Оазис

      Несколько дней спустя, окрестности Мегатонны.       — Послушайте... вы когда-нибудь видели... дерево? — Вкрадчивый голос Тридогнайта соловьем разливается в динамиках; интонации ди-джея интригуют, выдергивая из странного забытья, настигнувшего меня на обратном пути в Мегатонну. — Нет, нет! Не эти кривые черные коряги! Я говорю о настоящих деревьях: с коричневой корой, с зелеными листьями, фотосинтезом! Как в старых книжках...       Ага, видел. Даже слишком хорошо. Увиденная картина до сих пор всплывает перед глазами; я, конечно, не из впечатлительных и на протяжении своей долгой божественной жизни лицезрел всякое, но воспоминания о случившемся несколько дней назад радости не доставляют.       — ...Что, если бы я, всемогущий Тридогнайт, сказал вам, что где-то прямо тут, на Столичной Пустоши, есть место, где растет МНОГО деревьев?       Навстречу с распростертыми «дружескими» объятиями несется дикий гуль. Да не простой, а светящийся. Очередная радиоактивная тварь...       Вслед за ним выскакивают еще несколько. Да как вы за...       — ...Настоящий зеленый оазис в наш вонючий век цвета детской неожиданности! — слышу краем уха, разряжая обойму в нарисовавшегося противника. Один, второй, третий... остатки бывших когда-то людьми зомби разлетаются по округе кровавым месивом из дурнопахнущих голов, мозгов, кишок, конечностей и ошметков плоти. Чей-то глаз прилетает мне прямо в лицо... фу, мать твою. Мало того, что воняет, так еще и больно.       Ах, да. Сейчас я практически ничем не отличаюсь от простых смертных; моя силовая броня, и так дышавшая на ладан, приказала долго жить во время перестрелки с рейдерами, засевшими в развалинах бывшей местной школы. Совсем недалеко от Мегатонны. Досадно, но факт, так что изрядно помогавшую доселе в спасении моей хрупкой бренной оболочки защиту пришлось бросить там же, невзирая на отчаянно душившую меня в своих заботливых объятиях жабу. Эх, паладин Сет, не удалось бы тебе избежать выволочки от сержанта Дорнана, будь он жив, не у-да-лось... Я, конечно, постарался припрятать остатки раздолбанных в хлам доспехов как можно лучше, но даже если их найдут и наденут вернувшиеся после очередного набега рейдеры — неважно. Я всё равно вернусь и заберу захваченное; в наше время раскидываться таким добром — не к месту.       Возможно, было бы проще вернуться на базу Братства Стали и попросить выдать мне новое снаряжение; старейшина Лайонс, конечно, по головке не погладит, но в этом мире случается всякое, и сломанная броня здесь — меньшее из зол. Конечно, всегда можно попросить о посильной помощи Мойру или Кэт, но для получения услуг первой нужны крышки — и не факт, что у меня наскребется достаточно, учитывая мои проблемы с веществами, — а где сейчас вторую носят демоны, известно одному лишь мирозданию.       Обшариваю трупы гулей; воняют жутко, аж резь в глазах. Легкие сводит, дышать нечем; должно быть, так чувствовали себя те несчастные, которых я уничтожал пачками во время песчаных бурь по мановению руки, из одной своей прихоти. Слезы вполне ожидаемо брызжут наружу; что ж, в этом доживающем свои никчемные дни мирке всё познается в сравнении.       Одергиваю себя и, утерев влагу тыльной стороной руки, пытаюсь отдышаться. От меня сейчас наверняка пахнет не лучше, так что некогда привередничать, да и нет места брезгливости в нашем отнюдь не благородном мародерском деле.       Хочешь жить, а особенно на пустошах — умей вертеться.       Детская машинка, пустая бутылка из-под газировки, нож, вилка... Вилкой в глаз или... Поневоле меня разбирает дикий смех; я долго ржу, согнувшись в три погибели, и не могу остановиться.       