должного у меня конечно нет, да и семьи тоже...         ―А разве у вас не Генри секретарь?       ―Смешно. Он обычный агент, такой же как и ты, только чуть-чуть в другой сфере. Но в отличие от него, тебе бы я дал роль секретаря, да и не только...       Он начал странно ухмыляться, да подъехал на своем стуле поближе ко мне. Ожидая моей реакции, тот замер с улыбкой все так же уперевшись спиной в спинку. Но судя по всему, тут должен был быть какой-то намек, который я не понимаю, или понимать не хочу. А может просто выдумываю, не знаю почему, но по моей коже пробежались мурашки. Что-то меня начинает напрягать.       ―Я бы много чего хотел бы тебе дать.       Эти слова повторились еще пару раз в моих ушах, пока Юлий потянулся к рычагу регулировки высоты кресла, да снизил свою высоту так, что грудина его была малость урезана и упиралась в стол. Позже тот подъехал ко мне впритык, когда моя большая часть бедра находилась на высоте так, что когда тот подъехал, пришлось развести свои ноги в стороны. Судя по всему, он так и планировал. Только стул уперся в ящики стола, Юлий скользнул руками за мою талию, да прижался ко мне как маленький ребенок в прямом смысле, ибо его голова находилась чуть ниже моих ребер. Я почувствовал, насколько тот теплый, когда-то уложенные ровно волосы растрепались, но все так же были зачесаны назад. Руки так и чесались их пощупать, но что-то мне не давало этого сделать. Я просто завороженно смотрел на его блондинистую макушку и не смел двигаться с места, пока мои руки зависли где-то недалеко от начальника.       ―Был бы ты моим мужем...         ―Юлий, однополые браки строго запрещены в стране, ты же знаешь.       ―Ну ты только представь... Как бы это было удобно...       Его голос звучал довольно горестно, в то время я был как-то шокирован. Мой голос был упрекающим, за что мне было стыдно перед Юлием, однако, это ведь правда. Я-то может ничего против этой всей "пропаганды" не имею, но с Юлием... Я совсем не хочу сближаться, хоть это и есть моя цель. Но сука, выглядит это все как-то... Чувственно? Да и от моих упреков тот не обижался.       ―Можно было бы тебе эту компанию переписать как секретарю, так и мужу. Что думаешь?         ―Я... Не знаю. Может оно и хорошо. Одно другое перекрывает.       ―Ну так и я о том же. ― говорил он, посмеиваясь. ― Однако, как по мне, это меньшее, что я смогу дать.         ―Да мне большего и не надо.       ―И поэтому тоже ты мне симпатизируешь.         ―Серьезно?       ―Думаешь, я с проста тебя из тюрьмы забрал? Нет конечно... Завлек же ты меня чем-то. Не знаю, как чувство это назвать...       Тот головой отпрянул от моего живота, да замешкался как-то в словах, смотрев мне куда-то в глаза. И наш контакт длился достаточно, чтобы все больше и больше разводить во мне панику, но при этом, она каким-то образом утихала. Я пытаюсь ее как-то подавлять какими-то бессмысленными надеждами.         ―...На ум приходит только влюбленность.       ―И о ней я тоже думал. Я все размышлял, как это сказать...         ―Я понимаю.       Я водил глазами в разные стороны. Хотел отвлечься от долгого контакта через глаза, от тела моего он вряд ли оторвется.       ―Но при этом, я думал, что смогу откупиться тем, что могу дать.         ―Иногда, деньги не все могут решить.       ―Ну так, я о том же. Прямо мысли мои читаешь, только вот... Кажется не догадываешься.       Но тут уже что-то подавливать вряд ли получится, ибо тот все же оторвался от меня головой и одной рукой, да ладонью сжал мои яйца. Я дернулся, да приподнял ноги в недоумении, пока Юлий с серьезным видом ощупывал то, что было между ногами. Если честно, то первое о чем я подумал, была догадка, что сейчас он из ящика возьмет ножницы или другой острый предмет, да обрежет мне все. Вот чего опасалась моя бабушка, когда я в детстве дружил с девочками. Но не девочек надо было бояться...       Я замер в предвкушении, что же со мной сделают, да не заметил, как руками оперся на стол, да навис спиной над ним и другими бумажками. Мои ноги подхватил начальник, который уже отлип от моего достоинства, да уложил мои бедра на плечи, обнимая и сжимая их в своих ладонях, ртом уперевшись в мою промежность. Я чувствую его горячее дыхание, очень странное ощущение, так еще страшно, что же у него в голове... Однако, тот завис в этом положении, да закрыл глаза. Я ощущаю лишь дискомфорт, чувствую тепло от его рук, которые явно чесались сделать что-то другое, но не смели, или же откладывали удовольствие на попозже, и еще попозже. То ли ему это интригу дает, то ли удовольствие от ожидания и моих эмоций от его действий.         ―Юлий! Что ж ты делать собрался?...       Моему смущению предела нет, но он этим наслаждается! Я хотел бы убрать его лицо оттуда, но тут уже руки не чешутся! Я боюсь его касаться, исключая пару моментов... Что же это такое?!       ―Я уже сказал, кое-что я дать тебе смогу. Но... Чуть-чуть поменял планы.         ―Не пугай так, пожалуйста...       ―Я и не пугаю. Обещаю, больно не сделаю.         ―Что-то как-то быстро все происходит...       ―Да нет... Пять лет — не думаю, что это мало. Ты не волнуйся главное, и попрошу кое о чем.         ―Ц... И что же?       ―Я думаю, ты знаешь, что стены здесь у нас тонкие. Попрошу, не сильно громко.       Я все же решился оторвать руку от стола, да ладонью уперся ему в лоб, отодвигая его голову подальше от моего члена. Но тот и не возмутился, только глаза открыл, да взглянул на меня щенячьим взглядом. Он ничего не предпринимал, лишь смотрел вопросительно, пока у меня губы сжимались от стыда.       ―Что-то не так?       Но вспоминая то, что мне нужно сделать... Я метаюсь между выбором, однако я решаю поддаться, да снова опереться на стол, перед этим сказав пару слов.         ―Только пообещай, что я буду в порядке.       ―Безусловно. Мы оба будем в порядке. Дверь я закрыл, окна тонированы, с нас только тихие действия.       С неким подозрением, но я все же доверился. Однако сближаться настолько, я в общем-то не планировал, но думаю Марта бы торжествовала.       Сняв свой монокль, Юлий убрал его в карман рубашки, да принялся расстегивать ширинку моей военной формы. Я был все еще в недоумении и страхе. Предпочитаю на это не смотреть, прямо как в школе, когда ставили прививку, и мне обычно было очень противно смотреть, как колят мою кожу. Всегда отворачивался, как и сейчас. Я поднял голову вверх, да смотрел в потолок, мысленно обдумывая, как я до такого дошел?

