Подарок последнему учителю

Джостен не перестает удивлять. Стоит на пороге его квартиры, хотя адрес ему не сообщали, со спортивной сумкой, побитой жизнью, и нервно кусает нижнюю губу. - Здрасьте, - голос дрогнул, глаза затуманены и направлены в никуда, как будто он только что потерял весь смысл существования. Вдруг взгляд переместился на Эндрю: о, они не пусты, а наполнены чем-то отвратительным - коричневым, ложью, страхом и, совсем капельку, надеждой. Через левый глаз сверху вниз проходила только что появившаяся глубокая царапина, видимо от ножа, из которой по лицу струйками сбегали капельки крови. Судя по порванным черным джинсам и футболке, что была вся в земле, он бежал сюда по кустам и оврагам. Дышал неспокойно, видимо, не успел отойти. Он не успел даже поразмышлять, может ли прийти к Миньярду домой? А как он узнал, где тот живёт? Все эти вопросы потом, в данной ситуации он не будет устраивать сиюсекундный допрос. - Проходи. - Какое же облегчение появилось в отвратительном коричневом. О, блондин уже ненавидит и Джостена, и его тошнотворные линзы. Он вообще не должен его волновать, но почему-то заставляет чувствовать самые ужасные эмоции. Профессор сделал шаг назад и отошёл в сторону, пропуская грязное недоразумение внутрь. Как только дверь захлопнулась и повернулся ключ, Эндрю скорее почувствовал, нежели услышал, выдох со стороны бестии. - Сначала - в душ. Потом поговорим. Брюнет лишь кивнул, после мотая головой, невербально спрашивая, а куда идти. Учитель благоразумно проводил его до двери в ванную, и закрыл ее за ним. - Можешь взять любое полотенце из ящика под раковиной. - дополнил хозяин жилья и пошел искать для этого идиота какую-нибудь одежду.

***

Как только звук ударяющейся о кафель воды прекратился, Миньярд подошёл к ванной комнате с охапкой одежды, которая, по его мнению, могла подойти Джостену по размеру. Бестия приоткрыла дверь, после чего Эндрю, не поворачивая голову к образовавшейся щели, протянул руку с безразмерными балахонами. Тряпки быстро приняли, и комната вновь отделилась от остальной квартиры с характерным щелчком. После того, как дверь открылась во второй раз, бес вышел, крепко прижав потрепанную сумку к себе, будто в ней драгоценности на миллионы долларов. Но, учитывая ее состояние, Миньярду пришел в голову только ящик Пандоры. Джостен прошел в гостиную к нему и сел на краешек дивана, все ещё крепко прижимая к себе свой багаж, в то время как блондин сидел в своем излюбленном кресле. - Эндрю.. – Нил. – Я.. – Ты можешь не объяснять, почему ты здесь, лучше скажи, надолго ли ты? – конечно, ему хотелось услышать объяснения, но он понимал, что вряд ли их получит. – Мой прошлый дом.. скажем так, больше не пригоден для жизни. Развалился что ли? Нет, если так, то он не выглядел бы, как будто сбежал из Джуманджи. – Как узнал адрес? – Эндрю смотрел в выключенный телевизор перед собой, стараясь не обращать внимание на лёгкий мандраж собеседника. – При желании все можно узнать. – уклончиво и без конкретных объяснений. Миньярд повернул голову к недоразумению: мокрые волосы рассыпались по его голове просто превосходно, царапина на глазу стала различимее без месива крови и земли на ней. Она была глубокой, но не смертельной, хоть из нее и продолжали скатываться единичные капельки крови. В его душу смотрели льдисто голубые глаза. Сидел Джостен в его трениках, которые, кстати, были брюнету до середины голени, черной безразмерной толстовке и теплых вязаных носочках с вышитыми стаканами пива. Весь этот образ мешался: холодный взгляд и буйные мокрые волосы выглядели дико, а одежда придавала домашнего уюта. До смешного нелепо, но по-своему красиво. Эндрю уже говорил, что ненавидит этого придурка? Из ситуации было понятно, что бы там с бесом не случилось, он останется тут надолго.