Если встречу Гора в этой жизни — обязательно ему подарю, и пусть думает, что хочет.       Вилка летит в рюкзак вслед за обнаруженной после нее бутылкой ядер-колы. Квантовая, не хрен собачий... Помнится, один раз выпил и пожалел: мои истошные ночные крики из местного сортира слышала вся Мегатонна. Уже только потом мне объяснили, что это незначительный побочный эффект от содержащегося в составе напитка легкого изотопа. Незначительный, как же... Но то, что после распития квантовой можно было пи́сать без фонарика, я запомнил хорошо.       Пачка сигарет и пара жвачек... нет, друг мой, только не говори мне, что ты — при полном отсутствии мозгов и между поеданием, как это принято говорить у вашей разумной братии, «гладкокожиков» — тихо и неспешно закуривал в сторонке. А потом пытался перебить неприятный запах жвачками... да нет, конечно же, бред собачий. Баффаут, что ты со мной делаешь? Прекрати!..       Не переставая хохотать, продолжаю шарить по карманам. Вернее, в том, что от них осталось. Пять крышек с одного, две — с другого... Чудно! С оставшихся трех трупов снимаю еще пятнадцать. Ну всё, теперь можно рассчитывать на полноценный обед у Дженни. И еще на завтра останется. Квантовую пока продавать не буду; возможно, Кэт найдет ей лучшее применение, нежели пылиться на прилавке у кого-нибудь из торговцев.       А вот и Мегатонна. Успевший за короткое время стать родным город, выстроенный вокруг атомной бомбы, эта загрязненная помойка, давшая мне кров... до чего я докатился. А ведь был когда-то богом. Всеопаляющим божеством войны, пустыни, хаоса, разрушения, ярости и смерти. Мне приносили жертвы, мне поклонялись, меня боялись — и всячески пытались заручиться моей поддержкой в грядущих битвах, невзирая на репутацию. Но это было давно, а сейчас я влачу свое жалкое существование в каком-то занюханном городишке, сооруженном из обломков различной довоенной техники. К слову сказать, жители Мегатонны в последнее время приносят мне подношения... только теперь это не мясо, фрукты и алкоголь, как когда-то, а очищенная вода, что-то из местной еды и небольшой запас патронов.       Сейчас от меня прежнего не осталось ничего. Только имя и бессмертие, от которого ровным счетом никакого толку.       — Минздрав предупреждает: гули тоже люди! — доносится из пип-боя голос Тридогнайта. Опять завел свою шарманку... ладно хоть, не про оазис, а то слушать тошно. Ди-джей бодр и весел, чего не скажешь обо мне; апатия вновь наваливается сонной подушкой, отключая напрочь все эмоции и чувства. Чертова химия! Нужно всё-таки постараться наскрести крышек на мини-больничку и разместить ее у себя дома. Помнится, у Мойры стояла такая в углу; надеюсь, Браун еще не успела продать сей ценный агрегат, а то мне совсем худо придется. Одно дело — торчать от психо, к которому я уже привык за годы, и другое — ловить галюны от баффаута, который бьет по мозгам, как кувалдой, да так, что не осознаёшь, где ты, кто ты и что ты...       Решено, с завтрашнего дня и начну откладывать крышки на покупку необходимого устройства для дома. А пока...       Внимание привлекает странный силуэт у входа в город. Мужчина средних лет стоит рядом с большим валуном и чинно курит сигарету, стряхивая пепел прямо в радиоактивную лужу. Казалось бы, вполне обычное явление, ничего незаурядного, но почему-то это выводит меня из себя.       — Эй, ты! Тебя не учили, что дымить рядом с атомной бомбой нехорошо? — нарываюсь на неприятности, но мне плевать. Не для того я обезвреживал бомбу и отбивался от нестройных рядов посланных по мою душу, а затем — долгой дорогой на три буквы Когтей, чтобы всякие проходимцы с пустошей вертелись тут и вели себя так, будто они у себя дома!       