Цветочные чувства

Сэмюэль неспешно прохаживался по саду Честерфилд-хауса, теребя в ладони поникшую маргаритку. Вечер опускался на поместье, укрывая коньки крыш пурпурным, просвечивающим снизу полотном; в арочных окнах первого и второго этажей давным-давно зажгли свет. А он всё мерил шагами дорожку из одного конца в другой да улыбался несмело в такт своим мыслям. — Сэм? — звонкий колокольчик голоса юной мисс Харрингтон заставил торопливо обернуться, умерить шаг. — Агата… — мягко выдохнул он, пряча в глазах странную смесь нежности и смущения. — Ужин подадут через пятнадцать минут, а тебя всё нет и нет, — шутливо пожурила Харрингтон, делая несколько осторожных шагов вперед: в полутьме тропинок немудрено было оступиться или, чего хуже, не заметить выступающий корень дерева. — Рэйчел уже начала переживать, а Александр… — Дай угадаю, — перебил её Макото, незаметным движением зашвыривая в кусты безвинно почившую маргаритку, — Александр снова неудачно пошутил про причину моего отсутствия? Харрингтон кивнула и хихикнула, поправляя оборку на подоле своего платья. Сэмюэль привычно закатил глаза, примерно представляя, что мог такого ляпнуть Его Высочество Герцог Кларенс, а после вернулся к привычной отстраненности. — Так ты идешь или нет? — Агата одарила его улыбкой и, всего за пару шагов сократив расстояние между ними, коснулась тонкими пальчиками ладони, заставив мужчину едва заметно вздохнуть, переступая с ноги на ногу. — Агата, я… — Макото замялся, подбирая слова, но они, как назло, стайкой испуганных ласточек разлетелись кто куда, оставив после себя лишь неясные тени. — Ты хочешь мне что-то сказать, Сэм? — Харрингтон замерла, склонив голову на бок, изумрудные глаза яркими звездочками блестели в подступавшей со всех сторон темноте. — Да, хочу, — на выдохе шепнул Сэм, чувствуя тепло её руки и насыщенный аромат туберозы, окутавший тонкий стан девушки. Агата молчала, молчал и он. Пока, наконец, не произнес, тихо, но, вместе с тем, удивительно отчетливо: — Ах, сколько б ни смотрел на вишни лепестки, В горах, покрытых дымкою тумана, Не утомится взор! И ты, как те цветы… И любоваться я тобою не устану! Каждая из строчек на мгновение замирала в воздухе, чтобы после раствориться в сумеречной прохладе сада. Голос Сэмюэля чуть дрожал, а его акцент стал ещё отчетливее, чем был до этого. Отзвучало последнее из слов, и тишина вновь заключила их с Агатой в свои объятья. До тех пор, пока с губ девушки не слетело едва слышное: — Это так красиво, Сэм… — Так же красиво, как ты, — не понимая, не осознавая, что он делает, Макото шагнул вперед. Узкая ладонь коснулась пунцовеющей щеки девушки, вторая притянула совсем не сопротивляющуюся Харрингтон ближе. Их губы встретились, коснулись друг друга в поцелуе, пока ещё невинном, неспешном и смакующем. Но уже всего пару мгновений спустя превратившемся в самое настоящее цунами невысказанных, запретных и неправильных чувств, так долго сдерживаемых обоими. Агата что-то глухо стонала мужчине в губы, вжимаясь всем телом в мягкую ткань его сюртука, запустив пальцы в темные жесткие волосы на затылке Макото. А он… Только и мог, что пробовать её на вкус, такую сладкую, такую настоящую, раскрывающуюся всё больше и больше с каждым новым поцелуем… Кто знает, во что это могло бы вылиться в итоге, если бы не насмешливый голос Александра, раздавшийся в опасной близости от укрывших их с Агатой кустов бересклета: — Маленькая мисс Харрингтон, только не говори, что ты тоже потерялась! Моя сестра не переживет потерю сразу двоих своих драгоценных гостей. — Как не вовремя, — девушка спешно, хотя и с видимой неохотой, отстранилась от Макото, облизнула губы и, одарив того самой соблазнительной улыбкой во всем Лондоне, если не в Англии, медленно оправила сбившиеся на бок юбки. — Не могу не согласиться, — передернул плечами мужчина, после чего, мгновенно сориентировавшись, поклонился Агате и растворился в ближайших кустах, успев шепнуть короткое: — Расходимся по одному, — чем вызвал очередную улыбку на губах Харрингтон, шагнувшей навстречу высматривавшему что-то в темноте Александру с самым безмятежным видом на свете. Ибо чем меньше знает о них Его Высочество, тем лучше. И спокойней. Для них всех.