***

Как оказалось, жить с Нилом очень даже удобно. Он не шумный сосед, не придирчивый ни к еде, ни к койке. Такое чувство, будто он благодарен за каждую крошку. Ну, если посмотреть на дом, в котором он жил, все встаёт на свои места. Неожиданно, по утрам Джостен всегда бегает, и теперь оккупировал беговую дорожку Эндрю. Хотелось бы не заострять на этом внимание, но как, если он делает это в коротких шортах? Теперь в ежедневных мыслях Миньярда проскакивает "а бедра Нила...." Про ситуацию с болезнью яснее не стало, видимо власти пытаются скрыть ужасные последствия, хотя и сами понимают, что бесполезно. После того, как малейшие крупицы информации попали в руки журналистам, им просто не оставили выбора ужасные заголовки газет в Британии, и по телевизору показали полуправду, слепленную на ходу, лишь бы предотвратить конфликт. Похоже, что хоть немного больше СМИ знает только Нил Джостен, бес, живущий под одной крышей с Эндрю. Может следовало бы сдать его журналюгам за неплохое денежное вознаграждение или попробовать хотя бы самому выведать эту великую тайну, почему им нужно сидеть дома, почему нужно закупать кучу еды почти каждую неделю, забивая все шкафы и тумбочки, но нет. Это хрупко выстроившееся доверие слишком важно для обоих. Каждый день Миньярд продолжает тщетные попытки дозвониться до одного немецкого номера, и постоянные неудачи все сильнее пугают. Нил каждый раз это лицезреет и все равно ничего не говорит, хоть после этого он выглядит подавлено и неуверенно. После полутора недель такой жизни кружки кофе на диванном столике стали скапливаться еще быстрее, синяки под глазами увеличивались. Волнение начинало пожирать все разумные мысли. Сон стал очень прерывистым и коротким. Все кошмары прошлого теперь преследуют его не только по ночам, а в любое время. Джостен сначала старался не замечать его состояние, лишь заботливо приносил еще кофе и телефон. Но в какой-то момент любое терпение лопается. – Эндрю.. – Я в порядке. – после этой фразы бестия на секунду грустно усмехнулась, интересно, почему. – Поспи. Я посторожу телефон, если кто-то перезвонит, я разбужу тебя и передам трубку. Обещаю. Нил обещает? Ему можно верить? Сил нет уже ни на что.. Кто-то протягивает руку. Кто это? Последние силы уходят на поднятие головы. Отвратительное лицо, обрамленное жирными белыми прядями, с искривленной улыбкой и безумными глазами. Он тянет свои конечности к моим плечам.. НЕТ. НЕ БУДЕТ ЭТОГО. – Нет!.. – это должен был быть резкий грубый возглас, крик, но получился только хриплый шепот.. Руки сразу же отдернулись, человек, теперь уже с мутным и неразборчивым лицом, чуть ли не кубарем полетел назад. Весь мир стал плыть в разные стороны, краски начали выцветать и в конце концов стали черно-белыми. Весь свет потух.

***

Белый потолок и мягкая подушка. Эндрю впервые за несколько дней проснулся не от кошмаров. Этой ночью снов не было, видимо он настолько устал, что и мысли в голове закончились. Послышались приближающиеся шаги. В комнату зашла знакомая бестия. – Утра. – Ага. – Никто не звонил. – тут же вернулось волнение. – Эндрю.. можно с тобой поговорить? Ну, хоть не «профессор Миньярд». – Валяй. – голос все еще хрипел, но стало значительно легче после долгого сна. – Сколько я провалялся? – 17 часов. Ты слишком мало спал последнюю неделю. Ты же понимаешь, что если будешь переживать, не поможешь этим своим близким? Я ничего не говорил только потому, что не помогу простыми утешениями. Но и правду сказать не могу. – Нил присел на пуфик, стоящий напротив кровати. Его лицо практически не выражало эмоций, голубые глаза потускнели. – Просто хочу сказать, прекрати. Дожили. Его образумевает его же студент. В голову пришли вчерашние воспоминания. Сопоставляя эмоции и действительное, мозг выдает только одно объяснение. – Почему ты тогда остановился? – Ты сказал нет. – Он по-птичьи наклонил голову, не понимая вопроса. Такая простая фраза.. Так просто. Миньярд успел забыть, что причина может быть такой. Он успел забыть о функции отказа, о фразе, после которой люди действительно останавливаются. Как жалко это звучит. Так не должно быть, и Нил не святой после этого. Он повел себя, как любой адекватный человек. – Все в порядке. – Блондин приподнялся над кроватью и нормально посмотрел на Джостена: очень уставший, сонный и измотавшийся теперь был он. – Все в порядке. – Он очень слабо, но так искренне улыбнулся. – Сделать тебе кофе? – Без кофеина.