Только ведь недавно я услышал где-то в коридоре его с агентом шаги, пока мешал кашу с комочками.

      Но стоило лишь на секунду уйти куда-то к облакам, так вдруг я чувствую, как начальник аккуратно и неполностью стянул трусы, да касается пальцами моего члена. Его пальцы, были теплыми, будто бы ощупывали насквозь. Я очень боюсь, метаюсь перед выбором, который уже сделал, то думал прекратить, да убежать, то успокаивал себя, надеясь на лучшее.       Его язык сначала коснулся залупы, а дальше все пошло как по маслу. Чувствую, как текут слюни, как резко стало горячо от рта Юлия, но вдруг я понимаю одну вещь. У меня на него попросту не встанет. Не спорю, такие ощущения я давно не испытывал, как язык шастает по всей поверхности, как влажные губы обхватывают пока только конец, именно такие же я испытывал очень давно, и то с девушкой. Эти воспоминания пойдут блондину в помощь.       Ибо они охватывали меня теплыми объятьями, вызывая приятные ощущения с того дня. Те самые нотки духов с лавандой, приятной голос девушки... Меня пленила эйфория, что мне определенно нравилось. Я хоть и не могу это сделать как-то целенаправлено, этот случай тоже вышел случайно, стоило только вновь почувствовать чьи-то губы на члене, но все же это как дар с небес. Божья помощь, дабы продвигаться дальше.       Мне становилось все горячее и горячее, я ставил на место Юлия ту самую девушку, что встретил когда-то в баре. Ему легче будет, да и мне приятнее. Так или иначе, меня охватывала дрожь, по телу бежали мурашки, уже чувствую, как где-то течет пот, так я еще в теплой одежде... Не думал, что буду тут долго, хотел после разговора переодеться в что-то полегче, но не судьба. То ли от жары, то ли возбужденности мне становилось тяжело дышать, что доходит это все до дыхания ртом.       В животе все перекручивало, член становился все тверже, я чувствую, как он тихо, но пульсирует... Юлий это тоже чувствует, потому он начал заходить дальше. Стоило ему одну из вен задеть, так я издал невольный стон, но тихим его было сложно назвать. Блондин остановился, губами сжал достоинство, да прислушавшись к окружающему миру, тот не заметил, что кто-либо нас услышал. Я опустил голову в его сторону, он все еще обхватывал бедра руками, да довольно сильно, а пальцы с ртом держали меня в одном положении. Вроде как, все хорошо, я успокоился, но Юлий подозрительно не продолжает, что напрягает меня. Но стоило мне промолвить пару словечек, так меня легонько цапнули за член, предупреждая о нашем договоре. Было довольно больно, мой голос стремился выразить недовольство, однако я быстро спохватился, да зажал рот ладонями, устремив голову вверх. Как только боль более-менее прошла, я снова опустился к Юлию.       ―Эрик, безусловно, меня возбуждает то, как ты стонешь... Но все же, бери тихие ноты.

***

      На улице минус, на часах почти одиннадцать вечера. В офисе где-то уже стоит тишина, а где-то идут работы до трех часов ночи. Где-то и пылинки не пролетит, а где-то топчется целая команда прапорщиков, которые закрывают свои долги по работе за пару часов до срока. А где-то просто Эрик бегает по комнате, да в спешке собирается куда-то на ночь глядя. Телефон дребезжит от уведомления, часики на полках у Сени тикают, свет моргает, а Эрик все оборачивается на время, да застегивает зимнее пальто. Затягивая шарф, да потуже, Сеня, сидевший себе спокойно на кровати и наблюдая за суетой, наконец-то решается спросить, куда же отец так в спешке собирается. Куда тот опаздывает к одиннадцати вечера?       ―Чуть позже расскажу, сын, позже! Если конечно не заснешь! ― слова так и намеревались проскользить мимо ушей, но сын хватает их так быстро, как только может, да пытается это все усвоить. Ко сну-то действительно тянет... А папаша в это время уже натянул зимние пушистые внутри сапоги, берет телефон с картой, да поцеловав Сеню в макушку и попрощавшись, выбегает и испаряется за дверью. Но все же за стенами слышно, как тот бежит с лифту.

Довольно легко и стремительно.

Но встает вопрос: а куда? Зачем? Почему так поздно?

      Сеню хоть ко сну и тянуло, но поразмышляв какое-то время, он решил посмотреть из окна в зале, куда же пошел папаша. Хвала Дитю Светлому, что почти вся стая на этом этаже ушла по своим комнатам.       Когда Сеня вышел из комнаты, тот сразу почуял колкий запах свежести из открытого окна, что ударил в лицо и нос. Приблизившись к окну, да накинув после прошлого момента на себя одеяло, тот начал выглядывать с высоты четырнадцатого этажа. Эрик быстрым шагом вышел из офиса, оглядел окрестности, пару раз глянул в телефон, да судя по всему по карте сориентировался, куда ему надо, и побежал направо, где в основном торговая улица.

