Слишком пошлый Татарин

      Работы много, невыносимо много. Данила уже недели две сидит за альбомом, переделывая одну и ту же строчку раз за разом. Биты не выходят так, как надо, звучание совсем не то. Кашин уже хочет забить на это всё, сказав, что альбома не будет, но он слишком долго обещал. Времени нет, а Денис хочет нежностей. Он хочет отдаться Дане полностью, хочет ощущать сильные руки на теле, язык свой с чужим переплетать. Но всё что выходит, это поцелуй на ночь и объятья во время перерывов. Может ещё комплимент утром, и то, если парень не сидит с самого утра за компьютером. Коломиец решает действовать, а не ждать нужного момента. Он идёт в студию. Даня за столом, весь такой загруженный работой. Нужно сделать перерыв.       – Дань, отстань ты уже от этой музыки. – рядом встаёт, пытаясь хоть что-то понять в мониторе. Ответа не следует. Денис резко на колени чужие садится, ёрзает, пытаясь на касания развести. Даня вопросительно смотрит в глаза чужие, но руки на талию тонкую кладёт всё-таки. Коломийца плавит от этих ладоней больших.       – Котёнок, я не могу, я обещал уже. – в щёки поцелуи оставляет, не понимая, что еще больше таким возбуждение вызывает. – Время поджимает.       – А на меня у тебя когда время будет? – обиженно взгляд опускает, чувствуя на волосах ладонь, что их взъерошила. Данила уже сдался. Он целует в шею нежно, темп усиливая. Следом и вовсе прикусывает кожу в местах, этим вызывая довольное мычание сверху. Денис руки то и дело сжимает на плечах чужих, оставляя вмятины после ногтей. Кашин парня подхватывает неожиданно, тот вскрикивает, ещё больше цепляясь за плечи. Дениса на стол рабочий сажают, а сам рыжий меж ног чужих встаёт. Он на бёдрах руки свои держит, сжимает слегка, знает, что ноги всегда являются очень чувствительным местом у Коломийца.       Данила к шее припадает, дорожку мокрую языком проводит. Кожу нежную оттягивает, след бордовый оставляя. Он поверх этого засоса второй сразу ставит, бедра в руках сжимает сильно.       – Дань.. – тянет жалобно, рыжий больно делать начинает. Парень Дениса не слышит совсем, продолжает ставить метки, кусать их следом. Коломиец извивается весь, пытаясь руки с себя убрать. – Даня, Даня-я..       Данила словно из сна крепкого отпрянул. Он хватку ослабляет, в глазки слезливые смотрит. Денис зажался весь, доверие парня подорвалось. Кашин понимает, что натворил. Его мальчик слёзки скидывает, отдышаться пытается. Рыжий к щекам припадает, целует миллионы раз.       – Боже, прости, прости.. – он руки чужие в свои берёт, по пальчикам длинным гладит, следом и на тыльной стороне ладони поцелуи ставит. Голову поднимает, а младший улыбается. Он не обижен вовсе. – Солнце, я опять подумал о себе.       – Пошли в спальню? – спрашивает тихо, Кашин ослушаться не может, он и так бед натворил. Под поясницу парня поднимает, к себе притягивает. Руки Денис на шею чужую кладёт и носом туда же зарывается. Они в комнату заходят, там прохладно из-за форточки открытой.       Даня на кровать осторожно кладёт тельце. Коломиец ноги сжимает, хотя понимает, что бессмысленно. Старший улыбается нежно и штаны с мальчишки снимает, вместе и боксёры. Коломиец в футболке Даниной – произведения искусства, такой смущённый, красивый, прекрасный.       – Даня, ты можешь шею не трогать?.. – Кашин смотрит виновато на следы красные, которые сам же и оставил. Он кивает уверенно, Денис ему верит. Старший коленки оглаживает, по ножкам ладонями водит, на внутренней стороне бедра поцелуи оставляет невесомые. Он футболку задирает чужую, живот впалый тоже поцелуями одаряет. Кашин бутылёк из тумбочки достаёт. Клубника, Денис любит клубничную.       Капельки жидкости на пальцах оказываются, после растираются. Колечко мышц оглаживает, а Коломиец вздрагивает, голову отворачивает. Одной фалангой Данила проходит, чувствуя, что очень хорошо идёт. Странно, обычно тело младшего узкое, не подготовленное. Даня уже второй палец вставляет. Он взгляд на парня поднимает и доходит тут же.       – Дениска, так вот чем ты там в ванной занимался? – улыбка ехидная блондина в краску ещё больше вводит, а губы поджимаются. Растягивать себя одно, но когда это делают любимые пальцы.. Даня простату задевает, как бы случайно. Стон высокий выбивается сразу, Денис тут же рукой рот закрывает. – Деня, не закрывайся, я хочу слышать твой голосок. – младший слушается, ладонь убирает.       Движения быстрые, резкие, но такие приятные. Стоны, вздохи комнату заполонили. Жарко до безумия, ноги Даню зажимают рефлекторно, как тот простату вновь задевает. Рука татуированная на член чужой ложится. Вверх-вниз и вот, разрядка.       – Даня.. я, я сейчас.. – и в руку изливается, скулит от ощущений. Он глаза закрывает, слыша только шелест салфеток, Кашин ими руку вытирает. После ложиться рядом, а Денис как кот, ластится к старшему и засыпает прям так.       Всё хорошо, они счастливы сейчас.