***

Ещё неделя. Консервы уже настолько преумножились, что не влезают в кухонный шкаф, а Нил каждый день забирает новые партии. Подготовка, будто к ядерной войне. От кузена все ещё нет вестей, от Аарона и подавно. Эндрю перестал так сильно волноваться, но все время ждёт звонка от одного из них. Джостен потерял былую уверенность, теперь сторонится блондина, чувствуя... вину? За что? Сам что ль эту болезнь создал? Миньярд мог бы поверить в это, зная, насколько же велик его пазл, и что собрал он лишь одну тысячную долю, но так же, пожив немного с Нилом, он легко может утверждать, что эта бестия и мухи специально не обидит. В прямом смысле: пару дней назад к ним залетела одна, и когда Эндрю взял в руки мухобойку, бес тут же выхватил ее, подбежал к окну, открыл одну створку и выгнал насекомое на улицу. Оправдал он это: "она тоже живая!" Не смог бы Нил, создав нечто опасное, просто дать волю этому веществу, живя под теплой крышей своего учителя. Да и туп он для этого. Тогда за что вина? «За то, что молчит» - приходит очевидный ответ в голову. Ну а вот за это может и пострадать, хоть расскажет быстрее.

***

Как можно понять, что наступил день Х? Эндрю вот понял в тот самый момент, когда по телевизору перестали показывать новости, интернет стал пустеть, все меньше и меньше новых постов, все больше повторов. Бесконечные дурацкие обновления приложений, которые всегда бесили блондина, и те пропали. Что происходит с электроникой? В голову приходит только отсутствие людей, обслуживающих ее. Они все заболели? Терпение Миньярда не бесконечное, ещё пару дней, и он реально будет допрашивать проблему. У него словно началась биполярка: то хочет сохранить личное пространство Нила, то выбить из него информацию любой ценой. Пусть уж постарается все рассказать до второго. Хотя, нужно заметить, до Джостена вроде как дошло это и без слов, но вместо того, чтоб рассказать, он перестал показываться на глаза вовсе: заперся в выделенной ему комнатке и выходил только взять попить и банку консервы. *** Сегодня первый день зимы. Хотелось бы сказать, что пошел первый снег, одиночные снежинки кружились на ветру, медленно покрывая асфальтированные дорожки у дома, но нет, первого декабря пошел дождь, словно небо оплакивало нынешнюю ситуацию в мире. Нет, и сегодня не появилось новой информации, не вернулись новости на экраны телевизора. Эндрю весь день провел за чтением очередного детектива, сидя вплотную к телефону, все еще не теряя надежды на звонок Ники. Ближе к 9 часам вечера, когда тучи заволокли все небо, из комнаты Джостена послышались странные звуки. Сперва Миньярд старался не обращать внимания на них, игнорируя стуки и всхлипы, а позже и звук падающих капель воды, но спустя 10 минут все же решил проверить. Стук в дверь. – Нил, можно войти? Нет ответа. – Я вхожу. – повернулась дверная ручка. Бестия сидела на полу, прижавшись к стене спиной, держа в руках бутылку воды, почти пустую. Снова он тяжело дышал, захлебываясь жидкостью. Взгляд голубых глаз был затуманен, голова поднята к потолку. В дальнем углу комнаты валялся баллончик с коричневой краской для волос. Ну, блондин был почти уверен, что он красит волосы, ничего сверхъестественного. Медленно подходя к «шатену», удостоверившись, что тот его видит, Эндрю присел на корточки рядом с ним. – Будешь виски? – звучит ужасно, предлагать такое человеку в данной ситуации, но крепкий алкоголь - единственное, что помогает самому Миньярду хоть на толику привести мозг в порядок. Минутная пауза, наполненная ожиданием – Завтра я уеду. Что? Мысль полностью потеряна, и теперь он точно ничего не понимает. Уехать? Куда? Зачем? Почему бес ничего не может сказать? – Куда? – В Англию. – Нил чуть подсобрался, полностью опустошая бутылку в руке. – Зачем? – учитель подсел поближе. К чему Джостену отправляться в эпицентр болезни? – Закончить. На этом их диалог закончился, больше голубоглазый черт ничего не сказал, а Эндрю не придумал, как спросить, чтобы собеседник ответил.