***

      Я уже весь дрожал... Все так же смотрел в потолок, да представляя перед собой иные картинки, которых не было именно сейчас. А Юлий все продолжал, да продолжал. Своими горячими ладонями тот начал лезть под мои штаны, дабы обжечь мою кожу, а может ему просто не хватало прикосновений. Но так или иначе, тот пробежался языком почти везде, конечно полностью не заглатывал, но по мне так ощущения другие. Слюней было довольно много, в таком же количестве я думал. Просто думал, да дрожал. Воздуха мне не хватало, пытался как-то дышать в полном объеме легких, но таким я не смог заняться, ибо всегда что-то меня сбивает с ровного глубокого дыхания, то блондин дотрагивается до чувствительных мест, то просто трогает своими грязными пылающими ручонками где попало. Полапал почти везде в нижней части, к верхней не притрагивается, ибо далековато. Но и от члена вредитель не отстает! Делает все не до конца, будто все сладкое так и будет именно его ждать. Хотя может быть, не спорю.       Но даже так, стоит только вновь задуматься, так тот выдергивает меня из облаков, да берет все больше, заставляя меня издавать случайные стоны, да такие частые, но главное тихо. Бывает отстает на время, да своей рукой лезет уже в свои штаны. Я вот как не опущу к нему голову, тот сразу делает что-то такое, что заставляет поднимать назад. Давит, сжимает мошонку, заставляет сжиматься еще и меня, от чего я дергаюсь, да могу задушить его своими бедрами.       Сжимаюсь грудиной к бедрам, но на расстоянии, а блондинка зажатая между достоинством, двумя ляхами, да сзади еще прижимаю голенями. Но как не сожмусь случайно, так он в общем-то не против! Член вынул изо рта, под ним пристроился, да зажат со всех сторон. Смотрит то на крепко стоящую башню, то на меня, будто бы случайно сюда влип! Но я во время этого не теряю ни секунды подышать нормально, ибо мне надоедает это неровное дыхание, хочется просто глубоко вдохнуть воздуха... Если я этого не сделаю, то саморучно возьму Юлия за волосы, выебу его в рот так, дабы он больше такого глубокого горлового никогда больше не почувствовал.       А тот будто бы видит, что я как-то уже отхожу от его действий, и только я разжал бедра, а вместе с ними и Юлия, тот, будто бы ничего такого не было пару минут, поцеловал меня в яйцо. Я, не понимая к чему это, завис, и от безысходности легонько погладил блондина по голове. А тот в ответ щурится, да набравшись воздуха, снова обнял мои бедра, да заговорил.       ―Что-то ты по-моему забыл, чем мы занимаемся.       Произнес тот тихим голосом, да еще таким заигрывающим тоном. Оно и понятно, раз член еще пульсирует, значит все еще не подошло к концу.         ―А с чего ты решил?...       Мой голос только прорезался после стонов в полголоса, да и только я успел позабыть о таких звуках, так мне об этом напомнили, да так, что я заранее ощущал — будет громко. Там и отрезал стон, быстро зажав рукой рот.       Юлий взял мое достоинство, сжав его руками, а большим пальцем массировал самую верхушку. Будто бы с игрушкой играется!       ―Давно ты звуков никаких не издавал.       Да полез своим шаловливым языком к моей мошонке, заставляя меня вновь подрагивать, да запрокидывать голову назад. Я уже почти без сил валяюсь от принесенного удовольствия, чего же ему еще не имется? Не спорю, не кончил, ну а что это значить должно?...

