Я и Дьявол, идущие бок о бок

🎵 Angel — Massive Attack, Horace Andy       Эльза Разенграффе, чьи щеки все еще розовели от поцелуя с Десмондом Блэком, невольно сжалась под одним мимолетным взглядом Джека в отражении зеркала заднего вида. Машина под ними с ревом рассекала полупустые улицы Лондона. Стоило девушке закрыть глаза, как она снова оказывалась в лифте. Тусклый свет струился по силуэту мужчины, так нежно обхватывающему ее лицо. Стоило распахнуть глаза — и она снова в салоне автомобиля, пропахшим кожей и пылью, а за рулем — ее сосед по квартире, детектив-консультант, друг… «Друг». Это слово вертелось на языке чужеродно, ошибочно. Мысли снова завертелись бешеным колесом, еще быстрее, чем могли бы, будь девушка трезвой. Тогда, там, в ресторане, мы договорились о статусе наших отношений. Со временем стали друзьями. Я понимаю тебя, а ты — меня. Так почему же все усложняется теперь, с каждой секундой, что мы проводим вместе? Голова рассуждала рационально, а перед глазами мельтешили образы: как Джек хватает ее в охапку и они разговаривают в закутке дома 221В, как она ползет по мужчине, пытаясь выхватить свой телефон, как они сидят вместе на диване в ночи и рассуждают о картах… Да взять хотя бы сегодняшний вечер: крыша, открывающая превосходный вид на ночной город, ползанье по чужим чердакам, побег на его машине. Мороженое и The Rolling Stones. А затем — дурман оранжереи особняка мужчины, игра на пианино вдвоем, снова ресторан, темнеющие глаза Блэка, камерность лифта и их поцелуя. И так — по кругу.       Эльза бросила взгляд на зеркало заднего вида в последний раз. Скажи что-нибудь. Нет, молчи. Не хочу слушать нотации. Она и не нашла в отражении его взгляда, потому отвернулась к окну всем телом. Мимо проносились дома. Однако желание прервать неудобную, неправильную тишину практически зудело под кожей. Прикрыв веки, Эльза сказала нарочито лениво: — Ты, пожалуйста, так быстро не гони.       Ответ прозвучал точно так же, деланно: — Можем ехать со скоростью велосипеда. Трехколесного.       И зачем я с тобой разговариваю? — Ты узнал что-нибудь о третьей карте? — выдохнула девушка, не открывая глаза.       Темнота закрытых глаз и частые вспышки фонарей всяко лучше, чем смотреть на тебя. Повисло молчание, определить природу которого было возможно, но не хотелось. Спустя несколько мгновений, Джек Фрост ответил: — Да.       И вновь последовала тишина. Эльза открыла глаза, поерзав на сидении. Рассуждения и размышления о былом сменились на подкрадывающуюся… злость? — И? — Что «и»? — бросил Джек холодно, не отрывая взгляда от дороги.       Злость уже горела внутри откровеннее, честнее. Эльза злилась на то, что он молчал, и злилась на то, что он говорил. — «Что «И»?» — передразнила она его. — Рассказывай, что удалось узнать.       Девушка следила за каждым его движением. Пальцы крепко сжимали руль. Эльза привстала, сев так, чтобы в отражении зеркала лучше видеть лицо мужчины. Брови свелись к переносице, взгляд был прикован к дороге, сосредоточенный, расчетливый. Такой, с каким обычно выполняют математические вычисления, но никак не открывают душу и мысли. Эльза осмотрела его профиль с головы до ног: грудная клетка тяжело вздымалась. Молодой человек сделал несколько глубоких вдохов, чтобы продолжить: — Бубновая восьмерка, что подкинул пацан, — его тон был равнодушным, но строгим, словно он объяснял надоедливому ребенку, почему нельзя ходить в штаны, — бубны это — деньги, богатство, власть. Смена или потеря работы. — (С этими словами сердце девушки вмиг перестало биться). — Восьмерки — торможение. Но восемь бубен — удачное приобретение. Финансовый талант. Взрослая взаимовыгодная дружба. — (Мысли Эльзы совершенно спутались). — Лето. Огонь. — Мальчик сказал, что должен был что-то украсть, — прошептала Эльза едва слышно, лихорадочно цепляясь за мысль, что ее отстранение от работы и карта никак не связаны между собой. — Тоже подходит, — отчеканил Джек, делая поворот. — А номер машины? Ты проверил его у Лестрейда? — с надеждой в голосе спросила Эльза, придвинувшись к водителю. — Я думал, доверить это тебе, — ответил Джек, ни дернув ни мускулом.       