О том, что я тоже своего рода проходимец с пустошей, мыслей не возникает. Я свой, местный. Тутошний. Уроженец величайшей страны древности, ныне погребенной под песками, я проживаю здесь довольно долгое время, чтобы иметь полное право считать себя настоящим жителем Мегатонны. У меня есть свой дом с роботом-помощником и мало-мальски обставленным интерьером; помнится, однажды мы чуть не сцепились из-за него с одной взбалмошной дамочкой, но теперь все разногласия в прошлом, а возникшие проблемы решены.       Жаль, что таким простым способом нельзя было уладить дилемму с Оазисом. Теперь его нет... вернее, нет в его первозданном виде. Без Осириса тот, несомненно, райский островок цветущей зелени и благодати уже через несколько лет превратится в труху. Постъядерная пустошь потеряла свой шанс на возрождение. А всё из-за меня...       Мужчина всё так же неспешно докуривает сигарету и бросает остатки в лужу. Меткий взгляд из-под широкополой шляпы в мою сторону — и мне становится дурно.       Да неужели? Быть того не может!       Пульс учащается многократно; кровь приливает к вискам и шумит в ушах, разбивая в прах остатки концентрации. Ноги неловко подкашиваются, не желая слушаться.       Баффаут, что ты со мной делаешь? Прекрати!..       Останавливаюсь и прислоняюсь к ближайшему остову дерева, пытаясь прийти в себя.       — Нет, это сон, это просто дурацкий сон... — бормочу, как в бреду, стараясь не смотреть в сторону не известного мне обитателя пустошей. Нет, это не может быть он... это же бред собачий.       Глюки. Просто глюки.       Мужчина неспешно направляется в мою сторону. Нет-нет, это не он, это просто похожий на него обитатель...       — Сет, — знакомый до боли голос пронзает сознание. — Так-то ты встречаешь своего любимого брата?       Отдышавшись, вскидываю взгляд. Обветренное лицо под шляпой ободряюще улыбается. Мужчина протягивает мне руку; в темно-карих глазах сквозят лукавые смешинки.       Нет, это точно не глюки.       — Усир... Ты жив...       Я не могу поверить в это. Я же только недавно убил его! Вот этими самыми руками... Впрочем... Осирис уже возрождался в древности, почему бы не провернуть подобный трюк и сейчас?       Понимание накрывает ударной волной; я машинально пожимаю протянутую ладонь, краем сознания отмечая ее тепло, осязаемость и реальность.       Это. Не. Сон.       — Ну вот, вижу, ты догадался. Прости, что сразу не предупредил, — Осирис разводит руками в стороны; улыбка сквозит на его лице — прекрасном и ненавистном одновременно. — Не хотел портить впечатление от вау-эффекта, да и, знаешь ли, наблюдать твою перекошенную моську — любо-дорого...       Я мгновенно вскидываюсь:       — С твоими фокусами можно словить разве что паническую атаку, — слова брата выводят меня из себя; в мои интонации ядовитой змеей проскальзывает раздражение. — Если бы я знал, что ты так нагло и беззастенчиво используешь меня, я...       — Ты — что? — Осирис с интересом смотрит на меня. — Так и оставил бы меня гнить там, на пустошах?       Недовольно рычу и, сложив руки на груди, в упор смотрю на брата, выдерживая его взгляд. Апоп подери, он прав. Даже несмотря на возникший соблазн, я бы всё равно не смог поступить иначе. Для меня, чья стихия — ветер, любое, даже ма-а-аленькое ограничение свободы является пыткой. А тут целых двадцать лет без движения и...       Определенно, Усир слишком хорошо меня знал, чтобы понимать, как можно сыграть на моих чувствах. Кажется, я его недооценил... а ведь старший брат казался таким занудой.       — Да, был риск, что ты не станешь меня слушать, но...       — Пофиг. Кажется, убивать тебя уже входит в традицию, — неловко шучу, пытаясь разрядить обстановку. В глазах неожиданно мутнеет; багровая пелена повисает перед глазами, сменяясь зыбкой завесой тумана и дикой, нарастающей с каждой секундой боли.       Чертова ломка!..       Протираю глаза, пытаясь сфокусировать зрение; я не вижу взгляда Осириса, но могу слышать его размеренный голос:       — Похоже, ты крепко сидишь на наркоте, — замечает брат, и мне поневоле становится стыдно. Зрение постепенно приходит в норму, но я так и не решаюсь поднять взгляд, ощущая себя нашкодившим котенком, которого только что хорошенько ткнули носом в лужу. Я как будто здесь — и не здесь.       «СЕТ, ОПЯТЬ ТЫ ЗА СВОЕ, НЕГОДНИК! НУ, ТОЛЬКО ПОПАДИСЬ МНЕ, Я ТЕБЕ ТАКОЕ УСТРОЮ!!!» — бушует бабушка. Божественная львица Тефнут не в духе, и это еще мягко сказано: я снова устроил бардак на кухне, найдя и сожрав весь припасенный к обеду латук, а еще рылся в ее вещах, ища книгу заклинаний, дабы стать великим, как Гарри Поттер...       Мешанина из событий прошлого и фэндомов проносится в голове калейдоскопом, словно тысячи вражеских колесниц. Свадьба с Нефтидой и наш откровенный танец в самом эпицентре песчаной бури; лениво — даже, я бы сказал, чересчур МЕДЛЕННО плывущий по волнам вечернего Нила сундук с известным содержимым; взбалмошный племянник с его не в меру «вкусным» салатиком, приготовленным по секретной рецептуре моей любимой сестренки Исиды, и наши извечные бои за трон... Ночные катки в «Ведьмака» и задорное «Сет, пойдешь бухать? Как нет? Ну тогда займи полтос до среды!» Долгие страстные поцелуи в объятиях друг друга и совместное обжиралово ночью, у холодильника; наконец, технический прогресс, стремительное развитие атомной энергии, роботы-помощники в каждом доме, война за ресурсы и...       Ядерные взрывы накрывают планету, за какие-то пару часов превращая ее в выжженные неплодородные земли.       Всё так, как я хотел.       — Я заметил это еще там, в Оазисе, — мерный бас Осириса доносится до меня сквозь призму тумана, вырывая из призрачных глюков... флэшбеков... а, плевать. Но всё же на мгновение мне становится легче, и за это я ему благодарен. — Сети, ты же великий воин, нафига тебе...       Делаю громадное усилие над собой и вскидываю взгляд.       — Тебе кажется, — зрение еле фокусируется; да, перед глазами уже не парит та белесая дымка, но и вижу я отнюдь не так хорошо, как обычно. Лицо Осириса и вся его фигура похожи на смутное расплывчатое пятно, скрадываемые приближающимися сумерками. Были бы у меня очки — я, может, и смог бы даже в таком состоянии рассмотреть что-то, но показать свою слабость перед братом? Нет уж!       Скоро это пройдет. Наш разговор не будет длиться вечно, да и дома у меня завалялась половинка баффаута, которая позволит более-менее спокойно пережить эту ночь. А дальше посмотрю.       Мысли сбиваются в кучку, не давая сосредоточиться. Размеренно потираю виски, пытаясь справиться с новым нахлынувшим потоком галлюцинаций и боли; мои руки дрожат. Мерзкое ощущение... а что самое ужасное — я не могу его контролировать.       Просто не могу.       — Может, и кажется, — брат неожиданно соглашается с моими словами, но я уже практически его не слышу. Образы пронзают сознание, будто ядовитые змеи, и жалят, жалят, пока...       Чья-то твердая сухая ладонь неожиданно касается моего запястья и крепко, с силой сжимает руку. Горячо... А у этого тепла очень холодные пальцы... ледяные... даже СЛИШКОМ!!! Мороз обдает кожу, доходя до самого сердца; я не успеваю и пикнуть, как неожиданно в мозгу проясняется и эта странная магия отрезвляет мой воспаленный разум.       