И увянут листья клёна.

      — Что теперь по списку надо найти? — Ацуши крутился возле тележки и периодически заглядывал в список продуктов в руке Рюноскэ. Брюнет шел по коридору из прилавков не спеша, правой рукой вез тележку, а второй держал аккуратно сложенную бумажку со списком продуктов.       — Свиная корейка, Панировочные сухари панко и… — Рюноскэ нахмурился, видимо вспоминал, есть ли это у них дома. — Наверное, Молотый перец, черный. Остальное у меня есть.       — Даже этот сок? — Накаджима показал пальцем в ингредиентах на бумажке и улыбнулся. — Такого у нас не было, я найду в соусах, иди пока на кассу, я тебя найду. — Накаджима быстро поцеловал парня в щеку и, не успев Акутагава что-то сказать, убежал в другую сторону искать соус. Было поздно что-то уже говорить, кричать на весь магазин не было смысла, оставалось обреченно вздохнуть и катить тележку в сторону касс.       Ацуши замедлился, когда завернул к нужному отделу и пошел шагом, высматривая соус. Магазин не гордился богатым выбором, но среди скудного списка товаров можно было что-то найти. На самом деле он не знал, как именно выглядит банка нужного соуса, но надеялся, что там будут большие буквы с названием. Ацуши не умеет готовить сложные блюда, как-то он просил Рюноскэ научить, но парень наотрез отказывался, переживая за свою кухню.       Наконец ему попалась баночка, даже чем-то похожая на ту, что им нужно. Ацуши дернул носом, будто это поможет ему уловить запах, но инстинкты лисы не убрать. Он подошел к прилавку поближе и, придерживаясь за край полки, потянулся до баночки, вставая на носки.       Над головой показалась чья-то рука, взяла банку с соусом, Ацуши улыбнулся и уже собрался благодарить за помощь Рюноскэ, но повернувшись, замер с побледневшим лицом. Альбинос дернулся назад, врезаясь в товар и роняя упаковки с перцем и баночки с соусом. Сердце так сильно забилось в груди, что закружилась голова от частого дыхания. Смотреть на человека было страшно, страшно просто допускать мысль о том, что он попался. Все, что он мог видеть — тяжелые сапоги, штаны и зимнее пальто.       — Ну что же ты, подними свои лисьи глазки, негодник.       Губы поджались в тонкую линию и глотать стало тяжело. Казалось, что Накаджима даже тихо поскуливал, ожидая, что его убьют прямо здесь. Вот и все, добегался, а Рюноскэ просил не отходить от него далеко! Почему нельзя было послушать его хоть раз? Он же сам просил быть осторожным, не просто же так! Ему позволят попрощаться с ним? Этот человек явно настроен серьезно и не собирается отходить, это буквально последние минуты, когда Ацуши дышит, думает и осознает свое положение.       Накаджима осторожно посмотрел в сторону, где должны быть камеры. Точно! Охранник его увидит, приведет помощь и его спасут. Он повернул голову, надежда, маленькая крупица надежды на спасение рассыпалась и превратилась в прах — камера смотрела в другую сторону, и она не поворачивалась. Бюджета магазина не хватало даже на хороший товар. Его убьют, а Рюноскэ даже не узнает, где и как. Это конец.       — Как дрожит твое маленькое тело. — Федор протянул свободную руку и нежно, словно издеваясь, приподнял того за подбородок. Он немного наклонил свою голову и улыбнулся, упиваясь легкой победой.       Такой опасный демон и так легко попался в руки охотнику, ну как можно быть таким глупым. — Ты еще щенок, многое не знаешь, не слушаешься своего человека, убегаешь. Кстати, где он? Он где-то здесь, верно? Давай я предположу: ты сказал, что сам найдешь соус и отправил его к кассам. Но он сейчас поймет, что ты задерживаешься, оплатит все покупки и пойдет с пакетом тебя искать. Как думаешь, сколько у нас времени на то, чтобы поболтать?       Накаджима хмурился и смотрел в лицо своей Смерти, сдерживая последние остатки гордости. Если уж придется умереть, то хотя бы с честью. Хотя какая может быть честь у такого, как он, смешно же.       Достоевский рассматривал лицо парня и гладил его пальцами, аккуратно проводя по фарфоровой коже ногтями. Молчание было даже тяжелее, чем разговор с ним: тишина давила на психику, ощущение неизвестности поглощала так стремительно и жадно.       Накаджима в какой-то момент поймал в себе силы и дернулся в сторону, намереваясь убежать, спастись. Пусть его заметят лисой, пусть кричат и кидают в него всем подряд; главное убежать, выжить, спрятаться. Вернуться к Рюноскэ.       Все случилось за считанные секунды, Ацуши показалось, что ему выключили свет, или наоборот включили слишком ярко. Достоевский воткнул лезвие ножа в деревянную балку стеллажа прямо перед лицом лисицы и оскалился в ухмылке. Пути освобождения окончательно обрезаны: справа стена, слева огромный охотничий нож.       — Ты куда-то собрался, лисенок? Невежливо бросать своего друга во время разговора. Тебя разве человек не учил манерам? — Последнее Федор сказал со злостью, перемещая руку с лица на шею и приподнимая парня над землей. Ацуши начал харкать и дергать ногами, пытаясь зацепиться за нижние полки, ища опору. — Я еще не договорил, мне есть много, что тебе сказать. Ты же не спешишь? Я думаю, что нет.       Достоевский сжал горло сильнее и резко отпустил, позволяя Ацуши встать на ноги, но все еще не отпуская его из угла. Накаджима закашлял, зажимая рот руками. Федор хорошо дал понять, что будет, если тот попытается привлечь к ним внимание.       — Я не понимаю, какого черта тебе вообще нужно в нашем городе? Какого черта ты забыл возле человека? Ты же его сожрешь, у тебя заканчиваются силы, ты же даже магию не можешь применить против меня, как ты жить собираешься, собака? А я тебе скажу: в один момент ты так ослабеешь, что сорвешься, а рядом будет только этот парень. Ты накинешься на него, потому что наши куры и утки тебя уже не спасают. Разорвешь его живот и начнешь вынимать органы, самое вкусное — печень, верно? Самое сочное, мягкое и такое вкусное.       Он этого не хотел, но облизнулся. Ацуши неосознанно провел языком по губе и сглотнул, представив, как его губы касаются мяса. Как же это мерзко осознавать, но этот человек был прав. Накаджима так скучает по поэтому, ему так хочется настоящей охоты, настоящего мяса и он так ослабел! Накаджима зажмурился и тихо скульнул, внутри он уже проиграл и себе, и Достоевскому.       — Я говорил, что ты слабый, никчемный. Ты лишь моя жертва, которую я поймал и сейчас убью. А знаешь, что еще самое несправедливое? Ни за что не догадаешься, но я тебе покажу. — Федор достал из кармана пальто баночку с лепестками цветка и открыл, развеивая запах возле носа Ацуши.       Глаза парня не спеша видоизменились и теперь точно можно было сказать, что перед мужчиной стоял оборотень. Этот ублюдок слишком хорошо приготовился. — Я слышал, что аконит очень опасен для оборотней, а перед опасностью вы всегда преображаетесь, чтобы убежать и спастись. Этот цветок для тебя даже страшнее, чем я, вот это неожиданность. Но я не об этом, Мне стоит скормить тебе эти лепестки, и ты начнешь корчиться, превратишься от безысходности и я смогу спокойно тебя прирезать, ведь никто не любит живность в продуктовых магазинах, я прав?       Прав, но Накаджима умеет сдерживаться и не поддаваться панике. Ведь дело не в цветке, а в эмоциях: превращение можно контролировать в спокойном состоянии, но если оборотня напугать или сильно разозлить, то зверь сам выйдет наружу, лишь бы защититься.       Достоевский высыпал на ладонь яд и протянул к лицу оборотня, наблюдая и предвкушая победу. Ацуши нервничал и, отведя руку назад, сжимал баночку с кислым соусом. Превращаться нельзя, нужно держаться изо всех сил. Хотя Накаджиме не было понятно, почему Федор принуждает к превращению. Если убить лису в любом облике, она все равно превратиться в лису. Это же изначальный вид, он, можно сказать, «сбросится до заводских настроек». Или этого Достоевский не знает? Тогда это огромное преимущество, нужно придумать быстрый план.       — Я, знаю, что когда-нибудь не сдержусь и наброшусь на человека. Я не могу с этим спорить и это только моя проблема, с которой я работаю. — Ацуши медленно отпустил баночку и немного согнул руки в локтях перед собой. — Рюноскэ прекрасно это понимает и помогает мне, с чем я ему благодарен. — Накаджима быстро опустил глаза вниз, примериваясь, и снова поднял на охотника. — Господин, давайте мы сами разберемся с этим всем, ваше мнение совсем не уперлось! — В этот удар он вложил всю свою силу человека с ростом метр семьдесят. Колено прилетело точно между ног охотнику, Накаджима поймал его за плечи и откинул от себя.       Пока человек корчился, облокачиваясь о полки и стонал, Ацуши со всех ног преодолел кассы и рванул на выход, игнорируя охранника и недоумевающего Рюноскэ. Бежать! Бежать! Бежать!       Соус они так и не купили, дома Рюноскэ не стал допытываться от Ацуши о произошедшем, позволяя лежать под одеялом и прятаться от Его монстра. Хотя Акутагава мог догадываться, что его так напугало, но был ли он прав? Кого или что он встретил в магазине, что его так напугало или наоборот дало силы бежать? Чтобы это не было, сейчас спрашивать не нужно, Рюноскэ тихо подсел к нему на край кровати и погладил по белой макушке. Молча показывая, что он рядом и готов поддержать.