Эльза замерла, потрясенная. Хотелось наброситься на него, встряхнуть, чтобы он не говорил с ней, как с Лестрейдом или Андерсоном, хотелось заглянуть в глаза, взмолиться! Какое продолжение у этой его фразы? «Но теперь — нет»? «Больше не доверяю»? — Но? — Но сделал это сам, пока ты ужинала.       Девушка не знала, что и чувствовать. Нити расследования рассыпа́лись у нее в руках, пока она увлекательно проводила время с другим мужчиной, и невероятная пропасть невысказанного и умышленно замолчанного дала новую трещину. Словно услышав ее мятежные мысли, словно спасая от исповеди, Джек продолжил: — Номер был зарегистрирован в Питерборо, Кембриджшире. В августе двадцать третьего года. Никакой информации в рапортах нет. Даже штрафов за неправильную парковку.       Эльза осела на сидении. Это была ее единственная зацепка, единственная нить, которая, как она думала, приведет к Мориарти. — Но набор букв… — проговорила она, ненароком приближаясь к Джеку вновь. — «MOR»… — Просто совпадение, — твердо закончил он за нее.       Эльза, окончательно обессилев, прильнула щекой к кожаному подголовнику пассажирского сидения рядом с Джеком, где только сегодня, хотя теперь уже казалось, вечность назад, с аппетитом поедала мороженое. Бросила взгляд на молодого человека, уверенного управлявшего машиной, и смотрела. Смотрела, в надежде, что он скажет что-то еще. Что он не будет молчать и пытать ее этой тишиной, пока по всему телу бегут волны усталости. Но он молчал.       В тишине, в которой был слышен даже шелест хлопка ее рубашки, они доехали до дома. Благо, ночью улица пустовала — навязчивым журналистам тоже нужно время на сон. Не говоря ни слова девушке, Джек высадил ее, сам же остался сидеть в автомобиле. Не захлопнув дверь, Эльза опустилась и спросила единственное, что пришло на ум: — А ты?       Джексон осмотрел улицу беглым, отсутствующим взглядом. — Найду место подальше и вернусь.       Девушка, кивнув и закрыв дверь, прошла к крыльцу, и только когда машина отъехала на приличное расстояние, выдохнула с облегчением. Уже в гостиной она рухнула на диван, так и не включив свет, закрыла глаза. На этот раз перед глазами стояла долгожданная пустота. Однако и ей не хватило времени успокоить раскаленный мозг и сердце. Джексон Фрост, будь он неладен, вызывал в ней столько противоречивых мыслей и чувств, что ни один автор не смог бы описать пером. Ну почему он такой? Я действую на благо расследования, я выполнила цель — добилась того, что Десмонд будет на приеме, а Джек мало того что не спросил об этом, так еще и молчал с самой недовольной на свете рожей! Как по мановению волшебной палочки феи-крестной, которая по каким-то причинам явно ненавидит свою крестницу, в дверях гостиной появился виновник злости Эльзы.       Девушка приоткрыла один глаз, наблюдая за ним. — Справилась, — не то спросил, не то утвердил мужчина, проходя к столу. — Да, — ответила Эльза, дернув плечом. Джек же тем временем рассматривал документы. — Он пригласил меня на прием, как я и задумывала.       Джек опустил бумаги на стол, посмотрел впереди себя, будто бы стена могла подсказать ему мысль. — Теперь, — медленно проговорил он, обращаясь все к той же стене, — когда ты знаешь, что Мориарти не существует и все твои подозрения основаны на догадках, ты все равно пойдешь с ним?       Эльза, чья усталость и хмель вмиг исчезли, поднялась на ноги, посмотрела в спину собеседника с вызовом. — Твои подозрения тоже основаны на догадках, — парировала она. — Он жертва, еще и на всеуслышание теперь. Его лицо мелькает по телевизору вместе с нашими.       Джек развернулся резко, а лицо его переполнял гнев, не то от разговора, не то от того, что Эльза говорила неудобную правду, никак не вяжущуюся с обстоятельствами дела. И девушка, прощупав эту почву, неумолимо продолжала: — Настоящий злодей всегда действует из тени, подло, гадко, — процедила она сквозь зубы. Девушка вспомнила, как робко и несмело профессор Блэк приглашал ее на прием. Это лишь добавило уверенности и веса собственным словам. — Десмонд не попадает под это обстоятельство. Нужно искать дальше. Нельзя просто брать и бросаться обвинениями. — Тогда назови мне имя, — тихо ответил Джек, глаза его метали молнии. Руки крепко сжимали стул за спиной.       