***

      Музыку выкатили на всю. Празднуют чуть ли не все работники, ибо еще одна причина выпить никому не мешает, но в этот день Марте ничего не хотелось праздновать.       Комната сама недалеко от бара, через стенки слышны популярные пару лет назад песни, слышно, как Алена с Емельяном разливают алкоголь, и никто даже не беспокоится, чего же с ними рядом нету Марты.       Девушка сидела на кровати, придвинутой ко второй у стенки, там рядом тумбочка, на которой все еще лежит книжка с утра, так и не открытая еще раз, да бутылка виски. Рядышком как раз есть бокал, однако ни к нему, ни к самому виски в общем-то не тянет. Как-то тошно от всего, что попадет в рот. То ли обида играет злую шутку, то ли просто нет настроения для алкоголя. Но настроение против алкоголя не должно портить желание хотя бы выйти к людям, да послушать их поздравления. Или же не должно подавлять желание хотя бы к какому-нибудь хобби.

Но и так, и сяк, книжка в руки не бралась, ручка к дневнику не прикасалась, ноги не шли в бар, глоток виски выливался обратно изо рта.

Сидеть рядом с тумбочкой в позе эмбриона тоже особо не хотелось, но чего бы тогда в общем-то душа желала?

Исчезнуть отсюда, да куда-нибудь подальше от всего этого.

      Но зато агрессивных капель дождя больше не слышно. Как минимум потому, что дождь закончился еще днем. Потому и можно определить, сколько времени уже прошло с момента ссоры, и насколько часов Марта закрылась у себя в комнате. Сколько бы всего она не попыталась сделать — тянет только от жизни блевать. Может и от голода. Но главное никто не лезет, в комнате стоит идиллия да тишина. Никого нет нависшего над душой, одиночество, чего же не так?

Да кто его знает?

      Но тут тишину прерывает резкий и несильный стук в двери. Оказывается, Алене стало интересно, где именинница.       ―Эй, Март, ты там жива хоть?         ―...Чего тебе?       ―Живая значит. Так чего не выходишь? Виски стащила, да пьешь в одиночестве, когда в баре еще закуски лежат, которые ты спиздить не додумалась. Только ради тебя устраивали, а ты там отсиживаешься, это как понимать?       Голос был несильно громким и четким, но все же Алена как-то разбирала речь, но приходилось прислушиваться. Однако понимала ли бордовая, о чем идет речь? Вряд ли. Кое-кто затеял силой вытащить подругу, даже без согласия.       ―Мне все равно, чего ты там брякаешь, выйди хоть на минутки три. Ты мне смотри еще, я Теффт сама не ушатаю после того, как она напьется. Будет нужна твоя помощь.         ―Да пусть она там подавится вашей выпивкой с закусками.       ―А еще что? На выход, быстро.

***

      Самый гадкий для момент тот, что мне нужно что-то сделать прямо сейчас, а препятствие нужно преодолевать долго. Как именно сейчас. Кончать начальнику в горло — такое себе дело. Блондинку не оторвать, а я так-то силы в себе нашел, когда их почти не осталось, да согнулся грудиной в бедрам! А мне еще надо как-то к себе бежать, пока меня не изнасиловали еще какими-нибудь посторонними предметами. Да в общем-то не хочется здесь оставаться, Юлий слишком скуп в плане секса, так еще меня резко начала напрягать коробка с бензопилой на диванчике.  Почему именно в этот момент?       Вот и есть причины сбежать отсюда поскорее, но как бы сообщить, что можно заканчивать? Этот ненасытный паразит все еще прицеплен ко мне, на меня плевать хотел глаза поднимать! Сидит себе, сосет как леденец. Меня этот процесс начинает уже раздражать. Хоть и прошло наверно минут так двадцать, если считать время с самого начала. Однако продерживаюсь только из-за Юлия, что любит отдалять момент, но в этот раз думаю не выйдет.         ―Юлий!... Отпускай, кончу щас!...       Но блондинка только глубже взяла! Блядота! Я по ощущениям скоро задохнусь, однако я нахожу в себе силы быстренько из коробки с салфетками неподалеку достать одну из них, со всей силы хватаюсь за лоб Юлия, толкаю его от себя, да закрываю пульсирующий член салфеткой. Блондин смотрит на меня разочарованно.       ―Ну чего тебе не понравилось?         ―Юлий, блять! ― процедил я сквозь зубы, затем еще и прошипев от последних секунд удовольствия. ― Я просто в восторге от тебя! Ты себе не представишь!       ―А по твоему тону так и не скажешь.         ―Ну а как тебе показать, что я полон всех эмоций одновременно?       ―Ну и ладно. Я просто благодарности хотел.       Юлий сменил тон на обидчивый, пока я думал, куда день горящую липкую салфетку. Тут мусорки не вижу, понесу с собой, где-нибудь утилизирую.       Я вздохнул, искренне не понимая, чего от меня хотят. Ибо благодарность можно принять за ответный отсос, или же трахнуть его. Как минимум в его понимании я пытался представить, чего он хочет в ответ. Однако все же решил не просто сказать одно слово, но обычного поцелуя в лоб ему должно быть достаточно. Дальше я просто с ног свалюсь быстрее. После, я отвлекся на то, что бы застегнуть ширинку, но стоит только поднять глаза, так начальник выглядит как-то растеряно. И тут задается вопрос:

"Чего снова не так!?".

        ―Что-то не так, Юлий?       ―Я конечно думал, что будет будет с языком, но тоже мило.         ―Эх... Да сил у меня нет. Мне еще к себе переться да переодеваться...       ―Ну если хочешь...       ―Нет! Тут сам, спасибо!       Как только я слез со стола да потянулся, я обернулся на Юлия, который смотрел на меня с улыбкой и щенячьими глазами. Я понимаю, могу просто уйти, но меня настигло чувство долга. Как же не к месту!       ―Хорошо. Только быстро.

***

      Ветер был довольно сильным, но в переулке он не могу дотянуться до Марты, что начала курить сигарету.       Постояв минуты три около входа в бар, что был закрыт, Марте уже стало плохо от толпы алкашей. Теффт в это время сидела за стойкой, и уже была бухой в хлам, да несла несусветную чушь. Алена приглядывала за ней, и одновременно разливала добавку. Емельян как воспитатель детского сада хлопал в ладоши в такт музыке, под которую танцевали пару мафиози. И все настолько увлеклись праздником, что не заметили именинницу, прошмыгнувшую к выходу сразу, ибо уже чуяла, что скоро ей понадобится табак.       И ей в какой-то мере было это на пользу. Сейчас ей ни с кем не хотелось общаться, только разве что делать из дыма узоры, выдыхая его.       Быстро натянув шубу в одолжение у проститутки, что тоже довольно весело отмечала в приватной комнате с напившимся мафиози, девушка вышла на улицу, да оперевшись на стенку с левой стороны от входа в бар, при этом выглядывая из переулка, та зажгла сигарету фигуристой зажигалкой и закурила. В голову все так же не лезет мыслей, однако вопрос о несвойственных похолоданиях был актуальным. Смотрев лишь в небо, которое было покрыто тучами, Марта наблюдала за дымом. Но вскоре вместо дыма, внимание больше обращалось на мокрый снег, который был больше похож на дождь. Из-за этих дурацких капель затушилась случайно сигарета. Опустив глаза, да разочаровавшись в этом дне окончательно, девушка уже думала обратно уйти в бар, посидеть еще пару минут, да пойти к себе вновь, ее внимание привлекла далеко падающая тень от фонаря, что почти доставала до ног Марты.       Внимание переключилось автоматически, ибо интересно, от кого такая фигуристая и большая тень.       В проходе в переулок с большим букетом цветов и подарочной коробочкой встал Эрнест. Время чуть больше одиннадцати вечера. Как только девушка издалека убедилась, что ее сотрудник при каких-то волшебных обстоятельствах решил явиться с подарком, Эрик заметил начинающийся дождь, да побежал к Марте со словами:         ―Под козыре-е-ек!       От чего девушке пришлось пойти под укрытие сквозь не хочу.