Кажется, ломка прошла. Отступила. По крайней мере, я больше ее не чувствую, и это так странно...       — Сети, тебе следует быть более внимательным, — Осирис назидательно качает головой, разжимая хватку. — Не стоит разбрасываться своим здоровьем... тем более сейчас, когда твоя жизнь начала обретать смысл.       Брат стоит ближе, почти вплотную. Наверняка страхует на случай, если вдруг я решу завалиться набок. Или, чего хуже, прямиком в постъядерную лужу... Неопределенно фыркаю, потирая запястье, и прислушиваюсь к своим ощущениям; дрожь неожиданно пробегает по моему телу, и я резко встряхиваюсь, как попавший под ледяной душ кот.       — Не понимаю, что ты имеешь в виду, — я действительно не догадываюсь, о чем идет речь. Меня больше занимает общее состояние моей бренной тушки, которую я сам же и умудрился загнать до непотребства.       Судя по всему, Усир заодно с зависимостью исцелил и руку, так как прежней, отдающейся временами в запястье боли я не чувствую.       — Неважно, — Осирис не заканчивает фразу. Щелчок зажигалки — и сигарета вспыхивает в пальцах брата; Усир неторопливо, со вкусом затягивается. Вот же сукин сын, а? Мне нотации читает, а самому, значит, можно!       Я смотрю на него, он смотрит на меня. Искра, буря, безумие...       — Куда ты теперь пойдешь? — спрашиваю скорее для проформы, чем из интереса. Я решаю не заострять внимание на пагубной привычке Осириса — в конце концов, он двадцать лет простоял на пустошах в виде дерева. Ему простительно.       Брат неопределенно указывает куда-то вдаль.       — Мне хотелось бы добраться до Ривет-Сити, — Усир неспешно выдыхает дым, закручивающийся в колечки и улетающий куда-то ввысь, в небо. — Говорят, там проводят какие-то опыты с водой... думаю, моя помощь была бы к месту. А затем наведаться в Пойнт-Лукаут. Местные говорили, там есть чудо-дерево... может, ты слышал о нем? Мать Семян...       Я неопределенно хмыкаю.       — Думаешь, это может быть Исида?       — Не знаю, не знаю, — Осирис смешно морщится, стряхивая пепел под корни обгоревшего дерева. — В любом случае, задерживаться на Столичной Пустоши мне недосуг. Я уже и так достаточно тут проторчал.       — Это верно, — слабая улыбка озаряет мои губы. — Что ж, в любом случае... спасибо, брат.       — И тебе.       Осирис крепко сжимает меня в объятиях и дружески похлопывает по плечу. А он силен! Я хоть и не задохлик, но, наверное, сейчас даже не смог бы вывернуться без последствий.       — Усир, задушишь...       Да уж, беспомощный писк великого воина — последнее, что хотели бы слышать пустоши.       Он отпускает меня и поправляет шляпу. Заходящее солнце освещает лицо брата — всё такое же прекрасное и...       Пожалуй, чуть менее ненавистное.       — Удачи. Увидимся на пустошах.       С этими словами Осирис растворяется в залитом солнечным светом закате; я же долго смотрю ему вслед, пока фигура брата не скрывается за горизонтом и я не остаюсь наедине со своими мыслями.       Кажется, впервые за долгие тысячелетия мы стали друг другу ближе...       — Сет! — Пронзительный женский крик разрывает окружающую тишину; секунда — и красивая белокурая девушка повисает у меня на шее. Страстный поцелуй опаляет губы, заставляя забыть обо всём... крышу сносит моментально...       А казалось бы, обычная девчонка из Убежища...       — Кэт, — я нехотя отрываюсь от нее сквозь кажущуюся мгновением вечность; небывалая эйфория наполняет всё мое существо, да так, что еще немного — и я, снова став диким, необузданным ветром, воспарю в небеса... — Давно ты тут?       — Несколько дней как, — девушка нежно сжимает меня в объятиях и кладет голову мне на грудь. — К сожалению, я не нашла моего отца, но надеюсь, новые поиски приведут меня к цели и сути понимания вещей.       — Непременно приведут, не сомневайся. А я постараюсь помочь всем, чем смогу.       Мои руки скользят по синему комбинезону девушки, нежно поглаживая ее спину; запах Кэт пьянит, вскружая голову — так, что хочется закрыть глаза и долго стоять здесь, наслаждаясь моментом. А затем переместиться на мягкий уютный диванчик в Мегатонне и...       Что-то в паху болезненно отзывается в такт моим мыслям. Апоп побери, а я и не подозревал, что настолько соскучился по ней. Моей любимой Страннице из Убежища 101...       — Кстати, — Кэт ненадолго отстраняется, и по ее лицу пробегает подозрительная ухмылка, — а кто это был?       — Что ты... А, — не сразу соображаю, что она имеет в виду, и лишь многозначительный кивок девушки в сторону, куда удалился Осирис, возвращает понимание. — Да так, брат возродился из мертвых.       Она нахмурила брови.       — Не смешно!       — А я и не шучу, — я нежно приобнял Кэт за плечи и зарылся лицом в ее волосы, пахнущие радиоактивными ветрами и солнцем. Забавно, когда говоришь правду, но тебе не верят, ибо считают ее слишком абсурдной.       И всё же это Кэт, а ей я готов простить многое. Возможно, даже слишком.       — Ладно, черт с тобой, — девушка махнула рукой, так и не удовлетворив своего любопытства, — всё равно ведь не скажешь. Ты знаешь, я тут подумала: раз уж мы всё равно живем вместе, то...       Неприятное ощущение накрывает меня с головой.       — Как ты смотришь на то, чтобы вместе отправиться в Ривет-Сити? — продолжает девушка, и мысленный стон раздается в моей душе, отчасти перебивая романтику этого... весьма насыщенного событиями вечера. — Я видела Тридогнайта, он сказал мне, что следы моего отца стоит поискать там. Но это слишком далеко и опасно, поэтому... — Кэт набирает в легкие воздуха, — помощь паладина Братства Стали мне бы не помешала.       — Только лишь паладина? — подзадориваю ее я, игриво улыбаясь. Признаться, такая возможная скорая встреча с Осирисом не входила в мои планы; мы ведь буквально только что разошлись, как в море корабли. Но и бросить Кэт в одиночестве на пустошах я не могу, а значит...       — Не только, — девушка задорно смотрит на меня; ее чистая улыбка подобна свету, озаряющему всё вокруг, а сама она похожа на солнышко — яркое, лучистое. — Кстати, — точно хмурое облако набегает на прекрасное лицо девушки, — а где твоя силовая броня?       Характер у Кэт тоже под стать. То веселая и ласковая, будто весеннее солнышко в начале дня, то жгучая подобно опаляющей вмиг радиации.       — Долгая история. Потом расскажу, — неопределенно машу рукой. Всё это сейчас неважно. Важно лишь то, что очередная часть моего блуждания по постъядерным пустошам послевоенной Америки закончилась хорошо. Да и Кэт вернулась домой цела и невредима, а что еще нужно для счастья?       — Ладно-ладно, но не надейся отвертеться, — Кэт полушутливо-полусерьезно грозит мне пальцем, отчего я снова издаю долгий мысленный стон. — Кстати, я познакомилась с Сарой Лайонс, она довольно милая. Быть может, нам удастся стать подругами, как ты думаешь?       Девушка восторженно щебечет о своих приключениях, покуда мы направляемся в город; алая заря обволакивает пустоши огненным заревом, и наступает долгая, всеобъемлющая тишина. Природа как будто замирает, склоняясь в такт движению медленно, но неумолимо угасающего солнца постъядерного мира; лишь радиоактивный ветер равнодушно гонит перекати-поле навстречу судьбе.