Вчерашняя сцена повторялась дословно, только страшнее, мучительнее. — Нет, теперь твоя очередь, — смело ответила Эльза, бросаясь в шторм. Она сделала шаг к мужчине, быстрый и порывистый. — Назови имя ты.       Он смотрел на нее долго, тяжело дыша. Детектив проигрывал, терял или и вовсе не мог нащупать связи между тремя разными происшествиями, терялся и его взгляд. Джек поджал губы. — У меня его нет, — ответил он, сдаваясь.       На миг Эльза даже почувствовала к нему жалость. Но жалость эта исчезла тут же, стерлась злостью, досадой от… бессилия. — Как это «нет»? — выпалила она, а сердце уже горело фейерверком от маленькой победы: она права! Джек подозревает Десмонда, не имея на то оснований, лишь из собственной нелюбви к нему. — Может, ты не такой умный, как думаешь? Может, тобой управляет не холодная голова, а чувства?       Эльза вмиг пожалела о том, что вырвалось, но и прилив сожаления тут же отступил. Когда Джек так уверен в собственных словах, она, оспаривая, теряет голову, так и поделом ему!       Мужчина сделал шаг к ней, отталкиваясь от спинки стула. В темноте ночи его глаза блеснули недобро. Девушка поняла: она уже видела этот взгляд и всегда боялась, что однажды он будет направлен на нее. Но сердце… Сердце металось в груди, как загнанный в клетку зверь, яростно рыча, ударяясь о прутья. Злость этого зверя текла от сердца по артериям, наполняя силой. Девушка не сдвинулась с места. — Вот что, Эльза, — начал Джек, отчетливо проговаривая каждую букву. — Я послушал тебя. Я доверился тебе, — он сделал вдох, прикрывая глаза. — Я даже отвез тебя к нему, все еще подозревая. Что ж…       Джек Фрост остановился, оказываясь почти вплотную. Девушка подумала, что если дотронуться до него сейчас — ее отбросит ударом тока. И все же пол под ней, от его взгляда, начал плыть, а злость сплелась в одном пламени еще с чем-то, чем-то неясным и зыбким. Как все тот же пол… — Да, — закончил он. — Я определенно потерял голову от чувств.       Мужчина обошел ее, рухнул в кресло. Эльза обернулась на него, не понимая. Его грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания, словно Джек пробежал марафон или только что подрался. Он прикрыл глаза одной рукой, возможно, намекая на то, что разговор окончен.       Однако убегать девушка не хотела. И завершать вечер она так не хотела, как и оставлять его наедине со всем, что творилось у того в голове. — Да, на кону жизни, Джек, — тихо сказала она, тщательно подбирая слова. — Жизни наших близких, возможно даже наши. Хью, миссис Хадсон, Джейден, — с языка слетело еще одно имя, случайно найденное в памяти, — Джейме…       Джексон отнял руку от лица, посмотрел на нее строго. — Ты наверняка устала, — твердо ответил он. — А мне нужно подумать.       Эльза, случайно или нет, выставила руку, желая приблизиться. — Но… — Доброй ночи.       Рука опустилась. — Доброй ночи.

***

🎵 Lost — Dan Caine       Ночь прошла гадко, утро — и того хуже. Невозможность удариться в работу, таким образом сбежав от мыслей, съедала, уничтожала. Миссис Хадсон отправилась за покупками на машине Джека и наотрез отказалась брать Эльзу с собой: под окнами ждали журналисты, в общественном месте их и прочих зевак будет еще больше. Джека не было, и только кресло, настолько привыкшее к нему, хранило очертания хозяина, намекая на то, что всю ночь он провел в гостиной.       Эльза притащила старенький телевизор домовладелицы, водрузила на столик, где он уже стоял когда-то давно, словно в другой жизни. По федеральному каналу снова шла паршивая мелодрама про Эмили-Мэй. Когда эта девушка, поскользнувшись, театрально упала на руки одного из своих женихов, очевидно, выбирая, на кого падать, Эльза процедила недовольно: — Да чтоб вы все сгорели, — с этими словами она переключила канал.       Телеведущие ковырялись в личной жизни Джексона Фроста, намекая на связь с Эльзой Разенграффе. Тут девушке и самой стало интересно, что же журналисты такого нашли. Пока говорящие головы прослеживали нить их взаимодействий, Эльза взяла ноутбук, устроилась на диване, подобрав под себя ноги. Открыла свой блог, посвященный теперь расследованиям и некоторым деталям совместного проживания с детективом-консультантом. В мыслях она проклинала тот день, когда по указке психотерапевта все же сделала в нем первую запись. Однако… любопытство брало верх. Значок уведомлений мигал красным цветом, число сообщений и ответов перевалило за «99+». Листая присланные мольбы о помощи, шутки в их с Джеком адрес, иногда даже неприличные предложения, она усмехнулась: — Может, написать вам парочку гадостей? Или как сказали бы эти, — она кивнула в сторону телевизора, — «дать официальные комментарии»?       Разумеется, за выстроенной стеной сарказма скрывалась тревога. Девушка думала о том, почему ее до сих пор силой не притащили в телевизионную студию, почему Герцог Фрост молчит. Наверняка Джек уже получил свою порцию нагоняя, где же тогда моя? Помимо этих вопросов в голове роились и другие, более приятные, но не менее пугающие. Почему Десмонд не пишет? Может, самой написать? Эльза начала передразнивать саму себя, кусая кулак. А что сказать? «Эй, профессор, мне понравилось, как вы целуетесь! Повторим?» Девушка спрятала лицо в ладонях от растущего чувства смущения и собственной глупости. Господи, как паршиво!       Начиная одно дело, переходя к другому и так по кругу, девушка провела весь день. И, надо же, их с Джеком квартира стала чуть ли не стерильной. На письменном столе можно было проводить операции. Книги в стеллажах были расставлены с предельной аккуратностью и точностью, корешок к корешку. Бумаги, так или иначе касающиеся дела о картах, — вновь разобраны и надежно спрятаны. Не осталось и следа их работы, только дух приближающегося Рождества и повсеместное отчаяние. Зато миссис Хадсон, вернувшись, пришла в восторг и угостила сухим песочным печеньем, которое так не любил Джек.       Время шло, а от мужчины не приходило ни весточки. Это печалило, злило, тревожило. Оставив недоеденное печенье на блюдце, Эльза потянулась к телефону, как вдруг гаджет сам издал сигнал. Девушка взяла телефон в руки, и все внутри нее обрушилось и выстроилось заново… Грозясь снова обрушиться. — Герцог Фрост? — Добрый вечер, мисс Разенграффе, — раздался в динамике теплый, но ехидный голос Фроста-старшего. — Надеюсь, не отвлек вас от чрезвычайно важных дел?       Эльза оглядела гостиную, все «дела» в которой были сделаны и переделаны. Однако не дожидаясь ответа Джейден продолжил: — Будьте готовы через двадцать минут. Дресс-код — официальный. Я заеду за вами.       Быть ведомой, вновь, девушку категорически не устраивало, и она вновь не успела ничего сказать. Герцог опередил: — Без возражений, прошу. Это важно, — мужчина сделал паузу, видимо, подбирая слова или вспоминая о чем-то. — Пугать вас, как в прошлый раз, я не намерен.       Эльза, ощутив некоторый прилив облегчения, а вместе с ним и смелости, не преминула с ответом: — Что ж, в таком случае, не опаздывайте, — и первой положила трубку.       Эльза усмехнулась. Кажется, я теперь понимаю смысл своего существования. Ставить Фростов на место. С этими игривыми мыслями она побежала наверх приводить себя в порядок. Шкаф не ломился от количества одежды, от официальной — и подавно. Девушка выбрала идеально белую рубашку и черные расклешенные брюки. Поймав взглядом в зеркале собственное отражение, Эльза замерла на мгновение. Руки потянулись поднять волосы… И в эту секунду она стала похожа на Джека Фроста. Даже сейчас он не оставлял ее, скользя тенью по ее наряду. Даже без стараний у нее получилось изобразить его холодный, не лишенный отрешенности и даже некоторой надменности взгляд… Словно океан, заходящийся волнами, в которых отражаются вспышки громовых молний.       Девушка заколола волосы, обнажая шею.       Ровно через двадцать минут раздался стук, и Эльза ждала его. Девушка распахнула входную дверь, и на пороге ее встретил знакомый водитель герцога, имени которого она не помнила. Дальше все прошло как в тумане. Журналисты, увидев девушку на пороге, всколыхнулись. Раздались выкрики, защелкали фотоаппараты. Тяжелая рука мужчины легла ей на талию, подталкивая, и девушка бегом устремилась к машине. — Мисс Разенграффе! Мисс Разенграффе! — кричали со всех сторон, — как идет расследование по делу Крупье?! Мисс Разенграффе!       Водитель поспешил за ней и едва приоткрыл пассажирскую дверь, закрывая Эльзу и сидевшего внутри Джейдена от камер. Как только дверь захлопнулась, Эльза тут же нажала кнопку блокировки. Машина, взвизгнув, тронулась и пустилась вперед по вечернему городу.       Только когда преследуемые оторвались на приличное расстояние, Джейден Фрост, сидевший рядом, лениво повернул голову в сторону девушки, окинул ее оценивающим взглядом. Его голос раздался в темноте словно шелест. — Добрый вечер, — тихо сказал он. — Прекрасно выглядите. Спасибо за то, что доверились и согласились на встречу.       Девушке нельзя было выдавать волнения, тем не менее, она сжала ткань пальто на локтях. Что он от нее хочет и куда везет? Вопросы роились в голове. Еще и одеться велел официально. Уж не на свидание ли? Эльза сморгнула незаметно. Точно нет. С чего бы? К тому же, еще одного свидания я не выдержу.       Не глядя более в ее сторону, Джейден ухмыльнулся, и в темноте раздался его тихий смешок: — Терзаетесь вопросами, — медленно проговорил он. Голос отличался от привычного. — Приберегите их. Вы все поймете, когда увидите сами, я уверен.       Он чересчур добр ко мне. Устал язвить? Или просто… устал. Девушка отвернулась к окну, не желая больше выдавать собственные мысли. Как и Джек, Джейден был очень наблюдателен, хотя такими исключительными способностями к анализу, на ее памяти, не выделялся. От собственных мыслей Эльза прикусила язык. Конечно, не выделялся, как же! В первую же нашу встречу понял, что я прячу под пальто пистолет, в то время как его водитель и не заметил. — Куда бы вы меня ни повезли, вы не причините мне вреда, — ответила она так же тихо и спокойно, словно они признавались друг другу в чем-то, — я верю вам.       Джейден обернулся к ней, едва удивленный, но промолчал.       Всю дорогу они провели в тишине, и когда машина подъехала к назначенному месту, герцог остановил водителя рукой, вышел самостоятельно и открыл дверь для своей спутницы. В этот раз скрыть удивления ни от жеста, ни от места, куда они приехали, не вышло. — Что? — спросил Джейден, и его губы дрогнули в усмешке. — На сегодня я ваш сопровождающий, мисс Разенграффе, — мужчина ненавязчиво вложил ее руку под свой локоть и повел внутрь здания.       Эльза, прогоняя посторонние мысли, осматривалась, пытаясь понять, где же она находится. Долгий подъем на лифте повел голову от воспоминаний о профессоре Блэке. Мельком взглянув на сегодняшнего ее спутника, Эльза прикусила губу. Джейден Фрост выглядел не просто задумчивым или уставшим — он был вымотан. Но прижимал ее руку к себе крепко, и близость с «простолюдинкой» его не смущала и даже не заботила. Как только двери распахнулись, а в глаза им обоим ударил ослепительный свет, Джейден, словно актер на сцене, натянул широкую улыбку, и представление началось. 🎵 War — Hypnotic Brass Ensemble       В ярко освещенном коридоре звучала ритмичная музыка, словно они вышли на подиум, и Джейден повел девушку вперед по красной дорожке. Где-то сбоку богато одетая дама, прислонившись к стене, давала какие-то указания по телефону, какая-то пара, горячо споря друг с другом, усердно искала билеты на мероприятие… Да где же мы, черт возьми?! Эльза не позволяла себе паниковать. В конце концов, на сегодняшний вечер она решила довериться герцогу. Как только пара подошла к разделителю, их поприветствовал охранник и протянул кевларовые мешочки. Джейден наклонился к девушке, не поворачивая головы. — Мероприятие строго закрытое. Необходимо сдать телефоны. Их вернут после, — прошептал мужчина ей на ухо.       Девушка сухо кивнула и улыбнулась охраннику, надеясь, что улыбка эта казалась не слишком вымученной. Сдав телефоны, они прошли вперед.       Музыка зазвучала громче. Очевидно, пришли они в числе последних. Девушка обвела взглядом многолюдный, но не главный зал. Их встречали роскошно одетые люди, светские дамы в вечерних платьях с вольными вырезами и мужчины в дорогих костюмах и смокингах, а пара продолжала идти куда-то глубже. Послышались и первые приветствия: — Герцог, как я рад! Давненько вы не заглядывали на шоу!       Девушку передернуло от «натуральности» улыбок. Джейден отвечал в такой же манере: — Господин судья, взаимно. Как только появилось время, я решил не упускать момент.       С каждым шагом обмен любезностями сокращался до исторического минимума. Все спешили куда-то вперед, и предвкушение, повсеместное и уже осязаемое, заставляло воздух дрожать. Кому-то Джейден лишь кивал, двигаясь дальше. Они прошли на балкон, и Эльза ахнула. Внизу, посреди огромной стеклянной залы, стоял ринг.       О боже…       Эльза, не сводя глаз с ринга, блестящего под множеством софитов и отражений стекол, дернулась, останавливая Джейдена. — Только не говорите, что привели меня сюда посмотреть как…       Герцог не сдержал улыбки, теперь уже настоящей: — Тогда не буду, — поймав на себе строгий, даже испуганный взгляд спутницы, Джейден добавил, — я слышал, что вы хотели повеселиться, так чем не веселье?       Мужчина повел ее вниз по ступенькам, к множествам столиков, стоящих вокруг ринга. Шепнул ей на ухо: — Во всяком случае, так считает мой брат. Идемте, у нас самый выгодный столик.       Они прошли через зал, где уже никто не спешил здороваться с герцогом, его даже не замечали. Тьма словно сгущалась во всем помещении, и только арена светочем озаряла все вокруг. Внимание общества было приковано к рингу, к табло, к множеству алкоголя и закусок на столах. Кто-то с остервенением спорил, кто-то с каким-то странным трепетом ожидал начала боев…       Пара заняла место у самого ринга. Так значит, это Джек. Он будет драться сегодня. От волнения сжимались кулаки. Неужели его так задело мое замечание о том, что я хочу развеяться? Эльза вспомнила, с каким лицом он смотрел на нее, когда она оповестила его о намерении сходить на свидание с профессором, с каким отчаянием миссис Хадсон пыталась остановить это недоразумение… На губах сама собой показалась усмешка. Мы же вроде и так повеселились, скача по чужим чердакам, Джек. Или ты решил выступить на бис, показав «настоящее» веселье? Мысль о кровавом спорте пугала. С другой стороны… девушка в предвкушении сжимала и разжимала кулаки. Увидеть другую сторону его жизни… — Такие мероприятия устраиваются нечасто, — начал Джейден, сделав заказ у мгновенно подошедшей к ним официантки. Приходилось перекрикивать музыку и шум толпы. В тускло освещенном зрительном зале глаза мужчины блеснули. — По ту сторону океана люди обожают Малыша Джека, — Джейден указал взглядом на табло, где бегущей строкой высвечивались имена боксеров сегодняшнего поединка. — Посмотрите, — он обвел взглядом толпу, и Эльза повторила за ним, — Албанцы, сербы, китайцы… Русские по соседству с американцами. Именно ради зрелищности сюда сходятся толпы. Кровь на брезенте — чем не объединяющий фактор? Здесь сегодня крутятся от пятидесяти до ста миллионов фунтов.       От ажиотажа кружилась голова. Девушка пригубила шампанское, принесенное официанткой. Люди, деньги… Нет. Жадность, цифры. — Словно неандертальцы, — подхватила она задумчиво, и Джейден обернулся к ней. — Все мы подвержены импульсу. Если содрать шелуху, останется только это. Тяга к выживанию. — Эльза потерла подбородок, оглядывая толпу. — И, конечно же, ставки. Так вот как Джек зарабатывает, живя самостоятельно?       Хотела девушка этого или нет, так или иначе она намекнула на разлад в семье, на разговор между братьями, что ей удалось подслушать. «Фросты не отрекались от тебя, ты сам это сделал», — раздалось в голове голосом герцога. — Верно, — ответил ей Джейден, прищуриваясь. Потянулся к виски, сделал глоток. — Вы не одобряете, — не спросила, утвердила девушка. Это было даже слишком легко. — Верно, — повторил герцог с нажимом.       И все же пришел, да и меня привел. И все по просьбе брата. Что ж, должно быть нечто грандиозное. Тем не менее, дожидаться начала поединка в тишине было неловко, если не бессмысленно. Эльза уже открыла рот, чтобы излить на герцога все вопросы, что крутились в голове, — насчет предстоящего приема, аукциона, профессора Блэка, семьи Фростов, — но этому не суждено было сбыться. Кто-то словно подслушал ее мысли, почувствовал желание вскрыть старые и новые раны. Музыка резко сменилась, загремела, а народ повскакивал со своих мест, желая увидеть первого боксера.

***

      Джек Фрост не боялся. Частенько ему казалось, — и находились свидетели, — что страх, какой бы то ни был, и вовсе отсутствовал в нем с самого рождения. Не боялся он даже такого соперника как «Уничтожитель». Слишком пафосное название для его незавидной статистики. На ринге это имя будет звучать и вовсе смешно: мощного Уничтожителя уничтожил Малыш Джек. Боксер усмехнулся собственным мыслям, подпрыгивая, согреваясь. Ударил несколько раз перчатками друг о друга, чтобы настроиться. Тренер похлопал его сзади по спине, и капюшон халата сполз, открывая лицо. Для этого было слишком рано, и Джек закрылся капюшоном вновь. Музыка в зале резко остановилась и сменилась. Из динамиков разнеслось: — И-и-и-и встречайте! Малыш Джек!       Толпа взревела. Зал приветствовал Джека аплодисментами, улюлюканием, и молодой человек подыгрывал. Уверенным шагом он шел из темного коридора, не слыша за спиной команду. Он проходил к рингу через коридор людей, скандировавших его имя, а охранники, шедшие позади него, были готовы «подвинуть» слишком фанатичных. Лица, лица, много лиц, слепящие глаза софиты. Искал он глазами лишь двоих. Пришли ли? Лучшее место подобрал. Увидев брата в сопровождении Эльзы, Джек незаметно выдохнул и, повернувшись лицом к толпе, поднял руки вверх, стянул капюшон. Зрители распалились еще сильнее. Проходя мимо нужного столика, молодой человек скользнул взглядом по девушке. Мыслей не было. Представление вот-вот начнется.       Под громкое объявление «Уничтожитель!» по другую сторону ринга вышел его соперник: внушительных размеров мужик, иначе не назовешь. То ли албанец по национальности, то ли чеченец — боец на ходу распахнул халат и взревел, приветствуя толпу. И толпа ему вторила.       Джек вместе с тренером нырнули под канатами ринга, забираясь внутрь. Канвас приятно холодил босые ноги, и мужчина потянулся, скинул халат. Софиты выхватили светом его мышцы, грудь, и, — он слышал, — женские голоса сорвались на визг. Будь он лет на десять младше, обязательно бы покрасовался перед дамами, чтобы услышать и хрип, собрать все восторженные взгляды. Однако нужно было сосредоточиться. Заняв свой угол ринга, Джек размял шею, и тренер похлопал по плечу, наклоняясь к уху: — Определишь дистанцию — уклоняйся. Пусть вымотается, — перекрикивал он толпу и грохочущую музыку. — Помню, — кивнул Джек.       И вот они остались с соперником вдвоем. Стоящего меж ними судью Джек не считал, его взгляд был прикован лишь к бойцу по другой угол.       Прозвучал удар в колокол, знаменующий начало первого раунда. Джек неспеша вышел в центр ринга, пока его соперник подпрыгивающим шагом кружил вокруг. То приближаясь, то отдаляясь они изучали друг друга. Как двое животных, притирающиеся друг к другу. Один выпад Уничтожителя, прямой удар, так, на пробу — Джек увернулся, обходя его. Лишь наблюдать за действиями противника было нельзя, как бы ни хотелось. Кровь вскипела в венах, желая чужой крови. Быстрый джеб, — прямой удар рукой, — но противник успел закрыться, и перчатки глухо ударились друг о друга. Нехорошо. Всего шесть раундов. Уничтожитель наносил ответные удары, беря ринг под контроль, но Джек, словно предугадывая каждый его шаг, уворачивался, блокировал. Тяжеловесный противник был не так поворотлив, и в это время мужчина перехватывал инициативу: коротки серии ударов в корпус, отскок, блок, вновь удары.       Зазвонил колокол, и боксеры заняли свои углы. Всего минута, всего минута. Джек прикрыл глаза ненадолго, сев на табуретку. Кто-то из его команды успел отереть мокрые волосы полотенцем. Прав был Джейден, надо было подстричься… — Джек! Джек! — вырвал голос тренера из мыслей. — Меньше серий, не трать силы!       Молодой человек успел только кивнуть, и вновь колокол звал возвращаться в центр ринга.       Шум толпы, не успевшая остыть кровь сливались в агрессию. Джек мазнул перчаткой по брови, убирая свисающую прядь пепельных волос. Уничтожитель пошел в наступление. Комбинация от правого хука и левого кросса — точно в цель, и Джек зарычал от злости, сжимая зубами капу. Он нагнулся, подгадал время и провел в ответ апперкот, попав снизу точно в челюсть. Уничтожитель оказался дезориентирован всего на мгновение, и Джек не упустил момент. Ударил в корпус, увернулся, снова удар. Глаза Уничтожителя заблестели в ярости. Он кинулся на Джека, удары сыпались один за другим, тяжелее, сильнее. Ощутимее. Судья что-то крикнул, и это вмешательство только разозлило. Джек увернулся, избежав серии противника, ответил. И снова удар в колокол, снова минута времени.       Полотенце прошлось по волосам, шее, спине. — Оставь эмоции! Рано!       А когда будет нужно? Вместо ответа Джек закивал. Надо догонять по очкам.       Толпа, поддерживая, ревела: — Ма-лыш-Джек! Ма-лыш-Джек!       Отсалютовать в ответ не хотелось, да и времени не было. Снова удар в колокол — начался третий раунд. Эхом в голове отозвались слова тренера: «Оставь эмоции!». С ними сплелся и женский голос, отчаянный и ехидный: «Может, тобой управляет не холодная голова, а чувства?». Нет. Злость, что струилась по венам, запечатывалась в контроле. Джек взял инициативу на себя: преследовал соперника, атаковал быстрее, легче, но не менее агрессивно. Не давал противнику следить, угадывать. Кружился вокруг, уворачиваясь, нанося удар за ударом, удар за ударом. А Уничтожитель словно этого и ждал. Как только Джек отпрыгнул, он кинулся вслед, проведя кросс, задействуя плечо. Нельзя. Но судья не вмешался. Уклоняться и уворачиваться становилось все сложнее. В бешенстве Уничтожитель ударил, и Джек едва успел закрыться. Перчатка противника била отчего-то медленнее, но тяжелее. Весомее… Какого черта? Снова пришлось уклониться, и взгляд молодого человека забегал по лицу противника. Тейпирование вместе проходили, что за херня? Снова раздался удар в колокол, на этот раз спасительный. Дающий время подумать. — По очкам сравнялись, молодец, — подбадривал тренер, но мысли были за пределами ринга. Что-то не так, но что? — Эй! — тренер нагнулся к нему, взял лицо за подбородок. — Он устает, меньше наносит прямых ударов. Это твой шанс.       Хотелось закричать. Устает?! Да не в этом дело! Пустые обвинения прерывались доводами: если не в этом, то в чем? Комиссия была, все в порядке. Но почему удары тяжелеют? Ладно…       Колокол прозвенел, зовя на четвертый раунд. Он может быть решающим. Джек вновь первый наносил удары, но встречал блок. Как бы этот тяжеловес не уставал, все равно сохранял концентрацию. Уничтожитель провел джеб, но Джек успел увернуться, встретив удар корпусом. Боль разошлась по боку жгучим цветком, заныла. Вновь в него летела перчатка, но мужчина снова блокировал. Хоть Джек и пошатнулся, но провел контратаку. Попал в челюсть, мазнув по шее, и судья закричал: «Нельзя! Нельзя!». Ругаться даже в мыслях не было времени. Уничтожитель бил снова, и снова Джек увернулся, спасаясь от удара. Он был легче, выносливее, но тонкая как путина надежда на эти преимущества таяла с каждой секундой. 🎵 The Medallion — Henry Jackman, Matthew Margeson       Они приблизились друг к другу, и Джек встретился с противником взглядом. В его глазах горело безумие. Самое настоящее, неприкрытое, предназначавшееся только противнику… Но не от того, что тот вел, нет. Было что-то еще. Схватив Джека за шею, Уничтожитель нагнулся, не давая разорвать зрительный контакт. Судья не вмешивался.       Уничтожитель открыл рот, и в зубах у того, вместо капы, была согнута карта.       Глаза Джека округлились в изумлении, а в голове пронеслось одно-единственное. Что?..       Все произошло так быстро, что ни зрители, ни судья, ни сам Джек ничего и не поняли. Уничтожитель выплюнул карту ровно в тот момент, когда нанес решающий удар — апперкот, направленный точно снизу и прямо в челюсть. И еще удар, завершающий, в губу, что развернул Джека лицом к полотну ринга. Тоже запрещено, но кто уже считает нарушения, — прозвучало в голове лениво. Мужчина рухнул на канвас, закрывая глаза. Карта, что досталась ему от соперника, лежала точно под ним.       Нельзя открывать глаза. Нельзя продолжать. Судья подбежал к нему, начал обратный отсчет. Пусть думают, что это нокаут. Пусть он выиграет. Нельзя вставать. Мысли, одна за другой, кружились в голове, собираясь в торнадо. Это был Джокер, думал Джек, тяжело дыша, а полотно лишь препятствовало груди. Толпа ревела, не веря происходящему. И пусть… Джокер… Почему Джокер? Почему не последняя масть, как я думал? Почему не крести? Тогда бы все закончилось. Это все бы закончилось…       Отсчет судьи, крики тренера где-то за пределами ринга… Шум жаждущих крови зрителей… Ее они получили — Джек чувствовал, как кровоточит рассеченная губа. Всеобщее возмущение было направлено и на жюри — стольких нарушений правил не заметит даже слепой. Бесполезно. Это все не зрелище — розыгрыш. Все, чтобы я не забывал, где мое место. Карта прилипла к торсу. Обжигала и так разгоряченное тело, будто оставляя новую гематому. — Три! Два! Один!       Толпа ликовала. Видимо, и Уничтожителя нашлись фанаты. Канвас под Джеком затрясся от множества ног, спешащих к бойцам. Кричали его имя, звали, что тренер, что зал... Из всеобщего гудения и шума он уловил звонкий женский голос. Тот, который бы узнал всегда. — Сher ami!       Молодой человек, выныривая из омута мыслей, приоткрыл один глаз, не двигаясь. Среди хаоса взгляд выцепил ее лицо. Эльза, такая хрупкая и отважная, вскочила на ринг, пробралась через канаты и мчалась к нему.